Это подстава!

      Гарри разорвал упаковку орешков. — Осторожно! У них и прям все вкусы, как в названии, — сказал Рон, указывая на надпись: Всевкусные орешки Берти Ботса. — Хм… Попробуем, — сказал Гарри, запуская руку в пакет и доставая оттуда один орешек. Тот оказался со вкусом шоколада. Рон последовал его примеру. — Фу! Это брокколи, — скривился рыжий мальчик. Тут дверь вагона открылась, и на пороге появился заплаканный круглолицый мальчик. — Меня зовут Невилл… — сказал он, глотая слезы. — А меня — Черчилль, и что с того? — съязвил Гарри. Рон покосился на него. — Я… Я жабу потерял. Вы ее не видели? — спросил мальчик. — Нет, — хором ответили Рон и Гарри. И тот вышел. — Можно шоколадную лягушку? — после некоторого молчания спросил Рон, указывая на странного вида сладость в золотистой обертке. — Да, бери. — У меня Дамблдор! Смотри! — сказал Рон, извлекая из пакетика с шоколадной лягушкой карточку. — Что? — спросил Гарри. — Ну вот он, — Рон протянул картинку Гарри. На ней был изображен приветливый старичок, махавший с картинки рукой. — Крутой постер, — сказал Гарри, поворачивая картинку под разными углами. — Что? — в свою очередь спросил Рон. И оба мальчика засмеялись. На обратной стороне карточки было написано:

АЛЬБУС ДАМБЛДОР. В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ ДИРЕКТОР ШКОЛЫ «ХОГВАРТС» Признанный многими величайшим волшебником современного мира, профессор Дамблдор особенно прославился своей победой над злым колдуном Гриндевальдом в 1945 году, изобретением двенадцати способов использования драконьей крови, а также совместной с Николя Фламелем работой в области алхимии. Профессор Дамблдор увлекается камерной музыкой и игрой на автоматическом кегельбане.

— Что это за астроном? — спросил Гарри, оглядывая седого человека в очках-полумесяцах с обратной стороны. — Ты что? Никогда не слышал об Альбусе Дамблдоре? — удивился Рон. — По правде говоря… — начал было Гарри, но тут ручка снова задергалась, и к ним в вагон вошел тот самый белобрысый мальчик, которого Гарри видел в лавке мадам Малкин, его сопровождали еще два мальчика. Оба крупные, упитанные. — Поттер! Это правда ты? — спросил Драко. — Нет, это ж я! Твоя бабушка! — решил пошутить Гарри. — Не смешно, — сухо выдавил Малфой и продолжал: — Я понимаю, что тебе трудно будет освоиться в этой школе и предлагаю свою помощь. И первое, что я хочу сказать, не следует тебе возиться с такими отбросами, как Уизли. — Повтори! — накинулся на него Рон. — Спокойно, Уизли, а то твои родители за лечение не расплатятся! — съязвил Драко. Гарри хотел было засмеяться, но тут вспомнил, как когда-то давно, мисс Лин водила детей из приюта покупать одежду, Гарри был в их числе. Один мальчик, завидев бедную потрёпанную одежду Гарри, и начал издеваться над мальчиком. С тех пор Гарри терпеть не может тех, кто хоть как-то указывает на свое материальное положение. — Слышь, а ты что? Такой прям весь из себя светский, мажорчик? — спросил он. — Ладно, Поттер! Продолжай водиться со всякой швалью, но потом не жалуйся. Гойл, Крэбб, за мной! — Малфой щелкнул пальцами своим сопровождающим и вышел из купе. — Спасибо тебе, Гарри! — выдохнул Рон. — Если б ты знал, сколько мне таких уродов за жизнь довелось встретить, — вздохнул Гарри, почему-то вспомнив Чука и Люка. Тут ручка снова повернулась. — Да Ешкин краб! Кто там опять ломится?! — спросил Гарри. В дверях показалась девочка. — Здравствуйте! Вы жабу не видели? Невилл потерял, — спросила она. Из-за ее плеча в дверях показался и сам Невилл. — Мы