«Вперёд по канату»

Из-под стрехи в окна крысится Недозрелая луна; Все-то чудится мне, слышится: Выпей, милый, пей до дна!..

***

Всю ночь мне снилось широкое вспаханное поле, по которому носились два гигантских волка — серая волчица и белый волк, будто брат и сестра оторвались от стаи и кинулись вперёд, обгоняя друг друга и вдыхая вместе с порывами ветра запах свободы. А проснулась я в развороченной постели. Со спутанными в колтун волосами и в пропылённой рубахе. Медленно и осторожно сев на протяжно скрипнувшей кровати, я тихонько и жалобно охнула, почувствовав боль в плече и ногах. Беглый осмотр привёл меня в известность, что на моём теле налились багрянцем несколько синяков, а колени содраны до крови. Под отросшими ногтями забилась земля, в кровати травинки. Мне стало страшно. Чертовски, чертовски страшно. — Доброе ут… — с верхней полки спрыгнула бодрая Долл, но тут же оборвала утреннее приветствие испуганным вскриком. — Вулф! У тебя лицо в крови! Кубарем скатившись с кровати, я стремглав бросилась на улицу, босыми ступнями ловя мелкие камушки. Меня мало волновали недоумённые взгляды вышедших из палаток циркачей. Тут стояла лохань с водой, которую девушки второго состава использовали в роли зеркала. Я резко склонилась над водной гладью и зачарованно смотрела, как с моих губ сорвалась вязкая капля крови, которая, упав, тотчас растворилась в воде. Я не хотела знать — откуда кровь, я не желала этого знать! Истерично всхлипнув, я бросилась умывать лицо, а подкрашенная кровью вода тоненькими ручейками стекала по моим рукам. Долл, уже переодевшаяся в свой мальчишеский наряд, вышла ко мне. Молча постояв рядом, она дождалась пока я выпрямлюсь и вытерла мне лицо рукавом кофты. Мне хотелось заплакать, а девочка потянула меня за запястье обратно в палатку, усадила на закрытый сундук и сама присела на край моей постели. Только потом она решилась заговорить, пока я отрешённо смотрела на свои руки, медленно крутя на пальце тонкое серебряное кольцо и замечая покраснение кожи под ободком. — Я и не думала, что ты лунатик, Вулф. Долл помолчала ещё. — Ты не переживай. Тебе ничего не сделают, я объясню. Не убила же ты никого, в самом-то деле! А бродила вне цирка… так не преступление. Я вскинулась, пытливо посмотрев ей в глаза. Девочка не выдержала первая. — Мне Снейк сказал. Он рано встаёт, а ты как раз возвращалась обратно под утро. Наш укротитель змей мало говорит, но по делу. У меня задрожали губы. Не убила. Не убила ли? Губы-то были в крови. Я обхватила себя руками за плечи и судорожно вздохнула, прикрыв глаза. Дожила. Во сне чувствовала себя волчицей — побрела прочь из палатки, задрала во сне зайца — вымазана в реальности в крови. Неужели я настолько себя не контролирую?! — Долл, — хрипло начала я. — Никому… — Ни слова. А Снейк и так не скажет. И не смей мне тут реветь, Вулф! Марш на завтрак! — Спасибо, Долл, — благодарно и несколько жалко улыбнулась я. — Пошли, мы должны приготовить завтрак! — подгоняла меня девочка, не давая ни минуты на размышления, за что я была той благодарна. Я быстро натянула лёгкие брюки и рубашку, вдела в уши свои серёжки и с помощью Долл привела волосы в относительный порядок. Наскоро обувшись, мы наперегонки рванули к кухне. Там мне «от щедроты души» выдали ведро картошки, которую я должна была быстро почистить. Отли-ичное начало дня, просто афигительное. Прямо вспомнила лагерные бдения у плиты и прослезилась от ностальгии. Потом мы с Долл плотно позавтракали («А то нас ветром с каната сдует, я те говорю!»), убрали со стола и вымыли частично посуду. Всё в темпе марша, так как дальше надо было нестись на тренировку. Там-то все мои