Грани реальности

      Нью-Йорк такой город, который притягивает совершенно разных людей в область своей гравитации, и они уже не в силах покинуть это место надолго. Есть множество людей, которые навсегда уезжали из Большого Яблока несколько раз только затем, чтобы через год-другой вернуться обратно. Потому что эти люди как никто другой понимали, что другого такого города в Штатах нет, несмотря на привкус агрессии, который ощущается здесь на каждом шагу.       — Скажите, мистер Холл, — Дженсен входит в кабинет. — Вы знаете, что это такое?       Дженсен кладёт на стол ту самую монету, что достали из монетоприёмника.       — Ну, это китайская монета, — в недоумении отвечает он.       — Верно. А ещё у вас под кассой найдена емкость, в которой вы храните иностранные монеты.       — И что? — как-то напрягается Холл. — Это всего лишь монеты. Хранить их не запрещается законом.       — Ну, тут я с вами поспорить не могу. Вместо этого хочу предложить вам посмотреть на пару, на мой взгляд, очень занимательных фотографий. — Дженсен выкладывает перед Холлом две фотографии: одна из них распечатана с записи видеокамеры, а вторая сделана уже в момент сбора улик.       — Ну… И что? — дергается Холл. — Что в этих фотографиях интересного?       — Вы сменили фартук, мистер Холл.       — Ничего подобного! С чего вы взяли?       — Посмотрите внимательнее, — спокойно настаивает Дженсен. — На первой фотографии завязки на вашем фартуке белые, а на второй — синие.       — Зачем мне это?       — Чтобы скрыть улику, мистер Холл, — вмешивается в разговор вошедший Джаред. Он подходит ближе и кладёт пакет с тем самым фартуком, что он нашёл час назад в холодильнике пиццерии в самом дальнем углу. — Вот тот самый фартук, в котором вы были сначала. Мы провели анализ органических частиц пота и частичек кожи, оставшихся на ткани, и они принадлежат вам, мистер Холл.       — Это вы передвинули тела, — продолжает давить Дженсен. — А ведь там находился ваш брат, Майкл Холл.       — Вот именно! — срывается и орет Холл. — Я! Я работал в этой пиццерии с двенадцати лет, помогал отцу! Потом уже работал сам, как проклятый, чтобы удержать на плаву семейный бизнес. У меня дешёвая тачка, и я уже шестнадцать лет не был в отпуске! А ему всё всегда приходило без проблем! Женился на богатой дамочке. У него отличный дом и счёт в банке. А когда у нас появилась возможность расшириться, открыв ещё одну пиццерию, — он отказался. Представляете?! Отказался!       — И тогда…       — Я заслужил это! Слышите? Заслужил! — кричит Холл. — Это моя награда за сорок с лишним лет адского труда. За свою жизнь, вложенную в семейный бизнес. А он твердил «Нет! Нет! И нет!».       — И теперь восемь человек убиты, — презрение переливается у Джареда сверху вниз, как по цепочке стеклянных сосудов.       — Я этого не хотел! — тут же вскидывается он. — Риос должен был просто инсценировать ограбление. И я был уверен… Я знал, что Майкл полезет в драку. Риос должен был застрелить его и сбежать. Вот и всё. Но когда я вышел, то увидел, что он… Что всё пошло не так.       — Именно тогда вы поняли, что назад пути уже нет, — дожимает Дженсен. — И вы застрелили Риоса из пистолета Алекса Керта. Вы испугались и стали заметать следы. Вы передвинули тела, но наступили в кровь, оставив свой отпечаток. И тогда вы уронили ведро с водой. Размыли водой кровь на полу и переодели фартук.       — Я был в отчаянии… Я не монстр. Я не монстр…       — Да ладно! — взрывается Джаред и ударяет ладонями о стол, злость и гнев карабкаются вверх по его пищеводу, как огонь по сухому дереву. — А как же ваша официантка! Рейчел Марвен! Она на тот момент была ещё жива! Но вы убили и её, хладнокровно выстрелив ей в голову!       Дженсен кладёт ладонь на плечо Джареда, едва только сжимая и этим успокаивая его. Аккуратно усмиряя.       — Спокойнее, Джей. Оставь его. Он своё получит по полной программе.       Джаред нервно дёргается и резко ведёт плечом, смахивая ладонь Дженсена.       — Да пошёл ты!       Джаред вылетает из кабинета, прилично хлопнув дверью, и направляется к Биверу.       — Разрешите? — Джаред настолько на взводе, что не удосужился даже нормально постучать, только мазнул костяшками по двери.       — Да, Джаред, проходи.       Джим Бивер, начальник их отдела, сложил несколько бумаг, которые явно просматривал, когда Джаред ввалился к нему, и перевернул их исписанной стороной вниз. Старая привычка — не показывать ни одной бумаги, кто бы это ни был.       — Сэр, — начал Джаред, — Дженсен… Агент Эклз дожал Холла и наверняка уже предъявил ему обвинения, поэтому считаю…       — Да, Джаред. Я в курсе. Можешь не продолжать. У тебя ещё десять дней отпуска, так что отдохни хорошенько.       Джаред кивает, соглашаясь.       — Разрешите идти, сэр?       — Иди.       И только когда Джаред почти уже вышел, Бивер окликает его:       — Джей?       — Да, сэр, — Джаред останавливается в дверях.       — Спасибо сынок. Вы с Дженсеном и ваши ребята хорошо поработали.       Джаред ещё раз кивает, соглашаясь, и выходит. Он не прощается со своей командой. Он не говорит Дженсену, что возвращается домой. Он просто покидает здание Бюро, садится в машину и уезжает.

