Ближе к облакам

      Минуты три я лежал без движений. Потом обрывки мыслей стали собираться в необоснованную, но колоритную картину: то, что произошло, трудно назвать сексом, но я впервые испытал такие невероятно сильные ощущения. У меня не было более яркого и сильного оргазма никогда и ни с кем. Как-то смутно, но понимал: обратной дороги не будет, я уже переступил через границу своей гетеросексуальности. Появилось что-то другое, ранее неизведанное мной, и это любопытство и осознание своей же собственной влюбленности вместе взятые вгоняли меня в ступор, покрывали легким румянцем смущения мое лицо, сковывали челюсти и сжимали голосовые связки, не оставляя возможности говорить. Но я должен был что-то сказать. Просто обязан.       — Ну, подрочил ты мне, а что дальше? — выдал я внезапно, первое, пришедшее на ум, приоткрыв веки, и сквозь образовавшиеся щелки взглянул на своего любовника, хотя, наверное, пока еще не любовника.       Я увидел, как потемнели его глаза, а переносицу пересекла хмурая полоска, и тут же отвел взгляд, ощутив, как похолодело внутри от этого — явно, он не был готов услышать от меня эту несуразицу.       Его рука, до сего момента покоящаяся у меня на бедре, резко убралась куда-то в сторону. И вместе с этим я всем своим телом почувствовал его отстранение, хотя он, как и прежде, восседал на моих ногах.       Где-то в глубине сознания, словно красный сигнал светофора, мигнул тревожный огонек, а паника принялась терзать мои внутренности. Ну, я и дебил! Какого, вообще, хера я ляпнул эту тупую фразу? Мысли роились в голове, словно надоедливые москиты: неужели я не мог произнести что-то подходящее? Он, ждал от меня других слов. Что мне теперь сделать? Что? Наверное, нужно подрочить ему?       Я неуверенно протянул вперед руку и коснулся пояса его штанов, желая расстегнуть на них молнию и выпустить на волю то, что скрывалось под плотной тканью. Однако парень перехватил мое запястье, больно сжав его. Я что, надеялся на другую реакцию после сказанных слов?       — Вытрись, — он протянул мне мое собственное полотенце из ванной, с помощью неизвестной магии, оказавшиеся в его руках, затем, освобождая мои ноги от такой приятной тяжести своего тела, слез с дивана.       На меня словно вылили ведро ледяной воды, вызвав чувство досады, и напомнив, что пару минут назад я сморозил какую-то хуйню. Да… Все же я на что-то надеялся… Схватив полотенце, я начал усиленно водить мягкой махровой тканью по своему животу. Захотелось провалиться сквозь землю. Или прикрыться одеялом, на котором лежал, но для этого необходимо было встать с дивана, или в лучшем случае — резко повернуться и подпрыгнуть, чтобы выдернуть его из-под своей же задницы. Представив эти манипуляции, я тут же отмел эти мысли — настолько глупо подобное выглядело бы со стороны, и остался в той же позе, как и прежде, лишь согнув ноги в коленях и прикрывшись влажным от собственной спермы полотенцем, молча уставился в потолок.       Я нарушил сей прекрасный момент лишь одной нелепой фразой, но, ебать, я просто не имел понятия, что сказать парню в подобной ситуации, ведь я и сам парень! «О, дорогой, это было восхитительно!» — я сжал зубы, припоминая, что обычно говорили в подобной ситуации девушки. Это выглядело однозначно глупо — так казалось мне, но, скорее всего, было бы правильно. Никогда я не общался с геями и не знал, что они говорят друг другу в постели. А, может, стоило спросить, что не так я сделал? Однако язык не поворачивался задать подобный вопрос. Я лежал, разглядывая извилистые трещины на старой побелке своего желтого прокуренного потолка. Музыка давно смолкла, так как закончился альбом. В полной тишине я слышал лишь неровные удары своего сердца и, путаясь в мыслях, искал какой-то выход из сложившейся неприятной ситуации.       Пять минут назад мне впервые дрочил парень, и я растекался под ним, как медуза на солнце, а теперь я боялся даже взглянуть в его сторону. Какой же я мудак! Как же все мерзко получилось. Но ведь все равно нужно что-то делать! Я как можно менее незаметно скосил взгляд в сторону Гриши. Он стоял в нескольких шагах от дивана, повернувшись ко мне спиной, слегка склонив голову вниз, делая вид, что смотрит в окно, но я был уверен — он неотрывно глядит в одну точку. Из-за балкона он не мог видеть то, что творится внизу. Его руки были убраны в карманы джинсов, а красивые плечи напряжено расправлены. На мгновение я залюбовался высокой и стройной фигурой, испытывая легкое чувство зависти к ее обладателю.       