Узел вечности

6 день. Последний. Running for my life and never looking back in Case there’s someone right behind to Shoot me down and say he always knew I’d fall When the crazy wheel slows down Where will I be? Back, where I’ve started. Tim Rice (Chess) Раннее утро застало друзей в пути. Они покинули вершину, как только стало достаточно светло, чтобы двигаться дальше. Если все пойдет хорошо, Янгпачен будет видно уже к полудню, но, памятуя о прошедшей ночи, МакЛауд сомневался, что им удастся добраться до города без приключений. Через какое-то время после того, как они разбили палатку (тент так и остался невостребованным) и забрались вовнутрь, Митоса снова накрыло. Мак даже не сразу это понял. Они сидели и о чем-то говорили, точнее, говорил Горец, который решил, что, раз времени до рассвета остается всего несколько часов, ложиться спать смысла уже не имеет. Митос изредка вставлял свои замечания, но было заметно, что ему приходится напрягаться, чтобы следить за нитью разговора. Потом он совсем замолчал и, случайно оглянувшись, Мак увидел, что Старик смотрит прямо перед собой, такими же темными застывшими глазами, как накануне. Шотландец тихо ругнулся и, развернувшись, сильно ударил его по щеке, разбив в кровь губу. Это было не слишком милосердно, но сработало, боль Митоса отрезвила. Он открыл, было, рот, чтобы что-то сказать, но Горец его опередил. -Так не может дальше продолжаться. В следующий раз я могу не уследить и, к тому же если ты будешь постоянно ходить в синяках, люди начнут шептаться,- МакЛауд позволил себе улыбнуться,- как насчет более радикального способа, хотя бы на эту ночь? Как ему не пришло это в голову? Смерть похожа на сон, так отчего не воспользоваться сходством? Если бы он задумался раньше, сегодняшних инцидентов могло и не быть. Странно, что Митос молчал. Дункану с трудом верилось, что он не рассматривал возможность проводить ночи мертвым. Было несколько вероятных объяснений: он или переоценил себя, или просто не желал выказывать слабость, стремясь, как обычно, решать проблемы самостоятельно. Старик без остановки лез на свой собственный перевал и, увы, с тем же результатом, что и Горец. «Так кто же из нас осел упрямый?»-подумал МакЛауд, жалея, что так поздно понял, насколько все серьезно. Митос умудрился создать иллюзию почти полного благополучия, продержавшись пять дней без видимых признаков недосыпа, а Мак на это купился, не разглядев проблему вовремя. И вот теперь он сдал. Резко, за один день. Дальше может быть только хуже. Митос не стал возражать. Похоже, в этот раз его не волновали ни испорченная одежда, ни спальник, ни выбор оружия. Он просто лег и закрыл глаза и даже не дернулся, когда собственный кинжал вошел ему в грудь. Зная, что возвращаться гораздо неприятнее, если успеваешь окоченеть, Мак тепло укрыл друга и вылез из палатки. Вокруг не было ничего, кроме снега. Белое, или скорее синие безмолвие и звучащая в ушах тишина. Но чего-то не хватало, что-то отсутствовало в этой глади и черном небе, в беспорядочной груде камней за спиной. И Дункан понял. Оно ушло, то ощущение нереальности и зазеркалья, которое преследовало его все это время. Снег был всего лишь снегом, небо небом, камни камнями, а он снова Дунканом МакЛаудов из клана МакЛаудов. Прошедшие десять дней теперь казались ему сном, от которого он, наконец, очнулся, снова почувствовав себя собой. Но, пожалуй, этот сон не был лишен приятности. Он улыбнулся, вспомнив как попытался столкнуть Митоса в то же озеро, в котором невольно искупался сам, но старый лис сумел вывернуться, избежав контакта с ледяной водой, как Вангду хохотал над его попытками составить длинную фразу на тибетском, которая в результате оказалась полной бессмыслицей, как они втроем смеялись неизвестно над чем, просто потому, что было весело. Тот полет в пропасть..( как он только дал себя уговорить), дурацкое представление, розыгрыши... Но все прошло. Было ли это пресловутой адаптацией или каким-то побочным эффектом этой их непонятной связи, теперь уже значения не имело. Единственно, что сейчас было важно, это добраться до Гандена как можно быстрее. МакЛауд снова забрался в палатку, поднял карту, которую Митос небрежно бросил в угол, и развернул. До Янгпачен оставалось всего двенадцать километров, чепуха, по сравнению с уже пройденным расстоянием. Рядом находилась отмеченная красным дорога. Чтобы добраться до Гандена нужно было сделать большой крюк, проехав через Шигадзе и Лхасу. Значит, еще часов пять или шесть. Но к вечеру они должны быть на месте. Основной проблемой будет быстро остановить какой-нибудь грузовик, Мак слышал, что обычно, китайские водители не спешат подбирать пассажиров, даже если