Часть 16
17 марта 2015 г., 01:34
Эйфория. Пожалуй это слово лучше всего характеризовало состояние генерала. Он уже пол- часа стоял и смотрел, как его враг выясняет отношения со своим спутником. Он верил и не верил, что полуторатысячелетний марафон закончился, что человек, лишивший его самого дорогого, что было у него жизни, стоит в нескольких десятках шагов от него, не имея больше возможности исчезнуть, растворившись как дым. То, что Дункан МакЛауд все еще здесь, несколько удивляло Тан Куан Сена, хотя и не являлось полной неожиданностью. Нанятые китайцем соглядатаи сопровождали этих двоих на протяжении всего пути, оставаясь незамеченными и неузнанными. Это были в основном местные жители, даже понятия не имеющие, чем на самом деле занимаются. За иностранцами в Тибете часто следили, особенно, если подозревали в неблагонадежности. На самых популярных туристических маршрутах почти в каждой деревне и монастыре был человек, поставляющий сведения. В И-Чхудогьянг такого человека не было, но это и не требовалось. Каждый кочевник в радиусе ста километров мог в подробностях рассказать, что там произошло. Побеседовали лишь с Вангду, который оказался настолько невоздержан на язык, что Тан Куан Сену пришлось попотеть, чтобы отделить правду от выдумки. От Ретинга до Тонг-Ла за чужаками никто не следил, зато сведения с перевала оказались очень любопытными и весьма удовлетворили китайца. Правда, была пара непонятных моментов, но в сейчас это уже не имело значения. Все, что генерал делал, он делал ради будущего, своего и Дункана МакЛауда.
Еще в самолете, уносящего его из Пекина в Париж, Тан Куан Сен окончательно утвердился в мысли, что шотландец, именно тот, кто нужен для исполнения Миссии. А это значит, что надо сделать все, чтобы он дошел до конца. Перед отъездом генерал обнаружил в хрониках Горца обновления. Он не успел прочитать, добавленный его наблюдателем длинный отчет и распечатал его, чтобы сделать это по дороге. Удобно откинувшись в кресле Тан Куан Сен раскрыл папку. К его удивлению, судя по дате, события, описанные в отчете произошли около года назад. Долго же его писали, хмыкнул китаец и погрузился в чтение. Он даже не заметил, как самолет приземлился и пришел в себя, только когда стюардесса тронула его за плечо, сообщив, что полет окончен, и пассажиры уже покинули салон. То, что генерал узнал, его потрясло. Он слишком хорошо представлял себе, что такое культ Митры, учитывая, что основатель Бон Шенраб, как считалось, был одним из воплощений этого божества, а злой дух Эр, двойником Аримана. Шотландец был уникален. Тан Куан Сен не мог поверить, что неподготовленный человек смог сделать то, на что он потратил века -дойти до глубин и научиться подчинять себе духов. Но такие возможности имели и оборотную сторону-он был все еще открыт воздействию извне. Единожды отворенная дверь закрывалась с большим трудом. Будучи Lha-pa, генерал несколько раз становился свидетелем неумелого использования уникальных знаний, различными шарлатанами, мнящими себя шаманами. Обычно, фривольное обращение с древними ритуалами приводило к сильному расстройству психики - не умея закрыться, люди попросту сходили с ума. На какое-то время Тан Куан Сен даже забыл про Митоса. Согласно данным, в последнее время его не было рядом с Горцем. Генерал понадеялся, что тому, наконец, удалось избавиться от человека, которого китаец считал хуже любого демона. Но все равно следовало подстраховаться. Особенно теперь, когда слухи о начавшемся Сборе уже ощутимо тревожили умы бессмертных. Игра приближалась к своему логическому завершению и такой человек, как Дункан МакЛауд не должен был быть потерян. Тем более после того, как Тан Куан Сен узнал об истинной природе Приза. Он был уверен, что то, что ему удалось раскопать неизвестно больше никому… пока.. Был лишь один человек, продвинувшийся в своих исследованиях почти также далеко, как генерал, не без его, впрочем, помощи. Любопытство - страшная штука, особенно, когда дело касается открытий, способных потрясти мир, и было бы крайне неразумно упускать возможность сыграть на этом.
