О Господи, прости

5 лет спустя. 1997 год. Александр сидел на скамейке и курил уже третью сигарету. Фониатрам, наверное, уже действительно надоело ежегодно читать студентам лекцию о вреде курения для голосовых связок. Но студенты слушали так что «в одно ухо влетало, а из другого вылетало», поэтому лекции эти должного эффекта, разумеется, не возымели. Студенты курили. Не все конечно, но некоторые. В число этих некоторых попал и Александр. Никотин помогал ему хоть капельку снимать извечное напряжение. Может это, конечно, было самовнушением. А самовнушение - вещь специфическая. Мимо проходили люди, парами и поодиночке. Парочки, как правило, были поглощены друг другом: одни нежно ворковали, другие раздражённо спорили. Саше было любопытно за ними наблюдать, но в то же время усиливалось чувство, будто ему чего-то не хватает. Вернее, кого-то. Девушки, вышедшие этим поздним вечером на поиски приключений в одиночестве, заинтересованно поглядывали на скучающего на скамейке симпатичного парня. Одна даже подошла и, томно глядя на Сашу, попросила сигарету. Маракулин молча протянул ей пачку, чиркнул зажигалкой. – Кого-то ждёшь, красавчик? - спросила девушка, выдохнув струйку едкого дыма. – Нет, - ответил Маракулин. - Просто сижу. – Хм… - протянула девица, нагло улыбаясь. - Так не интересно. Я - Каролина. Прогуляемся? Саша холодно на неё посмотрел, но ничего не ответил. – Окей, ладно, - презрительно фыркнула девица, разворачиваясь. - Бывай. - И уже уходя, бросила: - Подумаешь… Не больно-то и хотелось. Маракулин усмехнулся и тут же забыл о её существовании. Когда Александр открыл в себе эту безумную надежду, первое время им владел душевный подъём, выражавшийся в постоянном ожидании немедленного чуда. Поначалу парень и сам себе не хотел признаваться, чего именно он ждал, но всякий раз, идя по улице, он невольно скользил взглядом по толпе, сосредотачивая особое внимание на темноволосых невысоких девушках. Только поиски были тщетны: Эсмеральды среди них не было. Саша всё чаще стал задумываться о том, что возможно этой девушки всё-таки действительно больше вовсе не существует на свете. И каждый раз эта мысль вызывала в нём внутренний взрыв отчаяния. Тем не менее, реальность была неумолима: еще никогда он не встречал в этой жизни людей, похожих на кого-то из... той жизни. Так с чего же он взял, что это будет так просто? Что он может взять и встретить ЕЁ? Сначала Саша услышал стук каблуков по парковой дорожке. Он инстинктивно поднял глаза на этот звук и увидел невысокую девичью фигурку в красном платье. Длинные чёрные вьющиеся волосы спускались по спине ниже лопаток. Осиная талия. Повинуясь безотчётному, но такому долгожданному порыву, молодой человек вскочил и устремился за девушкой. – Постой! - крикнул он. Незнакомка резко остановилась, помимо воли подчиняясь этому глубокому властному голосу. Почти бегом Саша преодолел те несколько десятков метров, что отделяли его от неё. Девушка обернулась, и Маракулин едва сумел сдержать разочарованный возглас. Она стояла под фонарём, и электрический свет отчётливо озарял её симпатичное, но совершенно незнакомое лицо. – Извините, я обознался, - сказал он тихо. – Просто вы похожи на… на одну мою знакомую. Девушка несколько секунд внимательно посмотрела на Александра, и её напряжённое и несколько недовольное лицо вдруг расцвело в улыбке. – Ой, это вы? - радостно спросила она. – Это я, - логично ответил Саша, порядком растерявшись, и лихорадочно пытаясь понять, что сейчас будет. Девушка только рассмеялась. – То есть я хотела сказать: это вы играли графа Альмавиву в «Свадьбе Фигаро»? – А-а… - поняв, протянул тот. - Да, я. Надо же, меня не так часто на улице узнают. – А у меня хорошая память на лица. – Эээ... Да, хорошо. Ну, я пойду. Извините ещё раз. – Подождите! – Что ещё? - раздражённо спросил Маракулин. – Можно автограф? - в руках у девушки появились блокнотик и ручка. – Ну, не такая уж я знаменитость… - усмехнулся Александр, принимая блокнот. – Ничего, вы ещё станете знаменитостью, я уверена! - воскликнула девушка. - У вас очень красивый голос… - добавила она и почему-то смутилась. – Благодарю вас, - ответил Саша, выдавив из себя улыбку, и расписываясь в поданном девушкой блокнотике. Затем он слегка поклонился, и своим бархатным баритоном добавил - До свиданья. «Красивая девушка, - с горечью думал он, шагая по направлению к остановке. – Но не она. НЕ ОНА…».

***

Определённо, год выдался удачным для Саши. Его первая роль была отмечена премией за лучший дебют. Кроме того, вместе с премией он получил поездку в Париж. В Париж! При одной мысли, что он увидит этот город... нет, не так: свой город, в груди возникал приятный холодок и перехватывало дыхание. Он сразу решил, что первым местом, куда он отправится, будет Собор Парижской Богоматери. Но когда самолёт приземлился, Маракулин разумно рассудил, что сначала всё-таки стоит заехать в гостиницу и оставить чемодан. Переступив порог номера, он понял, что смертельно устал. «Никуда от меня не денется мой собор», - подумал он, удобно располагаясь на кровати и закрывая глаза.