это сулит им выгоду, а предпочитают на всех парах промчаться мимо, обдав пылью и камнями. Он сложил карту и пригасил фонарь, снова вернувшись мыслями к прошедшему дню. Горца страшил обуявший его гнев, а еще больше то, что его нельзя было контролировать. Поддавшись чужому влиянию, он чуть было не совершил страшную ошибку. Единственно, что утешало, это то, что сейчас подобное было бы уже невозможно. МакЛауд сжал и разжал кулаки. Нет, теперь бы он не поддался.. Он больше не подвержен странному воздействию древней земли, делающей его очевидно слабее духом, изменяющей его, так же, как она изменила Митоса - почти до неузнавамости, придав каждому из них качества, более присущие другому. В памяти снова всплыл момент, когда Старик протянул руку и коснулся его груди. Дежа вю. Мак закрыл глаза. Такое уже было, почти три года назад, в церкви Дария, где Митос нашел его, когда, одержимый тьмой, Дункан пришел туда искать помощи. Но Париж никак не мог сойти за высокогорный город, и это было задолго до Бордо. Тогда он сразу отстранился и, вероятно, поэтому не успел ничего почувствовать. -Так что же ты пытался сделать? - вслух спросил МакЛауд, прекрасно понимая, что Митос его не слышит, а если бы и слышал, то вряд ли бы ответил. Он обернулся и посмотрел на друга. Если не знать правды, можно было подумать, что тот крепко спит, таким спокойным и умиротворенным было его лицо. -Что же ты хотел сделать?- тихо повторил МакЛауд, - что еще ты скрыл от меня? Он с трудом подавил в себе желание выяснить этот вопрос прямо сейчас и решил все-таки дождаться рассвета, дав Митосу возможность немного отдохнуть, если, конечно, смерть можно считать отдыхом. Хотя в данных обстоятельствах, она таковым и являлась. Мак снова развернул карту и углубился в ее изучение, надеясь отыскать другую, более короткую дорогу до Гандена. Он встретил утро за этим занятием. Когда желтый свет фонарика стал уступать место голубому, лившемуся снаружи, Горец вынул кинжал и пошел кипятить воду. Поговорить им так и не удалось. Смотря, как Митос пьет уже четвертую кружку обжигающего напитка, пытаясь согреться и все-равно продолжает дрожать, он просто не смог начать задавать вопросы. Теперь идея радикального способа решения проблемы со сном уже не казалась Горцу столь удачной. Митосу понадобилось подозрительно много времени, чтобы прийти в норму. МакЛауд начал всерьез опасаться, что до Янгпачен он не дотянет, когда Старик лишь с третьей попытки сумел поднять и надеть рюкзак. Однако при этом он огрел шотландца таким свирепым взглядом, что тот почел за лучшее не приближаться, подозревая, что если Митос когда-нибудь и озвучит просьбу о помощи, то только если его совсем прижмет к стенке. Однако, вопреки ожиданиям, они покрыли половину расстояния до дороги в рекордно короткий срок. Все это время Митос молчал, продолжая перебирать руками камни, как он делал это накануне. Видимо, весь запас слов он исчерпал еще утром и теперь сосредоточился лишь на движении вперед. Погода смеялась над ними. Как только они спустились вниз, снова выглянуло солнце, снег мгновенно растаял, превратившись в бегущие со склона ручьи. Но небесное светило не было благословением. Нестерпимо яркое оно жгло и сверху и снизу, отражаясь от воды. Митос надел солнечные очки и надвинул шляпу на лоб, но это не спасало, глаза все-равно слезились и ему приходилось все время их вытирать. Мак видел, что каждый час, каждый пройденный километр отнимает у Старика все больше сил. Горец не знал, насколько он сам, своей вчерашней выходкой усугубил ситуацию и начал терзаться чувством вины за произошедшее. Видимо таков и был план Тан Куан Сена, лишить своего врага всякой поддержки, измотать и физически и морально, а он поддался, сыграв с ним на одной стороне. То, что китаец смог так хорошо его изучить и просчитать ситуацию, подтверждало сказанное Митосом об их сходстве. Генерал заранее предвидел его реакцию. К черту! Будет время разобраться и с ним. Он продолжал зорко следить за Митосом, чтобы вовремя поймать момент, если того опять накроет, но ничего подобного вчерашнему не повторялось..