Du bist im Labyrinth

      Эстиэль не пошел в храм, как наказал ему Тарен, а направился на поляну, мимо которой они пробегали тогда утром. Из-под снега выглядывали маленькие, еле заметные подснежники, оповещая о том, что короткая, но суровая зима подходит к концу, уступая место весне, которая быстро разбудит королевство от спячки. На поляну, как и на все, что было во владениях Лабиринта, почти что не проникал свет, отчего нельзя было различить время суток. Со всех сторон ее окружали массивные столетние дубы и пышные зеленые ели, так что заметить юношу здесь было трудно. Эстиэль надеялся, что мужчина не найдет его, или его поиски продлятся как можно дольше. Он целый день пытался найти уединение, но Тарен не оставлял его в покое. Закон подлости срабатывал для Эстиэля уже которую неделю. Когда ему было тоскливо на душе, и хотелось волком выть от одиночества, Тарен не обращал на него никакого внимания, а когда же Вайсу было просто необходима тишина и покой, чтобы обдумать свои мысли, которые скопились у него за некоторое время, мужчина будто специально ни на шаг не отходил от короля, перебивая все размышления своим звучным, низким голосом, который нельзя было просто проигнорировать.       Эстиэль прошел на середину поляны и лег прямо на снег, не волнуясь о том, что может простудиться. Сейчас такие мелочи, как температура и раздирающий горло кашель, не казались ему значительными, когда голова занята совсем другим. Юноша открыл глаза и наткнулся на черное небо, казавшееся нависшим так низко, будто вот-вот упадет. Облака медленно плыли на север, скрывая за собой солнце, которое уже, наверное, отчаялось пробиться сквозь бесконечно тянущийся мрак. Лишь изредка яркие полосы света плавно рассекали тьму неба, очерчивая края туч. Эстиэлю подумалось, что это небо слишком похоже на его изуродованную душу. Он чувствовал, что внутри него все точно так же поглощено мраком, сотканным из боли, отчаяния и злобы, и только мимолетные светлые чувства пытаются разогнать его, добраться до чего-то живого, незапятнанного, что еще остается в самой глубине сердца. Юноша понимал, что пытается противиться этой темноте, но как-то неохотно, словно совсем уже и не надеялся, что сможет выиграть эту битву за право жить достойно.       Вайс удивился сам себе, когда с губ его сорвалась тихая мелодия давно забытой песни, которую в детстве ему пела мать. Когда Эстиэль был маленьким, и его мучили ночные кошмары, он пробирался к родителям в спальню и шепотом звал маму, боясь при этом разбудить отца. Мать отводила мальчика в его комнату, укладывала спать, а сама сидела рядом и напевала песню. Голос ее обычно звонкий, похожий на пение соловья, становился тише, убаюкивал, как тихий звон колокольчиков. И Эстиэль представлял, как ее одинокой песне вторят звуки скрипки, сливаясь в единую гармонию. Обычная история, заключенная в рифмующиеся строки, рассказывала о драконе, родившимся под одинокой звездой. Всю жизнь он скитался по темной земле, обреченный на страдания, пока однажды на небе рядом не зажглась еще одна звезда. Вместе они светили так ярко, что тьма вокруг рассеивалась. И дракон понял, что больше он не один. И лишь только на закате своей жизни он встретил человека, от которого исходило такое же свечение, как и от звезд. Дракон провел остаток своих дней рядом с этим человеком, поняв, что его предназначение заключалось лишь в его защите. И мрак, поглощающий дракона, отступил благодаря обычному человеку, который и не подозревал о том, что спасает его.       