Падение из Тени

Хоук не шевелится. Даже не дышит. — Что? — умудряется выдавить после секунд тишины. — В общем, я не совсем уверена, то есть я только знаю то, что рассказала мне Кассандра с ваших слов, а вчера пришла Лелиана, и мы поговорили, ну, не важно. Но я смогу помочь. Хотя многого не обещаю. — Как именно помочь? — осторожно задает вопрос Хоук. Чего она только сама не перепробовала. Если гномка думает, что простой амулет или чары ее исцелят... все народные методы уже испытаны. Зелья. Магия крови. Дагна мнется, взгляд бегает между набившимися в комнату людьми. — Объяснять... долго. Давайте спустимся в подвал? Там я покажу. Двадцать минут спустя, одевшись и с тарелкой оставшейся с вечера еды, впрочем, нетронутой лежащей на коленях, Хоук напряженно сидит в подвале и ждет. Фенрис расположился рядом, на скамейке, которую они с Дагной вытащили в первые ряды, плечи сгорблены, словно он заранее защищается от новостей. Хоук от и до знает язык его тела: эта сутулость не от расслабленности, наоборот, мышцы напряжены и скованы. Варрик заявился следом, и теперь вышагивает вперед-назад у кузнечных приспособлений. Отдельные предметы она даже узнает: явление из прошлой жизни, которой больше нет. Бодан с Сэндалом, покинув Киркволл, отправились в Орлей. Хоук запоздало радуется, что им удалось уйти, пока обстановка — буквально — не раскалилась. — Так вот! — вернувшись, объявляет Дагна, практически перескочив ступени. — Так что? — Хоук едва сдерживается, чтобы поскорее не вытрясти из девушки ответы. Глубоко вдыхает и прикусывает изнутри губу. Если Дагна не сообщит ничего обнадеживающего — а вряд ли этот разговор ждет иной исход — Хоук желает как можно быстрее здесь закончить. Зачем? Снова дожидаться смерти? — назло всплывает в голове мрачная мысль, и ее тут же отгоняют. — Да, простите. Значит, первым делом проясним, правильно ли я все поняла. Когда вы угодили в Тень, вы стали вместилищем всех потерянных воспоминаний — кошмаров — которые украл демон. Его вы и встретили вместе с Инквизитором. — Так, — подтверждает Хоук. — А когда очнулись, они не пропали... а каким-то образом прицепились к вашему физическому воплощению. Не знаю как именно, и в Тени я сама не была, она трудно изучаема... но я думаю, эти кошмары хотят, чтобы их помнили. Воспоминания не существуют сами по себе. А когда их снова распустили, а до настоящих владельцев было не добраться... они просто, скажем, зацепились за вас. — Хорошо, — Хоук раздумывает. — Полагаю, такое возможно. Я убила Паука, которому Кошмар скармливал воспоминания, — и получила их всех. Как Инквизитор получила свои еще на середине пути, — она убирает тарелку с едой, которая и холодной вызывает аппетита не больше, чем горячей, на стол, раздвигая инструменты и металлические осколки, обращая все внимание на чаровницу. — Именно! — Дагна сияет. — Но что это значит? — у Фенриса сдавленный голос. — Как ты их прогонишь, если они... как там было?.. не хотят уходить? — Итак, как я поняла, Солас пытался отрезать их от Тени. Вы — тоже, с помощью м-м, магии крови, — гномка спотыкается, будто выругалась, и продолжает. — Но! А если посмотреть на это с другой стороны? Считать их не чужими, а как будто вашими? — Я не понимаю, — Хоук начинает раздражаться. — Что ты предлагаешь? — Варрик, приостановившись, хмуро рассматривает Дагну и потирает подбородок. — Гипноз? Амнезия? — Нет, нет. Ничего такого. Если магия с психологией до сих пор не помогли, то вряд ли уже помогут. Хоук вскидывает бровь. В ответ на заявление пробуждается искра интереса. Может быть, у чаровницы найдется нечто посерьезнее амулета. Дагна нервно улыбается, сцепляет руки и начинает взволнованно расхаживать. — Я вот о чем подумала: нужно заменить вас как точку приложения воспоминаний, которая удерживает их здесь. По своей природе они жаждут получить — им нужно? — физическое воплощение или источник энергии. Демон смог бы ими завладеть, но, похоже, из Тени никто не пытается этого сделать, так что маловероятно. А если передавать их другому человеку... у него возникнет та же проблема. Поэтому нам нужно воспользоваться предметом. — Каким? — интересуется