ночные синяки и ссадины напомнили о себе с лихвой. Мало того, что они болели, когда я делала растяжку, так ещё и Даггер юморил на тему, что какой мне неаккуратный парень достался. Ещё и ржал глумливо. Козёл! И ведь по доброму, я понимала, что юноша просто шутит, но было обидно. Они с Долл что, сговорились?! Я обиженно отворачивалась, а Даггер ещё пуще смеялся, впрочем, скоро найдя себе другое занятие. Мы тренировались без устали, дни шли своей чередой, а я с упоением бралась за каждое новое занятие, только бы не видеть волчьих снов, только бы не проснуться однажды рядом с другом, которому разорвала глотку. Я упросила Даггера учить меня метать ножи в мишень и, кажется, ему нравилось примерять на себя роль всезнающего учителя, хотя самому едва исполнилось восемнадцать лет. И пусть я попадала в цель один раз из десяти, но мне было весело, а это, пожалуй, окупало и ехидство циркача, и мою усталость. Я пыталась балансировать на мяче и у меня это хорошо получалось, благо чувство равновесия было мне знакомо. А когда я дорвалась до батута… Я, кажется, напрыгалась и накувыркалась за всё своё прошедшее детство! Никогда я не чувствовала себя большим ребёнком, чем тогда. По понедельникам, средам и пятницам я с Долл дежурила на кухне и готовила пищу, а однажды наткнулась на одну из змей Снейка. Ох и визгу было… Не моего, разумеется, а девчонок из второго состава, когда я притащила сонное пресмыкающееся им похвастаться. Ну я же не знала, что они так боятся змей! Меня, кстати, она так и не попыталась укусить, то ли поражённая моей великой наглостью, то ли просто отличаясь изрядным пофигизмом и всепрощением к людям. — Это что у тебя, Вулф? — привлечённая к месту действия визгами девчонок, подошла Долл. Я с готовностью сунула ей в руки змею, крепко держа пресмыкающееся близ головы, чтобы если ей вдруг приспичит брыкаться — не укусила. Я думала, что уж Долл-то оценит, но она только строго спросила про то, где я это нашла. — Да тут, около подсобки за ящиками. Чёрт его знает, откуда приползла, — флегматично пожала плечами я. — Стопудняк, Снейкова, — фыркнула Долл и, резко развернувшись, пошагала прочь от площадки. Змею, впрочем, мне не вернула. — Долл, ну так не честно, а! — обиженно воскликнула я, кинувшись за девочкой, но даже и не подумала остановиться, пока не дошла до главного шатра, где только что закончилось выступление Даггера. Коротко поздравив метателя кинжалов, канатаходка, полная праведного гнева, подошла к бледному юноше моих лет, стоявшего с нечитаемым выражением лица то ли в ожидании своей очереди на выступление, то ли выйдя после завершения номера. — Снейк! Разве я не просила держать змей в комнате?! А если бы она укусила кого-то? — девочка решительно сунула в руки юноши пойманную мной змею. — Сколько можно, а? — Прошу прощения за свою беспечность, что унести тебя могла бы в мир иной, — безэмоциональным тоном произнёс Снейк, апатично скользя тонкими пальцами по изумрудной чешуе змеи. — Змею нашла Вулф, — сочла своим долгом поправить его Долл. Я впервые видела укротителя так близко и вполне могла понять, почему его чураются многие. Этот юноша действительно производил пугающее впечатление, даже если не приглядываться к тонкой матовой змеиной чешуе, виднеющейся на щеках, запястьях, ключицах… Пожалуй, исключив эти мелочи внешности, Снейка можно было назвать красивым. Той холодной, ледяной красотой, которой отличаются герои старых сказок про духов снега и метелей. И говорил Снейк ровно, гипнотически, словно зачаровывая и погружая в транс. Я не рисковала смотреть ему в глаза, когда он вновь заговорил. — Вулф и так ходит близко к той стороне, — он сделал