Это подстава!

В последнюю секунду Рон сумел втащить Гарри в вагон, и мальчики вдвоём подтянуло внутрь и Гермиону. — Так, теперь надо выпрыгивать, — сказал Гарри, тяжело дыша. — Гарри, ты совсем больной, да?! — спросил его Рон, прижимая руку в саднящей груди. — Мы расшибемся! — А у тебя есть другие предложения? — спросил его Гарри. Рон открыл было рот, но так ничего и не сказал. — Ну вот! Как только поезд затормозит, мы прыгаем. Гермиона, нам главное прыгнуть одновременно, — и Гарри потряс наручниками. — Готовы? — Нет! — в один голос воскликнули Рон и Гермиона. — Первый пошёл! — заорал Гарри и оттолкнувшись, выпрыгнул из вагона. Всего через несколько секунд он уже ударился ногами о землю и кубарём покатимся прочь от дороги. При этом его рука, которой он был связан с Гермионой, так извернулась, что мальчику показалось, что её выламывают. — Ааай! — застонал Гарри, поднимаясь и потирая руку. Ноги онемели от удара о землю, голова кружилась, рассудок помутился. Через пару секунд, когда к мальчику вернулась способность мыслить, боль пронзилась тело с удвоенной силой. — Твоего же трицератопса! Как же больно-то! — завыл Гарри. — Гарри, Гарри, ты как? — сбоку от мальчика подняла голову Гермиона. Все её лицо испещрили мелкие порезы, из губы шла кровь. — Виском об косяк! Сама подумай, как себя может чувствовать человек, только что выпавший из поезда?! Он встал, преодолимая ломоту в ногах, и отряхнулся. — Не так быстро! — Гермиона сидела на коленях у ног Гарри. — Не забывай про наручники. К ним, прихрамывая, подобрел Рон. — И что нам теперь делать? — спросил он. — Ну, надо всего лишь идти по рельсам в ту сторону, откуда приехал поезд, — сказал Гарри, подбирая с земли рюкзак, который до этого болтался у него за спиной. — И скоро мы дойдём до станции. Так друзья и поступили. Рон ковылял впереди, а Гарри и Гермиона, связанные наручниками, шли плечом к плечу сзади. Это было не очень удобно, ведь одному часто приходилось останавливаться, пока другой выбирался из канавы или спотыкался о коряги, которых было довольно много по бокам железной дорого, вдоль которой шли ребята. Ночь подкралась как-то незаметно. Солнце вдруг перестало дарить свои и так неяркие лучи и закатилось за горизонт, вокруг все затихло и на землю опустилась темнота. Друзья, устроившись в лощинке, грелись у слабого огня, разведённого Гарри посредством двух палок. Благо, прохладный октябрьский ветерок был не сильный. — Да, долго мы здесь не протянем, — сказал Гарри, протыкая банку сгущенки ножом. — Спать холодно и жрать нечего. — Как-то там сейчас в Хогвартсе… — задумчиво протянул Рон, укутываясь мантией. — Нас проклинают, особенно Дамблдор, мы за это время столько правил нарушали, что мама дорогая, — сказал Гарри, облизывая сгущенку прямо с ножа. На этих его словах Гермиона закрыла лицо руками, оттягивая руку мальчика с ножом ото рта. — Ну, думаю, если будем идти как сегодня, завтра вечером дойдем, — прикинул Гарри. — Нам бы только ночь продержаться. — Будем дежурить по очереди, — предложил Рон, зачерпывая сгущенку из банки прямо крышкой. — Так, ладно, — сказал Гарри, закрывая банку. — Будем спать. Рон, стой на стреме. Тот кивнул и встал спиной к костру. Гарри затушил огонь песком, завернулся в школьную мантию и стал укладываться спать. Это было довольно трудно, ведь Гермиона, ворочившаяся рядом, постоянно выдергивала его руку из-под импровизированного одеяла. Наконец, они пристроились спиной к спине и с вытянутыми по швам руками в наручниках. Так спать было очень неудобно, кто-то один постоянно норовил перевернуться на другой бок или почесаться, земля, на которой они лежали, была вся какая-то бугристая и неудобная. Гарри лежал, глядя в черное небо. Левую руку больно резала холодная сталь наручника, в штанины забился песок, а во рту пересохло от сладкой сгущенки. — И черт меня дернул переться в Хогсмид! — со злостью подумал Гарри. Что мне в школе не сиделось, еще на этих ментяр напоролись! И он стал мысленно перебирать все самые изощренные оскорбления, подходящие людям, поймавшим их в деревне. За этим занятием он и не заметил, как уснул. Но, казалось, не прошло и минуты, как кто-то толкнул его в бок. — Вставай, ты теперь… — зевнул Рон, склонившись над товарищем. — И что мне прикажешь, с ней дежурить?! — рассержено спросил у него Гарри, поднимая болтавшуюся на цепи руку Гермионы. — Можешь сидеть, — пожал плечами Рон и тут же завалился на боковую. Гарри тяжело вздохнул и стал усаживаться поудобнее, вытягивая перед собой затекшие ноги. Небо слегка посерело, на месте костра тлели обугленные деревяшки. мальчику сильно хотелось пить. Он огляделся и, не найдя желаемого, решил вылезти из лощинки. Не долго думая, Гарри вскарабкался по невысокому склону, волоча за собой руку Гермионы. Наверху рос небольшой кустик земляники. Мальчик попробовал до него дотянуться, но наручники не пускали. — Вот подстава-то! — пробурчал он.  