Ревность - основа любви

Маша прошла в комнату, толкнув дверь ногой. Увидев, что в руках у любимой большой поднос, повар тут же подошел к ней, забирая его. «Каждый день талдычишь ей одно и тоже!» - возмущённо подумал он, но стоило посмотреть на спокойное, умиротворенное личико Маши, как все возмущение проходило. Девушка устроилась в кресле около окна, беря с подноса одну из чашек с чаем. Володя усмехнулся. «Маленькая эгоистка», - в шутку подумал он. Повар сел прямо на пол, между креслом, где сидела Маша, и невысоким столиком, скрестив ноги. Маша засмеялась, поставила чашку на столик, наклонилась и поцеловала его в макушку, обняв за шею. - Не наклоняйся так, - произнес Володя. Мужчина положил ладонь на животик любимый, который, похоже, остался незамеченным Толиком, и чуть надавил, заставив девушку разорвать объятья. - Я не хочу, чтобы с вами что-нибудь случилось, родная, - повар прислонился ухом ее животику, обвив руками талию. Маша запустила пальцы в его волосы, чувствуя его дыхание на нежной коже. Каждый день на животике появлялись растяжки, которые мужчина, казалось, не замечал, продолжал ежедневно по вечерам выцеловывать каждый миллиметр бархатной кожи, передавая малышу свое: «привет», - свое ласковое: «я тебя люблю», - столь искреннее: «рождайся скорее, я жду». Маша чувствовала его любовь, малыш тоже. С Толиком же все было иначе. Его не было. Не было этого ароматного чая, уютного кресла, которое Володя выклянчил у Галины специально для Маши, не было этой любви и заботы, не было тепла. Не было. Были только: Маша и две полоски, Маша и легкие толчки, Маша и белые стены больницы. Вспомнив отрывки прошлого, девушка прослезилась, она шмыгнула носом, вздрогнув. - Малыш, - Володя тут же отпрянул, - ты чего? – мужчина сел на край кресла и улыбнулся. – Ну, ты чего? Маша снова шмыгнула, начиная плакать. - Володь, пообещай мне, что мы всегда будем вместе, что всегда будет вот так, - девушка с глазами полными слез посмотрела на него. – Ты, я, наш малыш, уют. Пожалуйста, пообещай, что всегда будет так, - она схватила пальчиками его рубашку и попыталась потрясти мужчину, но не получилось. Володя остался неподвижен. - Маша, - он засмеялся, вытирая указательными пальцами ее слезы, - маленькая глупая Маша, - он продолжил смеяться. Девушка вздрогнула от такого издевательского тона. - Машенька, я не могу пообещать тебе этого, - он отрицательно покачал головой, спустив руки на ее плечи. – Маш, время не стоит на месте. Сейчас мы с тобой в маленькой комнатушке, в пансионе за тысячи километров от цивилизации. Ты хочешь, чтобы наши дети выросли здесь? Чтобы они безумно редко бывали в цирках и парках? Потому что их родители работают, потому что ехать далеко, потому что неохота? Максим уедет. Он выучится и уедет в город, а ты хочешь остаться здесь? – на полном серьезе заговорил он, смотря на притихшую Машу. – Нет, я не позволю тебе прожигать свою жизнь здесь. Как только Максим окончит школу, мы уедем отсюда. У меня в городе есть квартира, трехкомнатная, все уместимся, - повар улыбнулся. – Ты, я, наш малыш и Максим. И будут еще малыши. Я хочу еще. И ты хочешь. Я клянусь тебе, я сделаю все, чтобы там тебе было так же уютно, как и здесь. Буду так же заботиться о тебе, а ты о детях, - Маша улыбнулась и снова заплакала, на этот раз от счастья. Повар поцеловал ее в губы, прислонившись лбом к ее лбу. – Ты моя, дурочка. Никому ты не достанешься кроме меня, поняла? Маша кивнула и прижалась к нему. - А теперь успокойся, тебе нельзя нервничать, наш малыш должен быть здоровым, - мужчина потянулся к столику, взял с него Машину чашку и отпил немного, чтобы убедиться, что чай не горячий, тут же сморщившись. - О Господи, чем ты его травишь? – он прокашлялся и поставил чашку на место. – Это что за горечь?! Маша разорвала объятья, успокоившись, и невинно посмотрела на него. - Это травы, мне врач их прописал, помнишь? – тихим голоском произнесла она. Володя вопросительно посмотрел на неё, вспоминая. Да, действительно. Но Повар не думал, что она такая противная. - Помню, - кивнул он. Язык все еще неприятно вязало, во рту остался неприятный привкус. - Перестань морщиться, не такой уж он и противный. Володя вздохнул. Девушка взяла чашку спокойно отпила из нее. - После двух чашек появляется сладкий привкус, - она улыбнулась. - После двух? То есть это не первая? – недовольно произнес он. - Сегодня первая, - девушка кивнула. - Слава Богу, а то я подумал, что у тебя «приход» начался от этой бурды, - он почавкал, стараясь избавиться от неприятного привкуса. – Допивай и спать. После этого, - Володя указал на чашку, - ребенок не помрет? - Володь, - Маша закатила глаза, - это, чтобы он не пинался сильно ночью. Всего полчашки на ночь, а ты у меня уже выхлебал половину «дозы». Не только не помрет, но еще и бокс мне ночью устроит. - Смотри у меня, - мужчина с наигранной подозрительностью пригрозил ей пальцем, тут же улыбнулся и прильнул к любимым губам.