Первородные:Тень прошлого

Лофт в Чикаго Сумрачное утро затягивало город серой пеленой. Аида стояла у окна, наблюдая, как первые капли дождя, оставляют мокрые следы на стекле. В отражении стекла она видела, как Кол неспешно собирает вещи у кровати - его движения были спокойными, размеренными, будто он готовился к обычной прогулке, а не к поездке в Мистик-Фолс. — Ты точно должен ехать один? —  голос Аиды прозвучал тише, чем она хотела. В груди сжималось неприятное предчувствие, холодный ком тревоги, который не давал покоя с самого утра. Кол поднял голову, улыбнулся той мягкой, обезоруживающей улыбкой, которая всегда заставляла ее сердце биться чаще. — Ребекка просила… помочь разобраться с Сальваторе, —  сказал он, аккуратно складывая темную рубашку в дорожную сумку. —  Она, конечно, немного драматизирует, но... знаешь, как она умеет. Аида наконец повернулась к нему. — И что? Ты думаешь, они опасны для тебя? Для первородного? — она скрестила руки на груди. — Нет, — он фыркнул и подошел к ней, теплые пальцы коснулись ее подбородка, заставив поднять глаза. — Тебе есть чем заняться. Та ведьма с дочкой... Марго, кажется? Ее ребенок действительно нуждается в помощи. Тем более имеет ведьму в должниках полезно. Аида нахмурилась. — У нас уже есть ведьма. Я. — Ее пальцы сжали амулет на шее - тот самый, что связывал их души. Кол рассмеялся, звук был теплым и бархатистым. — Ты самая лучшая, ведьмочка. Но разве плохо иметь еще одну союзницу? — Его руки скользнули по ее плечам, согревая даже через ткань блузки. — К тому же, я первородный. Что со мной может случиться? — Спроси у Финна, — вырвалось у Аиды. Слова повисли в воздухе, тяжелые и острые, как лезвие. Кол замер, его глаза на мгновение стали темнее. Затем он покачал головой, снова улыбаясь, но теперь в уголках его губ читалась легкая напряженность. — Ты сегодня особенно драматична. Я просто съезжу, успокою Ребекку, а ты, как закончишь здесь, присоединишься ко мне. Все просто. Он отвернулся, чтобы положить в сумку последние вещи - пару книг, флягу с виски, серебряный перочинный нож. Его движения были такими обыденными, такими... человеческими. — А твои братья и сестра? — Аида не могла успокоиться. — Они же не знают, что я жива. Ты сам хотел держать это в тайне. Кол вздохнул, застегивая сумку. — Я боялся, что Майкл может снова навредить тебе. Но теперь он мертв. — Он поднял на нее взгляд, и в его глазах читалась непоколебимая уверенность. — Мои братья и сестра... они смирятся. Он подошел вплотную, его пальцы запустились в ее волосы, мягко массируя кожу у висков. — Все будет хорошо, — прошептал он, целуя ее в лоб. Затем в щеку. Его губы были теплыми и мягкими. — Я обещаю. Аида закрыла глаза, вдыхая его запах - кожа, древесина и что-то неуловимо древнее. Она хотела верить ему. О, как она хотела... — Будь осторожнее, - только и смогла выдохнуть она, когда он уже брался за дверную ручку. Кол обернулся, подмигнул ей своей самой озорной улыбкой - той, от которой у нее всегда слабели колени. — Всегда. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Аида осталась стоять посреди комнаты, внезапно показавшейся слишком большой и пустой. Ее пальцы снова нашли амулет - металл был теплым от его прикосновения. Аида глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она должна была верить ему. Должна была. Но холодное предчувствие в груди не исчезало. Через пару часов Аида стояла на пороге просторного дома, втиснутого между старинными кирпичными зданиями. Дубовая дверь с резными символами открылась прежде, чем она успела постучать. — Я начала думать, что ты передумала, — Марго, высокая женщина с каштановыми волосами, собранными в небрежный пучок. В ее карих глазах читалось облегчение. — Проходи. — пригласила она ее внутрь. — Я дала слово, — ответила Аида, переступая порог, и теплый запах сушеных трав, воска и чего-то домашнего — может быть, свежей выпечки — окутал ее. Просторная гостиная была залита мягким светом, пробивавшимся сквозь полупрозрачные занавески. На полу, окруженная куклами и книжками с яркими картинками, сидела девочка лет девяти — Лила. Ее