пока. Вскоре они нагнали большой караван, движущийся в том же направлении. Он был из И-Чхудогьянг, но вышел из селения за день до того, как друзья там оказались. Тем не менее, все пять погонщиков каким-то образом оказались прекрасно осведомлены и о представлении и о том, что имеют дело с его непосредственными участниками. Не иначе, птицы нашептали, подумал МакЛауд. Он не припоминал, чтобы их кто-нибудь обгонял, а ночью местные жители редко путешествовали. Кроме того, среди караванщиков оказался родной брат Вангду, так что им было о чем поговорить. На какое-то время как будто вернулись прежние дни. Маку пришлось три раза в подробностях рассказать о спектакле, при этом Митос как суфлер, подсказывал слова и вставлял комментарии, от которых тибетцы начинали неудержимо хохотать, а шотландец изо всех сил старался этого не делать, но, в конце концов, сдался. Он не сомневался, что скоро они станут знамениты на весь Тибет и даже поймал себя на мысли, что неплохо бы вернуться сюда лет через двести и узнать, во что превратилась их история. Караван медленно полз по долине, приближаясь к ее выходу - узкой горловине, образованной двумя невысокими холмами. Дорога находилась всего в паре километров за ними. Слишком медленно. Очередной, брошенный на Митоса взгляд убедил МакЛауда, что следует поторопиться, пока не пришлось отвечать на ненужные вопросы. Его друг уже давно не разделял общего веселья. Он шел, низко опустив голову и положив руку на холку одного из яков. Обычно пугливое, животное, однако, спокойно сносило подобную фамильярность от постороннего, не пытаясь свернуть в сторону. Дункан заподозрил, что Митос просто держится за него. Однако отделаться от тибетцев оказалось не так-то просто. Они уже свыклись с мыслью, что заполучили друзей в свою компанию до самого Янгпачен и отпускать, не собирались.. Шотландцу пришлось пообещать, что они обязательно вернуться и в следующий раз проведут в И-Чхудогьянг гораздо больше времени, чтобы подготовить нечто еще более грандиозное, а сейчас нужно спешить. Только после этого их нехотя отпустили. МакЛауд с опаской тронул Митоса за плечо, он не представлял, что будет, если Старик не сможет идти дальше сам и они окажутся привязанными к каравану. И вздохнул с облегчением, когда Митос, метнув на него быстрый взгляд, кивнул и стремительно пошел вперед своей обычной легкой походкой. Тибетские напутствия и пожелания еще долго неслись им в след, пока бессмертные не завернули за склон холма, у выхода из долины. В какой части света не окажись, все одно и то же. Если не смотреть по сторонам, то создавалась полная иллюзия, что он дома. Дункан оторвал взгляд от Тза-Тза, каменной хижины, хранилища глиняных реликвий, поразительно напоминающей дольмен. Почти такая же пряталась в лесу, недалеко от Гленфиннана. Но если та была пустая, то эта сверху до низу заставлена маленькими изображениями Будды и святых.. Своеобразный памятник окончанию их путешествия. Мак улыбнулся. У него за спиной пылилась дорога, за ней, у подножья гор виднелось несколько белых домиков. Янгпачен оказался не больше И-Чхудогьянг, хотя и носил гордое звание города. Этот последний привал был вынужденным. Подозрения оказались верными, Митос действительно использовал яка, как опору. Едва они завернули за холм, и караван исчез из виду, он рухнул на первый попавшийся крупный камень. Не будь его, Старик, скорее всего, сел бы прямо на землю. МакЛауд помог ему снять рюкзак и, несмотря на протесты, впрочем, довольно слабые, выгреб из него все, что с его точки зрения, больше не пригодится. Часть переложил к себе. Со старым тентом они раcстались еще на перевале, так что Горец скоро удовлетворился реорганизацией и выдал Митосу сильно похудевший рюкзак, полностью проигнорировав брошенный на него недобрый взгляд. Счет, похоже, шел уже на часы, и вступать в дискуссию Мак был не намерен. Место для отдыха было не самым подходящим- солнце и острые камни, к тому же, новые знакомые каждую минуту могли снова оказаться в пределах видимости. Он рывком поставил Митоса на ноги и почти потащил за собой дальше, в сторону города. МакЛауд облокотился спиной о Тза-Тза. Им очень повезло, что они так быстро нашли этот небольшой кусочек святой земли, дающий чувство защищенности. К тому же здесь была тень и мягкая трава под ногами. Он на глаз прикинул расстояние до дороги. Около двух километров. До Гандена ехать довольно долго, так что, вероятно придется снова применять «радикальный способ». Горец вздохнул. Чтобы ехать, нужно еще поймать грузовик, а до этого пройти эти самые два километра, что, учитывая состояния Старейшего могло составить проблему. По тому, как тяжело Митос опирался на него весь последний час до привала, Мак понял, что дело совсем худо. Оставалось уповать на то, что эта короткая передышка хоть как-то его взбодрит, потому что в противном случае пришлось бы все-таки дожидаться каравана и придумывать достоверную историю про неожиданную болезнь. После того, как Дункан переложил часть вещей Старика к себе в рюкзак, какой-то угловатый предмет начал врезаться ему в спину, вероятно один из тех тяжелых томов, которые Митос, вопреки здравому смыслу тащил с собой от самого Гандена и открыл всего пару раз. Насколько он мог судить, особой ценности книги не представляли, и