Первородные:Тень прошлого

Тьма. Тяжелая, густая, как смола. Аида лежала на холодном асфальте, вдавленная в землю невидимой тяжестью. Длинные чёрные волосы растрепались, смешавшись с придорожной пылью. Её бледная кожа, обычно напоминающая фарфор, теперь имела сероватый оттенок, будто покрытая тонким слоем пепла. Ресницы, густые и тёмные, неподвижно лежали на щеках. Вокруг витал воздух, густой от боли и ненависти – будто сама тьма пропитала каждый сантиметр пространства. Вокруг неё на асфальте проступал выжженный магический круг - следы её последнего заклинания. Она не сразу поняла, где находится. Глаза медленно открылись, но мир перед ней был размытым, будто сквозь запотевшее стекло. Её кожа, обычно бледная, теперь отливала серым, как пепел. Пальцы дрожали, слабо сжимая амулет на шее — тот самый, в который она вложила всё. Зачем? Она не помнила. И обрывки воспоминаний. Пламя, пожирающее его тело. Его голос, тонущий в темноте. И ее собственный крик, когда мир рухнул. И затем — пустота. Где-то вдалеке нарастал гул двигателя, перекрывая тишину. Машина с затемнёнными стёклами мчалась по дороге, подпрыгивая на кочках. В салоне гремел поп-хит, смешиваясь со смехом. Внутри смеялись: — Эй, сбавь скорость, мы же не в "Форсаже"! — Расслабься, Джесс, я же не… Водитель, темноволосый парень в кожаной куртке, только усмехнулся в ответ. Но его улыбка замерла, когда он увидел брошенный "Мустанг" на обочине. — Что за чёрт? Резкий скрежет тормозов. Машина дернулась, остановившись в метрах от странного зрелища - роскошный чёрный автомобиль с распахнутой водительской дверью, из которого лилась приглушённая мелодия. Трое парней и девушка переглянулись. — Надо проверить, — сказал тот, что был за рулём, чувствуя как по спине пробежали мурашки. — Мне это не нравится, — прошептала блондинка на заднем сиденье, сжимая телефон в руках. Но он уже выходил. Асфальт был холодным под его кроссовками. Шаги гулко отдавались во тьме. В воздухе стоял странный запах - как после грозы, но более тяжёлый, угрожающий. Тяжёлое дыхание. И вдруг — она. Девушка, лежащая на земле, будто мёртвая. — Тут кто-то есть! — парень обернулся к друзьям, голос дрогнул. — Идите сюда! Он присел рядом, осторожно тронул её плечо. — Эй, ты в порядке? Его слова замерли на губах. Под его прикосновением тело девушки дёрнулось. Сначала слабо, потом сильнее. И вдруг - она открыла глаза. — Она очнулась! — крикнул парень. Блондинка достала телефон, дрожащими пальцами набирая «911». — Я вызываю скорую… Глаза Аиды были пустыми, безжизненными - тёмные зрачки расширились, почти не оставляя места радужке. Но в глубине уже разгорался огонь - голодный, животный, первобытный. Её губы, обычно такие мягкие и выразительные, теперь были бледными, потрескавшимися. Она облизала их кончиком языка, чувствуя вкус собственной крови - она прикусила губу, когда теряла сознание. Но запах... Кровь. Она слышала её. Чувствовала каждый удар их сердец, каждый всплеск в венах. Голод разорвал её изнутри. Парень застыл, заворожённый этим пробуждением. Он не видел, как её клыки начали удлиняться. Он только почувствовал, как его запястье оказалось в стальной хватке. — Что за— Его крик оборвался, когда её клыки вонзились в шею. Глаза Аиды потемнели, вены вокруг них выступили чёрными паутинами. Кровь хлынула в горло — горячая, живая, сладкая. Её тело, ещё секунду назад такое слабое, теперь напряглось, наполняясь силой. Она впивалась в него, как зверь, не останавливаясь, пока его тело не обмякло. — Боже… БОЖЕ! — блондинка закричала, отступая. Остальные застыли в ужасе. Они видели, как их друг падает на землю, а