Колесо Сансары

      Лондон пошел в ванную. Ничего необычного с ним не случилось ни по дороге, ни в самой ванной комнате. Джек разделся и полез в душ. Он долго воевал со смесителем. Вода настраиваться не хотела ни в какую. Не смотря на хороший напор, она текла из душа еле теплой. Быстро помывшись, Джек вытерся и прошел к запотевшему зеркалу. Отражение тоже ничем от предыдущих не отличалось. Убедившись, что моральной и физической опасности он для окружающих не представляет, Лондон оделся и пошел вниз.       Обед еще не кончился. Народ собрался в кухне полным составом. Предприниматель прошел к своему месту и внимательно оглядел присутствующих. Посмотреть было на что. Нап сидел, облокотившись на стол, и задумчиво жевал кусок мяса. В центре его груди зияла дыра размером с ладонь. Она была и в костях, и в мышцах, и в коже, и даже в одежде. Будто кто-то аккуратно вырезал из него целый кусок. Края дыры чуть заметно пульсировали в такт ударам сердца. Еся сидела рядом с Бонапартом и пила кофе. В шею девушки был впаян тяжелый, ржавый ошейник, к которому крепилась толстая цепь. Конец цепи уходил в пол. Саша будто не замечала страшного атрибута и вела себя так, будто его не было вовсе. Джек с опаской посмотрел на Оноре. Бальзак выглядел так, словно между ними поставили непрозрачное стекло. Лондон видел лишь сильно размытый силуэт друга. Попытки сфокусироваться успехом не увенчались. Критик, как и тогда, у машины, оставался лишь пестрым пятном.       — Джек, все нормально? — Оноре тронул его за руку и видение пропало.       Предприниматель поморгал, привыкая к сменившемуся зрению. Никаких больше посторонних предметов и увечий он не наблюдал. С ним за столом сидели обыкновенные люди. На тумбе возле раковины обнаружился Теодор, которого Джек по приходу на кухню даже не заметил. Хранитель решил сменить свой строгий наряд обратно на рубашку и брюки, оставив их в этот раз целыми и чистыми.       — Приятного аппетита, — напомнил он Джеку.       Лондон опустил взгляд и увидел перед собой тарелку с супом. Он даже не заметил, как Драйзер её поставил.       — А ты не будешь? — спросил он Хранителя.       — Я уже поел.       — У нас что-то с горячей водой случилось? — сообщил Джек.       — А что с ней? — уточнил Теодор.       — Она еле теплая бежит, — пожаловался Лондон.       Теодор потянулся и включил горячую воду в раковине. От воды поднимался чуть заметный пар.       — Горячая вода есть, — заключил он. — Трубы все в порядке.       — Я с душем не смог договориться, — Джек вздохнул.       Он зачерпнул ложку супа, но попробовав отодвинул тарелку подальше. Суп выглядел аппетитно, по поверхности плавала маслянистая пленка растопленного жира. Но сам суп казался будто только вынутым из холодильника.       — Ты точно грел суп? — уточнил Джек, ощущая большой подвох во всей этой ситуации.       — Иди-ка сюда, — Теодор поманил Предпринимателя к раковине.       — Зачем?       — Иди, иди.       Лондон обошел стол и подошел к раковине.       — Суй руку, — Теодор указал на наполняющуюся кипятком раковину.       — Чегооо?! — ужаснулся Джек, пряча руки за спину. — Она же горячая!       — Суй, говорю! — потребовал Драйзер. — Я вылечу потом.       Джек шагнул к раковине и медленно поднес руку к воде. Жара не было. Кожа стала влажной от пара. Пальцы нащупали мягкую, прохладную струю воды. Лондон погрузил руку в поток и подержал немного. Вынув ладонь, Джек внимательно ее осмотрел на предмет ожогов. Кожа лишь слегка покраснела.       — Странно, — пробормотал он. — Вода еле теплая.       — А если так? — Теодор слез с тумбочки, достал из морозилки кусок замороженного мяса и вручил Джеку.       Лондон взял мясо в руки и с удивлением отметил, что кусок в его руках обжигающе горячий. Он тут же положил кусок на стол и глянул на руки. Мясо так же не оставило на коже никаких выдающихся следов.       — Горячо, — сообщил он, чувствуя себя последним идиотом.       — Хорошо, — Теодор кивнул, убрал мясо обратно в морозилку и сел на место. — Ешь пока.       — Что в этом хорошего?       — Просто легкое расстройство психики.       — Ты меня психом назвал?!       — Успокойся. Тебе нужно перенастроиться. Ничего особенного не происходит.       — Да уж. Действительно. Ничего особенного, — Джек уселся обратно за стол и поковырял ложкой суп.       — Звонил Дон, — напомнил о себе Нап. — Они хотят приехать на Хэллоуин.       — Им что, одного мало оказалось? — съязвил Лондон. — Так быстро свалили в прошлый раз.       — Они передумали. Тусовка на Хэллоуин у нас стала традицией. Если кое-кто пообещает вести себя хорошо, все пройдет гладко, — Бонапарт кивнул в сторону Драйзера.       — Да у нас тут демократия! — возмутился Джек.       — Чего ты нервничаешь? — спросил Драйзер.       — У нас, между прочим, тоже традиции на Хэллоуин есть, — сообщил Лондон своему супу.       — Почему бы вам тоже не собраться? — предложил Теодор. — Места всем хватит.       — Я даже не знаю… — Лондон посмотрел на Бальзака. — Ребята вроде как хотели побывать в замке.       — Ну так пусть приезжают, — согласился Нап. — Я им еще в прошлый раз предлагал.       — Но с одним условием, — обратил на себя внимание Драйзер. — Все психотропные вещества будут изыматься на входе. Предупредите сразу, если вдруг кто захочет что-то привезти с собой.       — Я бы не отказался, — возразил Нап.       — Ты уверен, что хочешь травку курить в моем присутствии? — с маниакальной улыбкой спросил Драйзер.       Нап долго разглядывал его, размышляя о чем-то своем, потом замотал головой.       — Нет, спасибо. Я воздержусь.       — Ну а что? Я ребят позову, — продолжил Теодор. — Вы накуритесь, мы посмеемся.       — Да понял, понял я! Не будем мы курить, — замахал руками Бонапарт.       — Что за ребята такие? — не понял Джек.       — У вас свои традиции на Хэллоуин, у нас свои, — уклончиво ответил Хранитель.       — Ооо… — протянул Джек, прикидывая, кого может позвать Драйзер.       — Ты, это, не переусердствуй, — спохватился Нап. — Мне друзья еще нужны в здравом уме. Одного Гамлета хватает с головой.       — Главное играть по правилам, — отмахнулся Драйзер. — Освежите в памяти, что такое Хэллоуин и как его справляют. Зовите кого хотите. Чем больше народу, тем веселее. Костюмы обязательны.       — Отлично, — Бонапарт доел мясо и встал из-за стола. — Пойду обрадую ребят. А ты мне список предоставь, кто из твоих явится, чтобы не было недоразумений.       — Они могут и не прийти, — возразил Хранитель. — Скажу, когда со всем определимся.       — Нап, ты обещал, — Еся поймала Бонапарта за рукав.       — А, да, — припомнил Политик. — Мы поедем в город. Кому-нибудь что-то надо?       Джек покачал головой. Бальзак с Теодором тоже отказались. Саша с Бонапартом попрощались и ушли.       — Я работаю в Хэллоуин, — грустно сообщил Критик.       — Много не пропустишь, — заверил его Хранитель. — Раньше двенадцати не начнем.       — Кого звать собрался? — уточнил Джек.       — Не решил еще. Может вообще никого не позову . На чердаке сидеть буду весь вечер. Только Бонапарту об этом не говори. Пусть не расслабляется.       — Зачем же на чердаке сидеть? — спросил Оноре. — Праздник же.       Теодор поморщился.       — У меня этот праздник каждый день и не по разу.       — Значит все будут пьянствовать, а ты на чердаке отсиживаться? — возмутился Джек.       — По-моему, отличный вариант.       — Нет, — Предприниматель замотал головой. — Это плохой вариант.       — Почему? — удивился Хранитель.       — Ты хозяин замка или где? Разносите мой дом, гости дорогие, я потом все уберу, мне не сложно.       Теодор прищурился, раздумывая о чем-то.       — Примерно так оно и происходит обычно, — напомнил он.       — Сам же их себе на шею и сажаешь, — заключил Лондон.       — Я не думаю, что это плохо, — возразил Хранитель.       — Это не просто плохо, — Джек вскочил на ноги. — Это, мать твою, отвратительно просто!       Бальзак поспешно пересел на дальний стул, от греха подальше. Джек глянул на друга, развернулся и выбежал из кухни. Можно было остаться и продолжить этот глупый спор, но что тут можно было еще сказать, не переходя на личности и не оскорбляя друг друга? Не задерживаясь в коридоре, Предприниматель пошел прямо к парадным дверям. Хлопнув дверью, он остановился у ступеней и закурил. Выкурив сигарету, он полез в пачку за следующей. Унылый октябрьский пейзаж говорил о том, что на улице уже по-осеннему холодно.       Джек этого не чувствовал. Легкое расстройство психики... Горячее с холодным перепутал... Что дальше? День с ночью, сладкое с кислым, теплое с мягким... Лондон медленно вдохнул обжигающий воздух. Сигарета выскальзывала из дрожащих пальцев. Чего завелся вообще? Сидели нормально, обсуждали насущные вопросы. Нравится Драйзеру в одиночестве сидеть, пусть. И так всю жизнь мимо себя пропустил.       