каштановые волосы были заплетены в две небрежные косички, а на коленях лежала потрепанная плюшевая сова. Марго закрыла за Аидой дверь, ее пальцы слегка дрожали, когда она провела рукой по лицу. — Спасибо, что пришла. Чай? — Позже, — Аида мягко отказалась, но все же взяла предложенную чашку, чтобы не обидеть. Она поставила ее на кухонный остров, не притронувшись. — Расскажи мне, что произошло. С самого начала. Марго глубоко вдохнула, словно собираясь с мыслями. — Все началось с того, что старейшины ковена отобрали нескольких девочек, в том числе и Лилу. Говорили, что это великая честь. Что они получат дар предков, станут сильнее. Я была такой глупой... — Она сжала кулаки, глядя в пол. — Все так радовались... кроме моей сестры. Моя сестра, Виктория, сразу почувствовала неладное. Аида молча кивнула, наблюдая, как Лила в соседней комнате что-то шепчет своей игрушке. — Сначала все выглядело невинно. Девочек восхваляли, одаривали, водили на ритуальные омовения. Потом был круг объединения. — Марго закрыла глаза, будто перед ней снова вставала та сцена. Аида наблюдала, как солнечный свет играет в янтарной жидкости. — Что произошло во время ритуала? — Перед Лилой должны были провести еще двух девочек. Но когда очередь дошла до первой... Голос ее дрогнул. — Виктория подошла ко мне прямо перед началом. Шепотом сказала, что нашла гримуар с истинным текстом ритуала. Он был... темным. Очень темным. Я не понимала, откуда старейшины взяли его и зачем им это было нужно. Аида почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — И? — И когда первая девочка... упала, — Марго прошептала, — мы поняли, что надо бежать. Виктория отвлекла их. А я... я еле вырвала Лилу из круга. Она резко оборвала себя, глотнув чай, будто пытаясь смыть горечь воспоминаний. — Мы сбежали. Виктория... не смогла. Тишина повисла между ними, нарушаемая лишь тихим бормотанием Лилы в соседней комнате. — В Чикаго нам повезло, — продолжила Марго, уже спокойнее. — Я нашла работу, сняла квартиру. Все вроде налаживалось... — Пока не начались всплески силы, — закончила за нее Аида. Марго кивнула. — Да. Сначала это были просто сны. Потом... она начала говорить с кем-то, кого нет. Неделю назад я застала ее рисующей ритуальный круг посреди ночи. Она... она не помнила этого утром.... Лила вдруг вскрикнула. Аида обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как книги вокруг девочки взлетают в воздух, страницы их трепещут, как крылья испуганных птиц. Лила сидела в центре этого хаоса, ее глаза были широко раскрыты от ужаса, а из носа текла алая струйка крови. — Мама! — ее голос дрожал. — Я не... я не хотела! Аида действовала мгновенно. Она подбежала к девочке и присела перед ней, крепко взяв ее за руки. — Дыши, — тихо сказала она. — Просто дыши. В тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, Аида почувствовала, как магия бьется в ребенке, как бурная река, готовая прорвать плотину. Она закрыла глаза, позволяя впитывать магию, поглощать, успокаивать. Энергия хлынула в нее, горячая и необузданная. Голова закружилась, в висках застучало, но Аида не отпускала маленькие дрожащие ладони. Через несколько секунд книги с глухим стуком упали на пол. — Вот так, — Аида выдохнула, открывая глаза. Лила смотрела на нее, все еще испуганная, но уже спокойнее. — Все хорошо. Марго стояла рядом, ее лицо было бледным. — Это становится все хуже, — прошептала она. Аида кивнула, отпуская руки Лилы. — Связь нужно разорвать. И чем скорее, тем лучше. — Как? — Есть два пути, — Аида встала, отряхивая колени. — Либо завершить ритуал и надеяться, что они не лгали насчет дара... — Нет! — Марго резко встряхнула головой. — Ни за что. — Либо разорвать ее связь с ковеном полностью. Вырвать ее из этого круга раз и навсегда. — Сделай это. — Ты понимаешь, что это значит? — Аида посмотрела ей прямо в глаза. — Ковен — это не просто группа ведьм. Это живая связь поколений. Предки питают своих потомков, а те, в свою очередь, становятся частью этого потока. Разорвав связь... Возможно, она даже не сможет практиковать. — Я не хочу, чтобы она практиковала! — Марго почти крикнула, но