Шаги за спиной

Тук-тук, тук-тук. Теперь призрак не покидал Юкио ни днем, ни ночью. Перестук гэта стал подобен метроному, отсчитывающему секунды. Призрак больше не смеялся. Вместо этого он вздыхал, нашептывал что-то Юкио на ухо, поглаживал прохладными пальцами по плечам. Юкио вспоминал, как всего несколько дней до его тела дотрагивались совсем другие руки, живые и теплые. Все это как будто происходило в другой жизни – и с кем-то другим. Он так и не смог дозвониться до Реты. Мобильник не работал, электронная почта и скайп отказывались отправлять сообщения. Даже стационарные телефоны не желали их соединять: раз за разом Юкио слышал в трубке одни помехи. Он почти сдался. – Не стоило вам все-таки ездить в Тэнри, – заметила Ямада-сан, когда они вместе осматривали молодую картошку. Вернее, смотрела в основном она. Юкио почти ничего не видел за ледяным туманом. – Касамацу-сан, может, вам взять больничный? На вас лица нет последнее время. Он улыбнулся и покачал головой. Не стоило уезжать из Тэнри в тот вечер – вот чего действительно не нужно было делать. Дыхание призрака холодило затылок, и мурашки сбегали за шиворот рабочего халата. – Кажется, все, – сказала Ямада-сан. – Пойдемте, Касамацу-сан? Может, поужинаете у нас сегодня? Йоши как раз вернулся из рейса, он будет рад вас видеть. – Спасибо. – Он оперся о стеллаж, прикрыл глаза. Он хотел бы пойти с ней, но боялся заморозить и ее жизнь тоже. – Мне нужно еще поработать, Ямада-сан. Идите без меня, пожалуйста. Передайте от меня привет вашему супругу. Она не стала спорить: вежливо попрощалась и ушла. Оставила Юкио наедине с его демоном. По бедрам скользнули бесплотные холодные руки, шею обожгло ледяным поцелуем. Призрак прижался крепче, забормотал что-то ласковое и страшное. – Отпусти меня, – произнес Юкио. – Оставь меня в покое. Ты не понимаешь. Я люблю его. Его, а не тебя! В ту же секунду его закрутило, швырнуло на пол. Холод вцепился в горло, пробил грудь, вывернул суставы. Юкио выгнулся, вырываясь из пут, но призрак не собирался его отпускать. Морозные ласки разъедали плоть, ледяные осколки вспарывали кожу, снег тек по венам вместо крови. Рот Юкио накрыли призрачные губы. Боль, невыносимая, сводящая с ума, прокатилась по телу, шаром свернулась внизу живота – и взорвалась мучительно-ярким северным сиянием. Это было похоже на оргазм – только оказалось настоящей маленькой смертью. Юкио не знал, сколько времени он пролежал в теплице. Когда он поднялся и вышел, на Такатори уже спустилась ночь. Дул ветер, нагонял тяжелые низкие тучи, но Юкио больше не чувствовал холода. Только у самого дома он понял, что куртка и рюкзак остались на ферме – он так и шел в рабочем халате. Никто не заметил. Он бросил халат на террасе, толкнул дверь – та оказалась открыта, похоже, он забыл запереть ее утром – вошел. Изнутри стены и потолок были расписаны морозными узорами. По привычке Юкио разулся, шагнул в комнату. В стекло ударили первые капли дождя; ветки акаций застучали в окно, словно просились на ночлег. Юкио сел перед ноутбуком, положил голову на скрещенные руки. Холод заполнял его, делал тело сухим и ломким, готовым рассыпаться от прикосновения живого тепла. Юкио знал, что это конец. – Дай мне поговорить с ним, – прохрипел он. – В последний раз… Темный экран компьютера ожил; загорелось окошко скайпа. Программа автоматически подключалась к сети. Юкио заворожено следил за тем, как контакт Кисе загорается зеленым. Это был великодушный жест – разрешение попрощаться. На экране загорелся значок вызова. Из наушников, брошенных на клавиатуру, донеслись чуть слышные трели. Рета пытался дозвониться. Окно с разноцветными кнопками «принять» и «отклонить» мигнуло и исчезло; связь оборвалась, оставив после строчку «пропущенный звонок» – то ли видение, то ли воспоминание. Юкио медленно положил голову обратно на стол; вяло подумал о том, что надо добраться до футона – всего лишь пара шагов, и можно будет лечь нормально – но встать уже не получилось. Голубовато-серый иней пропитывал мысли, заволакивал глаза. Уже в полудреме он почувствовал, как в кармане завибрировал мобильник. Юкио вытащил аппарат, мельком взглянул на дисплей – это опять был Рета. – Привет! – зазвучал в трубке знакомый голос. – Наконец-то дозвонился, неделю не мог к тебе пробиться! Только сейчас заработало нормально. А почему ты на звонки в скайпе не отвечаешь? Сэмпай? Слышишь меня? Эй, что там у тебя стряслось? Сэмпай! – Рета… – Ты болен? Сэмпай, что случилось, все хорошо? Его эмоции – нежность, радость, волнение – придавали сил. Легкие улыбки, проскакивающие между словами, помогали сесть ровно, нахмуренные брови, появлявшиеся после вопросительных знаков, гнали прочь холод. – Я растворяюсь, – откликнулся Юкио. Он поднял руку: ладонь казалась неестественно белой; тонкие кости мягко светились под кожей, и было видно, как по жилам течет серебристо-серая кровь. – Я таю, Рета. Я замерз насмерть. С каждым днем меня все меньше и меньше. – Юкио? – Сначала было тепло, а потом становилось все холоднее и холоднее, Рета. И теперь меня нет, остался только лед, а скоро и его не станет. – Юкио, я приеду, завтра же, ты слышишь меня? Ты один? Юкио? Он слышал. Словно вода сквозь песок, слова текли сквозь него. Юкио как будто видел этот горячий разноцветный поток: он водопадом выплескивался из груди, и только серебристо-снежный ил оседал где-то на дне души. Он поднялся. Подошел к окну, распахнул ставни. Дождь прекратился; тучи разошлись, и крупные блестящие звезды бисером рассыпались по небу. О непогоде напоминали только капли, срывавшиеся с конька крыши. Юкио вытянул руку. – Я почти совсем исчез. Новая капля скатилась по водостоку, пролетела сквозь раскрытую ладонь и упала в высокую траву. – Юкио! – высоко и испуганно крикнул Рета. И, словно в ответ на его слова, за спиной у Юкио скрипнула половица. Тук-тук, застучали босые пятки по деревянному полу. – Но ты не беспокойся, Рета. У меня все будет хорошо. Я смирился. Я больше не чувствую холода. Он нажал отбой и повернулся. За спиной никого не было, и только у дверей разливалось прозрачное северное сияние, едва уловимое глазом. Телефон упал, неспособный больше держаться в бесплотных пальцах, но Юкио это не тревожило. Он принял свою судьбу. Навстречу ему, улыбаясь, шагнул его верный и вечный спутник.