странная девушка поднимается с неестественной плавностью. Теперь они все видели - её глаза, кроваво-чёрные, вены на лице, выступающие тёмными узорами, губы, окрашенные алой кровью. Перед ними была не девушка. А чудовище. Они рванули прочь. Но Аида была быстрее. Её следующая жертва даже не успела вскрикнуть - только широко раскрыла глаза, когда её горло было разорвано одним движением. Кровь брызнула на асфальт, на одежду Аиды, смешалась с пылью на её лице. Она повернулась к оставшимся, облизывая клыки. В её движениях была странная грация - как у хищника, знающего, что добыче не убежать. Третий упал, споткнувшись о собственные ноги. — Пожалуйста… Его мольба превратилась в хрип, когда она впилась в него так жадно, что плоть разорвалась. Голова отлетела в сторону, покатившись по асфальту. Блондинка добежала до машины, но пальцы не слушались. — Нет, нет, нет… Тень упала на неё. Аида стояла рядом, вся в крови, капли падали на асфальт. — Я так голодна, — прошептала она. И разорвала ей горло. Когда последнее тело упало на землю, Аида замерла. Кровь стекала по её подбородку, капала на расстёгнутую блузку. Ветер шевелил ее волосы, смешивая их с кровью. Она стояла среди тел, дрожа. Её пальцы снова нашли амулет. И вдруг - воспоминания нахлынули волной. Кол. Пламя. Его крик. Его исчезающее лицо. Она крепче сжала амулет. — Они пожалеют. Голос её звучал хрипло, чуждо даже её собственным ушам. Губы растянулись в оскале, обнажая окровавленные клыки. — Они пожалеют о том, что сделали. Она шагнула к "Мустангу". Ярость пылала в её груди, затмевая всё остальное. Они отняли у неё самое дорогое. Теперь она возьмёт своё. Аида мчалась по шоссе, не сбавляя скорость. "Мустанг" ревел, как раненый зверь, колёса срывались на поворотах, оставляя на асфальте чёрные полосы. Она не останавливалась. Не думала. Перед глазами стояла белая пелена — ярость, холодная и всепоглощающая. Первые лучи солнца, пробивающиеся сквозь туман, окрашивали мир в кроваво-красные тона, будто сама природа оплакивала произошедшее. Улицы были пустынны, лишь редкие фонари мерцали, сдаваясь под натиском утра. Воздух пахло сыростью и чем-то горьким — будто пеплом. Ее "Мустанг", покрытый пылью и брызгами грязи, стоял с распахнутой дверью – последнее свидетельство ее безумной ночной гонки. Дом Гилбертов найти не составило труда. Аида медленно поднялась по ступеням крыльца, ее кожаные ботинки оставляли кровавые следы на выцветшем дереве. Каждый шаг давался с трудом – тело ныло от усталости, а в висках стучало. Но боль физическая была ничтожна по сравнению с тем, что разрывало ее изнутри. Тишина. Только стук одного сердца — не человеческого. Вампир. Дверь оказалась приоткрытой. Аида замерла на пороге, вдыхая знакомый запах – гарь, кровь и что-то еще... Белый дуб. Этот проклятый аромат навсегда врезался в ее память. — Не пускает... — прошептала она, упершись ладонью в невидимый барьер. Ее пальцы сжались в кулак, ногти впились в кожу, но пройти дальше она не могла. Но видела. Гостиная предстала перед ней как застывшая картина разрушения. Перевернутая мебель, разбитые вазы... И в центре этого хаоса – он. Кол. Его силуэт был обуглен, но не рассыпался в прах, как должно было быть. Аида не дышала. — Кол… — имя сорвалось с губ само собой, голос дрогнул. Аида медленно опустилась на колени, не замечая, как острые края ступеней впиваются в кожу. Слезы текли по ее лицу, смешиваясь с кровью и пылью, оставляя грязные дорожки на бледной коже. — Ты обещал... — прошептала она, — Ты же обещал вернуться... — Аида? Голос прозвучал как гром. Она подняла взгляд. Тени в комнате шевельнулись, и