«Вперёд по канату»

Собрался воевать — так будь готов умереть, Мы смертными приходим на свет. Судьба дает победу обречённым на смерть В который раз за тысячи лет.

***

То, о чём не знала Вулф.

***

— Я говорил, что ей нельзя доверять. Я убеждал вас, что она опасна, а теперь это подтвердилось. Какие вам нужны ещё доказательства, спрашивает Гёте, — голос Снейка звучал ровно и холодно. Гораздо более холодно, нежели обыкновенно. Наверное, это можно было классифицировать как упрёк. В полумраке палатки, освещённой лишь тусклым светом керосиновой лампы, его кожа, покрытая тонкой змеиной чешуёй, казалась инфернально прозрачной. Впрочем, «старая гвардия» первого состава давно привыкла к необычной внешности змееуста. — Я согласен, — десятилетний на вид Питер непривычно серьёзно посмотрел на всех. И вряд ли в этот момент хоть кто-то мог назвать его ребёнком. — Ущербных среди нас полно, а оборотней ещё не было. Логично было бы… От неё избавиться. Она зверь. Без обид, Бист. Чернокудрая циркачка смерила гимнаста уничижительным взглядом. Как бы она не любила Вулф, как бы больно ей не было от ночной сцены, смерти девушке она не желала. Да, её кличка говорила за жестокость. Но всё же под обликом вспыльчивой дрессировщицы ещё оставалось что-то от ненужной никому дочери горничной. — Я против вашего предложения, — сказала, словно выплюнула слова, скрестив руки на груди. Третий высказался. Два против одного. Венди, сидя на крышке сундука, неопределённо пожала плечами, по-детски болтая ногами в воздухе. — Долл расстроится, — неуверенно произнёс Даггер, крутя в руках метательные кинжалы. — Они с Вулф подружились. — Да Долл самой нельзя доверять, она ведёт себя как ребёнок! — вспылил Питер, подавшись вперёд. — Я уже давно говорю, что ей не место в команде. И повторю ещё сотню раз, если до вас наконец-то дойдёт! — Не спеши так, — впервые за вечер разомкнул губы Джамбо. — И всё же я считаю, что как минимум от одной надо избавиться. Не велика им цена. Одна — дитя, вторая вообще оборотень! — Волколак, — спокойно поправил его Джокер без какого-либо намёка на свою привычную улыбку. — Она волколак. Существенная разница. — Ой да ла-адно, — ехидно протянул Питер. — Заделался специалистом по «пушистой проблеме»? С каких это пор? — Питер, ты слишком шумишь. Говорит Лист, — флегматично заметил Снейк, легко касаясь пальцами змеи. — Волколак обращается тогда, когда захочет. Оборотень подвластен лунному циклу. Неужели никто не помнит эти старые сказки? — Знаешь ли, я вообще не жажду вспоминать ни то время, ни работный дом, — пробурчала Бист, приняв слова на свой счёт. Впрочем, повысить голос она не посмела. — И… По мне, так волколак — лучше полиции. — Что верно, то верно. Надо понаблюдать за ней. За «братишкой» Вулф, я имею ввиду. Вот чем ты думал, когда так её называл, а?! Накаркал, рыжий! А теперь сестрёнке Бист приходится принимать участие в наших проблемах! А это плохо отразится на её… — Даггер, заткнись!!! — Я о нервах! — Щас твоим нервам плохо будет! — Бедлам. Говорит Лист. Гёте, кстати, согласен с ним.

***

Судьба — это то, с чем придется мириться, Ты знал, компромиссы с собой невозможны. Никто не поймет с чем сражается рыцарь, Никто не пойдет под чужие знамена.