паузу. — Говорит Гёте. — Это было. Всего. Один раз, Снейк! — от чего-то вспылила Долл, рубанув ладонью воздух, будто это был старый спор меж этими двумя. — И хватит об этом. Всё. Баста. И уже, обернувшись ко мне: — Пошли, Вулф, отсюда. Я покорно побрела следом за канатаходкой, лишь раз оглянувшись через плечо на так же стоящего у шатра Снейка. На миг встретив взгляд янтарных змеиных глаз, я торопливо отвернулась. Неясный страх сжал сердце в тиски. Он что-то знал. Что-то знал о той ночи в полнолуние. И это ему явно не понравилось. Неужели я всё же пыталась кого-то убить? Вернувшись в палатку, я помогла Долл затянуть на спине шнуровку платья и, сердечно пожелав удачи, проводила обратно к цирковому шатру. Дождавшись, пока Джокер торжественно объявит номер канатаходки, девочка легко выскочила на сцену. Дальнейшее я наблюдала из-за кулис, осторожно прижавшись к тяжёлой ткани занавеса. И скажу без утайки — малютка Долл блистала на своей смертельной дорожке под куполом цирка. Я с упоением наблюдала, как моя юная соседка в белом пышном платье кружится без какой либо страховки, легко шагая по тонкому канату. Наверное, это у неё в крови, раз в столь юном возрасте она способна на такое бесстрашие! Уже после выступления, когда Долл выбежала со сцены, стягивая на ходу свою шляпу, составленную из роз, когда Даггер что-то горячо рассказывал скептически настроенной Бист, когда Джокер с широкой улыбкой потрепал Венди по волосам, я впервые поняла, что без цирка, без друг друга они не смыслили жизни и не желали себе другой судьбы. Что-то объединяло «старую гвардию» первого состава, что-то очень важное, ускользающее от моего взора. — Ну, мы отлично потрудились! — заложив руки за голову, протянул Даггер. — Да, сестрёнка Бист? Без тебя мне было так одиноко на этой сцене! Я… — О, боже, Даггер, только не начинай! — вспылила Бист, которую постоянное словоблудие циркача на тему её красоты и его восторга по этому поводу неимоверно бесили. — Уверена, ты просто не верно подобрал момент, — ободряющим суфлёрским тоном протянула я, юноша понимающе ухмыльнулся, с готовностью кивнув. — Действительно! Просто быть не может, что сестрёнка Бист не любит меня! Она просто очень стеснительная… Я смешливо фыркнула, картинно покосившись на открытый всем взглядам внушительный бюст дрессировщицы и вызывающе короткую юбку… — Да действительно… В общем — удачи, Даггер, я в тебя верю, а родина не забудет! — я фамильярно похлопала его по плечу. — Ну вот и всё, — устало произнесла Долл, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. — Я так устала, что даже переодеваться не буду! Так пойду на обед. А вечером ещё одно представление… Ууу… Вулф! Ну когда ты будешь меня подменять? Я только философски развела руками. — Как только пустят — так сразу. Девочка тут же требовательно посмотрела на Джокера, как на самого главного из ныне присутствующих. Моментально отреагировав, импресарио поднял руки в защитном жесте, весело усмехнувшись. — Ладно-ладно, пусть вечером во второй части выступает волчонок, я не против! Стало быть, волчонок — это я. Мило. — Эм… Мне надо как-то готовиться? — сложив руки замком, я подняла их на уровень губ и, чуть склонив голову набок, с любопытством ребёнка посмотрела на Джокера. — Ты такая забавная, волчонок, — рассмеялся циркач, запрокинув голову. — Нет, эта девчонка мне определённо нравится. Расспроси Долл — что она планировала, хорошо? — Ага, — с небольшим опозданием рассеянно кивнула я. И почему так тепло стало?.. — Хей, Вулф, выходи из ступора, я жрать хочу, — Долл ткнула меня локтём под рёбра и я поспешила за ней на кухню, пытаясь понять, почему я так застыла. Но