из полумрака вышел Клаус. Его обычно безупречный вид был далек от идеала – рубашка помята, волосы в беспорядке, а в глазах... В глазах первородного читалось что-то, что Аида не думала увидеть – растерянность. Потрясение. Неверие. — Аида? — он произнёс её имя снова, будто проверяя, не мираж ли перед ним. — Это... действительно ты? Она подняла на него взгляд, не утруждая себя ответом. Её чёрные волосы слиплись от крови, лицо было бледным, как смерть. Кожаная куртка, когда-то дорогая и ухоженная, теперь покрыта тёмными пятнами. Блузка под ней — вся в запёкшейся крови. Но хуже всего были глаза. Пустые. Безумные. — Как ты… — Клаус сделал шаг к барьеру. — Ты умерла. Мы все думали… Аида ухмыльнулась, но это не была улыбка. — Умерла. С твоей кровью в жилах. Она медленно поднялась, её голос стал резким, как лезвие. Лицо исказила гримаса ярости. — Как ты это допустил? Клаус сжал кулаки, золотистые искры мелькнули в его глазах. — Я не успел, черт возьми! Если бы ты знала... — Он твой брат! — её крик разорвал тишину, эхом разносясь по пустому дому. — Я знаю! — рявкнул в ответ Клаус, и в этот момент первородное нутро вырвалось наружу – глаза полностью пожелтели, лицо покрылось паутиной вен. Тишина. Клаус выдохнул, пытаясь взять себя в руки. — Они мертвы? Клаус нахмурился. — Кто? — Те, кто это сделал. — её пальцы сжались. — Они умерли в муках? — Нет. Ярость вспыхнула в её глазах с новой силой. — Тогда какого чёрта ты здесь?! — она ударила кулаком в барьер. — Разве он не заслужил мести?! Разве он не был твоим братом?! Клаус огрызнулся: — Ведьма Беннет заперла меня здесь! — прошипел Клаус. — Я не могу выйти, понимаешь? Ни шагу за пределы этого проклятого дома! Аида замерла, оценивая его слова. — Где они? — Если не сбежали — в доме Сальваторе. — Клаус изучал ее лицо. — Аида... что ты задумала? Она уже разворачивалась, но Клаус крикнул ей вдогонку: — Аида! Она остановилась. — Ты не справишься одна. — Посмотрим. Она бросила последний взгляд на тело Кола. — Они ответят. — её шёпот был страшнее крика. — А потом я вытащу тебя… Даже если для этого придется спуститься в самый ад. Клаус хотел что-то сказать, протянул руку, но было уже поздно. Аида исчезла в утреннем тумане, оставив за собой лишь запах крови. Он долго смотрел в пустоту, потом медленно опустился рядом с телом брата. — Прости, — прошептал Клаус. Солнце уже взошло на небо, когда Аида ступала по мокрому асфальту. Ее кожаные ботинки бесшумно касались земли. Ветер шептал ей на ухо, подгоняя вперед. Дом Сальваторе стоял впереди. Остановившись у старого дуба, Аида закрыла глаза. Ее вампирский слух уловил четыре сердцебиения: два быстрых, вампирских, одно спокойное – охотника, и одно, пульсирующее магией – ведьмы. "Бонни Беннет... сильная ведьма", - пронеслось в голове. Руки сами сжались в кулаки. "Сначала ведьма", – решила Аида, облизнув заострившиеся клыки. Кровь, выпитая ранее, еще не полностью восстановила ее силы. Магия клокотала внутри, требуя подпитки. "Она даст мне то, что нужно". Из дома Аида услышала обрывки фраз: "-...встретимся с Ребеккой и Стефаном на выезде..." "-...