Эстиэль часто вспоминал эту песню, когда ему казалось, что выхода нет. Когда надежда почти что угасала, теряясь в беспокойных мыслях, и юноша не видел иного выбора, как опустить руки и плыть по течению, отдаваясь на волю судьбы, в которую он не верил. Тогда его будто-то что-то подстегивало, хорошенько встряхивало и заставляло терпеливо ждать того момента, когда он снова сможет ринуться в бой. Но в этот раз все было по-другому. Юноша не хотел этого признавать, да и вообще считал это глупым и по-детски наивным, но, кажется, что он все-таки встретил того, кто мог бы рассеять его мрак, спасти его, если очень постарается. Тарен так рьяно пытался выудить из Эстиэля все, что беспокоит его, словно бы это для него было жизненно необходимо. А Вайс, как самый настоящий дурак – коим он себя и признавал – сопротивлялся, хоть и понимал, что не должен так поступать. И чем больше Эстиэль думал обо всем этом, тем сильнее путался в себе и, тяжело вздыхая, откладывал эти проблемы на потом, будто бы завтра размотать запутанный клубок размышлений будет легче. - Так вот ты где! Что же ты сегодня целый день пытаешься от меня убежать? – изобразив обиду, всплеснул руками Тарен, подходя к Эстиэлю.       Блондин в который раз за сегодня обреченно вздохнул и закатил глаза, не собираясь подниматься с земли. Он заметил, что в последнее время Тарен очень часто стал улыбаться, причем немного ехидно и именно тогда, когда Эстиэль всем своим видом показывал свое недовольство происходящим. - Ты просто невыносим,- только и пробубнил он в ответ, скрещивая руки на груди.       Тарен присел на корточки рядом с юношей и посмотрел на него сверху вниз, заслоняя собой весь обзор Эстиэлю. Тот фыркнул и сел, продолжая игнорировать мужчину. Тарена всегда немного забавлял такой упрямый Эстиэль, которого он и наблюдал почти постоянно. Он то не разговаривал с ним, забавно надувая губы, то наоборот без умолку трещал, обвиняя Тарена во всех его бедах. Только лишь иногда юноша был действительно серьезным и говорил что-то адекватное. Пусть и повидавший за свою жизнь много всего нехорошего, но для мужчины он все равно был восемнадцатилетним ребенком с играющими гормонами. И Тарен никак не мог поверить, что этот юнец мог управлять целым королевством. - А ты невыносим еще больше,- заметил Тарен, щелкая Эстиэлю по носу,- По-моему, мы просто два сапога пара, не находите, Ваше величество?       Эстиэль слегка ударил Тарена по руке, одергивая его, а затем недовольно покосился на мужчину, вскидывая брови, и – как верно всегда подмечал мужчина – надул по-детски губы. - На что это ты намекаешь? – почти что грозно спросил Эстиэль. - Да так, ни на что,- отговорился Тарен, неуверенно посмеявшись. Он и сам не совсем понял, зачем сказал это. Рядом с Эстиэлем он не мог удержаться от того, чтобы не высказать какую-нибудь колкость в адрес короля, но тот, к его сожалению, воспринимал почти все в штыки.       Тарен протянул руку Эстиэлю, и юноша со скептицизмом уставился на него. Спустя минуту Тарен не выдержал, нагнулся к королю и закинул его к себе на плечо, слушая, как в его сторону летят нелестные слова. - Да что ты себе позволяешь? Отпусти немедленно! – кричал Эстиэль, не понимая, что происходит с Тареном. Сегодня он вел себя как-то слишком раскованно,- Вот же тугодум, что еще удумал?! - Отпущу только тогда, когда ты перестанешь упрямиться,- пообещал Тарен, поморщившись от неслабого удара по спине.       Эстиэль на секунду остановился и перестал колотить мужчину, а затем уперся локтями ему в спину и уткнулся подбородком в ладони. - Тогда тебе придется так всю жизнь со мной таскаться,- успокоившись, уверенно заявил Эстиэль, чтобы уже через пару мгновений снова предпринять попытку вырваться из рук Тарена.- Что тебе нужно? - взвыл он, дергаясь пуще прежнего.       