разместившись в отеле, Тан Куан Сен начал готовится к предстоящему визиту в офис Наблюдателей. Он приехал во Францию под именем собственного информатора и кое-какие формальности, связанные с его профессиональной деятельностью должны были быть улажены. Кроме того, генерал рассчитывал получить самые последние сведения о местонахождении двух очень интересующих его личностей. Чтобы Стражи стали сговорчивее и закрыли глаз на то, что малоизвестный работник другого отделения, запрашивает сведения о бессмертных, находящихся в их юрисдикции, китаец приготовил им поистине царский подарок. Закрывая дело, наблюдатель Ли показал генералу часть его собственных хроник, датируемых как раз тем временем, когда произошли события, изменившие его жизнь. Просмотрев их, Тан Куан Сен обнаружил, что Бей Ши Дао Де даже не был идентифицирован как бессмертный. И он решил восполнить пробел, что было не трудно - в хронике пустовала часть страниц, похоже, что-то случилось со стражем во время переворота. Генерал вписал недостающие строки, где тонко намекал, что подозревает, кем может быть, прячущийся в монастыре друг генерала. То, что основная часть рукописи была подлинной, придавала тексту достоверности. Тан Куан Сен надеялся, что бросая наблюдателям такую кость, он может рассчитывать на их содействие «коллеге».Его не сильно волновала опасность быть узнанным- все азиаты были для европейцев на одно лицо, к тому же, он хорошо обеспечил себе тылы - пожелай наблюдатели его проверить, в Пекине бы подтвердили наличие у них такого работника и подлинность хроники. Как генерал и предполагал, в его материал вцепились-добавление еще одной странички к хроникам Митоса могло сделать имя даже самому рядовому члену наблюдательской братии, и без всяких проблем допустили к недавно обновленной базе. Все-таки смертные отличались удивительной беспечностью или же это было особенностью западного менталитета, потому что, на то, чтобы перетянуть на свою сторону пекинского наблюдателя генералу потребовалось несколько месяцев. Неудивительно, что Бей Ши Дао Де так хорошо здесь обосновался, глупые европейцы, не увидят муху, пока она не влетит им в глаз. Из базы он узнал, что Митос не только вернулся в Париж, но и снова вошел в контакт с МакЛаудом. Игра становилась все интереснее. Тан Куан Сен вдруг подумал, что впервые за столько веков у него есть реальная возможность увидеть своего врага не через экран монитора, а во плоти, и от этой мысли его бросило в жар. Он с трудом подавил в себе желание пойти по указанному адресу и просто вызвать его на поединок, но это уничтожило бы плоды многолетней работы. Запрятав эмоции поглубже, бессмертный отправился гулять по Парижу. Это вовсе не было праздной прогулкой, он хотел найти места, откуда было бы удобно наблюдать за баржей МакЛауда, оставаясь невидимым и неслышимым. Весьма привлекательно место на мосту оказалось занятым подозрительного вида личностью, в котором генерал, впрочем, легко опознал очередного стража. Раз это был не наблюдатель шотландца (Доусон был слишком хорошо известен., чтобы его можно было с кем-то спутать), значит, это был наблюдатель кого-то из его посетителей. Интересно чей. Загадка разрешилась, когда на палубе показалась стройная, черноволосая женщина, к которой Тан Куан Сен моментально потерял интерес, потому что следом за ней появился тот, кого он так хорошо знал по хроникам. Дункан МакЛауд. Последующие несколько дней генерал провел, наблюдая и записывая. Ему удалось снять квартиру, окна которой выходили на Сену и вся набережная отлично просматривалась. Горец довольно часто отлучался с баржи, но он не хотел наносить туда визит, не будучи полностью уверенным в собственной безопасности. Ставки были слишком высоки. Если сейчас все сорвется, второго шанса уже не будет.