татуировка завершена... убив древнего..." Деймон резко оборвал их: — Замолчите! На пороге кто-то есть. Дверь скрипнула, будто стонет, когда Аида толкнула ее. В проеме она замерла, освещенная светом люстры. — Зря вы его убили, — ее голос звучал неестественно спокойно. —Теперь я убью вас. Джереми вскочил, глаза расширились. — Аида? — В его голосе смешались удивление и страх. Воспоминания о Денвере всплыли перед глазами - та вечеринка, где они с Колом притворялись обычными людьми. Деймон резко повернулся. — Ты что, ее знаешь? — Его пальцы сжимали прозрачный бокал с янтарной жидкостью. — Она была с Колом в Денвере... Слова Джереми потонули в крике Бонни. Аида исчезла с места и в следующий миг уже сжимала плечи ведьмы. Кости Бонни хрустнули под пальцами Аиды. Магия хлынула в нее горячим потоком, заставляя вскрикнуть от боли и наслаждения. Бонни пыталась сопротивляться, но чем сильнее она толкала, тем больше сил получала Аида. — Бонни! — закричала Елена, появляясь рядом со скоростью вампира. Ее удар отбросил Аиду через всю комнату. Стеклянная ваза разбилась вдребезги, когда Аида врезалась в стену. Елена присела рядом с Бонни, прокусывая свое запястье. — Пей, тебе нужно восстановиться. Джереми выхватил кол из белого дуба из-за пояса. — Какого черта? — прошипел Деймон, становясь в боевую стойку. Аида поднялась, смахнув осколки стекла с плеч. — Вы убили сегодня дорогого мне человека. Вы умрете в муках. Деймон цинично усмехнулся. — Ты что свихнувшаяся подружка Кола? Не знал, что у этого зануды есть девчонка. — Его голос звучал с привычной язвительностью, но в глазах мелькнула тревога. Глаза Аиды сверкнули. — Ты будешь смотреть, Елена, как твой брат умирает. Медленно. На твоих глазах. — Ты не убьешь меня, — голос Джереми дрожал. — Проклятие охотников... — О, вы даже не представляете, кто я. Что я такое. — Ее губы растянулись в безумной улыбке. Деймон бросился вперед, но Аида лишь щелкнула пальцами. Раздался хруст – вампир рухнул с переломанной шеей. Пока Аида отвлекалась, Джереми подкрался сзади. Но она исчезла, появившись у него за спиной. Ее клыки вонзились в шею охотника, пробивая артерию. Горячая кровь хлынула ей в горло, сладкая и живительная. Джереми вскрикнул от боли, его тело затрепетало в руках Аиды. — А-а-аргх! — его крик эхом разнесся по комнате. Елена на секунду замерла, шокированная происходящим, но тут же бросилась вперед. Со скоростью вампира она оттащила Аиду от брата, оставив на его шее кровоточащие раны. — Это невозможно, — прошептала Бонни, поднимаясь. — Ты вампир и ведьма одновременно... — Послушай, Кол напал на нас первым! Мы защищались! — Елена встала перед Джереми, как живой щит. — Потому что вы идиоты хотели пробудить Сайласа! — закричала Аида, ее голос заставил дрожать стекла. — Это глупые сказки, — пробормотала Бонни, начиная заклинание. Голова Аиды взорвалась болью. Она увидела, как Елена бросается к ней, но успела перехватить ее руки, начиная высасывать магию. Бонни усилила заклинание. Когда нога Аиды сломалась с хрустом, она резким движением отшвырнула от себя Елену. Сквозь боль прошептала древние слова. — Per sanguinem et dolorum! — и магический импульс отбросил Бонни к противоположной стене. Аида появилась рядом с Бонни. Она вцепилась в горло Бонни, приподняв ведьму над полом. Бонни судорожно вцепилась в ее руку, ногти впились в кожу, оставляя кровавые царапины. Из перехваченного горла вырывались лишь жалкие хрипы. — Кх... кхх... Елена двинулась на помощь подруге, но Аида свободной рукой сделала резкий жест. Елена вдруг почувствовала, как что-то подкатывает к горлу. Когда она открыла рот, хлынула кровь – темная, густая. Она рухнула на колени, слабеющими руками пытаясь остановить поток. Сознание не покидало ее, но силы иссякли. Шатаясь, Джереми подкрался сзади. Кол из белого дуба – тот самый, что вечером пронзил Кола – вошел в плечо Аиды. Дерево жгло плоть. Аида отпустила Бонни, которая рухнула без сознания. Джереми вырвал кол, готовясь к новому удару. Аида развернулась, ловя его руку. Ее глаза упали на татуировку охотника. Джереми заглянул в глаза Аиды и увидел там бездонное безумие. Его