Тарен одобрительно хмыкнул на то, что в короле было еще полно сил и энергии. Значит, сегодня его можно гонять до тех пор, пока он сам обессиленно не повалится на землю. Для мужчины все это было всего лишь игрой под названием «найди предел силам Эстиэля». Он уже давно хотел научить короля постоять за себя по двум основным причинам. Во-первых, Тарен предчувствовал, что рано или поздно ему придется оставить юношу одного, а доверить охрану Эстиэля он бы никому не решился. Сомнительной представлялась перспектива оставить его на сохранение каким-то рыцарям, которые даже не смогли в последний раз уберечь своего короля. К тому же здесь не обошлось без маленькой капли ревности. Тарен хотел сам защищать Эстиэля. Во-вторых, мужчина рассчитывал, что Вайс сможет вымещать всю свою злость на нем и станет немного спокойнее. - Я хочу, чтобы ты выполнил свое обещание и достал нож, которые я тебе дал,- уже строже сказал Тарен. - На кой тебе сдалось учить меня драться?- упрямо продолжал задавать вопросы юноша. - Я хочу, чтобы король, правящий королевством, в котором я живу, умел хоть что-то кроме как быть грубияном и эгоистом,- быстро придумал отмазку мужчина, а затем, все-таки не удержавшись, добавил,- Да и твоя охрана оставляет желать лучшего, раз не слушается своего короля, когда он просит их остановится. Да, да, я все слышал тогда в лесу. - Тогда была охота, это ничего не значит,- немного пристыженно ответил Эстиэль, про себя подметив, что мотивы у Тарена были просто высосаны из пальца.       Тарен тряхнул Эстиэлем, поудобнее размещая его на плече. Ему было вовсе не тяжело, даже учитывая то, что за месяц король немного поправился и стал крепче, чем когда только попал к нему, но Вайс постоянно соскальзывал. - Мне все равно,- бесцветным голосом кинул Тарен. - Хорошо, хорошо, делай что хочешь, только отпусти меня,- понуро пробубнил Эстиэль, заметив, как мужчина немного напрягся.       Тарен поставил Эстиэля на землю, одарив его недовольным взглядом из-под хмурых бровей, и молча наблюдал за тем, как блондин поправляет одежду, а затем достает из-за пазухи нож, покрытый засохшей бордовой коркой. Юноша брезгливо вытер рукоять о край рукава. Тем временем Тарен раздумывал над тем, как бы вывести Эстиэля из себя, чтобы тот не делал все в пол-силы, а сосредоточил весь свой гнев, который он держал внутри, на мужчине. Вайс стоял перед ним, руки в боки, и выжидающе смотрел. - Отлично, всегда бы так быстро шел на уступки,- вздохнул Тарен, а затем обошел Эстиэля, вставая сзади него,- Скажи, ты имеешь хоть малейшее понятие, как орудовать ножом?       Эстиэль напрягся, когда почувствовал, что Тарен подходит слишком близко. Он вообще не любил, когда кто-либо стоит у него позади. Это наталкивало лишь на одну мысль – отойти подальше, чтобы не подставлять спину, или на крайний случай хорошенько врезать. Последнего он сделать, конечно, не мог. - Отец пытался научить меня, но потом понял, что плетки и хлысты мне больше подходят,- ответил Эстиэль, растягивая губы в ехидной ухмылке. - Какая жестокость,- Тарен тоже не удержался от улыбки, а затем положил свои ладони на плечи юноши,- Тогда я начну с самого начала. Есть три основных хвата ножа,- мужчина взял руку Эстиэля в свою и начал ловко менять положение рукояти, управляя движениями юноши. - Первый – лезвием вперед. Лучше всего подходит для нанесения прямого удара в тело. Второй – лезвием вверх. Так можно легко воткнуть лезвие противнику в горло, убьет насмерть. И третий – лезвием вниз. Здесь вариантов масса: бока, ноги, руки, та же шея и голова. Хотя опытным бойцам все равно, как держать нож, они ведь тебя убить могут даже одной рукоятью, проломив череп.       Эстиэль внимательно следил, как Тарен разгибает его пальцы, меняет положение ножа и снова сжимает, накрывая своей горячей ладонью его руку. Он чувствовал, как мужчина почти в плотную прижимается к нему, едва касаясь своим телом его, и это ощущение жара от Тарена странно действовали на юношу. Он дышал редко, но глубоко, боясь лишний раз дернуться, и лишь слабо кусал заживающие ранки на губах. Мужчина был таким теплым, что сложно было не поддаться соблазну сделать небольшой шажок назад и упереться спиной в широкую грудь. - Запомни это и не пытайся держать нож никак по-другому. Иначе ты, как и все самонадеянные олухи, обнаружишь, что даже не сможешь навредить человеку. И еще одно важное правило, которое поможет тебе выиграть преимущество перед противником. Это то, как ты стоишь,- Тарен отпустил руку Эстиэля и переместил ладонь на талию юноши.