Наконец подходящая возможность выдалась. Судя по элегантному дамскому багажу, впрочем, весьма объемистому, подружка МакЛауда уезжала, шотландец поехал провожать ее в аэропорт, и наблюдатель последовал за ними. Набережная была безлюдна из-за зарядившего с утра моросящего дождя, исчезли даже туристы, обычно готовые выносить любые погодные условия, лишь бы поглазеть на Нотр Дам. Тан Куан Сен поднялся по трапу и без особых проблем вскрыл замок. Он обошел каюту, беря в руки различные предметы, и прислушивался к издаваемым ими звукам, недоступным простому уху. Потом поднял с дивана большую старинную книгу и замер. Он впервые пытался воздействовать на бессмертного. Ощущения были удивительными. К слабому шуму, обычному для ауры смертных примешивались звонкие ноты, говорящие о том, что владелец фолианта обладает энергией во много раз превосходящей заряд обычного человека. Большая часть вещей в комнате звучала одинаково, из чего Тан Куан Сен сделал вывод, что все они принадлежат одной личности - МакЛауду. Но некоторые из них имели или другого владельца или временно побывали в чужих руках. Их генерал отложил сразу. Наконец, снова взяв в руки книгу, он уселся на пол и закрыл глаза. Через несколько минут странный звук наполнил помещение. Услышавший его решил бы, что кто-то играет на сильно расстроенном инструменте. И тем не менее это был язык, настолько древний, что лишь несколько человек на земле в полной мере обладали способностью понимать и говорить на нем. Это знание передавалось из поколения в поколения уже более десяти тысяч лет, вероятно единичный случай в истории. Проводя пальцами по страницам. lha-pa вливал в них легкий, как шепот посыл. Он не должен был внушать ненависть или злобу, лишь усугублять уже имеющееся недоверие, вызывать сомнения и сдвигать акценты. Генерал не чувствовал себя вправе управлять Горцем, полностью подчинив своей воле. Спустя пол часа Тан Куан Сен поднялся и вернул книгу на прежнее место. Теперь пришло время забыть о древнем шаманстве и вернуться в современный мир, где он был работником органов с многолетним стажем. Достав из кармана коробочку, китаец вынул из нее миниатюрное подслушивающее устройство и прикрепил снизу к дивану. И лишь после этого покинул баржу.
В запасе было еще несколько свободных дней, и он надеялся, что успеет убедиться в эффективности своей затеи. Как бы то ни было, он бы все равно узнал об этом из хроник, но уже со значительным опозданием. Два дня ничего не происходило. Он часами стоял у окна, от нечего делать, разглядывая остров Сите в мощный оптический прибор с устройством ночного видения, которым он обзавелся сразу по приезде в Париж, заплатив немалые деньги. Вечером третьего дня подруга шотландца вернулась. Тан Куан Сен стал свидетелем бурной сцены на барже, но слышать ничего не мог, так как парочка оставалась на палубе. Однако, и без слов было ясно-МакЛауд взбешен. Все закончилось еще более бурной любовной сценой и генерал досадливо выдернул наушник из уха. Дикий скрип дивана, едва не снес его барабанную перепонку. Он уже собирался лечь спать, когда его внимание привлек шум с улицы. Приникнув к окуляру, он стал всматриваться в темноту. На набережной явно что-то происходило. Так как близлежащие фонари не горели, он включил прибор ночного видения и затаил дыхание- несколько человек тащили женщину Горца к машине. Потом автомобиль исчез из виду и все стихло. МакЛауд выбежал на улицу, но там уже никого не было. Он вернулся на баржу, переоделся и тоже куда-то уехал. В его отсутствие на судно проникли двое, пробыли там пару минут и растворились в ночи. Дункан вернулся спустя час..Не один. Тан Куан Сен торопливо вставил наушник обратно и приготовился слушать. Этот голос. Он узнал бы его и через десять тысяч лет. Голос бывшего друга и смертельного врага. Так близко. Ничто не мешало ему спуститься по лестнице, пересечь улицу и, поднявшись по трапу, открыть дверь баржи. Генерал представил себе лицо Бей Ши Дао Де, когда тот его увидит и недобро рассмеялся. Но остался на месте, внимательно прислушиваясь к разговору. Как он понял, кто-то похитил Аманду и Доусона, МакЛауд рвался их спасать, Митос отговаривал его ввязываться. Кажется, даже, поначалу он предложил свою помощь. Немного подумав, Тан Куан Сен решил, что, поскольку, сама мысль об искренности Бей Ши Дао Де абсурдна, это делается с какой-то целью. Возможно, он сам был замешан в похищении, боялся, что Горец разрушит его планы и хотел держать его на виду. А когда тот отказался от такого «помощника», попытался уговорить пожертвовать жизнью друзей. Как это было похоже на человека, которого он знал. Генералу было отрадно сознавать, что шотландец не поддался на уговоры, значит, его посыл начал действовать и теперь нужно лишь время, чтобы окончательно освободить МакЛауда от такого «друга». Но его беспокоила опасность, грозящая молодому бессмертному, в случае, если он отправится в логово похитителя. Увы, он не мог ему помочь. Тан Куан Сен проводил Горца взглядом до машины и вздохнул. Митос вышел с баржи через несколько минут и направился в противоположную сторону.
