Ближе к облакам

      Экскурсия прошла вполне удачно, если не считать того, что кто-то сменил повешенный мной замок на нужном объекте, но это было мелочью. Однако в течение остатка дня мне не давали покоя невольные размышления на тему происходящих событий, мешая работать. Я с отрешенным видом начитывал своим экскурсантом заученный назубок текст, к тому же я то и дело поглядывал на мобильник, у которого привычно отключил звук, прежде чем лезть на крышу. Я ждал звонка Гриши, а он не думал звонить. Мне повезло, что восхищенные красотой города люди не заметили, в каком состоянии я нахожусь.       На самом деле в голове я прокручивал всю цепочку событий начиная с первой встречи с Гришей и заканчивая сегодняшним уходом Даши, но не мог уловить той ниточки, которая привела бы меня к неизвестным звонившим. Чем больше я думал, тем мрачнее становилось на душе. Казалось, полмира желает мне зла, хотя на самом деле это был один-единственный человек. Я успокаивал себя тем, что когда-нибудь тайна все равно раскроется, главное, чтобы не причинили серьезного физического вреда.         Уже дома, так и не дождавшись Гришиного звонка, я решил, что позвоню ему сам. Я взял мобильник, вышел на балкон и закурил. Солнечный шар уже упал за видимый мне горизонт, а засыпающий город обволакивали молочные сумерки. Желтое небо на западе плавно переходило в оранжевое, но потом резко граничило с лиловым — тем, что было сейчас над моей головой. Вкрапления тающих перистых облаков, освещенные последними лучами солнца откуда-то изнутри, слишком яркими пятнами выделялись на фоне темнеющего небосвода. В красках уходящего дня было что-то необъяснимо грустное, угнетающе тяжелое, заставившее сердце тревожно сжаться от нахлынувшей внезапно тоски.       Я крутил телефон в руке и никак не решался позвонить. Мне вспомнился последний телефонный звонок с номера «Леси». Кроме Гриши только Влад знал, что я спал с парнем. Но он мой друг, он сам себе назначил эту роль, и я доверял ему больше чем тому, кого люблю. Мне невообразимо хотелось знать, имеет ли отношение Гриша к тому, что происходило сегодня, хотя я до сих пор не желал в это поверить, мешали чувства к нему.       Но еще больше я желал, чтобы он сам позвонил. Просто без повода. Вспоминая его способность заморозить взглядом, я прекрасно понимал — то, что между нами было, ничего не изменит. Даже если произойдет еще тысяча таких вот свиданий. Пусть они были бы наполнены неудержимой страстью — они не разожгут чувства. Его. Никогда.       Чертовы слезы поползли по щекам, оставляя дорожки на обветренной коже, а мне было противно от своей слабости, оттого, что сложно держать свои эмоции в себе. Я пытался быть сильным, пытался. Почему внутри меня постепенно образуется зияющая дыра? Виной тому едкая горечь, что разъедает сердце, словно ржавчина, или мне просто жалко себя?       Сигарета, которой я лишь раз затянулся, постепенно истлела до самого фильтра, и сейчас подкравшийся рыжий огонь ощутимо жег пальцы. Но я намеренно не выкидывал ее, желая, чтобы физическая боль хоть немного помогла отступить другой боли, той, что засела внутри меня.       Почему все так сложно? Любовь к человеку, который пусть и проявляет ко мне определенный интерес, но оттого, каким ледяным взглядом он порой на меня смотрит, оттого, что вроде бы и притягивает к себе и в то же время отталкивает, сводила меня с ума. Я не понимал его истинных намерений. Возможно, он играл со мной, словно кошка с мышью перед тем, как перегрызть той горло. До сих пор я не смог себе объяснить, откуда взялись чувства к нему, но просто лишь хотел быть с ним.       Наконец, я решился и, найдя Гришин номер в смартфоне, ткнул в него. Гулко стучало сердце, пока я ждал, когда он возьмет трубку, наконец, с другой стороны, послышался его голос, а ко мне постепенно начало возвращаться спокойствие. После стандартного приветствия он поинтересовался:       — Ну как ты с утра съездил? Нормально все?       — Хочешь узнать?       — Конечно. Было бы неинтересно, не спрашивал. Что-то произошло?       — Давай начистоту, — начал я, и тут же сразу перешел к тому, что не собирался больше скрывать от него. — Помнишь, ты говорил о своем друге, который погиб. Так вот, в тот день он был со мной тогда…       — Когда? — непонимающе спросил собеседник.       — Ну, когда он погиб… — я запнулся, слова давались мне с трудом, но стоило попытаться донести до него то, что я невиновен в его смерти, а просто не усмотрел. — Упал с крыши, но я не толкал его и…       — Постой, — Гриша перебил меня, — с какой крыши?       — С крыши, на Петроградке, там было поломано ограждение, он поскользнулся и полетел вниз.       Совсем неожиданно для меня Гриша громко рассмеялся.       — Алекс, — сказал он сквозь смех, — ты чего курил? Мой друг ни разу не был в Питере, а тем более не лазал по крышам.         — Но разве не он… — я растерялся.       Парень перестал смеяться и его голос зазвучал серьезно, и казалось, устало:       — Алекс, его сбила машина несколько лет назад. Ты никогда его не встречал.       Я застыл как громом пораженный, не зная, что и сказать. То, что сейчас поведал мне Гриша, стало для меня ошеломляющей новостью.       — Что?       — А ты думал, что я потому и искал встречи с тобой? — догадался он. — Думал, что я приехал сюда разобраться, почему он погиб?       — Откровенно сказать, да. Как еще мне было себе объяснить причину твоего внезапного появления? Тем более ты упоминал о своем погибшем друге. Дело в том, что несколько лет назад со мной приключилась одна история…       — Я тебе уже говорил о причине — я сбежал. Давай сейчас оставим этот разговор, еще будет время на него, скажи лучше, как ты съездил утром?       — Не хочу по телефону, — ответил я, все еще никак не приходя в себя после того, что узнал от Гриши.       — Хорошо, я могу приехать послезавтра.       Я вспомнил его ласковые руки, а тело тут же отозвалось приятной дрожью. Он стал для меня словно наркотик, я ощущал, что одни только эти воспоминания делают меня зависимым от него. Как бы я ни противился, это было больше, нежели страсть, сильнее, чем желание обладать его телом. В целом мире для меня не существовало человека, кроме него, с которым я хотел быть рядом каждый день.       Теперь узнав все правду о смерти его друга, я напрочь откинул все мысли о Гришиной причастности к сегодняшним неприятным для меня событиям. Ему не за что мне мстить, а значит, у меня есть шанс стать для него близким человеком. Я облегченно вздохнул, грустные мысли вместе с не отпускавшей меня последние несколько часов тревогой постепенно растворялись в прохладных сумерках затухающего дня. Мне захотелось показать ему крыши, на которых он, наверное, не был еще. Город внизу, наши Питерские достопримечательности с другого ракурса. Для меня было очень важно, чтобы он увидел то, без чего не представляю жизнь я.       — Давай на нейтральной территории, послезавтра, в среду, — уточнил я. — Хочешь вечером погулять по крышам?       — На свидание зовешь? — я услышал, как он открывает дверь и выходит, по всей видимости, на балкон, потому что в трубке послышались постороннее шумы. — Какой поразительно красивый закат.       Я внутренне ощутил, что этот странный парень, обладающий пронизывающим насквозь взглядом и вертикальной морщинкой на лбу, наделенный особой, столь холодной красотой, в этот момент улыбается. Как я хотел увидеть эту улыбку! Стоя на балконе, в другом конце города самый нужный мне человек смотрел на закат, которым любовался и я. Впрочем, там, где он жил закат был намного ближе и наверняка с его позиции казался еще более ярким и восхитительным.       Совсем не имело значения, что нас разделяет расстояние во много километров, сейчас мы вдвоем под огромным небом вглядывались в горизонт, на котором теперь осталась лишь узкая светло-желтая полоса, но и она медленно таяла. Еще один день, утратив свою силу, погас, а что мне судьба готовит дальше, я не знал.