же сказали, нет, — ответил Рон. — Меня, кстати, зовут Гермиона Грейнджер, а вас? — спросила девочка. У нее были командирский голос и густые каштановые волосы. — Меня зовут Гарри Поттер, а это Рон, — сказал Гарри. — Гарри Поттер! Я про тебя в книгах читала, — сказала она, не смотря на Рона. — Да? Про меня есть книги? — Гарри выкатал глаза. — А ты не знаешь? Ну дела! Если б это касалось меня, я бы все досконально выяснила. Ну ладно, я ходила к машинисту, мы скоро прибудем на месте, так что советую вам переодеться в школьную форму. И да, вы уже выбрали факультет, на который будете поступать? Я лично хочу попасть в Гриффиндор. Я тут поспрашивала, он, кажется, лучший, — тараторила Гермиона. — Ну, может, ты выйдешь, чтобы мы наконец переоделись? — спросил Рон. — Да пожалуйста! — сказала девочка, вставая. — Пойдем, Невилл, поищем твою жабу. И ребята ушли. — Ну наконец! — выдохнул Гарри. — Бывают же такие всезнайки! — проворчал Рон. — Ладно, давай-ка и правда начинать одеваться.       Через несколько минут поезд затормозил, и Рон с Гарри спустились на перрону. На улице было темно, хоть глаз выколи, и довольно людно. Над морем голов возвышался Хагрид. — Перʼклашки, все за мной, перʼклашки! — позвал он, и все дети, приехавшие в поезде, потоком потянулись за великаном по узкой горной тропинке, шедшей почти под откос. По обеим сторонам росли высокие темные деревья, закрывающие вид. Гарри два раза упал и один раз наступил на чью-то мантию. — Что за глупая школьная форма?! — пробурчал он, стряхивая со своей мантии землю. Вскоре вся эта процессия оказалась на берегу черного озера, за которым высился массивный замок, с ярко горящими окнами. — Все в лодки! Но не больше четырех человек в одну! — скомандовал Хагрид. Гарри сел в одну лодку с Роном, Гермионой и Невиллом. Мальчик оглядывал школу с ее башнями и резной крышей. И тут он похолодел. — Озеро. Вода. Хагрид. А что, если нас сейчас утопят, а потом вытащат все внутренности и продадут их на черном рынке?! — ужаснулся мальчик и сунул руку в карман за ножом, но вместо него нащупал там что-то скользкое. — А-А-А-А-А!!! — закричал Гарри, вскакивая и чуть не опрокидывая лодку. Гермиона судорожно вцепилась в борт, Невилл закрыл глаза, а Рон упал со скамейки. На пол лодки плюхнулось что-то твёрдое. — Тревор! Я тебя сегодня весь день ищу! — обрадовался Невилл, открывая глаза и подбирая с пола жабу. Гарри стоял с поджатой губой. — Я тебя сейчас… — сказал он почти шепотом, но лодка уже причалила к берегу. — В другой раз с тобой поговорим, — сказал Гарри, выпрыгивая из лодки. На берегу их собрал Хагрид и повел внутрь. У дверей школы их встретила высокая женщина с очень строгим лицом. — Вот они, профессор МакГонагалл, — сказал ей Хагрид. — Спасибо. Итак, все за мной, — сказала профессор. Вслед за ней, дети вошли в вестибюль. Он был просто огромен. Высокий потолок, факелы на стенах и шикарная мраморная лестница, ведущая наверх. Они пошли по коридору. За дверями, расположенными по его периметру, слышались голоса, но профессор МакГонагалл завела их в маленькую пустую комнатушку, где все первоклассники сбились в кучку. — Скоро будет распределение по факультетам, ждите меня здесь, — сказала она и вышла. — А как распределяют? — спросил Гарри у Рона. — Не знаю, брат сказал, устраивают какое-то испытание, — пожал тот плечами. Гарри не успел и рта раскрыть, как произошло то, что заставило всех вздрогнуть. Из стены, одно за другим вылетали серебристые полупрозрачные существа. — Призраки! — заорал