Китаец напряженно ждал. Прошел час, другой. Не в силах стоять на месте, он начал расхаживать по комнате, периодически поглядывая в окно. Все могло в одночасье рухнуть из-за какого-то неизвестного, столь не вовремя вздумавшего сводить счеты с шотландцем. Да еще таким нечестным способом, как использование заложников. Генерал потер лоб рукой. Нет, такой человек не может просто сгинуть. Он так долго искал его, того второго, ради которого он был бы готов подчиниться решению судьбы, сыграв в смертельную лотерею.
Пытаясь найти другие доказательства существования Иного пути, кроме сутр, написанных на стене в Тритен Норбутце и нескольких рукописей, обнаруженных им в отдаленном боннском монастыре (одну из которых он специально подкинул в Дрепунг), Тан Куан Сен тщательно изучил горы документов из разных частей Тибета и нескольких непальских монастырей, но ничего, что могло бы помочь ему полностью сложить Великую мозаику, так и не обнаружил. Это его раздражало, а в последнее время еще и пугало. Смутное беспокойство, где-то на периферии подсознания начало потихоньку отравлять ему жизнь, и даже близость желанной цели уже не приносила прежнего удовлетворения. Буквально за день до отъезда в Европу, ему пришлось посетить один из монастырей к югу от Гьянце, по служебным делам. Кто-то из туристов оставил на стене оскорбительные для китайских властей надписи и призыв вернуть Тибет тибетцам. Повод был мелкий, но Тан Куан Сен все-таки решил поехать, так как заодно хотел наведаться в местную библиотеку, и на время убраться из Лхасы, подальше от надоедливых коллег. Он нашел эту рукопись совершенно случайно, убирая на место рассыпавшиеся листки. Возможно, она лежала на дне какой-то коробочки для молитв, которую уже лет пятьсот никто не открывал, по причине того, что она находилась на последней полке, под потолком самого большого в Тибете молельного зала монастыря Сакья. Там хранилось все, что не поместилось в библиотеке и не пользовалось спросом. Вероятнее всего, монахи даже и не подозревали, каким сокровищем обладают. Пробежав первые несколько строк, генерал остановился, почувствовав, как мир расплылся перед глазами. Кажется, он нашел главную из недостающих частей Великой мозаики. И узнал почерк.. Мучо Дэмдруг, один из учеников Шенраба, проживший в два раза больше пресловутого Митоса и убитый смертными на 10100 году жизни в пятьсот шестидесятом. Конечно, когда Тан Куан Сен впервые встретился с ним, он и понятия не имел, с кем имеет дело и сколько этому человеку на самом деле лет, но его поразила, исходившая от него сила. Сам он в те времена был зеленым двухсотлетним юнцом, озабоченным в первую очередь карьерой, и времени на то, чтобы как следует поговорить с Мучо у него так и не нашлось. Он горько пожалел об этом спустя десять веков, но было поздно. И много лет хранил как зеницу ока письменное напутствие на полуистевшем листе бумаги- все, что осталось от Учителя. Этот обрывок рукописи…Лишь прочитав его до конца, генерал с ужасом понял, что его догадки верны, что почти все, что он знал об Игре и Призе, что все бессмертные знали о них, было ложью, намеренно искаженным учением, вовлекшим тысячи его собратьев в смертельную битву. Он не сомневался в подлинности текста. Некоторые тайные знаки, используемые учениками Шенраба, почерк, форма изложения, все это говорило о том, что он держит в руках бесценную реликвию. Это была не просто рукопись, это было знамение. Знамение времени. В первый момент генерал растерялся. Он не знал, что делать со свалившимся на него откровением. Кроме того, бОльшая часть знаний все еще оставалась сокрыта. И он решил не торопить события, тем более, время еще терпело, и начал работать, попутно проводя поиски других достойных кандидатов, первым из которых был Дункан МакЛауд.