тут же осеклась, глядя на испуганную Лилу. Она опустилась перед дочерью на колени, мягко вытирая кровь с ее лица. — Я хочу, чтобы она была жива. Аида сжала губы. Аиды медленно стала выходить из комнаты, кивком позвав женщину за собой. Ведьма, поцеловав дочь в лоб, вышла следом за Аидой. — Есть один важный момент, который ты должна понять, - начала она, глядя Марго прямо в глаза. — Чтобы разорвать связь Лилы с ковеном... тебе придётся сделать то же самое с собой, чтоб ведьмы не смогли действовать через тебя. Марго замерла, её брови медленно поползли вверх. — Я... я тоже потеряю связь с предками? — Да, — Аида кивнула. — Вы обе станете практически обычными людьми. Магия, которая течёт в вас сейчас - это энергия ковена. Без него... — Она сделала паузу, выбирая слова. — Если ты захочешь практиковать, придётся искать другие источники силы. В комнате повисла тяжёлая тишина. Лила в соседней комнате продолжала играть, не подозревая о важности этого разговора. — Какие... какие именно источники? — спросила Марго, её голос звучал глухо. Аида перевела взгляд на девочку. — Не все они тёмные. Можно черпать силу из природы, из стихий... но это сложно, требует подготовки. — Она повернулась обратно к Марго. — Большинство же доступных источников - кровь, боль, чужая энергия... они оставляют след на душе. Марго закрыла глаза, её пальцы сжали край стола так, что костяшки побелели. — У меня нет выбора, — прошептала она. — Я не могу позволить им забрать её. — Я понимаю, - Аида положила руку на её плечо. — Но ты должна осознавать - это навсегда. Ты больше не сможешь обращаться к мудрости своих предков. Твои заклинания потеряют силу. Ведьма глубоко вдохнула и открыла глаза. В них читалась решимость. — Я готова. Если это цена её безопасности - я заплачу её. — Два дня. — сказала Аида, собираясь уходить. — Мне нужно подготовить всё необходимое. Марго кивнула. — Мы будем ждать. Аида бросила последний взгляд на амулет у своей шеи. Она сжала кулаки. Всё будет хорошо. Должно быть. Аида стояла перед большим дубовым столом в затемненной комнате, где слабый свет свечей отбрасывал дрожащие тени на стены. Она находилась в их лофте. Воздух был густым от ароматов сушеных трав — горьковатой полыни, терпкого шалфея, сладковатого корня мандрагоры. Она медленно перебирала ингредиенты, проверяя каждый подушечками пальцев, ощущая слабые вибрации магии, еще сохранившейся в них. "Полынь — для защиты. Шалфей — для очищения. Мандрагора — для разрыва связей..." Она аккуратно раскладывала их в определенном порядке, сверяясь с гримуаром, лежащим перед ней. Страницы книги, испещренные древними символами, слегка шелестели при каждом ее движении. Временами она останавливалась, хмурилась, затем брала перо и делала пометки на полях, корректируя ритуал под конкретный случай. "Нет, этот круг не подойдет... слишком слабый. Нужно усилить." Ее пальцы провели новые линии между символами, соединяя их в более сложную схему. Она добавила дополнительные руны по краям — знаки отсечения, разрыва, изоляции. Внезапно телефон в кармане джинсов завибрировал, нарушая сосредоточенную тишину. Аида вздохнула, отложив перо и вытащив устройство. На экране светилось имя "Кол". — Ну что, справилась с той ведьмой? — его голос звучал расслабленно, но в нем угадывалось напряжение. — Пока нет. Ритуал через два дня, — ответила Аида, возвращаясь к столу и поправляя свечи. — Девочка связана с ковеном через темный обряд. Ее мать готова на разрыв, даже если это лишит их обеих силы. — Жестко, — Кол хмыкнул. — Жаль, что она потом будет бесполезна, но ни будут живы. — Да, но это не значит, что будет легко. — У нас тут тоже весело, — его тон стал серьезнее. — Ребекка выяснила, что охотники Братства Пяти как-то связаны с лекарством от вампиризма. Аида замерла, пальцы непроизвольно сжали край стола. — Оно действительно существует? — Похоже, что да. Но чтобы его получить, нужно пробудить Сайласа. — Сайласа?! — Аида резко выпрямилась. — Кол, ты понимаешь, о ком говоришь? В моем ковене о нем рассказывали, как о чем-то среднем между богом и чудищем. Он не просто древний — он опасен. — Я