Ближе к облакам

      Я думал лишь о том, чтобы убраться подальше, совсем не обращая внимания на сопровождающий меня пауэр-метал, кричащий о входящих вызовах моего несостоявшегося любимого.       Давно миновав синий забор стройки, я шел по пустырю, заваленному строительным мусором. Ночь безжалостно оккупировала город. Бледный полукруг луны разбавлял тьму мрачным сиянием, а черные облака, проносившиеся по небу, то и дело скрывали его, делая живыми причудливые тени.       В какой-то момент луна скрылась совсем, и я в кромешной тьме споткнулся обо что-то, сильно ударившись ногой, и распластался в мокрой смеси глины и земли. Я поднялся, вытер испачканные руки об штаны, собственно еще больше грязные и пошел дальше, слабо понимая, куда иду.       Ощупав карман куртки, выудил пачку сигарет. К несчастью они промокли: все до единой, и я отбросил их в сторону. Странно, но телефон больше не звонил. Так и знал — внутренний карман косухи был пуст — смартфона не было. Он, видимо, выпал, когда я свалился. Ну и ладно — давно собирался купить себе новый.       Пройдя еще немного вперед, я разглядел в слабом лунном свете чьи-то силуэты вдали. Отлично, сейчас и сигарет стрельну. Я направился прямо к ним, но подойдя ближе, я понял — это местные бомжи, так что сигареты мне не видать. Однако на всякий случай спросил:       — Здорова мужики, закурить не найдется?       Их было пятеро, они сидели на бетонных плитах, и пили какую-то хрень. Один из них поднялся и направился в мою сторону, оголив в недоброй улыбке остатки зубов, оглядел меня хмуро и ответил:       — А сам как думаешь?       — У меня есть одна, только я так не дам, — второй тоже подошел ближе, — хочешь, продам?       — И сколько? — я с трудом сдерживал тошноту — от бомжей жутко воняло. Уже и не рад был, что завязал весь этот разговор.       — Пятьсот рублей.       — Охуел, что ли?       Я повернулся, собираясь уходить, но тут первый бомж схватил меня за рукав.       — Погоди-ка! Деньжатами не поделишься, раз сам пришел?       — Чего? — я вырвал руку и был уже готов нанести удар, но не получилось, потому что сзади на голову опустилось что-то очень тяжелое.       Этого как раз-таки и не хватало для завершения сегодняшнего дня. Я не успел среагировать и последнее, что увидел — стремительно приближавшийся край бетонной плиты перед глазами, а потом сознание отключилось.       Наверное, я слишком долго провалялся в отключке, а когда очнулся, и попытался приоткрыть глаза, солнечный свет заставил тут же зажмурить их снова. Тупая боль в затылке напоминала о произошедших событиях, я поднял руку и пощупал лоб — на голове была заботливо наложенная кем-то повязка.       Я лежал на мягкой постели, интересно, где я? Я с трудом приоткрыл один глаз, затем второй, повернул голову вбок и оглядел свое пристанище. Картинка расплывалась перед глазами, но я продолжил свои исследования.       Комната была раза в два больше моей. У противоположной стены — расставлена черная элитная мебель, среди которой — высокий пенал с баром, сквозь его слегка затемненное стекло можно было разглядеть пару бутылок хорошего виски. Как истинный ценитель этого напитка, я не оставил это без внимания. У окна — круглый стеклянный стол и два низких кресла с отдельными мягкими подставками для ног. А в углу на стене огромный ЖК-телевизор, который словно пялился на меня темным выключенным экраном. Вся обстановка комнаты просто кричала о том, что ее хозяин гораздо выше меня по социальному положению.       Я сел на постели, пытаясь получше рассмотреть свое удобное ложе. Это была низкая и широкая кровать. Заботливый невидимка укрыл меня черной шелковой простыней, предварительно сняв всю одежду, оставив лишь в одних боксерах. Я прислушался — за дверью, скорее из другой комнаты, доносилась тихая композиция — я сразу узнал «The man who sold the world» Курта Кобейна. Что-то очень близкое и родное отзывалось в этой музыке и заранее располагало к хозяину этой квартиры.       Я еще раз осмотрел комнату, ища глазами свою одежду, но вместо нее увидел черный шелковый халат, висевший на спинке кровати в изголовье. Тут я вспомнил, что дома осталась Дашка, запертая мной внутри квартиры. Нужно срочно позвонить ей. Блядь, я же потерял мобильник! Сколько, вообще, времени? Надо срочно валить домой. Пиздец, а ключи-то где? Где мои вещи?       