руки задрожали – впервые за жизнь он по-настоящему почувствовал дыхание смерти. Прижав Джереми к стене, она начала высасывать магию из татуировки. Рисунок бледнел, исчезал. Джереми вырывался, но ее хватка была железной. — Отпусти его, пожалуйста... — еле слышно прошептала Елена. Аида развернула Джереми лицом к сестре, сама стоя за его спиной. Ее рука обхватила его шею в почти нежном жесте, как любовница, готовящаяся к последнему поцелую. Елена с ужасом наблюдала, как татуировка полностью исчезает. — Стоило ли того? — спросила Аида. — Эта мнимая мысль о лекарстве? — Нет... — еле слышно прошептала та. — Я обещала, что ты увидишь смерть своего брата, — прошептала Аида, ее горячее дыхание обожгло ухо Джереми. — А я всегда держу обещания. Хруст сломанной шеи огласил комнату. Тело Джереми рухнуло на пол. — Нет! Нет-нет-нет! — закричала Елена, ползя к брату. Слезы ручьем текли по ее лицу, смешиваясь с кровью на губах. Она гладила Джереми по щекам, трясла его. — Проснись... пожалуйста, проснись… Перед уходом Аида остановилась в дверях. Без эмоций посмотрела на рыдающую Елену. — Надеюсь, тебе больно так же, как и мне. — Ее голос звучал пугающе спокойно, контрастируя с кровавой бойней вокруг. Аида вышла, не оглядываясь. В доме Сальваторе царил хаос. Деймон лежал без сознания, Бонни - без сил, Елена рыдала над телом брата. На стенах – брызги крови, мебель перевернута, воздух пахнет гарью и смертью. Ветер шевелил занавески у разбитого окна, будто сам дом вздохнул в последний раз. Утро было холодное и туманное. Аида вышла на крыльцо особняка Сальваторе, и ветер тут же обжег ее лицо ледяным поцелуем. Воздух пах кровью, порохом и чем-то горьким – словно пепел от сгоревших надежд. Лёгкий туман стелился по земле, обволакивая её ноги, как холодные руки призрака. В груди было пусто. Не просто пусто – выжжено дотла. Всё, что бушевало в ней минуту назад – ярость, жажда мести, неистовство – исчезло, оставив после себя лишь пепельное безмолвие. Она машинально провела языком по клыкам, всё ещё чувствуя на них вкус чужой крови. Вкус мести оказался горьким. Она стояла, не двигаясь, не зная, что делать дальше. Отомстила. Но облегчения не было. Только пустота. Ноги подкосились сами собой. Колени ударились о сырую землю, но боли она не почувствовала. Пальцы впились в траву, вырывая её с корнем. И тогда из её горла вырвалось нечто среднее между криком и воем – хриплый, надрывный звук, от которого по спине пробежали мурашки. — Кол... — это имя сорвалось с губ шёпотом, но тут же превратилось в рёв. — КОООЛ! Не просто крик — вой. Хриплый, раздирающий, полный такой боли, что даже ночь вокруг, казалось, содрогнулась. В этом крике смешались ярость, отчаяние, ненависть и бессилие. От ее крика взорвалась магия. Воздух вокруг завихрился, земля дрогнула, стекла в ближайших окнах треснули, осыпаясь на землю мелкими осколками. Она кричала до тех пор, пока в горле не появилась металлическая горечь, пока лёгкие не начали гореть от нехватки воздуха. Кричала в туман, который не отвечал ей. Кричала до тех пор, пока не осталось сил. Когда голос сорвался в хрип, она услышала его. Сначала подумала, что это ветер играет с листьями. Но нет... — Аида... Голос Кола звучал так, будто доносился из-под толстого слоя воды – приглушённо, с искажениями, но это был ОН. Она замерла. — Ты должна выжить. Не сдавайся. Это был Кол. Его голос звучал так близко и так далеко одновременно – как эхо из другого мира, как мираж, рожденный ее израненным разумом. Она замерла, боясь пошевелиться, боясь спугнуть этот мираж. Но голос растворился, оставив после себя лишь шелест