Ближе к облакам

      Мы целовались, словно малолетки, впервые познавшие прелесть сия момента, неистово и жадно впиваясь друг другу в губы, его руки бесстыдно ласкали мое тело, я же не выпускал его из своих объятий. Лишь на мгновение оторвался от Гришиного торса, когда тот стянул с меня футболку. Вслед за этим я услышал, как щелкнула пряжка на ремне, и испытал сильную слабость в коленях, а тело задрожало, словно электрический разряд пробежал по нему с ног до головы.       Я понимал, что сейчас, еще минута или две, и мы окажемся в моей неприбранной постели. У меня не было уверенности, готов ли я к близости — ведь это впервые происходило с парнем. Его ладони обхватили мои бедра, а большие пальцы на обеих руках проникли под резинку трусов, я невольно дернулся и отстранился, и торопливо прошептал:       — Мне нужно в душ…       — Не нужно, — послышался ответ.       Я поднял глаза и встретился с ним взглядом. Темные ресницы парня подрагивали, а в глубине его расширенных зрачков я вдруг, как в зеркале, увидел отражение своих глаз. И самое жуткое то, что я уловил в отблеске своего взгляда: нездоровое, исходящее откуда-то из глубины сияние, словно у наркомана; дикую, не граничащую с человеческим обликом страсть, как у хищника, долго выслеживающего свою жертву; и опасное безумие — будто я начинал сходить с ума. Мне стало страшно. Я испугался себя и своих чувств, и того что могу натворить при внезапном порыве, если вдруг потеряю рассудок.       И я понял: минута, а, возможно, и нескольких секунд будет достаточно, что обратного пути не будет. Все еще, прибывая в неуверенности стоит ли продолжать, я попытался оттолкнуть его, но на этот раз парень не позволил мне это сделать. Он прижал меня к стене, резко рванул молнию на моих джинсах и стянул их вместе с трусами до колен. Ощущая, как мое лицо пылает, стоя почти полностью обнаженным перед ним, испытывая гнев и растерянность одновременно, я широко раскрытыми глазами глядел на него.       — Ты что задумал? — собственный голос со стороны показался мне слащавым и в то же время насмешливым, подобным голосу проститутки.       — Извини, — однако, отпускать меня Гриша не собирался, плотно зажав между своим телом и стеной, поглаживая руками мои бедра. — Не стану тебя принуждать просто прошу, доверься мне, — с этими словами он провел подушечками пальцев по моему животу и, наклонившись, прикусил мочку уха, а потом лизнул ее языком.       — Что? Ты подумал, я тебя боюсь? — проговорил я на выдохе, и вновь приоткрыл рот, желая продолжить едкий ответ, но в тот миг, вдохнув его запах, и почувствовав шевеление горячих губ возле ушной раковины, уплыл целиком погружаясь в свои ощущения.       Перед глазами все сливалось в широкие полосы, потому что башка кружилась подобно волчку, словно мой организм был основательно накачен спиртным, хотя это не так. Очередная бурная волна желания пронеслась по телу, и будто оно уже перестало принадлежать мне, потому что руки сами по себе поднялись, обхватили любимого за торс и притянули к себе.       Я вцепился в его губы мертвой хваткой, соски твердели от соприкосновения с его тонкой хлопковой рубашкой, показавшейся мне до мурашек ледяной, словно ее только что достали с холодильника. Чтобы устранить эту преграду ухватился за нее, и грубо обрывая пуговицы, если они не желали выходить из петель, расстегнул. Восставший член терся о жесткую ткань его джинсов, еще больше туманя голову, и приводя меня в состояние нереального возбуждения, я перестал понимать происходящее, окончательно теряя самообладание.       Я жестоко щипал его кожу, оставляя на ней красные пятна, впивался короткими ногтями в его тело, до крови прокусывал его губы. Но внезапно, почувствовал, как Гришины руки легли мне на плечи и с силой встряхнули. Моргая глазами в недоумении от того, что заставило его прервать такой восхитительный интимный момент, я смотрел на него, тяжело дыша. Но спустя несколько секунд догадался — я перегнул палку. Перестарался. Но, это было всего лишь выражение моих чувств к нему!       Удивительно — он остановил меня перед самым пиком наслаждения. Я ведь едва не кончил. Да просто так, от поцелуев и нахождения рядом желанного человека. На всякий случай я, ухватился за основание члена и наклонил голову вниз. Зрачки бегали: я видел свои и его ступни, но взгляд не мог сфокусироваться.       — Мне не нравится, когда со мной обращаются так грубо, — услышал я его слегка раздраженный голос и поднял взгляд.       Я видел, как глаза парня сузились, а лоб пересекла привычная полоска. Мысли метнулись сначала в одну сторону, потом — в противоположную, затем снова обратно. Ударяясь о черепную коробку и не имея возможности вырваться наружу, вернулись в привычное лежбище. Я пришел в себя, и мне стало стыдно за свою несдержанность.       Я стянул болтавшиеся где-то в районе пола штаны, откинул их сторону за ненадобностью, и первый вышел с кухни.       — Идем в комнату, — бросил я на ходу.       Гриша вошел в комнату следом за мной и, увидев меня, стоящего у дивана к нему спиной тихо проговорил:       — Стой так, пожалуйста, я хочу получше разглядеть твою татуировку.       