От размышлений Тан Куан Сена отвлек звук подъехавшей машины, и он бросился к окну. Они вернулись. Все. МакЛауд, Доусон, Аманда и…Митос. Генерал не мог понять, как он опять оказался среди них, и даже внимательное прослушивание не дало ответа на этот вопрос. За все время, что Бей Ши Дао Де находился на барже, он произнес от силы три фразы, две из которых были тостами. Китаец с улыбкой на лице выслушал обращенную к нему короткую речь МакЛауда, еще раз подтвердившую эффективность примененного им метода воздействия. После чего Митос ушел. Генерал отметил, что он хлопнул дверью чуть сильнее, чем следовало, чтобы она закрылась, и еще раз удовлетворенно улыбнулся. Потом подъехавшее такси увезло Доусона. Решив, что все, что нужно он уже услышал и болтовня Аманды врядли добавит чего-то нового, Тан Куан Сен отправился спать. Его самолет в Пекин вылетал в 9 утра и он надеялся хоть немного отдохнуть.
Домой он вернулся в приподнятом настроении. Довольными остались все, даже пекинские наблюдатели. Генерал продолжал жертвовать монастырям редкие рукописи, предварительно снимая с них копии, так как прекрасно знал, что Чунг не прерывает свою исследовательскую деятельность, и надеялся, что на этот раз Митос не заставит себя долго ждать. Он съездил к Тритен Норбутце и все подготовил, пользуясь не только старыми, но и недавно полученными знаниями. Но когда, несколько месяцев спустя, камеры аэропорта, наконец, зафиксировали знакомое лицо, Тан Куан Сена постигло сильнейшее разочарование в собственных способностях. Митос был не один, с ним был МакЛауд. Опять. Это заставило генерала крепко задуматься. Возможно, он что-то упустил или недоглядел. Но он был уверен, что сделал все возможное, сам видел результат своих усилий. Пришлось снова скрупулезно изучать хроники, искать то, чего он не заметил раньше, что объясняло бы, почему чертов шотландец сейчас не спит спокойно на своей барже в Париже. Проведя ночь, уставившись в монитор и получив от коллег несколько замечаний по поводу своего измученного вида, Тан Куан Сен нашел то, что искал. Наблюдательский отчет некоей Мелани Хинд вызвал у него наибольший интерес, так как, именно он, наконец, раскрыл глаза стражам на «Адама Пирсона», и генерал удивился, как пропусил его раньше. Он несколько раз вчитывался в описание странного квикенинга, рылся в своих книгах, рукописях и в последних найденных им текстах. Утром следующего дня он так сорвался на подчиненного, что тот подал заявление об уходе. Тан Куан Сен и сам чуть было не написал такое же, получив от начальства строгий выговор за ошибку в документах и, в результате отпросился домой, сославшись на плохое самочувствие. Хотя после того, что он узнал из наблюдательского отчета, можно было с чистой душой увольняться. Эти двое оба были Теми, Кто Помнит. Ему пришлось снова наведаться к Тритен Норбуце.