шотландца подмывало потихоньку избавиться от них, пока другу не до того, в надежде, что потом он про них и не вспомнит. Тза-Тза подходила для этой цели как нельзя лучше. Там они были бы защищены от дождя, на случай, если Митос не сможет забыть о потере. Мак расстегнул молнию на рюкзаке и запустил руку вовнутрь. Стараясь нащупать книги в той каше, которую представляло из себя содержимое его багажа, он случайно поднял глаза. На фоне белесой дорожной пыли четко вырисовывалась одинокая человеческая фигура. К ним кто-то шел. Издалека нельзя было разглядеть лица, но странный покрой одежды бросался в глаза. МакЛауд замер. В следующее мгновение он уже стоял, выпрямившись во весь рост, и сжимал в руке катану. Ему не потребовалось много времени, чтобы опознать сложный и громоздкий церемониальный костюм воина династии Тан. «Благодетель» решил взглянуть на дело рук своих. Он был еще слишком далеко, чтобы его можно было почувствовать, но Горец ни на секунду не усомнился в правильности своей догадки. То, что Тан Куан Сен захочет лично удостовериться, что удар достиг цели, не раз приходило ему в голову. Место было выбрано неплохо, спрятаться было некуда. Бежать-тоже. Маленькая площадка вокруг Тза-Тза могла служить лишь временным убежищем, как и сама хижина. Или использоваться, как место для переговоров. Это не монастырь, где можно жить столетиями, не опасаясь вызова. Как бы то ни было, разговаривать с генералом на святой земле МакЛауд не собирался. У него были свои счеты с китайцем. Он напрочь забыл о вопросах, которые хотел бы ему задать и видел в нем лишь врага, причем врага, играющего нечестно. То, что Тан Куан Сен пришел за Митосом было так же ясно, как и то, что Митос драться не может. Зато Горец мог. И за себя и за него. Дункан крепче сжал меч и сделал шаг вперед. -Мак, стой!! Кажется он забыл, как тихо Старик передвигается в своих войлочных сапогах. Горец обнаружил его у себя за спиной прежде, чем успел открыть рот от удивления. Если бы не осунувшееся лицо и красные глаза, он бы ни за что не поверил, что какие-нибудь пол часа назад этот человек буквально повис на нем, не в силах сделать больше ни шагу и с тех пор сидел, забившись в угол между Тза-Тза и большим валуном, с виду абсолютно безучастный к происходящему. - Слушай, ты что, как Антей черпаешь силы из земли?- ошарашено спросил шотландец. - Не думаю, что подобное сравнение делает мне честь, МакЛауд. Чтоб ты знал, Антей был заурядным ничтожеством, ничего не знавшим, кроме куска грязи, который он называл своей делянкой. Не хотел жить спокойно сам и не давал жить другим. И когда какой-то чужак просто свернул ему голову в драке, вся деревня вздохнула с облегчением. А со временем эта тривиальная история превратилась в миф– Митос сильно прищурился и стал смотреть на приближающегося к ним человека, - Я уже стал бояться, что он не придет. Ты только посмотри, интересно, как он собирается сражаться в этом? -Скоро увидим,- усмехнулся шотландец, снова собираясь идти. На этот раз Митос остановил его, схватив за плечо. -Он не будет драться с тобой, он здесь не за этим! -Если я его вызову, ему придется это сделать. -Он не даст тебе возможности вызвать себя. -Это каким образом? -Тан Куан Сен продумывает все до мелочей. Можно не сомневаться, что где-то спрятаны пара человек с ружьями. Здесь они нас не достанут, но сделаешь хоть шаг, и тебя подстрелят. -Ты этого точно не знаешь. Митос пожал плечами и отступил назад. Подняв голову, Дункан внимательно осмотрел вершины ближайших холмов, где предположительно могли прятаться стрелки. Ничего не увидев, он пошел вперед, навстречу медленно приближающемуся китайцу. Не успел он сделать и пяти шагов, как раздался грохот и у его левой ноги взвилось облачко пыли. Горец резко обернулся, но снова никого не заметил. Кто бы ни были эти люди, прятаться они умели. -Никогда не замечал за генералом склонности к театральности,- в голосе Старика послышалась насмешка,- видно он изменился больше, чем я думал. Нелепый костюм, подручные с кремниевыми ружьями, что дальше? МакЛауд в сердцах выругался. Ему пришлось вернуться обратно к Тза-Тза, предупреждение было достаточно ясным, чтобы его игнорировать. Через минуту их накрыло ощущение присутствия. Хоть и не такой резкий, как на перевале, Зов все равно вызывал неприятные ощущения. Мак поморщился, Митос схватился за виски и нагнул голову. Тан Куан Сен остановился шагах в тридцати от них, скрестив руки на груди и, кажется, приготовился к долгому ожиданию. Небольшого роста, на вид лет сорока, широкоскулое лицо, спокойные черные глаза, - он был похож на провинциального клерка, несмотря на живописный костюм и внушительных размеров меч, висящий у пояса. В его облике было что-то знакомое и МакЛауд с удивлением обнаружил, что глядя на него, думает о Митосе, а точнее о его ипостаси под названием «Адам Пирсон», тихом и безвредном аспиранте. Наверное, именно так должен был выглядеть этот персонаж, родись он в Пекине. Разница между внешностью и тем, что на самом деле представлял из себя генерал еще больше увеличивало сходство со Старейшим. Какое-то движение сбоку отвлекло Мака от упражнений в физиогномике. Он повернул голову. Митос пытался развязать пояс чубы, но веревка затянулась и не хотела поддаваться. Руки тряслись так, что ему не удавалось даже ослабить образовавшийся узел. -Ну и что, по-твоему, ты делаешь?