Какое-то время он молча разглядывал ее, затем сделал шаг в мою сторону, осторожно положил руку мне на плечо, и поцеловал его, едва коснувшись губами. Я к этому времени уже полностью восстановил контроль над своим разумом и телом: даже член принял состояние покоя, однако, теперь я мог с уверенностью сказать: я хочу продолжения.       — Откуда такая красота? — прошептал Гриша, оставляя на моей спине влажные следы от своих губ.       Ответ, в этот момент, был ему уже не важен, да и я не хотел ничего отвечать. Его губы заскользили по моей шее, а оба соска оказались зажатыми между его большими и указательными пальцами, отчего сжались. Ответом стал лишь мой слабый стон. А когда его руки провели вниз до моих бедер, и коснулись паха, пенис все еще горячий, в тот час же наполнился кровью, увеличиваясь в размерах. Дыхание сделалось прерывистым. Тепло с нижней части живота мгновенно пробежало по всему телу, я опять начинал терять рассудок и испытывать сильную слабость от его прикосновений.       Я упал на постель вниз лицом, но быстро перевернулся на спину. А Гриша, плавными, как у пантеры движениями, скинув на пол свою разодранную мной чуть ли не в клочья рубашку, поставив колено на диван и перекинув другую ногу через мое распластанное тело, оказался сидящим сверху, на моих ногах, давая мне возможность созерцать его великолепный торс. Его тазовые косточки, огибая плоский живот, плавно уходили за пояс джинсов, давая моему разыгравшемуся воображению повод для фантазий. Решив, что, по сути, я выбрал активную роль, я, недолго думая, расстегнул пряжку на его ремне и, обхватив бедра, пробежал по их внутренней стороне подушечками больших пальцев, ощущая, как от соприкосновения с его кожей, через них проходят мощнейшие импульсы.       Его горячие ладони тем временем блуждали по моему животу и груди, а я пытался следить за его движениями, смотря на него так, как никогда не смотрел ни на одного человека в своей жизни. Я пожирал его глазами, будто пытаясь запомнить каждое действие: скольжение рук, поворот головы, падающий на плечи водопад каштановых волос, приоткрывшийся в слабом вздохе рот, взгляд голубых глаз. И это возбуждало. Возбуждало настолько сильно, что я прикрыл глаза, боясь не сдержаться.       Мои руки провели по его обнаженному торсу снизу вверх и, обхватив подмышки, притянули к себе. Правую, по-хозяйски положил ему на затылок и дерзко первый поцеловал. Но на этот раз не так грубо, как на кухне, а с безграничной нежностью, с наслаждением посасывая каждую его губу по очереди, словно пробуя на вкус. Не имея сил оторваться, протолкнул язык между его зубами, проникнув глубоко в его приоткрывшийся навстречу чувственный рот. Встретившись там с языком моего любимого, продолжал придерживать его голову рукой, не давая возможности увернуться. Каштановые пряди нежнейшим шелком окутали мою шею и ключицы, я прижался к нему, вдыхая нужный мне в довершение этого безумия, дразнящий любимый запах.       Через какое-то время он отстранился, несмотря на все мои попытки удержать его, смотрел на меня упор, не мигая. Я видел его горящие глаза, словно сквозь пелену, завесу страсти, затмевающую мой взор. Стоило ему только подушечкой большого пальца растереть каплю смазки по головке моего достоинства, сильно надавливая, я почувствовал, будто разряд тока одновременно прошелся по всему телу от члена до плохо соображающей головы, а дыхание перехватило. Я не смог сдержать эмоций и застонал.       Он продолжал смотреть на мое лицо, складка на его переносице разгладилась, а я отвечал ему взглядом, будто играя в гляделки. Его рука ласкала мой орган медленно, плотно обхватив ствол, двигаясь вниз, оттягивала кожу крайней плоти, затем вверх, возвращая на место. И я уже не знал, что хочу: чтобы он принадлежал мне или же полностью и безраздельно быть в его власти? Движения Гришиной руки стали быстрее. Сознание помутнело, глаза окончательно заволокло туманом, каждая клеточка тела дрожала. Словно со стороны услышал свой приглушенный голос, больше похожий на шипение:       — Остановись…       Но Гриша не слушал меня, продолжая ласкать мой пенис. Это было бесподобно! Я никогда прежде не думал, что парень может мне подарить такие невероятные ощущения. Я был удивлен, растерян и возбужден до предела.       Горло сдавливало от невозможности просто спокойно дышать, сердце трепыхалось так, будто я долго и стремительно бежал, голова шла кругом. Контроль? На хуй контроль! Я больше не мог себя сдерживать…       Это было удивительное чувство, по сути, несравнимое ни с одной из изведанных мной при близости до этого, эмоций. Я испытал мифической силы удовольствие, совсем иное, отличное от того, что случался со мной прежде. Обрушившиеся на меня горным потоком неземное блаженство заставило меня приподнять бедра от дивана: тело выгнулось дугой навстречу его рукам. Сперма текла с меня непрерывно — это походило на женский сквирт. Я не мог больше ни о чем думать, я стремительно летел в бездну.