Варрик. Хоук молчит, затаив дыхание, в ожидании ответа не сводя взгляда с Дагны. Гномка останавливается, смотря ей прямо в глаза. — Вы слышали о кристаллах памяти? — торжественно спрашивает она. Хоук не представляет, что это такое, но Фенрис расправляет плечи. — Что это? — взгляд переходит с гномки на эльфа. — Особенные драгоценности, — Варрик задумчиво прислоняется к станку. — Хранители записывают в них воспоминания — не спрашивай как. — Именно! — Дагна с энтузиазмом кивает. — Могу в общих чертах рассказать принцип действия. Детали вам вряд ли нужны. Их вырезают летописцы в трех великих тейгах. С кристаллом можно создать запись важных событий — и если все настроить правильно — они запомнят голоса и слова тех, кто говорит рядом с ними. Их выносят только на самые серьезные слушания и политические указы — даже в Орзаммаре их берегут. Кристаллы обычно не покидают пределов гномьих владений. — Ты тоже о них слышал? — Хоук берет Фенриса за руку и крепко сжимает. — Слышал, но никогда не видел ни вживую, ни как используют. В Минратоусе они были, Данариус хвастался, что слушал его. Но мне он никогда не говорил, что там было записано. Хоук так странно слышать, как он говорит о прошлом без привычной горечи. Даже потерявшись в потоке своих проблем, она не может не заметить разницу. Даже убив мучителя, Фенрис не один год потратил на то, чтобы избавиться от старых привычек, приобретенных в бегах. — И какие у нас шансы найти такую редкость? — Хоук хмурится и заставляет себя собраться. Кристаллы, похоже, стоят безумно дорого, и Минратоус ужасно далеко — да еще и охраняется так, что не украсть. — А хранители тебе кристалл не отправят? Дагна прыскает. — Ха! Отправят бесценный предмет наземнице без касты? О, я бы посмотрела на их лица, прочитай они такое письмо! — фыркнув напоследок, она продолжает: — Их так охраняют, что и думать нечего. Но верьте или нет: месяц назад Инквизиция нашла один кристалл. — Правда? — Фенрис не скрывает удивления. Он подается вперед, вслушиваясь в каждое слово, и с тревогой сдвигает брови. — Только не слишком радуйтесь. Он был сломан, мне, в меру сил и способностей, удалось его починить, но он опять сломался. Так что кристалл далек от идеала. Зато можно поэкспериментировать, вытащить хотя бы один кошмар — и если сработает, будем знать, что ищем. Если у Корифея был кристалл, а он отдал его торговцу, значит, должны быть поставки, о которых мы не знаем. Они пользуются ими для связи — никогда такого не видела. — А выйдет ли с памятью? Это ведь не... не знаю, не действие? Не особо понимаю, как эти гномьи кристаллы впитывают воспоминания, — Хоук хмурится, с трудом не путаясь в сведениях. — Разве они просто... не создадут копию? — Ох... зачем я все рассказываю, я же могу показать! — Дагна поворачивается к широкому столу, ее профиль выделяется на фоне туч и звездного неба, выглядывающих из пещеры. Хоук пробирает дрожь всего лишь от взгляда на заснеженные вершины. Мимолетно гадает, как использовали большой зал, когда построили Скайхолд. Дагна расщелкивает замки и водружает на стол нечто массивное, обернутое холстом. Когда ткань сорвана, оттуда проливается переливающийся темно-синий свет. Хоук из любопытства наклоняется ближе, но остается на месте. Мало ли как среагируют на кристалл страхи, а она не уверена, что сможет их приструнить. Но когда предмет окончательно разворачивают, Хоук не чувствует никаких изменений. Кристалл висит внутри решетчатого каркаса. Даже издалека заметно, как искрит поверхность, закрепленная меж медными полосами и заклепками. Глубокая трещина прорезает кристалл точно по середине. — Ладно, — бормочет Дагна, приближая к камню нечто блестяще-серебристое. Синий свет расходится волнами, словно лунный по воде. Оттенок даже ближе к лириуму. — Теперь осторожно... еще ближ... Исходящая вибрация больше ощущается в зубах, чем слышится, и из кристалла вырывается зелень, между искрами электричества, что пляшут тут и там и пропадают секундой позже, вьется серый дымок. Фенрис выставляет перед нее руку, но Хоук уже на ногах, тянется к ножу, как к единственному доступному оружию. Но Дагна