***

Сознание вернулось рывком. Я находилась в медицинской палатке, тканевый потолок был грязно-серого цвета, и я поняла, что впервые за эти полтора месяца, проведённые в этом веке, я вижу его с такого ракурса. Тихонько вздохнув, я села на больничной койке и свесила босые ноги, шаря по полу в поисках обуви. Обуви не нашлось, на мне была надета моя многострадальная рубаха длиной почти до колен, а так же полосатые чулки, которые я так и не сняла перед сном. Какого чёрта я вообще тут делаю? — О, Вулф, уже очнулась? — заметив перемену места моей дислокации, Док тотчас оставил заполнение бумаг и подъехал ко мне. — Ну зачем ты так издеваешься над организмом! А если бы ты простыла? — Док, — я поразилась сиплости своего голоса. Как будто содрала криком. — А что я тут делаю? По тому, как изменилось выражение его лица, я тотчас поняла, что произошло что-то серьёзное, о чём мне не скажут. — Вулф, понимаешь… Ты… — Лунатик, я в курсе, — бесцеремонно перебила я его. — Я опять куда-то пошастала ночью? О, только не говорите, что я попёрлась за территорию! Нет же, нет? Ччёрт, вот по глазам вижу, что именно там меня и поймали. Хоть привязывайся к кровати! Зло всплеснув руками, я мимоходом заметила, что ещё и ладони рассадила в кровь. Ну просто бле-е-еск. — Ну что-то в этом роде, — Док попытался улыбнуться, но вышло как-то не особо. Я рассудила так — не хотят рассказывать, ну и не надо. Неопределённо пожав плечами, я соскочила на пол. — Ну раз так, то, думаю, я свободна? — Разумеется, — кивнул он, возвращаясь к рабочему столу. Я прошлёпала босыми ногами к выходу и уже протянула руку к ткани, занавешивающей вход, когда Док окликнул меня. — Вулф. Ты кое-что забыла. Обернувшись, я увидела в руках мужчины мой охотничий нож, который он протягивал мне рукояткой вперёд, аккуратно держа оружие за лезвие. В два шага сократив расстояние, я протянула левую руку к своему ножу. Время словно замедлилось. Вот я тяну руку к ножу, медленно поворачиваю кисть, указательный и средний палец легко касаются рукояти, но что-то неправильно во всём этом. Кольцо. Исчезло серебряное кольцо. Я недоумённо поморщилась, будто пытаясь припомнить, где я могла его забыть. Я не снимала это колечко уже пять лет, слишком привыкла к нему. Тряхнув головой, отгоняя мысли, я решительно взяла нож и время возвратило свой привычный бег. — Спасибо, Док, — коротко кивнула я. Взяв нож, я выскользнула на улицу. Прелестно, наверное, выгляжу. Рубаха до колен. Чулки. Нож в руке. Прелесть, что за вид. Хоть бы обувь была, вот блин. Оставалось лишь радоваться, что я пропустила завтрак. Серьёзно, все сейчас там, меня не видят. Дойдя до своей палатки, но так никого и не встретив по пути, я, воровато оглянувшись по сторонам, юркнула внутрь. И тут же у меня на шее повисла Долл. От неожиданности я подалась вперёд, чуть не упав и не придавив девчонку. — Ч-чёрт, — кажется, это скоро станет моей коронной фразой. — Долл, что за ботва?! — Какого дьявола ты устроила ночью? — с подступающей истерикой в голосе проговорила канатаходка, отстранившись и с какой-то злостью посмотрев на меня. — А что было ночью? — на периферии сознания мечется какая-то мысль, я силюсь её поймать, но тщетно. — Я… Опять? — Опять, опять, — повторяет Долл, а после смотрит на меня в упор, глаза в глаза. — Ты ничего не помнишь? Я резко мотнула головой, волосы хлестнули меня по плечам рыжей волной, а в голове начали невольно рождаться странные ассоциации. Рыжий. Огонь. Пламенный отсвет кострища. Алый. Гонят на флажки. Цвет крови, цвет «горячего цветка», цвет волос вожака. Я хмурюсь, ничего не понимая. В такт мыслям скребу ногтём гравировку волка на рукояти ножа. А потом шквал воспоминаний прибрежной волной накрывает меня с головой. Я пошатнулась. Долл торопливо подставила мне плечо, за которое я благодарно ухватилась. Она помогла мне сесть на край кровати, а я чувствовала, что по лицу катятся