- спросил Дункан, глядя на эти бесплодные попытки. -А как ты думаешь. МакЛауд, на что это похоже? -Ты же не собираешься с ним драться? -Не угадал. -Ты спятил? Это самоубийство! - Самоубийством будет не пойти.. - Мы на святой земле, вызвать тебя он не может, так какого черта?? Посмотри на себя, ты же ничего не видишь на солнце. Может напомнить, как мы сюда пришли? Я тебя тащил! Думаешь, у тебя есть шансы против него? Нужно только найти способ добраться до дороги и остановить грузовик, мы будем в Гандене часов через шесть, ты избавишься от этой… и..делай что хочешь! Чему ты улыбаешься? Я говорю что-то смешное? – только сейчас он осознал, что держит Митоса за плечи и с трудом удерживается, чтобы не начать трясти. - Почему бы тебе просто не заняться своими делами, МакЛауд? Ему бросили в лицо его собственные слова. Дункан опустил руки и отвернулся.. - Тогда все было по-другому. -Правда? И в чем же разница? -Мы были на равных с Кином. -Аманда так не считала.. -А ты? -Не знаю.. -Не знаешь? Тогда зачем вмешался? -За тем же, за чем ты сейчас лезешь в чужой поединок! Слушай, Мак, я не самоубийца, но в один прекрасный момент приходится признать, что тебя загнали в угол и выхода нет. -Выхода нет? Надеюсь, когда ты отоспишься, то перестанешь хотя бы молоть чепуху. Я так думаю, «выход» будет здесь самое большее минут через двадцать.- Горец поймал себя на том, что широко улыбается. - вот если бы ты ходил быстрее, то тогда бы мы его точно не дождались. Митос ничего не ответил, но прекратил попытки развязать пояс и прислонился спиной к Тза-Тза, обхватив себя руками. «Выход» добрался до них через пол часа. Все это время Мак метался по небольшому пяточку святой земли, как тигр в клетке, чувствуя себя довольно глупо под взглядом генерала, продолжавшего неподвижно стоять в той же позе. Митос был зеркальным отражением Тан Куан-Сена и также неподвижен. Когда первый як с ехавшим на нем братом Вангду показался из-за поворота, генерал сменил позу, вскинул голову и кивнул кому-то невидимому. На секунду МакЛауд испугался, что он переступит черту, снова отдав приказ стрелять по людям, как когда-то, но, решил, что Тан Куан-Сен не настолько глуп, чтобы устроить бойню вблизи города и дороги, по которой постоянно снуют машины. Увидев друзей, тибетцы разразились приветственными криками, видимо, они уже не надеялись на такое счастье и бурно выражали свою радость, обнаружив, что ошиблись. Караван встал. Дункан с некоторым трудом поднял изрядно потяжелевший рюкзак и взвалил себе на плечи, краем глаза заметив, что генерал сделал шаг вперед. Что, понял, что птичка сейчас улетит?- мелькнула злорадная мысль, и Мак повернулся к нему спиной. -Nga Yang-pa la du di khol-rang tsham-dri-zhu ya-khu-lin-pf yin!! МакЛауд подумал, что ослышался. Он увидел, как брат Вангду кивнул, тронул яка, и он медленно двинулся вперед. -Khang-pa ser-po dei gyap-la ling-ga chin-bo zhig dug! Генерал начал смеяться, он просто трясся от смеха, многочисленные металлические пластинки на его костюме подпрыгивали с мелодичным звоном. Этот звон сливался со звуком, издаваемым колокольчиками и бубенчиками, которыми были украшены яки. Вдруг, как будто только что дождавшись необходимого аккомпанемента, запели тибетцы. Песня была веселой и звонкой, как нельзя лучше подходящей к этому яркому, солнечному дню. -Kale phe! Все еще не веря в происходящее, МакЛауд развернулся к Митосу. - Какого черта ты их отсылаешь?! Что происходит, в конце концов?? Как ты теперь собираешься пробираться в Ганден? -Я не собираюсь никуда пробираться, МакЛауд. Мне не нужно в Ганден. -Что?-Дункан растеряно посмотрел вслед уходящему каравану,- что значит «не нужно в Ганден»? Разве Чунг не там? -Чунг там. Но Чунг, буддистский монах, Мак. Он никогда не вникал в тонкости Дикого Бона. Избавить от испытания может только lha-pa, его наложивший, а мне почему-то кажется, что он этого делать не будет. Может быть, ты отдашь мне мой меч? МакЛауд застыл, придавленный вдруг обрушившимся на него пониманием.. Шесть дней, прожитых как сто лет, каждая минута, каждая секунда, заполненная до краев жизнью. А он еще гадал, что это нашло на Старика и почему он ведет себя, как будто только вчера родился. С той ночи в И-Чхудогьянг пошел обратный отсчет, и это определило выбор дороги. Три дня на короткий путь - слишком мало, десять на длинный - слишком много. -Почему ты молчал?