Ближе к облакам

      Сейчас я обнимал парня, к которому испытывал чувства большие, чем обычная симпатия. Безумно хотелось курить и попить воды. Но я боялся шевельнуться, чтобы невзначай не оборвать эту тонкую, как паутинка связь, почти невидимую, но все же соединявшую нас пока.       Теперь я задавался вопросом: будут ли продолжаться наши отношения или на этом все закончится? Всем сердцем я желал остаться с ним, но я был не настолько наивен, чтобы не понять: порой на этом этапе ставят точку. Ведь сам сколько раз поступал подобно с девушками, не особо напрягая мозг, что они чувствовали после этого. В моем же случае можно было ожидать что угодно.       Я откинул эти мысли в сторону, совсем не испытывая желания думать об этом в такой прекрасный момент. Пусть лучше я позволю себе помечтать хотя бы немного. Сейчас я хотел обнимать его как можно дольше прикасаться к волосам, целовать лицо, смотреть в глаза. Пока хотя бы так, не смея надеяться на что-то большее. Он был рядом, такой естественный, я уткнулся ему в шею, вдыхая, малознакомый и в то же время, словно родной запах, стараясь навсегда сохранить в памяти этот блаженный, для меня момент.       Странная ситуация. Скажи мне кто-нибудь месяц назад, что я до одури влюблюсь в парня, я бы заехал тому негодяю по лицу. Эта мысль вызвала у меня улыбку.       — Что улыбаешься? — Гриша мельком взглянул на меня, затем уперся локтем в подушку и, приподняв голову, положил ее на свою ладонь, рассматривая что-то за моей спиной.       Косые солнечные лучи уже скользившие по блеклым обоям, касались слегка растрепанных волос моего любовника, играя в них медным переливом. Его лицо было так близко, что я видел все его родинки, морщинки, каждый миллиметр кожи.       — Художественная роспись? — бросил он, все так же глядя на противоположную стену, где обои были испещрены черным маркером.       — Да, так. Типа коллекция, — ответил я прохладно, не желая поднимать эту тему.       — Да ты походу великий соблазнитель. Девушки? И большая коллекция?       Он мог бы и не спрашивать — в надписях была вся стена, и под каждым номером было подписано женское имя. Почему-то от его слов я ощутил, как где-то в районе грудной клетки потянуло мышцы, словно их сжал спазм. Меня раздражали его не к месту вопросы.       — Пора бы уже покурить, — я попытался разрядить обстановку и увильнуть от ответа заодно. Перевернувшись на спину и потянувшись, вытянув перед собой руки, резко сел, затем слез с дивана, поднял с пола полотенце и обмотал вокруг бедер.       — Я схожу в душ? — Гриша поднялся вслед за мной.       — Конечно, — я проследовал к шкафу и, выудив оттуда чистое полотенце, кинул ему.       Поймав его, парень прищурил один глаз и посмотрел куда-то в сторону. Я проследил за его взглядом и к своему неудовольствию понял, что смотрит он на стопку немытых тарелок, пристроившихся в углу по желанию их хозяина, не отличавшегося особой аккуратностью. Я был уже готов взорваться, если он что-то скажет и по этому поводу, но он подхватил с пола свои штаны и проследовал до двери в прихожую, не произнося ни слова. Лишь там кинул мне через плечо: — Я скоро вернусь.       Пройдя на кухню, я жадно допил остатки воды в ковшике и, приоткрыв окно, закурил, наслаждаясь каждой затяжкой. Потускневший солнечный шар постепенно опускался к горизонту, делая тени длиннее. Воздух наполнялся вечерней прохладой, а до сумерек осталось чуть больше часа. По прогнозу завтра должен быть дождь, но небо сияло удивительной чистой: без единого облака, бледно-голубое, и даже уставшее за день солнце не окрашивало его в теплые предзакатные цвета. Однако в Питере внезапные дожди не редкость. Я уже завтра планировал вернуться к работе, но узнав о предполагаемом дожде, пришлось отложить еще на один день.       Я вслушался в доносившийся из ванной шум воды. Казалось, время течет слишком медленно. Почему-то последние минуты общения с Гришей вызвали у меня некий дискомфорт. Напряжен был не только мозг, но и все тело: мышцы словно сводило судорогой, а мурашки на коже были вовсе не от сквозняка из распахнутого окна.       Действуя автоматически, я насыпал в турку молотого кофе, плеснул воды, зажег газ и поставил ее на огонь. Скованность не отпускала меня. Я смотрел на поднимающиеся со дна посуды маленькие пузырьки, пытаясь сосредоточиться на своих мыслях, пока не услышал, как перестала шуметь вода в ванной. А еще через какое-то время позади меня раздались тихие шаги.       — Будешь кофе? — спросил я, не оборачиваясь, наблюдая уже за кипевшей водой и убавляя газ.       — Я люблю с корицей, — голос парня показался мне металлическим.       — К сожалению, ее у меня нет, да и мне ее вкус не очень, — я пожал плечами, продолжая пялиться на плиту.       — Жаль… — Гриша вплотную подошел сзади.       Положил руку мне на плечо, дотронувшись ключицы указательным и средним пальцами. Поиграл с моей цепочкой, немного наклонился, коснувшись влажными волосами шеи. Я замер, чувствуя, что сейчас он должен произнести что-то такое, и это по любому мне не понравится. Или же наоборот? Я терялся, не зная, что от него ждать. Но он молчал. Он просто сделал шаг назад и через пару секунд я услышал щелчок зажигалки и по кухне поплыл запах дыма. Я выключил газ и повернулся к нему.       