листвы. Горло болело, голова гудела, но в груди все равно ныло, будто там зияла дыра, которую ничем нельзя было заполнить. Она медленно поднялась. Каждый мускул болел, будто её пропустили через мясорубку. В глазах стояла странная мутность, мир казался размытым, нереальным. — Надо идти, — прошептала она себе, но ноги не слушались. Тогда она ущипнула себя за запястье – сильно, до крови. Боль пронзила сознание, вернув ясность. — Двигайся. Просто двигайся. Ноги сами понесли её назад – к дому Гильбертов. К тому месту, где остался он. Чёрный "Мустанг" стоял там, где она его оставила, его блестящий капот отражал лунный свет. Подарок. Последний подарок Кола. Она провела рукой по холодному металлу, оставив кровавый отпечаток. — Прости, — прошептала она машине, будто это могло дойти до него. Дверь была открыта. Аида замерла на пороге, вдыхая знакомый запах – пыль, дерево, и что-то ещё... Белый дуб. Этот запах теперь навсегда будет ассоциироваться у неё с болью. Барьера не было. Осторожно, словно боясь разбудить, она подошла к тому месту, где лежало его тело. Оно все еще было здесь. Не рассыпалось в прах. Не исчезло. Как будто сама смерть не решалась забрать его до конца. Клаус сидел рядом, его поза говорила об усталости – локти на коленях, спина сгорблена. Когда она вошла, он поднял голову. Их взгляды встретились. В его глазах она увидела то же, что чувствовала сама – боль, усталость, и странное понимание. Его глаза скользнули по ней – еще больше крови, еще больше ран. Она прошла мимо него, не говоря ни слова. Сорвала со стола белую скатерть с вышитыми по краям узорами – какая ирония, использовать эту красоту для такого. Накрыла тело. Потом опустилась у стены, медленно сползая вниз, пока не села на пол. Тишина. Только их дыхание и тиканье старых часов где-то в доме. — Почему ты еще здесь? — её голос звучал хрипло после крика. Клаус вздохнул, потирая переносицу: — Очень хочется сказать, что из солидарности. — ответил Клаус, его голос звучал устало. — Но не могу. Забыла? Меня заперла здесь Беннет. Аида нахмурилась: — Странно... Я ее почти убила. Заклинание должно было развеяться. Клаус приподнялся, протянул руку вперёд – туда, где раньше был барьер. Ничего. Он повернулся к ней, брови удивлённо поползли вверх: — Что ты сделала? Аида не сразу ответила. Смотрела на покрытое тело, где угадывались контуры. — Скажи, — наконец заговорила она, — когда ты мстишь... Становится легче? Клаус задумался, его пальцы постукивали по колену: — В момент — да. Потом... — Он сделал жест, будто что-то отпускает. — Потом всё возвращается. Только теперь ты ещё и в крови по уши. Она кивнула, будто он подтвердил её мысли. — Я их всех... — она замолчала, подбирая слова. — Джереми мёртв. Елена видела, как он умирал. Бонни... Бонни, наверное, уже не ведьма. Деймону свернула шею. — А проклятие охотника? Аида махнула рукой, будто отмахиваясь от назойливой мухи. — С этим разобралась. Клаус хмыкнул. —Удивительно. А я думал, ты почувствуешь себя лучше, свернув парочку шей. — Они ничего не значили, — прошептала Аида. — Их смерть не вернет его. — Тогда зачем? Она резко повернулась к нему, глаза вспыхнули. — Потому что они отняли его у меня! Тишина. Клаус смотрел на нее, изучая. Потом медленно поднялся и подошел ближе. — Ты действительно готова на все, чтобы вернуть его? — спросил он, и в его голосе впервые зазвучало что-то, кроме цинизма. — Ты спрашиваешь, как будто у меня есть выбор. — Всегда есть выбор, — парировал Клаус. — Ты могла сбежать. Отомстить и исчезнуть. Но ты хочешь вернуть его. Почему? Она сжала кулаки, ногти впились в ладони. — Потому что он