знаю, — Кол вздохнул. — Но вот в чем проблема: мне не верят. Ребекка считает, что это сказки. Даже Клаус отмахивается. Так что, похоже, разбираться с этим придется мне одному. — А что насчет охотника? — Джереми Гилберт. Не знаю, как он им стал, но теперь у него татуировка Братства Пяти. И чем больше вампиров он убьет, тем больше она проявляется. Видимо, это и есть ключ к лекарству. Аида провела рукой по лицу. — И что ты собираешься делать? — Остановить его. Но убить нельзя — навлечешь проклятие охотника. Придется помешать ему завершить татуировку. — Какое еще проклятие? — спросила она, возвращаясь к столу и начиная аккуратно подбирать рассыпанные травы. — Если убить охотника Братства Пяти, его призрак после смерти будет мстить, пока не добьется твоей гибели. Аида задумалась, разминая в пальцах листья полыни. — А остальные? — О, это самое интересное, — в голосе Кола появилась язвительная нотка. — Оказывается, многим нужно это лекарство. И теперь мне ставят палки в колеса на каждом шагу. Аида сжала телефон крепче. — Я приеду через два дня. Как закончу ритуал — сразу выезжаю. Только не лезь в драку без меня, понял? Кол рассмеялся, но на этот раз в его смехе не было прежней беззаботности. — Обещаю постараться. Но если Джереми решит дорисовать свою татуировку раньше... — Тогда звони. — Договорились. Разговор оборвался. Аида опустила телефон, ее взгляд снова упал на подготовленные материалы. Теперь ее движения стали еще более точными, почти резкими. Времени было мало. Она взяла серебряный ритуальный нож и начала вырезать дополнительные руны на черных свечах, заполняя углубления смесью толченого обсидиана и каплей своей крови. "Защита. Разрыв. Освобождение." Затем взяла черную шелковую нить, пропитанную лунным светом, и начала плести из нее сложный узор, напоминающий паутину. Это должна была быть ловушка для духов ковена — когда связь разорвется, они попытаются вмешаться, и этот барьер не даст им добраться до Лилы. Наконец, она приготовила последний компонент — серебряную чашу, наполненную водой из семи священных источников. Добавила в нее три капли крови Лилы и три капли крови Марго. Жидкость замутилась, приобретя перламутровый оттенок. Готово. Аида откинулась назад, осматривая свою работу. Оставалось только дождаться полнолуния — через два дня. Ее пальцы сжали амулет на шее. Два дня подготовки пролетели в напряженном ожидании. Аида провела их, склонившись над ритуальными схемами, уточняя каждую деталь. Когда в квартире Марго наступил вечер полнолуния, воздух уже был густым от запаха полыни и шалфея. Перед началом Аида опустилась на колени перед Лилой, которая сидела, сжимая в руках свою плюшевую сову. — Слушай внимательно, малышка, — Аида провела пальцем по полу, оставляя светящийся след. — Видишь эти линии? Это как стены, которые защитят тебя. Лила кивнула, ее глаза были широко раскрыты. Аида повернулась к Марго, которая стояла рядом, бледная, но решительная. — Ты тоже будешь внутри круга. Разрыв связи с ковеном коснется и тебя. — Я понимаю, — ответила Марго, сжимая руки в кулаки. — Хорошо. Тогда слушай. Аида взяла серебряный нож и провела им по ладони. Кровь капнула в чашу с водой, и жидкость тут же потемнела. — Я могу поглотить магию, которая связывает вас с ковеном. Но чтобы разорвать эту связь полностью, ты должна отказаться от нее сама. Добровольно. Марго глубоко вдохнула и кивнула. — Я готова. Аида протянула ей нож. — Тогда твоя кровь — твой выбор. Марго без колебаний провела лезвием по своей ладони и добавила капли в чашу. Вода забурлила, став черной, как ночь. — Теперь в круг. Они встали внутри начерченных рун — Аида, Лила и Марго. Свечи вспыхнули ярче, когда Аида начала читать заклинание на латыни: "Per hanc sanguinem et hanc voluntatem, Vincula vetusta resoluam..." Лила вскрикнула, когда голубые искры побежали по ее рукам. Духи ковена сопротивлялись. Аида не останавливалась. "Per ignem et umbram, Per lunam plenam, Haec vincula rumpantur!" Она схватила руку Марго и Лилы, соединив их со своей. — Теперь! Марго закрыла глаза и прошептала: "Отрекаюсь. Разрываю. Освобождаюсь." Аида