Я вскочил с кровати, проигнорировав подступившую к горлу тошноту и головную боль, и как был в одних трусах, быстро пересек комнату и вылетел в коридор. И тут же замер на пороге, увидев до боли знакомую прихожую. И уличную дверь, из которой я неудачно вышел в ночь. Вчера? Наверное. Я все же надеялся, что без сознания провалялся всего лишь несколько часов.       Мысли лихорадочно забегали. Какого хуя я тут делаю? Ебать! Как я мог тут оказаться после своего ночного приключения? Пиздец — из огня да в полымя! Словно неприятности следуют за мной по пятам с тех самых пор, когда я ощутил на себе тот незабываемый будоражащий взгляд.       Дверь в комнату, откуда доносилась музыка, находившаяся почти напротив, оказалось приоткрытой. До меня долетели обрывки фраз — обладатель того самого взгляда разговаривал с кем-то по телефону. Хотя голова и гудела, как после хорошей попойки, но боль была терпима в отличие от любопытства.       На цыпочках я подкрался к двери и застыл, прислушиваясь к голосу, уже отчетливо разбирая слова.       — Да фиг его знает. Он не шевелится. Да, живой. Но по ходу его приложили не слабо. Я не стал врача вызывать. Я у него даже документов не нашел. Ну оклемается — пообщаемся. А вдруг нет? Посмотрим. Ну, все, давай.       Интуитивно отскочив назад, я сделал вид, что только вышел из комнаты. Одной рукой схватился за голову, второй оперся о стену — пусть подумает, что я едва способен передвигаться.       — С воскрешением! — бросил Гриша.       Нас разделяло расстояние не более метра шириной. Ощущая себя диким загнанным зверьком, оттого, что взгляд его пробежал по моему полуголому торсу и спустился ниже пояса, я произнес нечленораздельно, опустив глаза вниз:       — Спасибо.       — Как ты себя чувствуешь? — он подошел очень близко и, положив руку на мое плечо, наклонился к лицу.       Какое-то время я отводил взгляд, а собеседник, наоборот — пытался его поймать, боковым зрением я улавливал это в его движениях. Наконец, сдавшись, я поднял голову и, глядя в ее бездонные глаза совсем рядом, заметил в них усталость и красную сетку выступивших сосудов на белках.       — Голова немного болит, а так ничего. Сколько времени? — задал я мучивший меня вопрос.       — Полдевятого утра.       Я испытал скрытое облегчение. Может, Дашка и не проснулась еще, тогда если я скоро выйду, то к десяти буду дома.       — Где моя одежда? Я домой поеду! — меня чуть повело в сторону, но его рука не позволила мне потерять равновесие.       — Тебе нужно полежать еще, — беспокойство звучало в голосе Гриши.       — Да хватит, достаточно уже, — возразил я, — мне надо ехать!       Очень хотелось, чтобы он просто стоял рядом и не отпускал меня, но я дернул плечом, и парень убрал руку.       — Там халат в комнате — оденься. Ванна в конце коридора. Я буду ждать тебя на кухне, чай приготовлю, — он прошел несколько шагов по коридору, затем обернулся. — И еще: нам нужно поговорить.       Не хотелось одевать этот дурацкий халат, но другой одежды не было. Однако шелк приятно охладил кожу, запахнув его, я плотно затянул пояс и поковылял в ванную.       Лучше бы я не смотрел в зеркало! Лицо изуродовано: старого фингала не видно из-за нового. Притом их было уже несколько: под каждым глазом и на левом веке — меня очень хорошо припечатало лбом о бетонный край плиты. Левая надбровная дуга сильно увеличилась в размерах, глаз превратился в щелку, а бровью, как я не пытался, так и не смог пошевелить. На носу кожа была содрана и переносица сильно болела при прикосновении, но кость была на месте, чему не мог не порадоваться.       Лоб не был виден из-за повязки, но выступившая на ней кровь не предвещала ничего хорошего. Я попытался отодвинуть бинт, но он прилип к ране и я оставил его в покое. Ощупав затылок, я обнаружил на месте удара приличных размеров шишку.       В довершение всего у меня были явные признаки сотрясения мозга: голова кружилась, во рту собралось слишком много слюны и в очередной раз, испытав неприятное першение в горле, я не стал сдерживаться и включил кран, заглушая шумом воды свои рвотные содрогания. Стало немного легче.       Гриша ждал меня на кухне. Себе он сварил кофе, а мне сделал слабый чай.       — Кушать хочешь? — поинтересовался он.       От одной мысли о еде я почувствовал примерно то же, что и пять минут назад в ванной, поэтому тут же отказался. Странно, что и курить не особо хотелось. Но все же я спросил у него сигарету.       