слёзы. — Я чудовище? — вопрос прозвучал глухо. — Идиотка! — выкрикнула Долл. — Не смей даже думать так! — Я зверь, животное, не человек, — всё так же безжизненно проговорила я. Это не было сожаление. Я не сожалела, нет-нет, я просто озвучила свой вывод. — А ещё я слушала сердцебиение Джокера. Долл ошарашенно моргнула. Ещё раз, словно осмысляя поступившую в сознание информацию. Потом фыркнула от смеха, прижав пальцы к губам, и рассмеялась с каким-то болезненным облегчением. — Даа, Вулф… — протянула она, укоряюще покачав головой, когда отсмеялась. — Я могу быть спокойна, с тобой точно всё в порядке будет, если вместо мыслей о твоём оборотничестве ты переживаешь по поводу того, что… Нет, ты точно чокнутая! Во крышей двинулась… — Не, ну а что… — я против воли смущённо улыбнулась. А потом мы с Долл смеялись на пару, повалившись ничком на постель. Было ли над чем — судить не берусь. Только Долл смогла вывести меня из начинающейся апатии. — Да уж… Подведя итог, скажу что ты, Вулф, оборотень… — Думаю, что волколак. Ночью полной луны не было, а я была. — Ладно, волколак, — философски согласилась с внесённой правкой Долл. — А ещё ты втюрилась. По самые серые волчьи ушки на макушке. — О да, — поморщившись, подтвердила я. — Врут про бабочек. А вот мозгами я двинулась, это да. — Да так и было, — отмахнулась канатаходка. — Не шибко ты была адекватной. — Что?! — Что слышала! — Загрызу! — Зубы обломаешь. — Да, — подумав, сказала я. — Зубы жалко. — Точно зверь, — мстительно подтвердила Долл, от греха подальше отползая в сторону. — Ещё и с двинутой на почве любви крышей. Как тебя вообще угораздило? — Самое мерзкое, что оправдаться животным магнетизмом не могу. С первого дня были предпосылки, которые я с честью проморгала, — пробурчала я, садясь по-турецки. Настроение было как погода в Питере. То мерзопакостное, то странный жёлтый круг на небе. Хотелось выть на луну. И чтоб мой психоз не лечили. В адеквате я не смогла бы воспринять то, что я волколак. — Кстати, Долл, а что ты так легко восприняла всю мистику? — я подозрительно покосилась на хрустящую конфетой Долл. Та пожала плечами и ответила вопросом на вопрос. — А ты Снейка видела? И после него я не удивлюсь даже келпи. Так что плюнь и разотри. Прорвёмся. И, смотря на решительное лицо Долл, я молча проглотила вопросы, уже вертевшиеся на языке. Как она узнала? Кто ещё в курсе? И самый главный — что со мной будет? Разберусь сама, а нет — не велика проблема. Я крутила в руках охотничий нож, на месте кольца краснела тонкая полоска поджившего ожога, а на душе было на удивление светло. Волколак? Не беда. Влюбилась? Да кто этого не делал. Не знаешь что будет в недалёком будущем? Так не гадалка. Прорвёмся. Мне пришлось покинуть палатку через час, чтобы пойти на тренировку, которую я не могла просто пропустить. Не имела морального права. Поэтому, надев брюки и рубашку, найдя наконец-то обувь, я вышла на улицу. Никогда не думала, что буду так радоваться просто наличию ботинок, которые я наконец смогла надеть. Всё же в ночной беготне по лесу в волчьей шкуре были и свои преимущества — я начинала ценить такие, казалось бы, мелочи. И я была искренне благодарна ребятам из цирка, которые не знали, или делали вид, что не знали, о моей «пушистой проблеме». Когда я пришла в шатёр для тренировок, а Даггер приветственно помахал мне, в своей обычной манере выкрикнув что-то, сетуя на «сестрицу Бист», я… Честно, я чуть не расплакалась. Говорят, люди не способны плакать от счастья. Возможно — это правда. Не от счастья, от облегчения, что всё было по старому. Всё было так, как успело сложиться за это время. Словно не было ничего иного. Ни оборотнечества. Ни отблесков сумасшествия. Ни-че-го.

***

Где не давит на плечи крест одиночества И те, кто любит, могут быть рядом… Я хочу, чтоб тот час поскорее пришёл, Где, как в сказке, закончится всё хорошо — Смертью и жизнью…