Лондон представил, как будет выглядеть День Всех Святых. Половину дня они будут мотаться по магазинам, докупать кому чего не хватает. Вечером соберутся, познакомятся, выпьют. Культурная программа была не принципиальна. Теодор напомнит о себе раз или два и спрячется на чердаке. Джеку рано или поздно станет скучно, беспокойно... стыдно, неловко? Он тут, а Тед там. Выпьет, пойдет на чердак, обнаружит там пустую комнату, обидится, скажет что-нибудь нецензурное в пустоту. Вернется вниз, выпьет еще, попробует Драйзеру позвонить, не дозвонится, выпьет еще...       Да он сопьется за один вечер! И ради чего? Почему он, Джек, об этом должен беспокоиться? Не волновал его раньше досуг Хранителя. Лондон спустился со ступенек и пошел по дорожке вглубь парка. Тянул кто-то Таара за язык. Не мог приукрасить. Все потому что вы созданы друг для друга. Расшибиться теперь в лепешку, всем его прихотям потакать и делать вид, что так и надо? Джек шлепал по лужам, ничего не замечая вокруг себя. Он на это не подписывался. Кто вообще по доброй воле на это согласится. Тина его приворожила, а сейчас лучше что ли? От одного рабовладельца к другому. Что за жизнь-то у него такая, подневольная?! Он не хочет и не будет плясать под чужую дудочку. Пусть Абсолют свои установки засунет себе в задницу.       — Джек, — кто-то поймал его за руку.       Джек развернулся, будто ожидал, что его схватят. Рядом с ним стоял Теодор. Как был на кухне в брюках и рубашке, босиком на мокром от дождя гравии. Господи, опять босиком!       — Оденься, холодно на улице, — бросил Джек, стуча зубами.       Его трясло уже совсем нездорово, но не от холода. Он так сильно завелся. Даже сам не ожидал, что способен испытывать настолько яркие эмоции. Наверное поэтому он не знал куда себя деть и всячески пытался погасить в себе неудобные мысли и чувства. Это оказалось почти физически больно. Мышцы спины его свело нещадно. Может быть, уже кожа по швам трещала, только он этого не замечал       — Джек, — Теодор снова потянулся к нему, сделав шаг.       Лондон отшатнулся.       — Не трогай меня!       Что ему еще надо? Мало нынешнего состояния, надо масла в огонь подлить.       — Тебе надо успокоиться, — Теодор остановился и примирительно опустил руки.       — А м-может я не-не хочу усп-покаиваться! — Джеку пришлось буквально выдавливать из себя слова.       Внезапно Драйзер шагнул к нему и толкнул рукой в грудь. Несильно. Джек отшатнулся, но на ногах устоял.       — Ты чего?!       — Ну? — Теодор больше ничего не делал, просто ждал.       — Охренел что ли?! — Джек до онемения сжал кулаки.       — Возможно, — Драйзер кивнул и кажется даже улыбнулся.       Нет, Джеку не показалось. Хранитель действительно улыбнулся странной, глупой улыбкой. Будто Предприниматель тут в игры с ним играть собрался.       — Кретин! — крикнул Лондон, ощущая странное облегчение.       — Отлично, — Теодор согласно кивнул.       Да он издевается просто!       — Какого черта ты спокойный такой?! — не выдержал Джек.       — Кто-то из нас должен быть спокоен. Сейчас это явно не ты.       Предприниматель развернулся и пошел дальше по дорожке. Если он сейчас не уйдет, сделает или скажет что-нибудь, о чем потом будет долго жалеть. Теодор догнал его снова и положил руку на плечо. Кажется он что-то говорил, но Джек не слышал. Внутри что-то сломалось. Внезапно стало так легко и тепло. Лондон ощутил небывалую силу. Он мог свернуть горы. А еще он хотел убивать. Рвать на куски, швырять, ломать, грызть. Он развернулся и кинулся на Драйзера с кулаками. Наверное Хранитель попытался закрываться. Возможно даже бил в ответ. Джек не помнил. Он повалил Драйзера на землю и бил без разбора, пока силы не кончились.       Лондон рухнул на Хранителя, уткнувшись лицом ему в грудь. Ярость улетучилась, оставив после себя горечь и вину. Предприниматель лежал и слушал, как колотится в груди теодорово сердце, смотрел на свои содранные, покрытые кровью костяшки и боялся поднимать голову. Понимая, что он натворил что-то непоправимое, он закрыл глаза и закричал так громко, как никогда еще не кричал. Очень быстро в легких закончился воздух. Собственный крик эхом отдавался в ушах, заполняя собой все внутреннее пространство.       