- спросил он, наконец, неожиданно севшим голосом. -Я эгоист, Мак. Когда ты чем-то озабочен, то становишься таким скучным! Проводить время с бой скаутом, думающим только о твоем спасении…нет, спасибо.. -Митос пожал плечами. -Но.. Неужели, никакого выхода нет? Не может быть, чтобы не было! -А ты думаешь, я бы находился сейчас здесь, если бы он был? Ты пытаешься за пару минут придумать то, над чем я ломаю голову уже неделю. Это смешно..- Митос снова облокотился спиной о стену хижины, - выхода нет, Мак, есть выбор. Или ты там, или он здесь. Предпочитаю реальность. -Но почему ты так уверен, что проиграешь там? Разве не ты говорил «не сопротивляйся»? Сделай с ним…со мной..то же, что я сделал с Ариманом - прими. -Ты не понимаешь, МакЛауд. Это не то, что можно победить, ничего не делая, я уже пытался, ты видел, чем это закончилось.. Потому что это - не зло, это часть меня самого. Дело даже не в том, что я не знаю, как с этим справиться, времени было достаточно, чтобы найти выход, а в том, что за первым испытанием последует второе, третье, пятое и так сорок девять. Какое из них станет для меня последним? Ты бы мог победить Аримана 49 раз, каждый раз ища новое решение? Я не герой, МакЛауд и никогда им не был, поэтому выбираю более легкий путь. Можешь считать меня трусом. У тебя осталась вода? -Что? А, да. Я не считаю тебя трусом, Митос, я даже не знаю, чтобы делал бы на твоем месте, но.. -Мак, не надо.. Дункан вытащил флягу и протянул Старику. Пока тот пил, шотландец смотрел на Тан Куан-Сена. Генерал перестал смеяться и опять застыл в той же позе со скрещенными на груди руками. Он явно никуда не торопился, просто стоял и наблюдал, сохраняя на лице непроницаемое, почти скучающее выражение. Казалось, что он может простоять так сутки или двое, не двигаясь и не меняя положения. МакЛауд перевел взгляд дальше. Несмотря на поднимаемую грузовиками пыль, караван все еще можно было разглядеть, но песня давно стихла, поглощенная далеким гулом дороги. Дорога. Это слово стало почти магическим. Добраться до дороги, значило выиграть, в очередной раз обманув судьбу. И как почти все, к чему долго стремишься, в результате она оказалась абсолютно ненужной. Но в чем Горец был уверен твердо, так это в том, что нынешнего заката генерал не увидит. Видимо это достаточно ясно читалось у него на лице, потому что Тан Куан-Сен вдруг выпрямился, положив правую руку на рукоять меча, и его без того узкие глаза сузились еще больше. -Ладно, не будем заставлять публику ждать.- Митос вылил остатки воды из фляги себе на голову. Потом лениво потянулся и зевнул, и МакЛауд понял: то, что он делает, рассчитано только на одного зрителя, неподвижно стоящего сейчас в тридцати шагах от них. Митос все еще пытался играть. -Если ты не против, МакЛауд, то я все-таки хотел бы назад свой меч,- Старик протянул раскрытую ладонь, будто меч был чем-то маленьким, что можно было сжать в кулаке… Но как только его пальцы сомкнулись на рукоятке, клинок немедленно поднялся и уперся шотландцу в грудь. -Святая земля, - спокойно сказал Дункан, недоумевая, что еще Старик задумал. На этот раз никаких признаков того, что он имеет дело с его alter ego не было, Митос смотрел на Горца своим обычным взглядом, но сильно прищурившись, видимо, дневной свет раздражал ему глаза даже в тени. - Пообещай мне одну вещь, Мак. -У тебя довольно странный способ просить, ты не находишь? - Прости, но боюсь, иного выхода у меня нет. Ты просто не станешь меня слушать. Пообещай, что не будешь вызывать Тан Куан-Сена… -Что? –МакЛауд ожидал услышать все, что угодно, но только не это,- я не буду обещать то, чего не смогу выполнить. Ты действительно думаешь, что я позволю ему уйти после всего, что он натворил? Может тебе наплевать на себя, но что будет, если он снова начнет применять свои способности? На смертных, на бессмертных? Подумай, кого ты защищаешь? После всего, что он с тобой сделал, ты еще и просишь за него? - Жаль. Я думал, мне не придется этого делать. – Митос нажал сильнее, продолжая буравить шотландца взглядом,- Вот что МакЛауд. Если ты сейчас не пообещаешь, что не будешь с ним драться, то проведешь ближайшие пару-тройку часов мертвым. Как тебе такая перспектива? К тому времени, как ты очнешься, здесь все-равно никого не будет. Не исключено, что тебя подберет караван, так