***

Конечно же, Париж изменился за столько столетий. В памяти Александра хранились узкие грязные улочки, обшарпанные дома и отвратительный запах от рынка, что был возле Сены. Гуляя по Монмартру, Маракулин впервые за последние двадцать пять лет действительно искренне улыбался, и ему на какие-то несколько секунд показалось, будто все эти воспоминания ему просто приснились в одном из тех отрывочных снов, когда воспалённому сознанию грезится какая-то несусветная чушь, которой никогда не было, да и быть не может. К Собору он пошёл не сразу. Непреодолимое желание увидеть его вдруг неожиданно сменилось смятением и даже некоторым страхом. Ему казалось жутковатым увидеть здание, с вершины которого когда-то слетел Он - сталкиваемый чудовищем архидьякон. Однако давнее желание узреть заветный Нотр Дам пересилило страх. Маракулин стоял перед Собором и зачарованно смотрел на великий памятник готической архитектуры. Смотрел и осознавал, что для него это не просто памятник, а неотъемлемая часть его полузабытого прошлого, нависшую тень которого он ощущал всегда… Что это - его Дом. Александр, как и все остальные, оплатил экскурсию, и последовал за одной из групп с девушкой-экскурсоводом в голове. Он знал, что слушать экскурсовода он будет в пол-уха, но ему необходимо было войти туда. Группа зашла через центральный портал, вошла в Собор, и тут же двинулась вглубь здания. — А сейчас вы видите алтарь Собора Парижской Богоматери... Маракулина алтарь мало интересовал. На кой чёрт он ему сдался сейчас? Буквально через пару мгновений в мозгу юноши появилась мечтательная картинка.. Эсмеральда в белом платье. Но не в том, в котором шла на казнь. А в прекрасном, свадебном, ослепительно белом платье, в котором она выглядела Богиней.. Она смотрит на Него. С такой нежностью, с такой любовью, что сладко щемит где-то в области сердца и захватывает дух. Но внезапно картинка меняется, мечты разбиваются вдребезги, и он вновь видит её в темнице. Плачущую, озябшую, и зовущую своего Феба... «Рыдая, она подняла глаза на священника. – О презренный! Кто вы? Что я вам сделала? Вы ненавидите меня? За что же? – Я люблю тебя! - крикнул священник. Слезы у нее внезапно высохли. Она бессмысленно глядела на него. Он упал к ее ногам, пожирая ее пламенным взором. – Слышишь? Я люблю тебя! - повторил он. – О, что это за любовь! - содрогаясь, промолвила несчастная. – Любовь отверженного, - сказал он.» Слова эхом звенели в ушах, и отдавались свинцовой тяжестью в голове. Невыносимо было видеть столь любимое юное личико, искажённое страданиями. Это он во всём виноват. Он убил её, убил юное создание во цвете лет.. Убил несчастного, невинного, до смерти запуганного ребёнка. Группа продолжила свой путь. – А вот это средневековая камера пыток, - радостно сообщила девушка-экскурсовод, будто рассказывала она не о дыбах и «испанских сапогах», а о выставке цветочных композиций. Туристы с интересом разглядывали ужасные орудия, с помощью которых доблестные инквизиторы прошлого выводили на чистую воду коварных ведьм и колдунов. Люди поражённо качали головой и искренне радовались, что им посчастливилось родиться несколькими веками позже описываемых событий. При виде деревянных колодок, на которые указывала экскурсовод, попутно рассказывая, как именно они применялись, у Саши потемнело в глазах. Реальность померкла. Вместо неё он увидел горящие во тьме подвала факелы и мрачных людей в чёрных одеяниях. Воздух вдруг стал раскалённым и Саше стало трудно дышать. Слух резанул отчаянный женский крик: – О, сжальтесь! Саша вздрогнул от этого крика так, будто к его телу прикоснулись раскалённым железом. – Мсье, вам плохо? - участливо спросила элегантная пожилая дама в шляпке, осторожно взяв его за рукав. – Нет, всё в порядке, - ответил он, приходя в себя и переводя дыхание. - Просто немного закружилась голова. Тряхнув головой, словно пытаясь отогнать воспоминания, мрачный юноша отделился от группы, и аккуратно и плавно, по кошачьи, тихо, бесшумно, и незаметно стал перемещаться по Собору. Он должен идти в свою келью. Ноги сами несли его туда. Лестничный пролёт. Один, второй. Тихо, незаметно, мимо уборщицы. Он помнил. Колени его дрожали, но Александр странно, немного жутковато улыбался. Он помнил свою обитель. Он не забыл. Келья практически не изменилась, только вместо его мебели теперь здесь стояла куча разных коробок, пустых, и наполненных всякой всячиной. Стены были покрыты слоем вековой пыли. Александр аккуратно прикрыл дверь, и стал скользить по стенам задумчивым, тревожным взглядом, словно что-то выискивая. Вскоре его острый взор остановился на едва видимой, но всё-таки с огромным трудом различимой надписи, выцарапанной несколько сотен лет назад.. "АНАГКН". Маракулин хмыкнул, и тяжело вздохнув, подошёл к окну. Наконец-то. Наконец-то он дома. Там, где было и есть его место. Там, где время немножко застыло. Но ему этого было чертовски мало. И в то же время слишком много... Шквал воспоминания с новой силой обрушился на него и теперь нещадно сдавливал грудную клетку, и дышать стало практически невозможно, когда он, подойдя к окну, окинул взглядом площадь. И вновь в голове замелькали картинки: прелестная плясунья, ужасный горбун, одетый в нелепый наряд Короля Шутов, мэтр Пьер Гренгуар в аляпистой красной куртке со стулом и кошкой.. Разбитое о мостовую тело юноши по имени Жеан. У него был младший брат.. Саша судорожно вздохнул и сжал кулаки. Пришло время окончательно вспомнить. Вспомнить всё.