почувствовала, как магия хлынула в нее — древняя, темная, пронизанная голосами предков. Она впитала ее, принимая внутри себя. Раздался глухой удар, будто рвется невидимая цепь. Лила упала на колени, но сразу поднялась — ее глаза были чистыми, без следов магического давления. — Они ушли... — прошептала она. Марго обняла дочь, дрожа. Аида опустила руки. Готово. Тяжелый воздух в квартире Марго постепенно рассеивался. Аида вытерла пот со лба, наблюдая, как последние следы магического круга исчезают с деревянного пола. Лила, бледная, но улыбающаяся, крепко держала мать за руку. — Это... действительно конец? — Марго осторожно провела пальцами по руке дочери, словно проверяя, не исчезнет ли она. Аида кивнула, складывая остатки ритуальных принадлежностей в чёрную кожаную сумку. — Связь разорвана. Но помните — ваша магия теперь будет слабее. Марго устало улыбнулась. — Лучше слабая магия, чем потерять дочь. Аида задержала взгляд на женщине. — Вы удивительны. Большинство ведьм ненавидят таких, как я. Сифонов. Тем более полувампиров. Марго рассмеялась — горько, но искренне. — Аида, поверь мне, среди ведьм есть настоящие суки. По сравнению с ними ты — ничего. Лила, всё ещё дрожащая после ритуала, неожиданно подбежала к Аиде и обняла её. — Спасибо, — прошептала она, пряча лицо в складках её куртки. Аида замерла, затем осторожно погладила девочку по голове. — Тебе нужно отдыхать. Обеим. Она поправила сумку на плече и вышла на улицу, где её ждала чёрная " Мустанга" 1969 года — подарок Кола, который он считал "классикой". Холодный ночной воздух обжёг лёгкие, когда она села за руль. Двигатель заурчал, низкий и мощный, как рычание зверя. Перед тем как тронуться, Аида достала телефон и набрала номер Кола. — Наконец-то! — его голос звучал бодро, но в нём слышалась усталость. — Как там твоя маленькая ведьма? — Справились, — ответила Аида, выезжая на пустынную ночную трассу. — Что у вас? — Почти решил проблему. Елена Гилберт, сестра Джереми, хочет встретиться. Думаю, смогу их убедить прекратить эту охоту. Аида нахмурилась, пальцы крепче сжали руль. — А если не убедишь? — Тогда отрублю Джереми руку. Без татуировки — нет пути к лекарству. По спине Аиды пробежали мурашки. — Кол... У меня плохое предчувствие. — Не переживай, — он рассмеялся, но смех звучал напряжённо. — Я же первородный, помнишь? Что может случиться? — Спроси у Финна, — автоматически ответила Аида. — Ох, вот это ты злая сегодня, — парировал Кол, но его голос внезапно стал серьёзнее. — Слушай, мне пора. Елена ждёт. Встретимся после? — Я уже в пути. Линия оборвалась. Аида сжала телефон, глядя на тёмную ленту дороги перед собой. Её амулет, обычно тёплый, сейчас казался ледяным. Она прибавила скорость. Аида мчалась по пустынной дороге, сжимая руль до побеления костяшек. В груди клокотало непонятное чувство - то ли последствия сложного ритуала, то ли тревога за Кола, то ли просто надуманные страхи. Но что-то было не так, и это "что-то" с каждой минутой становилось все невыносимее. И вдруг – Ледяной удар. Амулет на её шее вспыхнул пронзительной болью, будто вонзили раскалённый клинок. Аида вскрикнула, инстинктивно дёрнула руль. Машину занесло, шины взвыли, цепляясь за асфальт. Она чудом выровняла "Мустанг", съехав на обочину в облаке пыли. Выскочив из машины, она упала на колени, схватившись за амулет. Боль была не физической - она шла изнутри, разрывая душу. Боль накрыла волной – не своя, его. "Нет. Нет-нет-нет." Это не было похоже на кинжал. Это было... разрушение. Связь рвалась, как гнилая верёвка, оставляя после себя лишь ледяную пустоту. "Он умирает." "Нет... нет, пожалуйста, нет..." - ее голос сорвался на хрип, когда мир вокруг начал расплываться. Она очнулась в их месте - том самом, что они создали вместе. Но теперь оно разрушалось. Небо трескалось, как разбитое стекло, земля под ногами рассыпалась в песок. И посреди этого хаоса стоял Кол - прозрачный, как утренний туман. — Аида? — его голос звучал эхом. Он выглядел растерянным, будто и сам не понимал, что происходит. — Что случилось? — она бросилась к нему, но руки прошли сквозь него. — Меня... колом из белого