Гарри снова спустился в лощинку. Там взгляд его упал на прутик, лежащий у ног Гермионы. Мальчик поднял его и снова влез наверх. Взяв его в зубы, Гарри наклонил куст к земле и правой рукой обобрал ягоды. Съехав на спине к месту ночлега, он с наслаждением забросил в рот горсточку земляники. Их водянистый сок освежил горло, и жить стало гораздо лучше. Вокруг было очень тихо, даже ветер успокоился. Гарри потеплее укутался в мантию и стал угрюмо копаться палочкой в углях, оставшихся после костра. Так он и просидел, пока небо наконец не побледнело и ленивое солнце не начало медленно выкатываться из-за горизонта. Гарри широко зевнул и растолкал друзей. — В чем дело, Гарри? Еще же очень рано, — простонал Рон — Если будем валяться дольше, на листьях появится роса, и мы все промокнем, бездарь! — рявкнул Гарри. Гермиона сидела и терла друг об друга замерзшие руки. — Холодно… — прошептала она. — Как же ноги болят, — проговорил Рон, поднимаясь. — И есть хочется. — Иди поищи дикой земляники, хорошо освежает, — посоветовал Гарри. Рон стал карабкаться по склону вверх. Когда он вернулся с целой горстью ягод, Гарри сидел на коленях и води ножом по цепи наручников. — Мне уже порядком надоело таскаться всюду с сопровождением, — сказал он. — Я даже в туалет не могу отойти! Рон раздал всем земляники и друзья скромно позавтракали. — Да-а, — протянул он. — Хотелось бы чего-нибудь посущественнее. — Можем тебя зажарить, — сказал Гарри, снова берясь за нож. — Черт, гребаная цепь! Не режется! И он отбросил ножик в сторону. — Рон, возьми камень и попробуй им раздолбать эти дурацкие наручники! — А если я попаду вам по рукам? — спросил он. — А ты попробуй не попасть! — сквозь зубы процедил Гарри. Они с Гермионой положили цепь на большой валун, а Рон подобрал с земли острый камень и занес над головой. — Ну, начинать, что ли? — робко спросил он. — Конечно, не стой столбом! — раздраженно сказал Гарри, жмуря глаза и стискивая зубы. Рон вздохнул и ударил по цепи. Та подскочила, но осталась целой. — Что ты как курица лапой?! — рассердился Гарри. Последовал еще один удар, потом еще и еще, и наконец, одно звено цепи звякнуло и распалось. — Фух, наконец! — выдохнул Гарри, потирая руку с оставшемся на ней металлическим браслетом. — А это уже в Хогвартсе снимим. — Как же свободно! — сказала Гермиона, широко разводя руками. — Теперь можно и в дорогу. И ребята двинулись в путь. Солнце вставало из-за горизонта, отбрасывая длинные тени приятелей прямо перед ними, поднявшийся прохладный ветерок шевелил волосы и мантии, колючий репейник цеплялся к штанам. — Прямо таки романтика! — пропыхтел Рон, взбираясь на очередной ухаб. — Нет, чтобы это был романтизм, должны быть необычные герои в необычной ситуации. В мы с вами персонажи вполне заурядные, да и то, что с нами случилось, легко вписывается в рамки нормального, — плотнее укутываясь в мантию сказал Гарри. Солнце уже стоял в зените. — Все, я больше не могу, когда же закончится эта глупая дорога?! — сказал Рон. — Когда надо, тогда и… Ой, смотрите, что это? — и Гарри указал на какую-то деревянную штуковину, лежавшую в паре метров от дороги, вдоль которой они шли. Все трое подошли к ней. — Кажется, это дрезина, — сказала Гермиона, обходя находку вокруг. — Дрезина?! Да это же идеально! На ней мы в мин домчим до Хогсмида! — вскричал Гарри. — Давайте-ка поставим её на рельсы. Задача эта оказалась не из лёгких. Ребята все упарились уже пока переворачивали дрезину, а ещё нужен было водружать её на железнодорожные пути. И вот, когда и это было сделано, все трое обессилено опустились на землю. — Я чуть не подох… — хрипло выдохнул Рон. Бедняга весь побелел, на лбу выступила испарина. — И как нам…только…только в голову пришла такая идея… — тяжело дышала Гермиона. — Сейчас отдохнем маленько, и снова в путь. нам надо быть в Хогвартсе дотемна, — сказал Гарри. Спустя пятнадцать минут, слегка оправившись от усталости, друзья влезли на дрезину. — Так, Гермиона, ты встань с то стороны, будешь помогать мне качать, потом тебя сменит Рон, — сказал Гарри. — Эх, навалились! И Гарри надавил на рычаг. Дрезина ужасно лязгнула, но с места не сдвинулась. — Э-э-э… — протянул Рон. — Да она заржавела! — Зря мы ее тягали! — рассердилась Гермиона. — Эх, было бы у нас масло…или что-то типо мазута… — задумчиво протянул Гарри. — Сгущенка!!! — Ну ты даешь! Мы в тупике, а ты думаешь только о еде, — отозвался Рон. — Да нет, он не это имел в виду! — воскликнула Гермиона. — Ну, можешь попробовать, Гарри. Тот уже склонился над механизмом дрезины и рылся в своем рюкзаке. — Я так и не понял, о чем вы? — похлопал глазами Рон. — Это потому, что ты балбес, — сказал Гарри, облизывая пальцы от сгущенки, которой только что смазал механизм. — Давай-ка попробуем еще раз! И они с Гермионой по очереди стали давить на рычаги. Дрезина заскрипела, залязгала и… сдвинулась с места, набирая обороты с каждым наклоном ручки. — Говорил я вам, — пропыхтел Гарри, работая руками. — Сгущенка — средство на все случаи жизни!