- Одна нога всегда должна быть впереди, неважно какая. И корпус должен быть наклонен немного вперед. Для того, чтобы атака была успешной, ты должен перенести вес на выставленную вперед ногу, тогда ты сможешь задействовать все силы. Это можно сравнить с бегом. Когда ты срываешь с места, ты чаще всего делаешь шаг вперед и только потом со всей силы отталкиваешься. Так же и здесь.       Эстиэль выставил ногу вперед, а затем Тарен несильно наклонил его, при этом прижимая ладонь к послушному телу Вайса плотнее. Рука начала спускаться ниже, по бедру до колена, и Тарен слегка надавил Эстиэлю на ногу, заставляя того, согнуть колени. - Не стой на прямых ногах, это тоже важно,- почти что на ухо проговорил Тарен, снова возвращая руку на бедро Эстиэля. - Если сейчас же не уберешь свои лапы от меня, получишь рукояткой в глаз,- пригрозил Эстиэль, сам не понимая, от чего же его начинает лихорадить: от того, что эти прикосновения были такими приятными, или от того, что ему казалось, будто Тарен нарочно пытается таким образом вывести его из равновесия.       Тарен поднял руки, как бы сдаваясь. Но тем не менее он был доволен тем, что еще чуть-чуть и Эстиэль будет на взводе. Надо лишь еще немного постараться, и король распалится. - Хорошо, что ты не носишь с собой хлысты. Думаю, я не любитель таких вещей,- пошутил Тарен, в ответ получая раздраженный взгляд,- так, надеюсь, ты все запомнил. Никогда не забывай про эти две основные вещи: хват и стойка. По началу тебе может показаться, что это только затормаживает тебя, но со временем все доходит до автоматизма, и тебе не придется даже думать о том, как лучше наносить удары. Теперь собственно о самих способах ударов: режущие и колющие. Тут уже, как говориться, на вкус и цвет. Лично мне по душе режущие. Вероятность попасть точно в цель меньше, зато урон больше. У колющих все наоборот: почти что всегда попадаешь, если хорошо владеешь ножом, но площадь поражения небольшая. Хотя, смотря куда целиться,- почти на одном дыхании выдал Тарен.       Эстиэль слушал все с нескрываемым недовольством, плотно сжав губы и приподняв тонкие брови. Он бездумно наматывал локон волос на палец и выжидающе постукивал ногой. Король абсолютно не видел смысла в том, что сейчас до него пытается донести мужчина. - Ясно все с тобой,- вздохнул мужчина, видя, что его попытки заинтересовать Эстиэля не увенчались успехом. – Что ж, тогда давай перейдем от теории к практике.       Тарен все еще был уверен, что Эстиэль войдет во вкус, как только предпримет попытки атаковать его. Мужчина вспоминал, как сам был неуправляемым мальчишкой и искал какой-нибудь способ выпустить пар, при этом не срываясь на невиновных людях. Когда он только взял в руки оружие, научился направлять свою силу в нужное русло, то в каждом бою он чувствовал некое подобие радости и свободы о того, что все негативные эмоции высвобождались и заставляли напрягать каждую мышцу, ощущать, как горячая кровь циркулирует по телу. Так и сейчас Тарен надеялся, что Вайс испытает то же самое. Ведь если юноше нравилось подчинять себе людей с помощью пыток, то и это ему должно понравится.       