Наши глаза встретились. В его взгляде не было и толики нужного мне тепла, а как раньше такой же отчужденный лед. И я все понял. К горлу подкатил неприятный ком. Но я не растерялся, а просто решил начать разговор первым. Я схватил со стола пачку, быстрым рывком выдернул из нее сигарету и, прикурив, затянулся. Потом слегка сузив глаза, окинул взглядом своего собеседника и твердо, довольно холодно, как мне показалось, произнес:       — Это ведь был просто секс, да? Ничего личного? Ты ведь не рассчитываешь на серьезные отношения, верно?       Вопросы дались мне легко. Но ведь не спросить я боялся, а услышать ответ. Хотя… Сейчас я уже точно знал, что услышу. Я видел, как напряглось Гришино лицо. Он явно не ожидал, что я нападу первым. Я внимательно наблюдал за ним и в тоже время разглядывал. Его тело было еще влажным после душа и на плечах кое-где блестели капли воды и искрились в лучах заходящего солнца. Каштановые волосы казались почти черными, а намокшие их кончики слегка завивались. Джинсы словно прилипли к стройным ногам и плотно облегали бедра. Он был безупречен. Я не мог отвести от него взгляда.       Мне было горько, уныло и невероятно больно от осознания того, что это был всего лишь секс, в тоже время это была прекрасная боль. Несмотря ни на что, сегодня он принадлежал мне. При других обстоятельствах я испытывал бы чувство сродное с гордостью. Продолжая взирать на него, заметил, как на секунду он приоткрыл рот, желая что-то сказать, но в тот же момент сделал быстрый шаг ко мне и заключил в объятия. Я уткнулся прямо в его шею, приподнял голову, а глаза уперлись в пульсирующую голубую жилку у его виска. Я ощутил, как дрожат руки обнимающие меня. Неужели я ошибся? Я готов был зарычать от того, что опять ляпнул что-то не то. Какой же я кретин!       — Прости, — прошептал я. Это было впервые, когда я просил прощения. Получилось само собой. В первый раз я боялся потерять нужного мне человека. — В общем-то, неплохой был секс. Я бы даже повторил как-нибудь еще.       — Я тоже, Алекс, — прошептал парень, сильнее сжав свои объятия.       Я не ослышался? Это можно считать его согласием стать моим любовником? А не отговорка ли это? Если он серьезно, то и я не откажусь от своих слов. Все же лучше, чем совсем ничего. Пора мне очнуться от грез, я же взрослый человек. Мы оба парни, какие могут быть отношения? Либо дружеские либо… В конце концов, мы и не обязаны жить вместе и быть парой. Не обязаны хранить друг другу верность.       Что же мне так холодно от этих мыслей? Почему сердце бьется как-то по-особенному, неровным ритмом? И отчего кровь словно стынет в жилах, что, кажется, если сейчас вскрыть вену — не прольется ни капли? Зато другой консистенции жидкость, словно нарочно, подбиралась к моим глазам. А вот уж этого точно нельзя было допустить. Я сжал зубы и, сглотнув стоявший в горле ком, невнятно пробормотал:       — Да, да. Повторим…       Я сделал попытку заглянуть ему в глаза, но Гриша отвел взгляд — я лишь уловил холодный отблеск радужки. Я так и не смог понять, о чем он думает. Потянулся к его губам, желая поцеловать, но он слегка отстранился, продолжая обнимать меня, тихо произнес:       — Давай кофе попьем…       Я кивнул. Отодвинулся от него и налил в приготовленные ранее чашки настоявшийся кофе, кинул по куску сахара. Внезапно мне в голову пришла мысль допить коньяк, и я потянулся к одиноко стоящей в углу стола недопитой бутылке и вылил остатки содержимого в свою кофейную чашку. Поймав вопросительный взгляд голубых глаз, констатировал:       — Я допью это.       — Ну и ладно, — он положил руку поверх моего плеча и я сразу же почувствовал, как меня согревает его такое отстраненное и вместе с тем притягательное ледяное тепло.       О чем он думал в этот момент? Что хотел от меня? Но одно я знал точно: что хотел я. Я желал стать ему не только любовником, ну и другом, любимым, частью его души. Просыпаться вместе, пить кофе по утрам, обсуждать новые фильмы, говорить о политике, питерской погоде и о тех неважных вроде бы, но общих мелочах. Курить по ночам, сидя на крыше и вглядываясь в звездное небо, строить планы о будущем, да и просто, мечтать.       Слабые солнечные лучи медленно, но настойчиво исчезали где-то за пределами кухонных стен, забирая с собой свет, уступая место густому лиловому полумраку. Все еще теплый кофе безнадежно остывал в двух чашках на столе. Мы стояли рядом друг с другом и не произносили ни слова. Мрачная, ленивая тишина, изредка прерываемая лишь шумом машин за окном, словно поселилась в моей кухне. Каждый думал о своем или же мы просто не знали, о чем говорить дальше.       — Я не поеду домой, — сказал внезапно Гриша, словно рассуждая, — не бросать же машину. Я все еще пьян.       Я вопросительно посмотрел на него.       — Ты позволишь переночевать у тебя?       — Оставайся, — безусловно, я был удивлен, но скрыл это и почему-то согласился безропотно.       Напряжение давно спало. Вместе с солнечными лучами уползали тонкой змейкой неприятные мысли. Пусть все будет как есть. Не нужно ни о чем думать. Просто спустить тормоза и плыть по течению. Для меня это не ново. Да…