Грани реальности

      Дженсен подъезжает к дому около десяти вечера. Он заходит, включает свет и, захлопнув дверь, бросает ключи на комод в прихожей.       «Привет».       Он слышит голос Джареда и звучит он откуда-то из угла комнаты, от окна в гостиной. Дженсен проходит в центр комнаты, бросает папку на столик и тяжело опускается на диван.       — Привет, Джей, — он кладёт ладонь себе на лоб, потом ерошит короткие волосы, а затем медленно ведет ей вниз, проходя по всему лицу. Этот жест говорит Джареду, что Дженсен не просто устал.       «Что, Дженс?»       — Он убил ещё одного человека. Жертва — Мэтью Хилл, 32 года, менеджер в брокерской фирме. Задушен в кабинке туалета в кафе, в обеденный перерыв. При нём в кармане пиджака обнаружена ещё одна записка, краткий телефонный справочник и…       «И что ещё?»       Дженсен молчит, закрыв глаза.       «Что ещё, Дженс?»       — Ещё у него в кармане был твой браслет, Джей. Этот ублюдок снял с тебя браслет и подкинул его нам. Все улики обработаны и упакованы в пакеты, как и в первом случае. У нас ни отпечатков, ни генетического материала. У нас нихрена нет.       Тишину комнаты разбавляет лишь едва слышная монотонная работа холодильника на кухне, приглушённые звуки улицы и лай собаки соседей справа.       «Ну», — прерывает молчание голос Джареда. — «По крайней мере, теперь стало ясно, что я ещё жив».       — С чего такое заключение?       «Он псих, Дженс. Маньяк. Он затеял с тобой игру, а я — конечный эпизод. Приз, так сказать. Найдёшь меня — выиграешь, и я останусь в живых. Не найдёшь — выиграет он».       Дженсен неожиданно встаёт, двигает столик ближе к окну и сдвигает кресло. Он открывает папку, которую принес с собой, и раскладывает на полу фотографии всех имеющихся улик. Потом достает с полки на стеллаже рядом карту Нью-Йорка и цепляет ее к маркерной доске. Места, где нашли машину и где нашли второе тело, он помечает красными флажками. Потом поворачивается к фотографиям и снова принимается их рассматривать. Фотография с запиской «Поиграем в игру. Агент Эклз?». Потом обрывок страницы с цифрами 302. Клочок объявления с обведенным временем 12-00. Потом фото белого порошка. Затем он смотрит на изображение второй записки «Найдите меня, агент Эклз?». Дальше фотография карманного телефонного справочника. И изображение браслета Джареда.       Дженсен, все еще одетый в куртку, достает из папки последнее фото и вешает его в центр карты на маркерной доске.       — Этот человек вышел из кафе, где нашли вторую жертву в 12-06. Посмотри, Джей. Это, наверняка, он.       «Возможно, — раздается за спиной у Дженсена. — Разрешение, правда, не очень хорошее».       — Да, камера с парковки напротив. Рост примерно 5,5 или 6 футов, крепкого телосложения. По записи было заметно, что, выходя из кафе, он держался уверенно и не нервничал, значит, все просчитал. Черты лица не разобрать, как и в прошлый раз.       «А что за цифры на этих снимках?»       — Цифры 302 означают сегодняшний день — 2.03 — второе марта. Вторые цифры — время убийства.       «А в этот раз он ничего не оставил?»       — Нет.       Дженсен снова ворошит волосы, съезжая ладонью себе на затылок. Потом медленно выдыхает и стягивает с себя куртку. Он смотрит в одну точку и движения его медленные, практически заторможенные.       — Сукин сын! — неожиданно орет Дженсен и кидает куртку через всю комнату в сторону входной двери. — Ублюдок, черт его подери!       «Дженс…»       Дженсен начинает нервно мерить комнату шагами, обходя разложенные на полу фотографии. Он мечется по гостиной, трет двухдневную щетину у себя на подбородке и сжимает ладонями затылок.       — Мы потеряли больше суток, Джей! Больше суток! И у нас нихрена ничего нет на эту мразь!       «А что наши аналитики?»       — Выдали стандартное описание маньяка, — разводит руками он. — Бивер вызвал консультанта-профайлера из академии. Шеппард прилетает завтра рано утром.       «Значит, Марк согласился?»       — Знаешь, что ответил Биверу, когда тот выложил причину его звонка?       «И?..»       — Слово в слово — какого хрена не позвонили сразу же, как только поняли, что ты пропал? Или вы собирались дождаться чудного момента, пока вам его пальцы не начали бы присылать, в коробочке с красным бантом?       «Хм, — усмехается голос Джареда. — Узнаю Марка».       Дженсен идет на кухню и наливает себе стакан воды из-под крана. Выпивает его до дна, наливает еще половину и ставит его на стол. Потом, открывая по очереди несколько шкафчиков, он начинает что-то искать.       «Ты чего ищешь?» — спрашивает голос Джареда.       — Аспирин, — бубнит Дженсен, — башка раскалывается.       «Крайний шкаф от окна, вторая полка».       После подсказки он быстро находит лекарства, глотает сразу две капсулы и запивает водой. Дженсен, не выключая нигде свет, идет в спальню. Здесь осталось всё так же, как в тот день, когда пропал Джаред. Он стаскивает футболку, расстёгивает ремень и снимает джинсы. Одежду он бросает на край кровати и ложится, заворачиваясь в одеяло. Дженсен знает, что Джаред где-то рядом, но он просто не знает, о чём он может сейчас говорить с ним. Дженсену нужно не говорить, ему нужно чувствовать, ощущать, трогать Джея. Иметь возможность прикасаться к нему и видеть ответное желание в его глазах. А что, если?..       — Джаред? — резко садясь на кровати, кричит Дженсен, когда его накрывает страхом.       «Я здесь», — спокойно отзывается тот. — «У окна».       — Скажи. А что самое первое тебе приходит на память, когда тебя только-только перевели сюда?       «Почему ты спрашиваешь?»       Дженсен боится говорить вслух о том, что из-за психа, похитившего Джея, может быть, у него эта возможность будет единственной.       — Просто, поговори со мной, Джей.       Джаред слышит неровные нотки в словах Дженсена, чувствует страх в его интонациях, и ему хочется стукнуться головой о стену, за свой идиотский вопрос.       «Ну, как только я отметился в Бюро и нашёл себе жилье, я поперся на Эмпайр Стейт Билдинг», — пытаясь придать голосу более развязанный окрас, говорит он.       Дженсен в ответ только усмехается.       «Можно подумать, ты сам туда ни разу не ходил? — обиженно замечает Джаред на усмешку Дженсена».       — Ну почему же, — парирует он, — ходил. С тобой вместе. Помнишь, однажды ты назначил мне там свидание?       «Помню», — отвечает Джей, и в его голосе уже слышится улыбка. — «И бьюсь об заклад, никто и никогда не назначал тебе свидание именно там».       — В этом ты прав, Джей. Никто.       «Вот видишь!»       — Погоди, ты же говорил, что жил с Чадом. Вы снимали одну квартиру на двоих?       «Это только через полтора месяца, а с самого начала я снимал жильё в такой дыре, что тебе и не снилось».       — Да ладно. Я тоже не в апартаментах с видом на Центральный Парк жил.       «Что, тоже тонкие стены и было слышно, как дышит за стеной сосед?»       — Ооо, — улыбается Дженсен, — я эту фигню по себе знаю. На собственной шкуре испытал, когда чуть не ввалился к соседу в кухню. Я, знаешь ли, в душевном порыве однажды пнул стену, а она оказалась практически из картона.       «А когда мой сосед за стенкой смывал воду в своём унитазе, у меня начинал вибрировать стол, на котором стоял мой ноутбук».       — Жесть, — прыскает Дженсен. — Насколько я помню, у меня в контракте на аренду даже обговорено было, что я не имею права пользоваться стиральной машиной после десяти часов вечера. И знаешь, что?       «Что?» — спрашивает Джаред, хотя подозревает, что ответ ему и так известен. Сам жил примерно в таких же условиях.       — Это было справедливо, чёрт возьми! Потому что вместе с работающей центрифугой трясло весь дом.       «Однажды ко мне в гости завалился Чад, притащив с собой пива и немного травки. Так вот, не поверишь, — курил он один, а накурились все соседи сверху. Через общую вытяжку», — смеётся Джаред. — «Так вот, он тогда рассказал мне, что у него сменились соседи справа, и поселились, блин, какие-то молодожёны. Так, по его словам, он каждую ночь вместе с ними, правда через стенку, принимал участие в их сексуальных оргиях как свидетель. У бедняги Чада тогда бессонница началась».       — М-да уж, — замечает Дженсен.       «Ну, вот тогда до него и дошла идея снять нам на двоих одно жильё, но получше».       — Да ты его практически спас, Джей!       «И не в первый раз, кстати».       — В смысле? — уточняет Дженсен.       «Занесло нас однажды в клуб Платина. Ну, клуб как клуб, ничего особенного. И вот, когда я уже подцепил себе хорошую цыпочку, тут меня окликает бармен и показывает что-то. Проследив за направлением его руки и жестами, понимаю, Чад попёрся туда, куда не следовало, а конкретно, в подвальное помещение этого клуба. Бросился я за ним, и, когда залетел туда, Иисусе, я поклялся поставить свечку в церкви, если выберемся с этим придурком оттуда живыми. Народ там был… Ну, в общем, те ещё отморозки, а белый, зашедший на их территорию, явно считался еретиком, святотатцем и кровным врагом в одном лице. Ну, или просто безумцем, в лучшем случае. Помню, там было темно до жути и самих чёрных было практически не видно. Только помню, как дергались их белые майки под музыку. Бля… Психоделическое зрелище. Чад тогда моментально протрезвел, и мы едва успели из этого подвала унести ноги. Да и вообще, из этого клуба».       — Я смотрю, вы не скучали.       «Ага. Знаешь, я всю жизнь считал, что у меня простая фамилия. Ну, что сложного — Па-да-ле-ки? Но в академии некоторым профессорам пришлось потратить месяц на то, чтобы её запомнить. А когда в первые полгода по долгу службы мне приходилось каждый день расписываться ей, я уже привык к курьерам, которые, пока я выводил свои восемь букв, смотрели на меня искоса и не моргая».       — Я твою фамилию запомнил с первого раза, как ни странно, — бубнит засыпающий Дженсен.       «Уф, я помню нашу первую встречу, Дженс. И помню, что наверняка выглядел полным дебилом в твоих глазах. Я тогда проводил свои первые анализы по ДНК преступника, а ты ходил вокруг и жутко мне мешал. Без пиджака, в рубашке с закатанными до локтей рукавами и в брюках, идеально сидящих на твоей заднице. Подозреваю, ты специально надо мной тогда издевался. Так, Дженс?»       Он не слышит ответа, потому что Дженсен, подмяв подушку Джареда и свесив одну руку с кровати, крепко спит.