Пошел дождь. Крупные холодные капли ударялись о кожу, стекали за шиворот, терялись в волосах. Джек лежал не шевелясь и ощущал себя маленьким, жалким и пустым. Как много эмоций для такого короткого промежутка времени. Теодор дышал ровно, сердце нашло прежний, рабочий ритм. Лежать было холодно. Одежда быстро намокла и совсем не грела. Время от времени налетал холодный ветер и раздувал скопившееся тепло. Лондон медленно поднялся и сел рядом прямо на землю. Набравшись смелости, он повернулся и заглянул Хранителю в лицо. Драйзер встретил его взгляд спокойно и даже улыбнулся, насколько позволяли разбитые губа и нос.       — Легче? — спросил немного гнусаво, приподнимаясь на локтях и сплевывая на землю сломанный зуб.       Джек кивнул и снова уткнулся лицом ему в грудь.       — Прости меня, — прошептал, вцепившись в рубашку.       — Прощаю, — Теодор погладил его по спине и сел. Джеку пришлось отстраниться. — Холодно?       Хранитель вытер лицо рукавом рубашки. Джек заметил брешь в его зубах и захотел провалиться сквозь землю.       — Очень, — ответил совсем тихо. Этот человек просто святой. — Тебе опять зуб придется выращивать?       — Ну да и не один.       Драйзер осторожно потрогал пальцем недостающий зуб. Увидев ужас на лице Джека, он засмеялся.       — Не ты, успокойся. Мне Нап в прошлом году зуб выбил. Лень было отращивать, — Теодор поднялся на ноги и помог встать Джеку. — Пошли греться, а то совсем как-то не жарко здесь.       Весь обратный путь Джек думал, готов ли он к диалогу или нужно еще немного успокоиться. На подходе к замку он определился и решился заговорить.       — Думаешь, это правильно?       — Что? — Теодор замедлил шаг.       — Что за нас все решили.       — Кто?       — Абсолют, — Джек прикинул, что этого не достаточно. — Таар же сказал, что мы созданы друг для друга и все дела...       Драйзер мотнул головой.       — Забудь, что тебе там Таар наговорил. Он сам плохо в этом разбирается. А ты неправильно ставишь приоритеты.       — А как надо? Я не надеюсь вспомнить что-нибудь оттуда. Наверное это совсем закрытая информация. Я просто хочу понять, как мне вести себя дальше.       — Мы не пара. Не в том смысле, в каком это принято здесь. Друг для друга мы не создавались. Просто наша совместная работа более продуктивна, чем с кем-нибудь другим. Мы напарники в общем деле.       — То есть в случае чего мы можем спокойно разбежаться и нам за это ничего не будет?       — В случае чего?       — Ну вдруг я тебе надоем, — предположил Джек.       — Если вдруг что, ты можешь заняться чем-нибудь другим. Завести отношения с кем-то понравившимся. Переехать в другую страну, сменить работу, внешность, пол. Но тебе придется помнить, что в этом случае и ты, и я остаемся без прикрытия. Если что-то случится, помощи ждать будет не откуда и второму за недогляд придется отвечать не зависимо от того, в каких отношениях мы с тобой расстанемся.       — Значит я где-то мотался восемь лет, пока ты тут сидел и все, тишина. Когда с меня за это спросят?       — Никогда. Спросили с меня. Этого, полагаю, нам обоим достаточно.       — С тебя-то почему? Ты вообще жертва обстоятельств.       — Значит не такая уж и жертва, раз спросили, — развел руками Драйзер и вошел в замок.       — Ладно, — Джек вздохнул. — Разберемся с Маршалом и заживем как люди.       Теодор улыбнулся, но ничего на это не сказал.       — Чего ты улыбаешься? — обиделся Предприниматель. — Сомневаешься?       — Нет, почему? Просто улыбаюсь. Приятно обсудить это со знающим человеком.       — В твоем распоряжении целый Орден, — возразил Джек. — Обсуждай на здоровье.       — Спасибо, воздержусь.       — Почему ты их игнорируешь? Если верить Черепу, не весь Орден плохой. Просто за последними не уследили.       — Нам не о чем разговаривать. У большинства из них один запрос. Реши наши проблемы, ты же все можешь, а мы дальше пойдем. Во-первых, не могу. Во-вторых, не хочу. Меня здесь вообще быть не должно. Почему я должен выполнять не свои обязанности?       — А с Черепом ты говорил об этом?       — На его вопрос я ответил. Его не впечатлило. Больше мне добавить нечего.       — То есть мы им ничем помочь не можем?       — А в чем ты им собрался помогать? Живут себе спокойно, горя не знают. Подумаешь, какой-то Маршал покоя не дает. Так ведь всегда кто-то к ним лез.       — Но ты же говорил, что Жуков их устраняет.       — В этом помочь нереально. Совсем угрозу устранить ни мы, ни они не можем. А отсрочивать неизбежное я не вижу смысла. Он все равно своего добьется, а мы зря силы потратим, — Теодор довел Джека до его комнаты. — Переодевайся и приходи.       — А ты куда?       — А я тут, в зеленой гостиной буду.       