Я глубоко затянулся и посмотрел на сидящего напротив парня, в ожидании услышать его рассказ, в котором наверняка будут присутствовать ответы на мои вопросы. Однако он и не думал начинать разговор, а лишь отхлебывая маленькими глотками кофе, рассматривал меня. Я же заерзал от неловкости под этим пристальным взглядом, и первый нарушил молчание:       — Как я оказался у тебя дома?       — Очень просто: отследил по GPS. Нашел твой телефон, кстати, а потом — тебя без сознания и принес домой, — он протянул мне смартфон.       Видимо, его совсем не интересовало содержимое моего мобильника, по крайней мере, мои пропущенные входящие вызовы: в левом углу экрана висел значок — красная трубка. Я открыл ее и ужаснулся: двадцать восемь входящих, притом двадцать пять от него, а три от Дашки, которые я, видимо, пропустил как раз тогда, когда потерял трубку. Нужно было позвонить ей!       — А дальше? — рассеянно спросил я.       — Обработал раны на голове и уколол этамзилат, — продолжил он. — Круглосуточная аптека в соседнем доме. Врача, как ты понял, не вызывал. Но думаю, тебе стоит сходить в травму.       — А что с одеждой?       — Она была грязная, я ее постирал. На балконе висит. Я вот так и не понял, что с тобой произошло. Может, расскажешь? — он так внимательно на меня смотрел, что я терялся от этого взгляда, невольно заставляющего постепенно открываться ему.       — Да нарвался на каких-то бомжей. Ударили сзади по голове.       — Значит, они тебя и ограбили еще?       — В смысле?       — Ну я не нашел ни денег, ни документов.       — Паспорт дома. А деньги — да было немного. А куртку не забрали? А ключи?       — Ключи в прихожей на тумбочке, я их у тебя в кармане штанов нашел, заберешь потом. Куртка испачканная, была. Отмыл. Там же на балконе.       — Это я в грязь свалился там, где ты телефон нашел.       Вспомнив о телефоне, я занервничал и вновь кинул взгляд на экран. Ну я просто обязан быстрее позвонить Дашке! Собеседник заметил мое волнение:       — Я так понимаю, ты позвонить хочешь? Тогда у меня к тебе просьба: давай договоримся так, что бы между нами ни было недосказанности, хорошо?       Мне очень понравилась его фраза. Я начинал доверять ему, и это было странно для меня, ведь я всегда был сам по себе. Отметал всех друзей, и боясь сильно привязаться к кому-то, не хотел посвящать в свои тайны. Но этот парень притащил меня к себе, оказал первую помощь, возможно, не спал из-за меня всю ночь?       — Гриш, — остановил я его уже у выхода. — Ты утром звонил Дане?       — Да, ему. Просто не знал, что делать, если ты вдруг не очнешься.       — Наверное, и не спал сегодня?       — Есть такое. Я вернусь, когда ты закончишь звонить. Это девушка?       — Угу.       — Ясно, — с этими словами Гриша покинул кухню, давая мне полное право на свободу действий.       Я вздохнул, сожалея, что доставил ему проблем, и не сразу набрал номер, а сидел несколько минут уставившись в одну точку. Что же все-таки нужно от меня этому парню? Неужели тут играла роль лишь его личная симпатия? Если речь зашла о недосказанности, может быть, стоит его открыто об этом спросить? Хотя я знал, что не посмею. Собственно, я уже был уверен в своей догадке. Не знаю как, но чувствовал подсознательно по его отношению, поведению, взгляду.       Я нашел Дашкин номер и нажал вызов.       — Алекс! Ты где? Ты с ума, что ли, сошел? Я не знаю, что и думать! — раздался в трубке взволнованный голос девушки.       — Да не кричи ты, я скоро буду. Как, кстати, дома у тебя?       — Все обошлось, — в ее голосе послышалось облегчение. — Приезжай скорее, ты не представляешь, что я испытала, проснувшись среди ночи одна!       — Ок, — я улыбнулся телефону, представив кипешующую Дашку, почему-то бегающей по комнате и хватающейся за голову.       Да, только увидев меня она, наверное, испугается. Я отключил звонок.       Гриша появился в кухне через несколько минут. Молча положил на стол таблетку передо мной и, плеснув в стакан холодного кипятка, поставил рядом.       — Что это? — я поднял на него голову, но осознав, как кружится все перед глазами, тут же опустил и обхватил двумя руками.       — Сильно болит? — парень наклонился ко мне, его дыхание щекотало ухо, а рука вновь легла на мое плечо.       Нет, не легла — он обнял меня очень сильно, прижимая к себе. Через тонкий шелк халата я ощущал тепло там, где его рука соприкасалась с моим телом. Мной овладели чувства спокойствия и защищенности. И, наверное, оттого что всю свою недолгую жизнь я был один, мне до безумия хотелось разделить с ним свое одиночество и довериться этому человеку. Никогда еще я не испытывал подобного.