Ревность - основа любви

Володя крепче сжал объятья, не выпуская Машу, однако девушка никуда и не торопилась. Она тихо сопела, уткнувшись носиком в шею возлюбленного, обнимая его в ответ. Мужчина проснулся первым. Он, щурясь, открыл глаза и с улыбкой посмотрел на умиротворенно личико любимой. Её глаза немного припухли от вечерних слёз, за что повар винил себя. Конечно, он был рад выяснить всё, но не такой ценой. Не ценой слёз любимой женщины. Повар прижался крепче к ней и почувствовал, как пинается малыш. Впервые за столь долгое время. Володя улыбнулся ещё шире, ещё крепче обнял Машу, от чего девушка и проснулась. - Раздавишь, - сонно пробормотала она. - Машка, я почувствовал, - прошептал он. – Наш малыш пинается, я… Девушка улыбнулась, заставив тем самым его замолчать. - Пинается, - подтвердила она, прикладывая руку к животу. Мужчина последовал её примеру, чувствуя толчки. - Маш, - шепотом произнес он, будто бы боясь спугнуть момент, - ты самая красивая девушка на свете. Девушка подняла на него взгляд. Почему он сказал ей это именно сейчас? Сейчас, когда она заспанная, не накрашенная, не причесанная, помятая. Когда она вовсе не красивая, по крайней мере, для себя. Для повара она всегда была именно такой. Самой красивым, самым милым существом на свете. - Полежи сегодня в постели, ты бледная, - так же шепотом произнес он. - Володь, все хорошо. Меня даже не тошнит. - Точно? - Точно, любимый. Ты мне только фотографии из прошлого не приноси больше, пожалуйста. Нервный срыв вреден для беременных, - девушка улыбнулась, обняла его за шею и притянулась ближе. - Больше не принесу. Теперь я знаю, а если не знаю, то просто буду доверять тебе. Ты только не плачь. Ни из-за меня, ни из-за него. Мы не стоим твоих слез. - Ты стоишь, но никогда не потребуешь доказательств. Потому и стоишь, - девушка поцеловала возлюбленного, прижимаясь все ближе и ближе к нему. – А если ты останешься со мной в постели на весь день, то я так и быть начну плохо себя чувствовать, - заманчиво произнесла она. Володя улыбнулся и сделал вид, что задумался. - С удовольствием, мадмуазель, - мужчина навис над ней сверху и припал с поцелуями к шее девушки. - А как же Галина Васильевна? – хитро произнесла Маша, нехотя пытаясь вырваться. - Она поймет и простит, - многозначначительно произнес повар и нырнул с головой под одеяло.