дуба... — он посмотрел на свои исчезающие руки. — Кажется, это конец. Место вокруг них разрушалось все быстрее. — Нет! Я не позволю! — ее крик разорвал пространство. Кол слабо улыбнулся. — Прости... Она снова попыталась обнять его, вцепиться, удержать — но мир вокруг рухнул. Аида очнулась в гостиной с резким вдохом, будто вынырнув из ледяной воды. Воздух был густым от запаха горящей плоти и белого дуба - сладковатого, почти медового, но с примесью чего-то гнилостного. Перед ней разворачивалась картина ада. Кол стоял на коленях посреди комнаты, его тело пожирало пламя. Не то ровное, очищающее горение, что должно было превратить первородного в пепел, а какое-то... живое. Огонь извивался вокруг него змеями, вгрызаясь в плоть, но не спеша заканчивать свою работу. В центре груди - кол из белого дуба, торчащий как флаг смерти. — А-а-аргх! — его крик разорвал воздух, нечеловеческий, выворачивающий душу наизнанку. Глаза, обычно такие насмешливые, были широко раскрыты от боли, вены на шее натянулись как струны. Аида бросилась вперед, не замечая ни бледного Джереми, прижавшегося к стене, ни Елену, застывшую с руками у рта. — Кол! — ее пальцы впились в его плечи, но тут же отдернулись — кожа под ладонями обуглилась. Она зажмурилась, пытаясь собрать остатки сил. — Ослабь... гасни... остановись... — шептала она заклинание, ощущая, как магия вытекает из нее, пытаясь обуздать пламя. Огонь дрогнул. На секунду. Потом будто разозлился - вспыхнул с новой силой, вырывая у Кола еще один душераздирающий вопль. Аида почувствовала, как что-то хватает ее за живот и... Выдергивает. Последнее, что она увидела - как тело Кола, все еще объятое пламенем, медленно падает на пол. Потом - удар. Холодный асфальт под щекой. Она очнулась на дороге, лежащей на холодной земле. Амулет в ее руке был ледяным. — Я не отпущу... — прошептала она, сжимая его из последних сил. Привыкшая забирать магию, теперь она делала обратное — вливала в амулет всю свою силу. Боль была невыносимой, но она продолжала, крича от напряжения. — Останься со мной! Останься! Ты обещал! Амулет вспыхнул ослепительным синим светом. Последнее, что она почувствовала перед тем, как тьма поглотила сознание — слабый стук где-то в глубине амулета. В центре гостиной дома Гилбертов, на обугленном паркете, догорало тело Кола. Пламя уже потеряло свою ярость, медленно отступая, оставляя после себя лишь тлеющие угли на почерневшей коже. Кол из белого дуба все еще торчал из его груди, как зловещий памятник предательству. Елена стояла в двух шагах, прижимая к груди окровавленные руки. Её глаза были широко раскрыты - в них читался не просто ужас, а какое-то глубинное, почти животное понимание того, что они натворили. Джереми стоял рядом, бледный как мел. Его пальцы судорожно сжимали и разжимались, будто все еще чувствуя вес того самого кола. В дверном проёме, за невидимой чертой неприглашенного гостя, застыл Клаус. Его пальцы впились в дверной косяк, оставляя глубокие вмятины в дереве. По его щекам, текли слезы - они оставляли на его бледной коже странные светлые дорожки, будто смывая вековую маску бесстрастия. — Брат... — это слово вырвалось хриплым шёпотом, полным такой боли, что даже воздух вокруг словно сгустился. Позже, когда в его памяти будет прокручиваться эта сцена снова и снова, он вспомнит странную деталь: на мгновение ему показалось, что между ним и телом Кола мелькнул размытый силуэт девушки с тёмными волосами. Будто тень или призрак. И в тот же миг пламя действительно ослабло - на секунду, не больше. Но затем огонь вспыхнул с новой силой, осветив комнату зловещим светом, и силуэт исчез. Теперь же Клаус просто стоял, сжимая кулаки до хруста костяшек, его взгляд, полный холодной ярости, был прикован к Джереми. — Ты умрёшь медленно... — пообещал он тихим, почти ласковым голосом, от которого у Елены побежали мурашки по спине. А на полу тело Кола наконец перестало тлеть, оставив после себя лишь странно сохранившуюся оболочку — как будто сама смерть не решалась забрать первородного полностью. Где-то за окном завыл ветер, и дом наполнился тяжёлым, гнетущим молчанием