что, можешь заранее начинать придумывать объяснения.. Думаешь, меня волнует, что мы на святой земле? Ни в малейшей степени. Я не собираюсь сносить тебе голову, но такой мелочью, как простое убийство, рискну, не раздумывая, ты меня знаешь.. Горец почувствовал, как острие начинает проникать ему в грудь. Миллиметр за миллиметром.. Упорствовать в самом деле смысла не было. За три часа генерал успеет уехать далеко, и, скорее всего, попытается исчезнуть. Потом он найдет способ поквитаться, не нарушив обещания. Дункан решился. -Ладно, обещаю, что не буду вызывать Тан Куан-Сена, если он сам не бросит мне вызов. -Хорошо,- меч воткнулся в землю у ног шотландцы, Митоса сильно качнуло вперед, и МакЛауд поймал его за плечи, вернув в вертикальное положение. - Так что это было? Ты вовсе не образец христианского смирения, зачем.. -Тебе не все равно, раз ты уже пообещал? Нет, ну это совсем другое дело, не надо ломать себе пальцы,- Митос разрезал пояс о лезвие собственного меча,- только подумай, Мак, тибетцы ходят в чубах круглый год, летом в ней не жарко, зимой не холодно. Почему мы не носим ничего подобного? Одно плохо, рукава мешают, - он начал стягивать с себя чубу,- что бы сказал Джо, если бы видел меня сейчас…Я ему должен.. -Митос! -Да? -Ты заговариваешься… -Правда? Я не заметил. Ты же не будешь драться с ним, МакЛауд? Это было бы глупо, к тому же, ты обещал. Он почти так же силен, как Калас, когда у него будет моя голова, он тебя побьет.. -Что? - Я хочу, чтобы ты жил. Ты должен жить, Мак.. да отпусти меня! Я прекрасно могу стоять без твоей помощи, шотландец. Генерал не может ждать, он много лет ждал, нельзя его разочаровывать, - Митос, наконец избавился от чубы, оставшись в своей невероятного цвета рубашке и потертых штанах, одолженных у Вангду.- это забавно, нет, это не просто забавно, это.. - Ради Бога, Митос, замолчи!! Что он мог сказать? Что сожалеет, что так все закончилось? Что это его вина, даже если кто-то пытается доказать обратное. И ему придется как-то жить с ней. Что он так спокоен сейчас только потому, что все еще до конца не верит в происходящее и не хочет расставаться с надеждой, что все можно изменить. Что это его, Дункана МакЛауда из клана МакЛаудов личное проклятие: желание спасать мир и невозможность спасти своих близких или, что еще хуже, невозможность вовремя понять, что они нуждаются в спасении. Что он устал терять друзей.. Что ему плевать, кем Старейший когда-то был, потому что это не имеет никакого значения ..теперь.. Дункану вдруг стало тошно при мысли, что он собирается выплеснуть свои оправдания именно сейчас, когда это, вероятно, последнее, что Митос хочет услышать. МакЛауд проглотил готовые вырваться слова, сделал шаг вперед и крепко обнял друга, искренне надеясь, что, хоть на этот раз поступает правильно. Он удивился, насколько легко это оказалось сделать, как будто стоящую между ними стену, в одночасье снесло ветром. Мак понял, что не ошибся, когда Митос неожиданно сильно вцепился ему в плечо, заставив поморщиться от боли. Его вдруг захлестнула волна чужого страха, который Старик был уже не в состоянии сдерживать, и несколько секунд Дункан не слышал ничего, кроме стука его бешено колотящегося сердца. Этих мгновений Митосу хватило, чтобы взять себя в руки, он отстранился, высвободившись из объятий Горца, и закинул меч на плечо. -Мак… -Погоди, -МакЛауд торопливо нагнулся к своему рюкзаку и вынул из ножен катану,- возьми, она легче и больше похоже на то, что у него,- он кивнул в сторону Тан Кун-Сена. -Спасибо. Мак, но..нет,- Митос покачал головой,- помнишь, что было в прошлый раз, когда ты пользовался не своим мечом? -Да, ты заставил меня думать, что я тебя убил, - даже теперь воспоминания о розыгрыше вызвали у Дункана улыбку, но что-то во взгляде Старика его насторожило – Подожди, ты хочешь сказать, что я действительно тебя задел? -Скажем так, Мак, нам обоим повезло, что я быстро регенерирую, а земля была такая грязная, что никто не заметил следов.. Митос несколько раз глубоко вздохнул и, повернувшись к шотландцу спиной, зашагал в сторону дороги, на ходу надевая солнцезащитные очки. -Ты сукин сын,- выдохнул Горец, достаточно громко, чтоб его услышали. Плечи Старика дрогнули в усмешке, но он не обернулся. МакЛауд смотрел, как он уходит и физически ощущал, как все сильнее и сильнее, натягивается, связывающая их невидимая нить. Не отдавая себе отчета, что делает, и, не задумываясь о том, почему это происходит до сих пор, вдали от перевалов, он быстро выудил из рюкзака кинжал Старика и покинул святую землю. В него никто не стрелял. Вероятно, получив, что хотел, генерал отозвал своих людей. Вызов был принят. Лишние свидетели не