даже не отступает, мрачно разглядывая искаженную зелень. Оттуда доносятся звуки, бессвязные слова: «демон» и «приготовьтесь» , а потом будто трое заговаривают сразу под перекрывающий гул. — Проклятье! — чаровница размахивает серебряной штучкой — усилителем? — над металлической клеткой. — Вышло не очень. Простите, после первой починки обзор был лучше. Но для новых воспоминаний все равно сработает. — Не думала, что будут картинки, — Хоук медленно опускается на лавку. Сердце от выброса адреналина скачет как сумасшедшее, неприятно напоминая о вчерашнем покушении. Нет... не вчерашнем, а три дня назад. Чем дольше она смотрит, тем явственнее видит в облаке силуэт мужчины, но то мерцает, и вот перед ними уже мужчина и женщина. Свет снова вздрагивает обращает картинку в бесформенную массу. — Я не сказала? Трудно объяснить. Это связано с тем, как кристалл преломляет свет, а так как этот кристалл испускает свет и одновременно искривляет его, то... вообще, это не важно. Но обычно видно гораздо лучше, мне еще придется поработать, — гномка закрывает тканью клетку с кристаллом, и свет с вибрацией тут же пропадают. — Я еще поэкспериментирую с настройками. Размышляя, Хоук свободной рукой трет висок. — Как это работает? То есть... как ты вытащищь из меня воспоминания и переместишь в камень? — С этим я еще разбираюсь. В общем-то, поэтому я и хотела с вами поговорить. Вы бы очень помогли, если бы у меня появились, гм, образцы для работы. — Образцы? — Кровь, — Дагна стесненно пожимает плечами. — Что-нибудь, чтобы настроить на вас кристалл, так он послужит каналом. Не уверена, что получится, но пока что это лучшее, что я придумала. Хоук не смотрит на Фенриса, всего лишь бросает взгляд. Краем глаза, едва-едва поводит плечами. Он замечает, морщится и, закрыв глаза, откидывает голову. Что ж. По крайней мере не рычит и не светится, посчитав, видимо, что стоит рискнуть, пусть и идея ему не по вкусу. Варрик тоже не возражает: доверяет методам Дагны. — Конечно, — соглашается Хоук. — Не станешь же ты призывать магию крови, ты же гном. Ведь... не станешь? Дагна, уже потянувшаяся к ящику, замирает и неторопливо обдумывает вопрос, отчего Хоук нервничает от процедуры больше положенного. — Вряд ли, — выносит вердикт гномка: совершенно не обнадеживающий ответ на шутку. — Не в том смысле, какой вы придаете магии. Хоук моргает, от каких-либо слов ее спасает гогот Варрика. Она берет флакон и длинную острую иглу из протянутых рук чаровницы, зубами вытаскивает пробку и прикладывает палец к горлышку. — Сколько? — сквозь зажатую между зубами пробку выходит нечетко. — Пары капель хватит. Хоук протыкает безымянный палец, выворачивает руку, так чтобы ярко-красная капля набухла и упала на дно. И как только падает, и запах железа бьет в нос, Хоук кружит голову, а желудок болезненно сжимается. Она прикусывает губу, стискивает кулак, чтобы пролилось больше капель, а затем в голове звенит, между ребрами поднимается нечто темное, ужасное с криком режь режь режь РЕЖЬ... Онемевшими пальцами Хоук вырывает пробку и быстрее-быстрее затыкает флакон, стараясь незаметно отдышаться. Дагна снова болтает, с осторожностью забирая склянку, которую ей разве что не пихают. Они с Варриком не заметили, а Фенрис берет ее за пораненную руку и обеспокоенно заглядывает в глаза. Она едва кивает. Все хорошо, убеждает себя, крепче сжимая пальцы, чтобы утаить дрожь. Всего лишь ломка. Хоук не видела собственной крови ровно с того момента, как перестала пользоваться магией крови. Когда Фенрис вырвал у убийцы сердце, красным залило все — даже на нее попало — но реакция ее тела разительно отличалась от нынешней. Зелье Вивьен, какие бы эффекты не оказывало на ее пострадавшие разум и тело, давным-давно выветрилось. Теперь, когда беседа больше не знанимает, ее снова сковывает слабость. — Тебе нужно что-то еще? В помощь? — уточняет она. — Я скажу, когда разберусь с кровью, — отзывается Дагна, размахивая флаконом. Этот вид — собственной крови в стекле — вызывает в Хоук нехорошие ощущения, никак не связанные с физическими недугами. Флакон слишком уж напоминает филактерию и судьбу узника, от