Джек кивнул и ушел. Переодевшись в чистую одежду, он откопал в недрах шкафа бинты и пошел в ванную, лечиться. Тщательно вымыв руки, он осмотрел содранные костяшки и нисколько не порадовался выводам. Кожа болела не сильно, чуть пульсировала в месте ссадин. Хуже дела обстояли с суставами. Пальцы шевелились, но каждое движение приносило боль. Просить Теодора полечить ему руки у Джека язык не поворачивался. Осторожно замотав руки бинтами, Джек пошел в гостиную. Теодор сидел на диване в дальнем конце и запрокинув голову на спинку, смотрел в потолок.       — Я все, — отчитался Лондон, усаживаясь рядом.       Хранитель кивнул и потянул к нему руку. Пока Предприниматель размышлял, что он собирается делать, Теодор взял его за руку и замер. Джек молчал, но ощутив знакомое покалывание в пальцах, попытался отдернуть руку.       — Не надо! — запротестовал он.       Теодор сильнее сжал его руку. В кисти что-то хрустнуло, усилив боль.       — Хуже будет. Не дергайся, — отдернул его Драйзер.       — Само пройдет, — тише возразил Лондон, но руку больше освободить не пытался.       — Совесть мучает? — продолжил Теодор.       — Спрашиваешь...       — Откупиться хочешь?       — Искуситель... Как?       — Держи.       Джек ждал, что Хранитель скажет еще что-то или покажет. Вместо этого он ощутил ноющую боль в десне, где у Теодора не хватало зуба. Она разрасталась, охватывая челюсть слева, поползла по затылку, осев тяжелым камнем в черепной коробке и замерла на переносице.       — Ты мне еще и свое отдать решил? — обреченно спросил Джек, еле ворочая языком.       — Не отдать, а поделиться, — Хранитель покачал головой. — Умножь это на два и больше не распускай руки без повода.       Джек медленно кивнул и тоже положил голову на спинку дивана. Думать было больно. Суставы перестали болеть минут через пять. Теодор не стал лечить руки целиком, просто поставил на место. В молчании тянулись минуты. Если Теодору было в два раза хуже, казалось удивительным как много и долго он говорил в таком состоянии.       В чувства его привел звук дверного звонка. Часы за это время отсчитали полчаса. Голова и челюсть больше не болели. Лондон покосился на Теодора.       — Нап опять ключи забыл?       — Нет, он в городе еще.       — Кто тогда?       — Пойдем, посмотрим.       Теодор потянулся и пошел открывать.       — Стой! — Джек догнал его в коридоре и первый пошел к двери. — Я сам!       Хранитель не возражал. Джек подбежал к двери и резко ее открыл. Оглядев гостя, он с трудом подавил в себе желание немедленно захлопнуть злосчастную дверь. Немолодой мужчина в идеально пошитом черном пальто внимательно следил за Предпринимателем и чего-то ждал. В левой руке он держал кожаный черный дипломат, а правую сунул в карман. Джек терялся в догадках, как этот человек без приглашения смог сюда попасть. Дорогу до замка без разрешения Теодора найти было невозможно.       — Добрый день, — мужчина чуть наклонил голову. — Вы, полагаю, Джек Лондон.       Джек молча кивнул, формулируя цензурный вопрос по поводу нежданного визита. Пока что гость не провоцировал на атаку, но желание захлопнуть дверь перед его носом никуда не делось. Как вообще этот человек после всего сказанного Теодором смог так близко к ним подобраться.       — Расслабься, — Теодор подошел к Предпринимателю и положил руку ему на плечо. — Познакомься, Джек. Сенатор Рудольф Кален.       — Ты же сказал, тебе с ними не о чем разговаривать, — напомнил Лондон.       — Мне не о чем.       — Зачем он здесь тогда?       — Дядюшка, я полагаю, хочет мне что-то рассказать, — Теодор перевел взгляд на сенатора и кивнул, отходя в сторону. — Проходи.       Сенатор остался стоять на месте. Он еще раз окинул Джека внимательным взглядом и снова обратился к Драйзеру.       — Ты что-то рассказал своему другу обо мне?       — Не я, — Теодор покачал головой. — Абсолют. Я лицо заинтересованное. Мог и преувеличить.       — Или приуменьшить, — добавил Джек и повернулся к сенатору. — Что в руке? — спросил строго.       Кален поднял повыше дипломат, демонстрируя со всех сторон.       — Дипломат.       — А в другой? — Лондон указал на его правую руку, которую Кален продолжал держать в кармане.       — Там нет руки, — ответил за него Драйзер. — Пошли в гостиную. Холодно тут стоять.       — Как так нет? — не понял Джек.       — А так, — Теодор отошел в сторону, ничего больше не добавив.       