вскоре, отбросив размышления на отвлечённые темы, я занялась более насущной проблемой — питанием. Гигантская очередь к дежурному повару меня напрягала. Эдак мы вообще не поедим… — Так… Я подохну с голода в ближайшем времени, — решительно произнесла Долл и, крепко схватив меня за запястье, с упорством бронетанка потащила меня сквозь толпу, распихивая людей с поражающей воображение наглостью. «С дороги, придурки!» — малая доля того, от чего я могла офигеть в данный момент. Вот это наглость… Долл неслась вперёд, а я, словно машина сопровождения («Буханка», ага!») покорно семенила следом. Всё это дополнялось руганью, вскриками и ойканьями. Но главное было достигнуто — мы оказались прямо перед штатным поваром (девочка из второго состава, жонглёр) и тот час получили по миске ароматного супа. Ммм… ну и аромат… Аромат… Рыбы?! Как я не люблю рыбные супы… И вообще, всё, что содержит в себе водоплавающую живность. Сварить в своё дежурство борщ, что ли… — Не спи, — Долл подтолкнула меня в сторону длинного стола и мы заняли место на скамье, бодро заработав ложками. Я отлично понимала, что привередничать не стоит — другой еды не предвидится, надо есть то, что дают. Поэтому пришлось употребить пищу, стараясь особо не морщиться, чтобы не обидеть дежурную по кухне. Она же не виновата, что у меня с детства стойкая неприязнь к рыбным блюдам. — Эм, Долл, — отставив пустую миску, я, подперев руками подбородок, поинтересовалась: — Скажи, а почему ты делишь со мной, новичком из второго состава, палатку? Ты же в основном, у тебя разве не должен быть личный шатёр. Джокер говорил… Она мягко улыбнулась. Она вообще легко и часто улыбалась, словно навёрствывая что-то давно упущенное. — Да, это так. Просто… — девочка попыталась подобрать верные слова. — Я не люблю одиночества. Личные шатры… угнетают. Иногда просто хочется ощущать присутствие другого человека рядом. Все мы нуждаемся в том или ином виде тепла. — Поэтому ты так легко отнеслась к моей возможности… быть ночью в другом месте? — я словно ступала по минному полю, боясь неосторожным словом ранить подростка. Кажется, меня только что пустили в самую душу. — Да, типа того, — невесело усмехнулась Долл, бездумно чертя пальцем узоры на поверхности стола. — Я сразу увидела в тебе что-то от нас. Ты — наша плотью и кровью, Вулф. У тебя в глазах, знаешь, было что-то такое… Такое холодное, остро ищущее жара огня… Я говорю слишком сложно? Сейчас девочка не напоминала того сорванца, каким я — думала, — чуть-чуть её знала. Слишком много боли в словах для такого юного существа. И слишком много проницательности. — Нет, что ты. Мы помолчали, каждая думая о чём-то своём, очень, очень важном. Я вспоминала строгость отца и вечные гастроли матери, школьные годы в стенах училища, где я — вечный изгой, «чёртова шизофреничка», запоем читающая книги и спешащая назвать другом любого, кто даст хоть каплю тепла. И рыдающая ночами в подушку, когда больно били в спину предательством. А после слепо доверилась гимнастке, которую знала так мало, но которая оправдала доверие. И из рук которой я приняла смерть, запрятанную в воде. «Долл прятала взгляд и перед её внутренним взором клубились обрывки бродяжнического детства, когда приходилось голодать сутками, а когда Джокеру удавалось украсть хлеба — делить его на всех, засыпая на холодных камнях всё равно голодным. Девочка гнала прочь воспоминания побоев за воровство и слёзы маленькой Венди, жмущейся к брату». У каждой из нас было, что скрывать. У каждой.

***

Адмирал, вы устали. Вас мучают раны; Тело — бог с ним, душа кровоточит сильней! Вы в бреду повторяли — что вовсе не странно — Имена кораблей и людей…