И тут я нашел выход, может, не оправдание, но самый простой истинно мужской вариант примирения: выпить по рюмахе и покурить. Я почти бесшумно сел на диване.       — Гриш, — позвал я, — может, дернем? А то в горле пересохло чего-то.       Хотелось сказать больше, хотелось кричать о том, что я действительно чувствовал, и люблю его и он мне нужен. Однако, меня все еще не отпускал тот нелепый страх, что я испытал при отчуждении своего гостя, любовника, любимого (я сам терялся, не зная, как мысленно его называть).       — Гриш... Допьем — там осталось на раз. Потом можно еще купить…       Паутина подсознательного страха не позволяла сказать ничего лишнего, плотно облепив рот, и выпуская на волю лишь сухие, но уже продуманные фразы. А еще, боялся: сейчас он повернется ко мне, и я увижу в его глазах совсем не то, что хочу. Как же я не готов был сейчас увидеть в них презрение или ненависть, обиду или жалость. Поэтому, когда я заметил, как Гриша оборачивается, тут же свесил ноги с дивана и сделал вид, что рассматриваю старый, выложенный елочкой истертый паркет под босыми ступнями, настраиваясь услышать очередную колючую фразу в свой адрес. Однако я ошибся.       — Алекс, подними глаза, — коснулось моих ушей, и я, словно подчиняясь неведомой силе, едва приподнял подбородок, но не вышло словить его взгляд, потому что зрачки уперлись в ширинку, как-то незаметно быстро для меня, оказавшегося рядом Гриши.       Он по-прежнему был возбужден, о чем свидетельствовала неровность на его брюках прямо перед моими глазами, и я интуитивно понял, что сейчас настал именно тот момент, когда, возможно, решится моя судьба. Я почувствовал, как его руки легли на мои плечи и вскочил на ноги, задев его торс, понимая, что эти руки могут или оттолкнуть или притянуть к себе. Он пытался доминировать с самого начала, я не хотел этого, но в то же время не мог его просто так потерять.       Может, я и опрометчиво поступил, ляпнув первое, что пришло мне в голову. Но сейчас, обхватив его бедра, медленно приподняв подбородок и поймав его взгляд, я сильно пожалел, что не вышел ростом, а смотрел на него снизу вверх, не на одном уровне. Его глаза уже не были такими ледяными, как несколькими минутами раньше, и их влажная светлая лазурь затягивала меня, словно зыбкое болото, притворившееся лесным озером. И я опять начал тонуть.       От резкой смены положительных и отрицательных эмоций в течение последнего получаса колени дрожали, и тело охватывала слабость, полотенце, прикрывавшее низ моего живота, соскользнуло на пол, оставив меня перед его взором совершенно беззащитным. Но мне уже было плевать. Я не мог отвести взгляда от его глаз, словно загипнотизированный. Помня, как он обидчив на грубость, я едва дотронулся до его шеи рукой и легонько притянул к себе его лицо. Когда мои пересохшие губы прикоснулись к таким же суховатым губам парня, просто очень медленно и ненавязчиво обвел их овал языком, невольно заставляя приоткрыться навстречу. Во время поцелуя я не закрывал глаза. Смутно, но я видел его лицо, стараясь запомнить каждую родинку. Шелк его длинных волос щекотал мне шею, а мой язык исследовал его рот, как потаенные глубины захватывающих дух неизведанных подземелий, и я ощутил, как внизу живота начало приятно покалывать. Мой, насытившийся было герой, снова принял боевую стойку.       На секунду парень разорвал поцелуй, расстегнул молнию на своих джинсах и слегка приспустил их вниз вместе с трусами. Когда его возбужденная плоть вырвалась наружу, касаясь моего живота, я интуитивно хотел сделать шаг назад, но едва не упал, наткнувшись на диван. Гриша подхватил меня и прижал к себе. Тело слегка вздрогнуло, когда влажная и горячая головка его пениса потерлась о мою кожу. Взяв мою ладонь, он положил ее на ствол своего члена, заставляя слегка сжать. А потом принялся управлять моей рукой, двигая ее то вверх, то вниз. Все происходящее казалось мне странно нелепым, я впервые держал в руке чужой член, но вместе с тем я не мог сказать, что мне это не нравилось. Наоборот — это заводило, возбуждало и заставляло вновь терять ход мыслей. Это было ново и приятно настолько, что сносило крышу. Я опустил веки, наслаждаясь непривычными ощущениями.       Между тем Гриша наклонился ко мне и, не дав опомниться, накрыл мой рот своим. Теперь уже его язык властно требовал подчиниться ему, но я и не сопротивлялся. Я подался навстречу, одной рукой обхватив его член, уже самостоятельно лаская, другой — притягивая к себе его шею, перебирая пальцами длинные и мягкие пряди волос.       