нужны. Митос приблизился к Тан Куан-Сену и, опустив меч вниз, оперся руками о рукоятку. МакЛауд видел, что губы китайца шевелятся, но расстояние было еще слишком большим, чтобы слышать слова. Дункан догадался, о чем шла речь, только когда оба противника повернулись и пошли в сторону невысокого гребня, прорезавшего долину с севера на юг. Он бы надежно скрыл дерущихся от дороги. Мак горько усмехнулся. Какой смысл прятаться, квикенинг будет виден даже в Лхасе.. Каменная стена начиналась как раз там, где Горец теперь находился, и он залез на нее, воспользовавшись выступами, как ступеньками. Поверхность была ровной, будто специально вымощенной, Мак быстро оказался в непосредственной близости от готовящихся к поединку бессмертных, но на несколько метров над ними. Он почувствовал себя зрителем в Колизее, только исход схватки был известен заранее. Если бы оставалась хоть какая-нибудь лазейка, хоть один маленький шанс что-то изменить, он бы вмешался и..к черту правила! Генерал поднял голову и посмотрел шотландцу прямо в глаза, с каким-то странным выражением, не то удивлением, не то жалостью и вдруг улыбнулся..тепло и даже немного грустно. МакЛауд так стиснул рукоять кинжала, что ногти впились в ладонь. О, как же он сейчас жалел о своем обещании. Ему хотелось кулаком стереть эту улыбку, а потом размахнуться и навсегда избавить мир от этого… Митос тоже оглянулся. Его лицо ничего не выражало, глаза были скрыты за солнечными очками, странно контрастирующими с тибетской одеждой, но Мак понял: он боится вмешательства, и демонстративно убрал кинжал за пояс. Противники встали в стойку. Каждый медлил, ожидая, что другой начнет первым. Наконец генерал ударил.. Какое-то время они кружили, прощупывая друг друга и не предпринимая активных действий. Тан Куан-Сен был почти на голову ниже Митоса, еще более худым, но при этом удивительно ловким и увертливым. Как ни странно, громоздкая, состоящая из стальных пластинок кольчуга нисколько не сковывала движений. Его костюм был призван ослеплять в прямом смысле этого слова. Китаец все просчитал заранее: не будь на Митосе солнцезащитных очков, бой закончился бы, не начавшись - кольчуга нестерпимо блестела. Узкий и длинный меч Лангчуан Тай Чи напоминал катану МакЛауда и был несомненно легче, средневекового рыцарского оружия старейшего бессмертного. Дункан думал, что Митос сразу уйдет в глухую оборону. Он ошибся. Генералу пришлось подчиниться бешенному темпу, навязанному ему соперником, и МакЛауд со все возрастающим удивлением смотрел как он постепенно отступает под шквалом ударов. Яркое пламя плясало вокруг огромного блестящего мотылька вопреки законам природы. Митос дрался неистово, так же, как и жил всю последнюю неделю, спеша насладиться битвой, пока не сели поддерживающие его невидимые батарейки. Дункан пытался считать минуты. Две. Четыре. Это казалось невероятным. То, что он наблюдал, было квинтэссенцией всего, чему древнейший на земле человек научился за свою долгую жизнь, помноженной на отчаяние и жажду жизни. МакЛауд безуспешно попытался проглотить застрявший в горле комок и снова сжал кинжал, но не для того, чтоб использовать, а чтобы хоть за что-то схватиться. Митос пробился через оборону генерала и металлические пластинки с кольчуги полетели в разные стороны, обнажая правду-доспех был всего лишь декорацией, не защищающей его владельца бутафорией - возможно, это была даже не сталь, а что-то более легкое. Но, выпрямляясь после выпада, Митос чуть промедлил и не успел отразить ответный - меч генерала рассек ему правую руку от локтя до кисти. Горец с трудом удержался, чтобы не спрыгнуть со стены и застыл на краю, когда Старик переложил оружие в левую и продолжил бой. Все могло закончиться каждую секунду. Звон клинков тонул в шорохе склоняющейся под ветром травы, пыль, летящая со стороны дороги, застилала солнце. Противники сошлись corps a corps, скрестив мечи у рукоятей и какое-то время боролись, пока, наконец, Митос не оттолкнул генерала. Тот отскочил назад, собираясь парировать следующий удар, но его не было. Наступила оглушающая тишина. Дункан смотрел, как Митос медленно опускается на землю, как Тан -Куан Сен делает два шага вперед, одновременно поднимая меч высоко над головой, и не верил, что чуда, на которое он продолжал надеяться, все-таки не произойдет. -Ma-rey..-прошептал Мак, по-тибетский, будто кто-то невидимый, к кому он обращался, понимал только этот язык.- thu-je zig.. Митос снял очки и глянул вверх, в ярко синее небо, полностью игнорируя занесенный над ним клинок. Потом крепко зажмурился и склонил голову. МакЛауд стиснул зубы. Перед тем, как опустить меч, Тан Куан Сен снова внимательно посмотрел Горцу в глаза.