Тан Куан Сен просто стоял и смотрел. Спешить ему было некуда, разве что в костюме было немного жарко. Одеваясь так, он рассчитывал и на моральное и на физическое воздействие: ослепить и дезориентировать врага. Генерал снова обратил свое внимание на то, что происходит у Тза-Тза, и увиденное его насторожило. В то, что Бей Ши Дао Де способен убить на святой земле, он не верил, что же в таком случае ему надо от МакЛауда? Он вздохнул с облегчением, только, когда противник, наконец, направился к нему и кивнул стрелкам, давая понять, что они могут быть свободны. Две головы тут же исчезли из поля видимости. Генерал не волновался, что они останутся подглядывать, страх был сильнее любопытства, а его боялись. Как он и предполагал, Горец не стал отсиживаться на святой земле, теперь он стоял на каменной гряде, в паре метров над ними, сжимая в руках кинжал, и Тан Куан Сен искренне надеялся, что он не совершит какой-нибудь глупости. Видимо, Митоса беспокоило то же самое, и в этом, по крайней мере, они были солидарны. Помехи не нужны были обоим. Как и слова…
Генерал действительно не ожидал такого натиска. Он бы удивился, если бы Митос сумел парировать хотя бы пару ударов, и бешенная энергия, с которой тот начал атаковать, поначалу повергла Тан Куан Сена в шок. Но ненадолго. Он был крепким орешком, даже, несмотря на то, что не гонялся за головами и дрался, лишь когда поступить иначе ему не позволила бы честь. Но многие века в армии сделали свое дело - мало, кто мог сравниться с генералом в искусстве боя. И, тем не менее, сейчас он чувствовал, что приближается к пределу своих возможностей. Он отметил два момента, когда Митос намеренно не воспользовался своим преимуществом, и только тогда понял, что он дерется не для того, чтобы выиграть. Что ж, значит, трус нашел легкий выход. Он просчитывал в уме хитроумную комбинацию, когда все внезапно закончилось. Противник сдался в середине схватки, долгожданный момент истины, наконец, наступил. Тан Куан Сен поднял Лангчуан Тай Чи и с победоносной улыбкой взглянул на Горца. Но увидел только боль, отчаяние и..ненависть. Если бы взгляд мог убивать, китаец бы уже десять раз был трупом. У МакЛауда не было с собой меча, ничего, кроме кинжала. Тан Куан Сен бы понял, если бы тот попытался его вызвать. Драться с ним он бы не стал ни при каких обстоятельствах, и надеялся, что в случае отказа моральные устои Горца не позволят ему хладнокровно убить безоружного. Ему припомнилась только что виденная им сцена. Что если отсутствие у МакЛауда его знаменитой катаны, означало то, что его попросили ее не брать. И попросили настойчиво..Генерал действительно не задумывался, какую силу он обретет, обезглавив старейшего бессмертного. Но тот, видимо, задумывался. И запретил Горцу драться? Неужели, он ошибся и все, сказанное Бей Ши Дао Де тогда на барже в Париже было не очередным обманом, как ему виделось через призму собственной ненависти, а попыткой защитить? В своем желании оградить МакЛауда от того, кто с его точки зрения представлял наибольшую опасность, Тан Куан Сен, похоже, оказал шотландцу медвежью услугу, чуть не стоившую ему жизни. Генералу и присниться не могло, что у них с Бей Ши Дао Де может оказаться что-то общее, и что этим общим, будет забота об одном и том же человеке. Но если свои мотивы он знал, то мотивы Митоса могли быть какими угодно. Однако, убей он сейчас, с надеждой на понимание со стороны МакЛауда можно будет расстаться навсегда. Непоправимая ошибка в игре, ставка в которой была гораздо выше личных отношений. К тому же, он упустит возможность последний раз убедиться в правильности своего выбора. Клинок со свистом опустился, срезав несколько высоких ярко-желтых цветов, и замер в миллиметре от головы Бей Ши Дао Де.