Эстиэль с напускной уверенностью расправил плечи и крепче сжал рукоять ножа. Он не мог позволить себе сейчас расслабиться, ведь тогда бы его точно начало колотить, и он бы разнервничался еще сильнее. - И что же мне делать? – поинтересовался Вайс у мужчины, уже готовясь к тому, что первая его попытка с треском провалиться. - Просто нападай, - Тарен лукаво улыбнулся. – Но перед этим вспомни, как сильно ты меня ненавидишь, Эстиэль. - Это еще зачем? – удивился король. - Ты поймешь. Просто вспомни это,- мужчина нарочно подливал масла в огонь. – Или же мне самому напомнить? Тебе ведь не нравится, когда я называю тебя слабаком? Смею предположить, что еще никто не называл Вас так, Ваше Величество. Тебе не кажется унизительным, что какой-то монах заставляет тебя работать за еду, не уважает короля, отправляет спать на чердак, да еще и кормит не королевской едой? А знаешь, как беззащитно ты выглядишь, когда скулишь ночью во время очередного кошмара...       Эстиэль искренне не понимал, зачем все это говорит ему Тарен, но злость не заставила себя ждать, жаром разливаясь по всему телу и затуманивая разум, отчего дышать стало тяжелее, а в ушах слабо шумело. С каждым сказанным Тареном словом Вайс напрягался все больше, действительно начиная ощущать ненависть с нему, которая только совсем недавно сошла на нет. Но ненависть скорее была даже не на то, что мужчина сделал все вышеперечисленное с ним, а на то, что он с таким ядом в голосе говорил ему об этом.       Бесконтрольная ярость взяла верх над Эстиэлем, не успел он даже подумать о том, что не должен так реагировать на провокации. Не дав договорить Тарену, юноша бросился на него, повинуясь необузданному, агрессивному желанию причинить как можно больше боли. Тарен предвидел это и не двигался с места до тех пор, пока лезвие ножа не приблизилось к нему почти в плотную. Эстиэль целился в плечо, но мужчина ловко увернулся, отчего тот буквально пролетел вперед, споткнувшись, и чуть не упал в снег, но вовремя успел выставить руки. Довольно улыбающемуся Тарену посчастливилось услышать отборную, королевскую брань. Эстиэль зарычал, поворачиваясь обратно к шатену, и пристально уставился на него, тяжело дыша. На лице его ходили желваки, а зрачки расширились, отчего серые глаза потемнели. Тарен и раньше видел, как Эстиэль злился, но это были лишь слабые всплески эмоций избалованного мальчишки. А сейчас перед ним был действительно до чертиков злой юноша, который совершенно не контролировал себя и наверняка даже отчета себе не отдавал в происходящем.       Эстиэль хотел сказать что-то оскорбительное в ответ, но вместо этого снова попытался нанести удар Тарену. Вторая попытка так же провалилась. Вайс попытался замахнуться ножом, но мужчина отклонился назад, в то время как лезвие прошло в сантиметре от его носа. Снова потерпев неудачу, Вайс еще больше злился от того, что Тарен так легко уходит от него, при этом еще и широко улыбаясь, словно бы он забавлялся этим. Его тело почти не слушалось его, он двигался вперед и махал ножом, даже не успевая подумать об этом. Движения его были резкими, несогласованными, Эстиэль делал много лишних выпадов, отчего быстро выдохся. Упершись руками в колени, он стоял напротив невозмутимого Тарена и как можно сильнее сжимал в руке нож, словно пытался сломать его. Усталость не смогла умерить его пыл, и он выпрямился, дабы снова ринуться на Тарена. Мужчина же был расстроен тем, что король не оправдал его ожидания. Он не думал, что Эстиэль не сможет контролировать себя, чтобы хоть немного координировать свои действия.       