Пришлось отойти и впустить сенатора в замок. Рудольф довольно бодро снял пальто одной рукой. Лондон только тогда увидел, что правая его рука безвольно висит вдоль тела. Поверх пиджака, на шее была повязана широкая, черная лента. В образованную петлю Кален бережно положил руку и вновь взял в руки дипломат. Теодор провел гостя в красную гостиную. Рудольф не стал задерживаться в холле, но оглядывался очень внимательно. Гостиная тоже больших восторгов у него не вызвала. Он спокойно прошел и сел в предложенное кресло, положив дипломат на журнальный столик.       — Рассказывай, — Теодор уселся на диван.       Джек сел рядом с ним на подлокотник.       — Мы можем поговорить наедине? — уточнил сенатор.       — Нет, не можем, — Драйзер покосился на Джека. — Он все равно будет подслушивать.       — Генри говорил, что он упрямый парень...       — С дамбой уладили вопрос? — сменил тему Теодор.       — Как тебе сказать? — Кален устало вздохнул. — Кучу проверок назначили. Придется нового руководителя отдела искать.       — Посадили?       — Застрелился.       — Хм, — Драйзер посмотрел в окно. — Люди странные...       — Ничему жизнь не учит, — Рудольф пожал плечами.       — Ты с какой-то конкретной целью сюда приехал? — напомнил Теодор. — Или просто так, племянника повидать.       — Генри настоял на том, чтобы я с тобой увиделся. — Рудольф еще раз оглядел гостиную. — Я так боялся сюда возвращаться, но что-то тянуло каждый раз, когда я вспоминал об этом месте. Сейчас обстоятельства сложились так, что я больше не могу откладывать нашу встречу.       — Еще бы тебя сюда не тянуло, — съязвил Драйзер.       — Меня не интересует Абсолют, — нахмурился Кален.       — А ты его очень. Генри передал тебе нашу просьбу?       — Передал. Это... Я даже не уверен, можем ли мы сейчас что-то с этим сделать.       — Не могли бы, я бы вам вообще ничего не сказал, — сухо заметил Драйзер. — Зачем ты приехал? И так проблем выше крыши.       — Я хочу предупредить, — начал оправдываться сенатор.       — О чем?       — Со мной связался Маршал. Он нашел Гримуар. Не знаю, как это получилось...       — Получилось, — перебил его Драйзер. — Дальше что?       — Он утверждает, что там нет нужной ему страницы.       — Знаю.       — Где она?       — Вот.       Теодор сунул руку в карман и достал оттуда полупрозрачный, слабо светящийся лист. Рудольф увидел страницу и подался вперед всем телом.       — Ты вырвал его?       — Да. Сразу после того, как вас прогнал. Мало ли кому еще взбредет в голову меня призвать. Я от первых двух раз уже не в восторге, — Теодор скатал лист в трубочку и спрятал под рубашку.       — Маршал хочет его получить, — Рудольф расслабился и откинулся обратно на спинку кресла.       — Зачем? Я уже здесь. Неужели он не помнит, чем это кончилось в прошлый раз?       — Помнит, — Рудольф тронул здоровой рукой недействующее плечо. — И я помню. Он готовит какой-то ритуал. Я с этим не работал никогда. Генри говорит, что его проводили лишь однажды. Страшно представить чем это обернется для нас всех.       — Ты про Стража?       — Да. Знаешь про него что-нибудь?       — Забыл, — Теодор мотнул головой. — В Гримуаре много чего написано. Всего сейчас не вспомню, но про Стражей там точно что-то было.       — Нас этот ритуал очень беспокоит.       — Займитесь более серьезными делами. На какой он стадии?       — Как я понял, он собирает артефакты.       — Да?       Теодор посмотрел на свои ногти, затем вытащил хвост и оглядел кончики волос.       — Хм. Ладно. Пусть собирает.       — Тебе хоть сколько-нибудь полезна эта информация? — уточнил Кален севшим голосом.       Теодор неопределенно покачал головой.       — Очень толстый намек подумать о душе. Тристан бы тебе позавидовал.       — То есть ты и с этим ничего делать не будешь, — сам себе ответил Рудольф.       — Почему же? — Теодор вальяжно развалился на диване. — Раздам долги, дела доделаю. Грехи замаливать пойду...       — Можешь обойтись без этих кривляний? — рассердился сенатор. — Я не для того сюда приехал, чтобы насмешки твои выслушивать.       Теодор резко перестал улыбаться и протянул к нему руку.       — Давай сюда руку, — потребовал он.       Кален прижал руки к груди и вжался в спинку кресла.       — Не надо, — замотал он головой.       — Руку, Рудольф, — рявкнул Хранитель. — За чем ты сюда ехал, то и получишь.       