которой она бежала год за годом. В детстве ее учили бояться именно этого. — А вообще, если вы не против, я бы хотела разузнать о Тени, пока вы там были... — продолжает Дагна. — На сегодня достаточно, — обрывает Фенрис. — Хоук нужно поесть. И отдохнуть. — Ой! Конечно, я не подумала. Хорошо, буду держать вас в курсе. Мне хватит пары дней, чтобы подготовиться хотя бы к пробному испытанию. Много туда не уместится, но, эй! Это только начало. Безудержный энтузиазм Дагны оглушает и вызывает тревогу. После долгого разговора с ней не остается никаких сил. — Позже я отвечу на все вопросы, — обещает Хоук. Все ее тайны уже выплыли на поверхность. Нет смысла о чем-то умалчивать. Фенрис еще раз сжимает ее руку и принимает на себя вес Хоук, помогая ей подняться. Она в ответ хватается крепче, сразу успокаивая и его и сдерживая дрожь. Ей стоит поесть, набраться сил перед сном, но при одном лишь взгляде на нетронутую тарелку желудок сводит. — Так что? — негромко спрашивает Варрик, когда они, три кирквольских беженца, взбираются по лестнице, оставив Дагну работать. — Думаешь, получится, Хоук? Откуда бы ей это знать? Она единственная, кто не слышал об этих кристаллах. Поэтому Хоук пожимает плечами, больше устав, чем впечатлившись. — Не знаю, — они не торопятся, подстраиваясь под ее темп, и хоть ей не пойти быстрее, ее раздражает быть слабой. — Это все не быстро. Сначала кристалл вообще должен заработать... как она сказала? Точка замещения? А если и выйдет, вы сами сказали: кристаллы чрезвычайно редки, — покусывая губу, Хоук размышляет. — А чтобы избавиться от большинства, потребуется куча кристаллов, и... — она замолкает, видя пораженное лицо Фенриса. Не стоило упоминать масштаб бедствия: ему просто необходимо уцепиться за шанс, что можно хоть что-нибудь сделать. — Но может и выйдет что, — нескладно заканчивает она. — Подождем, что придумает Дагна. Если тело Хоук доживет до этого момента. — Дай ей шанс, — подбадривает Варрик. — Она хоть кажется не от мира сего, но дело свое знает. Даже не представляешь, сколько Жозефина платит ей за работу. Они выходят в Большой зал, и Хоук, переводя дыхание, прислоняется к проему. Возвратившаяся Инквизитор восседает на огромном, возвышающемся троне. Рядом стоит Каллен, что-то сообщает, а перед ними с ноги на ногу обеспокоенно переминается мужчина. Локти Лавеллан уперты в колени, руки обессиленно свисают, а плечи сгорблены. Хоук едва узнает в ней уверенную женщину, приведшую ее в Адамант. Лицо у Инквизитора усталое, поза кричит об изнеможении, но взгляд ясен, сосредоточен на человеке, и она кивает в такт сообщению Каллена. — В тейге пришлось несладко? — тихо интересуется Хоук, и Варрик вздыхает. — Поход-то? Ничего необычного. А последствия... да уж. По дороге из Внутренних земель нам тоже досталось. Храмовники с магами все собачатся, а раз ни одну сторону не призвали к ответу, они наглеют. Фенрис прослеживает взгляд Хоук до женщины на троне, от которой скорее всего зависит судьба всей страны. Хоук никогда не забыть разруху за пределами Скайхолда: она внесла свою лепту, чего себе не простит — но теперь этот ужас воспринимается ближе к сердцу. — Она справится? — Только ей и под силу, — без колебаний отвечает Варрик. — Но видит Создатель, тут я ей не завидую. Она не похожа на нас, Хоук, — он подталкивает ее локтем в бедро. — Ей деваться некуда. — М-м. Хоук отталкивается от стены и идет к лестнице, ведущей в комнату, по широкой дуге обходя трон. — Ты рассказываешь сказки, гном, — вступает Фенрис. — В настоящей жизни конец не такой, как в твоих книжках. — Но он может таким стать, — возражает Варрик. — Спорим? Задумавшись, Хоук теряет нить разговора, петляя по крепости. Вопреки сомнениям мысли не успокаиваются, сваливая в кучу все, сказанное Дагной, и вновь раскладывая по полочкам, ищут малейший пробел в логике плана. Хоук не осмеливается верить, ведь у нее самой после сплошных неудач вышло лишь сдержать воздействие кошмаров. В груди пробуждается чувство, которое она не решается озвучить. Под усталостью, под нарастающей волной тошноты, под жаждой магии крови, робкая и хрупкая, теплится надежда.