вернул меня. Клаус нахмурился. — Объясни. — Когда Майкл стер мои воспоминания… — голос Аиды дрогнул, но тут же затвердел. — Когда превратил меня в свою охотничью собаку, я триста лет гонялась за вампирами. Триста лет верила, что вы — чудовища. А потом… Она замолчала, будто переживая это снова. — Потом ты нашла нас, — догадался Клаус. — Я хотела впечатлить Майкла. Поймать хоть одного из вас. Первым, кого я встретила, был Кол. Клаус усмехнулся, но без злости. — И он, конечно, не стал с тобой церемониться. — Он мог убить меня, — прошептала Аида. — У него был шанс. Но он просто вырубил… а потом вернул мне воспоминания. Клаус замер. — Он… что? — Он заставил меня вспомнить. Кто я. Кто вы. Что Майкл сделал со мной. — Глаза Аиды потемнели. — Он был со мной после, когда мой разум представлял кашу. Когда я отключила человечность, он нашел меня, а потом вернул и ее. Он помог мне освоиться в новой ипостаси. Будто… — Будто ваши души связаны, — закончил за нее Клаус, и в его голосе прозвучало что-то вроде понимания. Она кивнула. — Да. Клаус задумался, его взгляд скользнул к покрытому телу брата. — А Элайджа? — спросил он неожиданно. — Ты же была влюблена в него. Аида резко рассмеялась, но в этом смехе не было радости. — Элайджа сделал свой выбор. На причале. А потом… — она пожала плечами, — Да и к тому времени он уже был увлечён Кэтрин, кажется. — А ты осталась с Колом, — досказал Клаус. Она резко встала, отвернулась: — Он не дал мне сломаться. Тишина повисла между ними, тяжелая, но не неловкая. — Значит, вот почему, — наконец произнес Клаус. — Не просто месть. Не просто долг. — Он вытащил меня из тьмы. Теперь моя очередь. Клаус медленно кивнул. Она хотела добавить что-то ещё, но вдруг её лицо исказила гримаса, между болью и смехом. Кто бы подумал. Сижу и разговариваю с Клаусом. Как будто ничего не произошло. Как будто не прошло 800 лет. — Что? — Клаус нахмурился, заметив её выражение. — Ничего. Просто... — она провела рукой по лицу. — Я не думала, что мы когда-нибудь снова заговорим. Я столько лет ненавидела тебя. За то, что бросили меня. За то, что закалывал Кола снова и снова. Это замечание повисло в воздухе. Тишина снова стала их единственным собеседником. — И что теперь? — наконец спросил Клаус. Аида повернулась к нему. В её глазах загорелся странный огонёк: — Теперь я найду способ вернуть его. А потом надеру ему уши за то, что умер. Клаус поднял бровь: — Ты действительно веришь, что это возможно? Она не ответила. Только сжала амулет на шее. Клаус подошёл к покрытому телу: — Если найдёшь способ... найди меня. — Его голос неожиданно стал серьёзным. — Как бы мы ни спорили... он мой брат. Я помогу. Он поднял тело на руки, и в этот момент Аида увидела в его глазах что-то, что заставило её сомнения рассеяться. — Клаус... Но он уже исчез в ночи, оставив после себя лишь лёгкое дуновение ветра и пустое место на полу. Аида стояла, глядя на это место. Потом медленно вышла на улицу. "Мустанг" ждал её, будто верный пёс. Она села за руль, положила ладони на холодный руль. "Куда теперь?" Ответ пришёл сам собой. Туда, где она не была восемь веков. К своему ковену. К началу всего. Но сначала... Она завела двигатель, и рычание мотора разорвало тишину ночи. Сначала нужно было восстановить силы. А для этого требовалась кровь. Много крови. Машина рванула вперёд, оставляя позади дом, где осталась часть её души. Впереди была дорога. Дорога домой. Дорога к началу. Дорога к возможному концу. Но сейчас она ехала просто вперёд - потому что остановиться означало сломаться окончательно. А она ещё не была готова сломаться. Не сейчас. Не после всего.