To be B.Black

      «Вот так-так! А он не больно-то скрывается», — Белла воровато осмотрелась и настороженно прислушалась, прежде чем снова заглянуть за скрипучую дверцу. Во времена студенчества она всегда непринуждённо и нахально совала свой нос в чужие дела, а тут перед ней и вовсе соблазн из соблазнов — чужие мысли, чужие воспоминания! Омут Памяти — а это оказался именно он, — невольно притягивал взгляд медленным водоворотом тускло сиявшей субстанции, в которой глаз порой различал слегка размытые белёсые контуры незнакомых фигур. Пару раз мелькнуло осунувшееся лицо директора Диппета, даже укоризненно сверкнувшие очки-половинки Дамблдора, но чаще иных проявлялось незнакомое женское лицо, пробудившее в непонятной половинчатой душе ведьмы смутное грызущее чувство, подозрительно похожее на ревность.       — Просто удивительный болван, — буркнула экс-Блэк, невольно склоняясь над сосудом всё ниже и ниже. — Оставить ТАКОЕ на виду!

* * *

      — Я ведь извинился перед ней, чёрт возьми! — злобно рявкнул черноволосый юноша и прошёл через оторопевшую Лестрейндж так, будто её и вовсе не существовало. Впрочем, так оно и было: на тот момент Северус и предположительно грезить о её буйных кудрях не мог.       «Призрак в гостях у призрака», — женщина усмехнулась, однако всё же поспешила отойти в сторону: когда сквозь тебя проходит сквозняк, приятного в том мало. Будучи заинтригованной, Белла окинула взглядом незнакомую залу, обставленную уютно, но без особой роскоши: потрескивавший камин, полка над которым была заставлена рамками фотографий; кресло с высокой спинкой подле него со сложенным на подушке сидения пледом в шотландскую клетку; у дальней стенки — книжный шкаф да столик с бутылкой огневиски и наполовину полным стаканом янтарной жидкости. К нему-то теперь и прикладывался студент Слизерина Северус Тобиас Снейп с явным намерением утопить печаль. Эх, Северус!.. Лучше б это была бутылка вина. Ведь цвет огневиски так похож на её волосы…       — О, Лили!.. — волшебник с глухим стоном рухнул в кресло и, продолжая сжимать стакан в руках, опустил голову так, что пряди волос скрыли его лицо. Беллатриса опасливо приблизилась, чтобы расслышать его тихое горестное бормотание: эта сердечная драма начинала её интересовать. Конечно же, с точки зрения возможности собрать компромат, которым потом можно будет шантажировать этого летучего мыша.       — Букеты из твоих любимых огненных лилий, стихи для тебя… Ты отвергла всё, — почти шептал Снейп, покачивая головой из стороны в сторону. Лестрейндж лишь неопределённо хмыкнула, непреклонно скрестив руки на груди: даже самой себе она не призналась бы в том, что это её впечатлило. «Хотела бы я на эту девчонку посмотреть, за которой он так настойчиво бегал».       Хей, с каких пор желания исполняются так быстро?       Мир закружился вокруг, смазывая краски в одно невнятное пёстрое пятно, пока в нём ведьма постепенно не разобрала, что воспоминания перенесли её на площадку перед портретом Полной Дамы… И здесь она, конечно же, была не одна.       — Северус, оставь меня в покое! Лучше иди спать! — рыжеволосая девушка, поджав губы, стояла за порогом открывшегося проёма, не намереваясь перешагивать его навстречу студенту в чёрной ученической мантии, на которой красовались непонятные пятна неизвестного происхождения, о котором Белла не стала размышлять, будучи слишком увлечённой столь захватывающим развитием событий.       — Лили…       — Ничего не хочу слышать! Как по мне, так ты уже сказал мне всё, что мог… Уходи. — устало вздохнув, Лили потёрла лоб тыльной стороной ладони. — И перестань нарушать школьные правила, иначе твой факультет снова оштрафуют.       Она развернулась, и портрет скрыл её удалявшуюся спину, а Северус всё продолжал стоять, невидящим взглядом уставившись в одну точку.       — Позор всея Слизерина, — буркнула Беллатриса, не удержавшись и проведя ладонью перед его глазами. — Знаешь, неудивительно, что ты был изгоем даже среди своих!       Внезапно вздрогнув, будто слова Блэк могли достичь его слуха, маг покачнулся и, резко повернувшись, устремился к лестнице. Ведьма последовала было за ним, но тут словно чья-то сильная рука ухватила её за шиворот и рванула вверх…

* * *

      Бледное лицо колдуна, с которого взирали налившиеся гневной чернотой глаза, невольно пробуждало смутные опасения как за жизнь в общем, так и за целость и сохранность в частности. Лестрейндж сделала единственно верное, что было возможно в данной ситуации: оправив своё одеяние и пригладив непокорные кудри (за которые её, вероятно, и вытянули из тенет Омута), она с вызовом воззрилась на волшебника, сжимавшего побелевшие от напряжения кулаки.       — Если ты хочешь пользоваться доверием Тёмного Лорда, тебе придётся хранить свои воспоминания там, где их не найдёт никто, даже Он, — негромко проговорила черновласка, сама себе удивившись: она ведь собиралась съязвить, а не раздавать советы! Чёрт возьми, да что с ней такое?! Это всё из-за этой дурацкой миссии… Почему она не может просто шпионить в Министерстве вместе с мужем?       — Убирайся, — после небольшой паузы процедил Северус, с силой захлопнув дверцу шкафа, так что его содержимое обиженно звякнуло. Белла взглянула на него из-под надменно изогнутых бровей и неторопливо зашагала к дверному проёму, плавно покачивая округлыми бёдрами.       — Обычно за советы благодарят, — мягко упрекнула она мужчину, довольно жмурясь, как большая кошка. — И разве ты не боишься, что я расскажу всё Ему?       — Я не нуждаюсь в твоих советах, Лестрейндж, — жёстко отрезал новоявленный Пожиратель, не сводя с коллеги тяжёлого взгляда. — Рассказывай, что хочешь!       — Вот как, — улыбнувшись, она закатила глаза, в предвкушении прикусив губу.       Ах, это сладкое слово — «шантаж»! Это Беллатриса умела, как никто другой. Умела вкрадчиво, почти нежно, свистящим шёпотом, — и от этого мурашки ужаса пробегали по спине куда как явнее, нежели от грубого запугивания. Она была весьма опасным гибридом змеи и кошки.       Ведьма снова шагнула к упрямцу, расплываясь в коварной улыбке.       — А как, — едва ли не пропела она, приблизив губы к его уху, — как ты будешь защищать её, если Он убьёт тебя? А, Северус?..

* * *

      Он вполне мог бы задушить её прямо там, на пороге гостиной, в доме на Паучьем Тупике. Она не сомневалась в этом ни тогда, ни сейчас, предаваясь ночным размышлениям… Вероятно, его способностей даже хватило бы на то, чтобы скрываться от милорда некоторое время. Но что остановило его руку в тот вечер? Скорее всего, на тот момент он просто слишком устал скрывать в себе то, что мучило его не один год.

Когда воды озера переполняются дождевой водой, оно выходит из берегов.