Через считаные минуты, мы вновь оказались в постели, целовались и ласкали друг друга, словно безумные, наши тела практически переплелись, его член касался моего, реальность ускользала…       Я даже не понял, настолько быстро все произошло, только услышал скрип латекса, и на мой восставший член плавной змейкой скользнула резинка, аккуратно зажатая теплыми и нежными пальцами, а потом они прошлись по стволу вниз, натягивая ее, и нанося поверх какое-то прохладное, напоминающее прозрачный крем средство. А еще через несколько секунд я ощутил, как головка пениса без труда проникла в открывшуюся навстречу, хорошо подготовленную и, похоже, смазанную тем же кремом дырочку. Гриша действовал опытно, а я, неискушенный в подобных делах, о многом еще не догадывался. Словно поддаваясь животному инстинкту, я скользнул в узкое и, тем не менее податливое отверстие. Волосы любовника касались моего лица, задевая ресницы, но я не обращал на это ни малейшего внимания, а, наоборот, наслаждался их нежнейшим ласкающим шелком, в то же время осторожно двигаясь внутри него. Его теплое дыхание, пальцы, сжавшие мой сосок, и этот чудесный запах — все ощущения словно смешались, заставляя меня стонать от удивительного наслаждения. Неужели все это происходило со мной на самом деле?       — Как же ты заводишь… — прошептал я, задыхаясь, чествуя, как мой пенис погружается глубже. Я приподнял свои бедра, подаваясь навстречу, желая полностью войти в него. Но он манипулировал моими движениями, приподнимаясь в тот момент и тем самым разжигая во мне еще большее желание овладеть им целиком.       По-прежнему обхватив его за шею обеими руками и прижимая его лицо к своему, я не мог оторваться от любимого ни на секунду, продолжая жадно терзать его губы. Но он настойчиво отвел мои ладони и отстранился, выпрямив спину настолько, что я смог лишь дотянуться до его бедер и живота. Я хотел было дотронуться до его члена, но Гриша перехватил мою руку, положив ее на свое бедро, и тяжело дыша, проговорил:       — Подожди пока…       Я погружался и выходил вновь, скользя внутри горячего и до того тесного ануса, что аж мышцы сводило судорогой от непередаваемых ощущений, и я в который раз начинал терять контроль. Сильно сжав его бедра пальцами, потянул к себе, желая как можно глубже проникнуть в него, однако, услышал шепот:       — Нет… Так не пойдет, Алекс… Я сам.       И тут я подумал: нужно довериться ему, ведь люблю его! Пусть он делает все сам, а мне остается только слегка приподнимать бедра и ласкать его тело.       Наконец, он позволил мне прикасаться к своему члену, и я старался как можно бережнее трогать его, будто тот был изготовлен из очень хрупкого стекла, хотя и чувствовал при этом, что сам уже на пределе, пока Гриша не помог моей руке задать нужный темп. Теперь уже и сам мой любовник двигался быстрее, принуждая и меня ускорить фрикции, и вскоре я почувствовал, что уже не могу сдерживаться, я опять улетал в нирвану. А, точнее, на мгновение, моргнув, разомкнул веки и, встретившись взглядом с сияющими лесными озерами Гришиных глаз, тонул, нет, погружался с головой в теплую, обволакивающую тело приятной слабостью трясину, понимая, что мне не хватает воздуха, и я теряю сознание. Рука безвольно опустилась, но его тихий, и в то же время требовательный голос выдернул из забытья:       — Не убирай руку.       Плотно обхватил его достоинство, я принялся скользить ладонью по стволу, пытаясь в это время отдышаться, а сквозь опущенные ресницы, незаметно следя за своим наездником. Я наблюдал, как напряглось Гришино тело, а сам он, запрокинув голову назад, красиво взмахнул волосами, тут же накрывшими его плечи, словно темный туман, а член его конвульсивно дернулся в моей руке. Через несколько секунд любимый излился мне на живот, обжигая липкой белой струйкой кожу, а его сухие губы чуть приоткрылись, выпустив хриплый стон наслаждения. Я легко вышел из него, уже обмякшим членом, придержав презерватив рукой, снял резинку и отбросил на пол. А потом, обхватив его вздрагивающее тело, обнял, прижимая к себе, и уложил на постель, покрывая нежными точечными поцелуями лицо дорогого мне человека, чувствуя, как бьется его сердце совсем рядом с моим.       — Это было восхитительно… — прошептал я, внезапно вспомнив о чем-то.       И я не врал. В этот момент я чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.