Джек молча наблюдал за ними и пытался понять, что же происходит. Увидев Калена на пороге, он ожидал скандала. Теодор не распространялся особо на этот счет, но Лондону казалось, что именно такой и должна быть реакция Хранителя на дорогих родственников. Спросить Теодора напрямую, что он сейчас собирается делать, не хватало духу. Джек и так отличился сегодня и глупыми вопросами усугублять ситуацию не хотел. Кален сидел белее простыни. Видно было, какими усилиями он себя сдерживает и остается на месте. Теодор молча ждал, протянув к нему руку.       — Я не уверен, — Рудольф покачал головой, сбрасывая оцепенение.       — Я два раза предлагать не буду, — ответил Теодор чуть мягче. — Сделаем сейчас, иначе так и будешь без руки ходить.       Кален медленно протянул ему руку и отстранился, насколько это было возможно. Ничего не происходило. Теодор просто сидел и держал сенатора за руку, изучая его аккуратно подстриженные ногти. Несколько минут спустя Рудольф прерывисто вдохнул, словно ему не хватало воздуха. Пытаясь сдержаться, он дернул руку на себя, но Теодор удержал его на месте. Кален пару раз еще дернулся, затем откинулся на спинку кресла и закричал так, будто его резали.       — Что с ним? — ужаснулся Джек, поднимаясь на ноги.       — Кости растут, — спокойно ответил Драйзер.       — Кости?! У него же есть.       Теодор замотал головой.       — Давай потом. Я тебя плохо слышу.       Джек кивнул и сел на место. Сенатор бился в конвульсиях еще пару минут и потерял сознание. В комнате стало непривычно тихо.       — Жестоко... — прокомментировал Предприниматель.       — Зато на всю жизнь запомнил, что людей ножами тыкать нельзя.       — Это из-за того, что ты ему там руку оторвал? — припомнил Джек.       — Ну да.       — Но здесь же у него есть рука. Или это протез?       — Рука есть у тела. Душе правой рукой пользоваться запретили. Теперь я ему ее возвращаю и он снова начнет ее чувствовать.       — Думаешь, он уже искупил свою вину?       — Он пытается. Это уже достойно похвалы. За столько лет это его первая и, боюсь, единственная попытка. Стоит ей воспользоваться, пока есть шанс.       — Что за ритуал готовит Маршал? — спросил Джек, понимая, что здесь и кроется причина странного поведения Калена и Драйзера.       — Для меня сюда открыта дверь. Я не получил возможность родиться заново, потому меня провели через черный ход. Если правильно провести обряд, дверь закроется.       — И что тогда?       — Не помню. В лучшем случае я вернусь обратно в свое время.       — А в худшем что будет?       — Не знаю. Надо Абсолют спрашивать.       — Ты так говоришь, будто не с тобой это происходит.       Теодор, наконец, отпустил руку сенатора, бережно положив ее на стол, и повернулся к Джеку.       — А чего мне беспокоиться? Ты же придумаешь, как вернуть меня обратно.       — Я?! Как ты мне это делать предлагаешь?       — Ты узнаешь, когда придет время.       — Опять? Почему бы сразу мне все не рассказать, чтобы я потом не метался в поисках призрачных ответов.       Теодор тяжело вздохнул.       — Там будут варианты. Все зависит от того, как на меня повлияет ритуал. Тебе либо придется открыть дверь заново, либо заняться некромантией.       — Некромантией? — у Джека волосы на голове зашевелились. — Почему бы тебе просто не родиться еще раз здесь?       — Позже обсудим, — Теодор переключился на зашевелившегося сенатора.       Кален медленно поднял голову, оглядел гостиную и задержал взгляд на своей руке.       — Ты закончил? — спросил он, медленно подтягивая руку к себе и возвращая в повязку на шее.       — Да. Что чувствуешь?       — Больно, — сенатор прижал руку к груди.       — Пройдет со временем. Привыкай.       — Я думал, ты не станешь... — Кален сел прямо, покачался немного и начал подниматься на ноги.       — Мне чужие руки не нужны.       — Спасибо, — сказал сенатор как-то совсем глухо. — Можешь спросить его, как помешать Маршалу ритуал провести?       — Спрошу, конечно. Только вам говорить не буду. Слишком уж часто вы с Георгием общаетесь.       — Как знаешь, — сенатор взял дипломат и пошел к выходу. — Мы постараемся выполнить вашу просьбу. Но много обещать не могу.       — Я за тебя все равно голосовать не буду. Мне много обещать и не надо, — успокоил его Драйзер. — Джек подожди меня здесь.       