Эстиэль сделал глубокий вдох, выдохнул, пытаясь привести дыхание в норму. Но руки все равно дрожали, а перед глазами как будто все плыло. Вайс собрался с последними силами и сделал выпал в сторону Тарена, целясь ему в живот. Его запястье было ловко перехвачено рукой шатена, и Эстиэль слегка опешил, не ожидая ответа от шатена, а потому чуть не выронил нож. Тарен заломил ему руки, поворачивая юношу и прижимая тонкие запястья к спине. Боль немного отрезвила Эстиэля, но теперь у него появились силы на то, чтобы начать вырываться из жесткой хватки. Чем сильнее он сопротивлялся, тем сильнее сжимал руки Тарен и плотнее прижимался к Эстиэлю, дабы лишить его возможности двигаться. Он навалился на него, и блондин под тяжестью веса наклонился вперед, стараясь удержать равновесие. Мужчина ехидно засмеялся прямо над ухом короля, едва касаясь кончиком носа кромки уха. Эстиэль замер, почувствовав теплое дыхание на шее, вызывающее мурашки. - Я недооценил тебя,- сказал Тарен, понизив тон. – Не думал, что все будет так сложно. Эстиэль, научись брать контроль над собой. Ты не должен так безрассудно бросаться в драку, даже если очень зол. Начни наконец работать головой. Ты должен не просто ненавидеть меня, а собрать всю эту ненависть и использовать ее с пользой.       Он отпустил запыхавшегося Вайс и оттолкнул от себя. Эстиэль скрипнул зубами и повернулся в сторону Тарена. Его больше не колотило от злости, рука уверенно держала оружие, а жар спал, словно бы сосредотачиваясь в груди. Он смог немного успокоиться, но обидные слова, сказанные пару минут назад мужчиной до сих пор звенели в ушах. Эстиэль пытался сделать то, что посоветовал ему Тарен. Собраться и не тратить силы в пустую. Сосредоточиться и все рассчитать. Он несколько секунд стоял, не двигаясь, и вдыхал морозный воздух. Заметив такое необычайное спокойствие, шатен слегка напрягся, ожидая действий короля.       Эстиэль выставил ногу вперед, переворачивая нож лезвием вниз, и ухмыльнулся, чем застал врасплох Тарена. Тот лишь на мгновение потерял бдительность, но и этого Вайсу хватило. Он резко двинулся вперед, занося руку на уровне плеча мужчины. Монах спохватился и попытался остановить Эстиэля, но тот в последний момент ловко уклонился вниз от руки Тарена и резанул его по бедру, разрывая ткань брюк и оставляя глубокую царапину. Мужчина зашипел сквозь зубы и схватился за ногу. Эстиэль отскочил назад и победно улыбнулся, чуть ли не танцуя на месте. Он еле-еле сдерживал смех, рвавшийся наружу. Наблюдая за тем, как раненный и растерянный Тарен зажимает пальцами порез, юноша не мог не ликовать. Злость в мгновенье ока сменилась безудержной радостью. - Вот засранец,- с вымученной улыбкой на лице пробурчал Тарен. - Зачем же так сильно.       Мужчина выпрямился, все еще морщась от боли, и посмотрел на Эстиэля, который в свою очередь, горделиво подняв голову, свысока поглядывал на него. - Я же говорил, что не слабак,- пропустив мимо ушей последнюю фразу, ответил Вайс,- А знаешь, мне даже понравилось.       И действительно, Эстиэль чувствовал себя немного странно, ведь такие ощущения были для него в новинку. Гнев быстро сменился удовлетворением, смешиваясь с почти что детским восторгом и спокойствием. Будто бы горячий шар внутри него, мешающий дышать и думать, лопнул, отпуская все раздражение наружу. Обычно после того, как он вдоволь поиздевается над каким-нибудь пленником и начнет думать, что успокоился, приходит подавленность и отвращение к самому себе. Но сейчас Эстиэль не чувствовал ни того, ни другого. Вызывающие лишь отвращение эмоции отпустили его, оставляя в свободном полете в бесконечность. Свобода. Вот что точно бы могло описать состояние юноши. - Я рад, что понравилось. Этого и добивался,- усмехнулся Тарен. – На сегодня уж точно достаточно. Если Вашему величеству будет угодно, мы можем продолжить завтра.       Эстиэль одобрительно кивнул. Только Вайс позволил себе расслабиться, как почувствовал усталость, что плотных коконом окутывала его, давила на плечи и тянула вниз. Эстиэль на негнущихся, ватных ногах попытался сделать хоть пару шагов, но все тело так трясло, что юноша, тихо простонав на выдохе, уселся на мягкий снег и, довольно улыбнувшись, принялся растирать гудящие от боли ноги. Боль была несильной, скорее даже приятной, мышцы горели, словно под кожей был пожар. - Ты чего уселся? – удивился мужчина, собираясь уже уходить следом за Эстиэлем. – Устал,- коротко ответил блондин. У него совсем не было сил на разговоры. – И что ты мне прикажешь делать, оставить тебя тут? Простудишься ведь, мне не охота снова лечить тебя.       