кто-то. — Спокойно! Это подстава! Нас хотят запугать! — поднял руку вверх Гарри. — Думаете, я никогда не видел фокус с леветированием? — и мальчик бросился на первого «призрака», пытаясь схватить что-то в воздухе на его головой. — Мальчик, перестань! — вскричал «призрак», взлетая в воздух. — На веревках синтетических летает и думает, что мы ему поверим! — засмеялся Гарри. — Что тут происходит? — раздался резкий голос профессор МакГонагалл. — Опять вы пугаете детей, Толстый Монах? — спросила она пузатого мужчину, парившего над Гарри. Тот замотал головой. — Итак, все готово к распределению, все за мной! — скомандовала она. Проходя мимо Толстого Монаха, Гарри показал ему язык. Вскоре они вошли в Большой Зал, как назвала его МакГонагалл. Гарри даже рот открыл от этого великолепия. Множество подсвечников, тянущихся по стенам, длинные столы с кучей еды, рыцарские доспехи, всевозможные украшения. Такого Гарри никогда не видел, он ведь был из приюта, но чтобы не выдать этого, лишь толкнул Рона в бок со словами: — Цивильненьеко. МакГонагалл построила детей перед столом в самом конце зала, у большого окна. За этим столом, в отличии от четырех других, сидели не дети, а взрослые. «Учителя, надеюсь,» — подумал Гарри и сунул руку в карман. Вскоре он с ужасом обнаружил, что потерял нож. — Вот подстава! — схватился за голову он. Тем временем МакГонагалл принесла какой-то список и старую шлялу: — Я буду называть ваши фамилии, а вы выходите сюда. Аббот, Ханна, — сказала она. Вперед вышла светловолосая девочка, она села на стул, а профессор одела на нее шляпу и через секунду кто-то крикнул: Пуффендуй. Все захлопали, а Ханна отправилась за один из столов. Вскоре настала и очередь Гарри. — Сейчас тебе придется надеть Шляпу-Распределительницу! — пискнул Рон. — Какую шляпу? Беспредельницу? — спросил Гарри, но его уже вызвали. — Поттер, Гарри. Все голоса смолкли, а через секунду по толпе покаталась волна шепота, и пока Гарри шел к МакГогагалл, он слышал: — Это же он, Мальчик-который-выжил! — Точно! Тот самый! — Это он, он! — Мальчик-который-выжил! Это начинало действовать на нервы и, подойдя к тому месту, где стояла табуретка, на которую надлежало сесть, мальчик развернулся и громко сказал: — Хватит! У меня есть имя! Мальчик-который-выжил, мальчик-который-помер! Себе такие кликухи давайте, а меня зовут Гарри! Повисла тишина, а кто-то даже слабо зааплодировал. Гарри сел на табурет. В полном молчании профессор МакГонагалл одела на него шляпу, грязную и потрепанную. Гарри услышал голос совсем рядом со своим ухом. — Итак, какой изощренный ум, может Слизерин? Или Когтевран? — Да во все четыре сразу уж, что мелочиться! — ответил Гарри, оглядываясь и ища собеседника. — Гриффиндор! — снова сказал кто-то, и МакГонагалл сняла с Гарри шляпу, подталкивая его к столу этого факультета. Мальчик ничего не понимал, но покрутив головой, решил все-таки сесть за первый попавшийся стол. Еды там было просто немерено: жаренная, варенная картошка, запеченные поросята и цыплята, красиво нарезанный бекон, клюква, вяленная рыба, ростбифы, стейки, горошек и еще много и много всего. Скоро к Гарри подсел Рон. — Ты тоже в этот, Грифин что-то там? — спросил его мальчик, не отрываясь от еды. — Ага! — радостно ответил Рон. Вдруг МакГонагалл постучала по своему стакану вилкой. — Тишина! Директор Хогвартса хочет сказать свою речь! — сказала она. И тут из-за стола у окна поднялся тот самый старый астроном (как назвал его Гарри). — О! А я тебя знаю! — сказал совсем осмелевший Гарри, жуя кукурузу.