***

      «Спокойнее, Джей. Оставь его».       Последние слова Дженсена всё звучат в голове у Джареда, пока он добирается домой. Всю дорогу он злится и накручивает самого себя. Заводится, словно детская игрушка с заводным механизмом и металлическим ключиком. И постоянно задаёт себе только один вопрос: «Ну, почему? Почему Дженс всегда словно оправдывает этих гадов?»       В непонятном и накрученном состоянии он добирается до дома и прямиком с порога отправляется в душ. Тёплая вода расслабляет напряжённое тело, немного успокаивает нервы и слегка приводит в порядок мысли. Переодевшись, Джаред смотрит на часы — Дженсен вернётся уже через три часа. Если повезёт, конечно. Джаред всё ещё непонятно злится на Дженсена, но и нормальный человеческий ужин никто ещё не отменял. Он проверяет холодильник. Идти в маркет не особо хочется, а продуктов вполне должно хватить на тушёные овощи и пару прожаренных стейков. Джей включает музыку на первой попавшейся радиоволне и начинает готовить. Движения ножа точные и размеренные. И за всей готовкой он практически совсем успокаивается. Когда радиоволна достаёт его блоками навязчивой рекламы и новостями, он вытирает руки о полотенце и идёт поставить какой-нибудь диск. Пока он ищет, перебирая упаковки, его взгляд натыкается на полку рядом.       То, что он видит, накрывает Джареда воспоминаниями.       Тот день ничем не отличался от многих других. Не было ни предчувствия, ни хоть сколько-нибудь тревожных мыслей. Всё как обычно. Джаред со своей командой выехали на место очередного убийства, а Дженсен тем временем участвовал в другой операции. Джаред только помнил неожиданный звонок Бивера и несколько кротких слов. «Дженсен ранен. Травмцентр в больнице Маунт Синай Сейнт Люкс, 1111 Амстердам авеню». Джаред помнил несколько часов ожидания и практически с боем тогда прорвался к Дженсену в палату, как только его перевели. Он слушал всё, что нёс Дженсен, отходя от наркоза, а в голове тогда плотно засела только одна мысль: «А что, если бы пуля попала немного правее?» Он так и просидел тогда рядом с кроватью, пока сам не уснул, упав головой на их сплетённые пальцы.       Джаред трясёт головой, отгоняя мрачные воспоминания. Но этого, как обычно, оказывается мало. Тут же вспомнилось, как после больницы они вернулись домой, Дженсен вытащил из своих вещей небольшую стеклянную баночку с серебристой пулей внутри и поставил её на полку. С той самой, что вытащили из него самого.       «Джей», — сказал тогда Дженсен. — «С такой работой от пули никто из нас не застрахован. И я хочу это помнить».       Как будто мало ему было памятной дырки в груди! Иногда Джаред забывал, что эта баночка стоит всё там же, куда её поставили. Но когда натыкался, здорово накрывало воспоминаниями.       Таймер на кухне неожиданно вырывает его в настоящее, оповещая о том, что стейки готовы. Джаред смотрит на часы — без четверти семь. Он протирает столешницу на барной стойке и приводит в порядок кухню. Джаред выключает наконец-то радио и щёлкает пультом от телевизора. Листает каналы, перебирая новости с мыльными операми и разными ток-шоу. Убирает звук, но оставляет телевизор работать. Возвращается к стереосистеме и включает спокойный и мелодичный блюз. После первой мелодии щёлкает замок двери и входит Дженсен.       — Привет, — здоровается он, снимает туфли и уже по дороге в спальню снимает пиджак.       Джаред молча идёт за ним и смотрит в спину так, словно не видел несколько недель. В спальне Дженсен стоит к нему лицом, развязывает галстук, и, расстёгивая пуговицы на рубашке, тянет её из-под ремня. Ярко-белая майка ещё сильнее выделяет россыпь веснушек на плечах, а тонкая лямка с левой стороны совсем не скрывает шрам от пули. Джаред всё ещё очень отчётливо помнит тот страх за Дженсена, и его снова накрывает удушливой волной. Он в пару шагов сокращает между ними расстояние и застаёт Дженсена врасплох. Короткое «Джен», что успевает сказать он на выдохе, растворяется в звуке жадного и быстрого поцелуя. Он не дает возможности Дженсену ничего сказать, целует взахлёб и расстёгивает ремень на брюках. Тянет майку вверх, обнажая подтянутый живот, и Дженсен поднимает руки вверх, подчиняясь. Он переступает через упавшие на пол брюки и позволяет Джареду уронить его на кровать.       — Джей, что проис…       Но когда Джаред кладёт ему ладонь на плечо, большим пальцем накрывая округлый шрам от пули, Дженсен всё понимает без дальнейших расспросов. Он стаскивает футболку с Джареда и слегка прикусывает зубами его левый сосок, и тот шипит и рвано дышит, остро чувствуя накатившее возбуждение. От остатков немногочисленной одежды они избавляются буквально за десяток секунд, и Джаред моментально сползает вниз. Он без всяких прелюдий берёт в рот, и Дженсен инстинктивно подкидывает бедра вверх. Слишком быстро и слишком многое на него накатывает. Джаред сосёт ритмично и почти жестко, оглаживает бедра, ползёт по животу вверх огромными ладонями. Он лихорадочно трогает, прикасается, шарит руками по телу Дженсена и сосёт так, что Дженсен долго не продержится.       — Джаред… Джей… — судорожно шепчет Дженсен, и для самого Джареда это сигнал.       Он выпускает его член изо рта, напоследок проведя языком по всей длине, и тянется к верхнему ящику прикроватной тумбочки. Он устраивается поверх бёдер Дженсена, щёлкает колпачком крышки и выдавливает себе на пальцы порцию смазки. Быстро смазывает себя и Дженсена и тут же пытается насадиться.       — Придурок, — придерживая и останавливая его за бёдра, шипит Дженсен. — Порвёшься!       Джаред упирается ладонями по бокам от головы Дженсена. Он смотрит ему в глаза, а головка члена упирается Джареду в поджатый вход. Ему нужно, чтобы мимолетная боль от проникновения перекрыла весь его внутренний страх. Он перекладывает одну ладонь Дженсену на левое плечо и большим пальцем чуть давит на шрам, оставленный пулей.       — Мне надо, Дже-е-енс… — едва слышно шепчет ему в губы Джаред.       Дженсен с силой давит ему на бедра и подкидывает свои вверх, встречным движением полностью заполняя Джареда.       — Блядь, да! — Джаред роняет голову и утыкается своим лбом Дженсену в ключицу.       — Придурок чёртов! — шипит он в ответ и замирает.       Они оба знают и понимают, зачем это нужно Джареду, и почему всегда уступает ему в этом Дженсен.       Джаред поднимается вверх, позволяя члену Дженсена выйти почти полностью, а потом опускается обратно. А потом ещё. И ещё.       — Трахни, Дженс… — почти просит он и проводит сухими губами по шее Дженсена, чувствуя, как колется щетина.       Дженсен рывком переворачивает их, оказываясь сверху, и, устроив длинные ноги Джареда на свои плечах, срывается. Он трахает так, как хочет Джаред. Ритмично, почти жёстко и встречными движениями по члену Джареда дрочит ему.       — Дженс… Дженс… Дженс… — стонет он, зависнув на одной ноте.       С тем, что они творят друг с другом: как смотрят, как ласкают, — долго не продержаться. Звуки секса наполняют комнату, а где-то в гостиной отголосками звучит ненавязчивый блюз.       — Дже-е-е-ен… — Джаред сводит брови, зажмуривается, едва подкидывает бёдра, сжимается и кончает. Сперма белыми росчерками попадает ему же на грудь, немного на ключицы и на шею.       Член Дженсена мягкими волнами сжимает внутри Джареда. Он чувствует каждый сладкий спазм, каждый стон Джея и отпускает сам себя, потому что не нужно больше сдерживаться.       — Джаред… Джей, — он прижимается щекой к ноге Джареда на своём плече, пальцами впивается в его бёдра и рваными короткими толчками тоже кончает.       Спустя минуту он заваливается на Джареда неподъёмным грузом, а сам Джаред опускает ноги, но обхватывает Дженсена со спины руками. Они лежат блаженные минуты, с неохотой возвращаясь из своего кайфа.       — Дженс?       — М-м?       — Хотел извиниться, — он выводит пару непонятных узоров на спине Дженсена. — Я сегодня сорвался, прости.       — Я всё понимаю, Джей, — Дженсен скатывается с него, и ложится рядом. — Все в норме.       — Тогда в душ и ужинать, — бодро командует Джаред и встаёт с кровати.       — М-м-м, ты приготовил ужин?       — Ага, — он подхватывает свои вещи и исчезает в ванной.       — Мой герой, — выдаёт Дженсен, когда в душе уже начинает шуметь вода.