Эстиэль с укором взглянул на Тарена, а затем откинул голову назад и закрыл глаза. Губы его тронула мимолетная улыбка. – Можешь понести меня, я не против,- пожал он плечами. – Я тебе что, лошадь грузовая? – Тарен, я твой король! Так послушайся же ты меня хоть раз, а то мне кажется, что ты меня совершенно не уважаешь,- с наигранной грустью в голосе сообщил Эстиэль. – Или можешь действительно оставить меня тут, пока я не отморожу себе все жизненно важные органы.       Мужчина лишь нахмурился и тяжело вздохнул. Затем он подошел к Эстиэлю. Вайс же с до ужаса важным видом вытянул вперед руки, собираясь закинуть их на шею Тарену. Тарен только снова подхватил его, закинул снова к себе на плечо, на этот раз грубее тряхнув им и сильнее сжав руку на талии Эстиэля. У короля еще оставались силы на то, чтобы возмущаться и колотить кулаками Тарена по спине, чем он собственно активно занялся. – Я имел в виду нести меня нормально, а не как мешок с картошкой! Хватит постоянно издеваться надо мной,- вопил Вайс изо все сил. – Рано или поздно я выберусь отсюда, вот тогда посмотрим, кто будет смеяться последним. Или скорее мои верные подчиненные найдут меня и надерут тебе твою наглую задницу! – Не думаю, что рыцари разделяют твои интересы. Если кто и надерет мне ее, то только ты,- попытался перекричать Эстиэля Тарен. На это заявление Вайс фыркнул и попытался дотянуться до шеи мужчины, чтобы укусить его. Тарен сдержанно засмеялся, когда длинные волосы юноши защекотали ему оголенную кожу на плече.       По пути домой Эстиэль много раз предпринимал попытки вырваться и сбежать от Тарена, но тот крепко держал его, так что Вайс занимался бесполезным делом. Все это сопровождалось громким смехом, распугивающим птиц, частыми ахами и вздохами вперемешку с ругательством, когда один ударял другого слишком сильно, и едва ли обидными, колкими фразами. По-зимнему тусклое солнце уступало место вечерней темноте с сияющими на небе звездами. Лишь тонкая огненная полоса света оставалась над горизонтом, когда Эстиэль и Тарен добрались до храма. Когда же мужчина наконец отпустил Вайса, тот провел ножиком скуле шатена, лукаво ухмыляясь, и побежал к себе в комнату, оставляя до крайности удивленного таким поведением Тарена на входе. Уголки его губ тронула тень ласковой улыбки, и черты лица его смягчились. Он несколько секунд смотрел в сторону лестницы в комнату Эстиэля, а затем ушел на кухню.       Эстиэль забрался на свою кровать и лег на спину, раскидывая руки в стороны. Улыбка все никак не хотела сходить с его лица, как бы он не старался перестать улыбаться. А щеки уже начинали ныть он боли. Юноша подумал о том, что уже давно ему не было хорошо и весело. Он даже и вспомнить не мог, чтобы вообще когда-нибудь себя так чувствовал. Несмотря на то, что еще час назад Тарен злил его, говорил отвратительные вещи, но Эстиэль не чувствовал обиды или раздражения, как это обычно бывало с ним. Наоборот, юноше почему-то казалось, что мужчина начинает нравится ему только больше. И его вечные издевки, хамство и непослушание становились настолько привычными, что Вайс уже не мог представить себе другого Тарена, который уважал бы его, слушался приказов и прислуживал ему. И король не хотел бы этого. Тарен был нужен ему таким вот бунтарем со стальными нервами и острым языком, ведь рядом с ним Эстиэль ощущал себя нормальным и счастливым в некоторой степени. Тарен так старательно пытался спасти его из тьмы, в которую юноша погружался с каждым годом все глубже, что Эстиэль и не заметил, как сам тянется к нему навстречу, к свету.