Они вышли в холл. Предприниматель лишь кивнул в ответ и сел на диван. Дольше спорили бы. Сев поудобнее, Джек закрыл глаза и потянулся в холл. Тело стало легким. Из темноты проступила гостиная. Силуэты мебели были сильно размытыми, но это сейчас было не важно. Джек скользнул в закрывающуюся дверь и оказался в холле. Фигуры Драйзера и Калена продвигались через сумрак к светлому дверному проему. Джек испугался, что они забыли закрыть входную дверь, но быстро успокоился. Дверь была закрыта, но ярко светилась, призывая открыть ее и выйти. Джек будто полз по полу. Теодор с Рудольфом казались отсюда еще выше, чем есть на самом деле. Голоса их тягучим эхом разносились под сводами зала.       — Что ты будешь делать со связью? — спросил Кален.       — С которой?       Теодор смахнул с плеча пылинку, глянул на Джека и прищурился. Предпринимателя медленно подняло в воздух. Теперь он висел чуть выше головы Драйзера. Сенатор этого не заметил или хорошо притворялся, что не заметил.       — У тебя их не так много осталось. Связь с Маршалом выглядит так, будто ее провели вчера.       — Обернись, — велел Теодор.       Сенатор повернулся и посмотрел на дверь. Джек тоже огляделся и увидел уже знакомую огненную стену. Сейчас она выглядела не такой яркой и местами словно порвалась. В районе дверей стены и вовсе не было.       — Триста лет прошло, а она как новая. Что в таком случае двенадцать лет для обычных связей.       — Не мешает она?       — Ему очень, — Драйзер улыбнулся. — Потому он готовит ритуал.       — А ты не можешь через нее... воздействовать?       — Джек может, я нет.       — Почему не сделает?       Теодор пожал плечами.       — Не умеет.       — Научил бы. Скольких проблем бы избежали.       Хранитель лишь отмахнулся:       — Сам научится, когда надо будет.       Рудольф покачал головой.       — С вашей помощью было бы проще.       — Не заслужили вы таких помощников, — возразил Теодор. — Бери, что дают и не выделывайся.       Рудольф кивнул и вышел за дверь. Драйзер подождал пару минут и отвернулся от двери.       — Домой, — скомандовал он и махнул в сторону Джека рукой.       Лондона отбросило назад, протащило сквозь стену и втянуло обратно в тело. Он открыл глаза и вскочил на ноги. Зря он это сделал. Голова закружилась, перед глазами поплыли цветные пятна. Лондон схватился за голову и сел обратно на диван.       — Я же говорил, сиди на месте, — Теодор сел рядом и положил Предпринимателю руку на спину.       — Про какую связь говорил Рудольф? — Джек убрал руки от лица и часто заморгал.       — Про сексуальную.       — В смысле?! — Джек, наконец, обрел способность видеть и уставился на Драйзера.       — А ты думал, вы просто потрахались и разбежались? Любой сексуальный партнер оставляет тебе ниточку, тоненький канал энергии. Связь не такая крепкая, как родственная, но крепче, чем обычная межличностная.       — Ты когда с Маршалом переспать успел?! — возмутился Лондон.       — И действительно, когда бы? — всплеснул руками Драйзер. — Каждый день же видимся.       Джек замотал головой, осознав, какую глупость сморозил.       — Фу! — он запустил пальцы в волосы, будто это могло прервать поток мыслей. — Вы же братья!       — Двоюродные.       — Да какая, в жопу, разница? Этого я точно знать не хотел.       — Ты сам спросил.       Джек глубоко вдохнул, собирая в единую картину все, что когда-либо слышал о встречах Драйзера с Жуковым. Опять он о самом главном узнает в последний момент. Хотя догадаться об этом было не трудно. Лондон улегся на диван, сложив голову Драйзеру на колени.       — Я надеюсь, он один был? — он сжал руку Хранителя.       Вопросы скрипели на зубах. Правду услышать было страшно. Джек никогда не сталкивался с подобными ситуациями. Ни его, ни кого-то из его близких подобное не коснулось. Что делать, говорить, как вести себя с жертвами Лондон не имел ни малейшего понятия.       — Маршал-то? Один, — охотно ответил Теодор, перебирая его волосы. — Спонтанно получилось. Мне кажется, этого он совсем не планировал.       — Зачем тогда сделал?       — Мне кажется, он был немного не в себе.       — И что теперь? — Джек сел обратно. — Убрать эту связь никак нельзя?       — Можно, но зачем?       — Ну как же... Она же мешает?       — Ему она мешает больше, чем мне. К тому же он под присмотром. Сейчас это полезно.       — А как Рудольф предлагал на него воздействовать? — напомнил Предприниматель.       — Этого я тебе не скажу. Сам не делаю и тебе не дам.       — Но почему?! Вдруг это действительно проще, чем все это, что вы тут развели.       — Нет не проще. Любая наша попытка на него воздействовать будет звучать как приглашение. И не более того. Так что пусть они как-нибудь сами с ним справляются.       — Но ты говорил, Маршал устраняет Орден. Как в таком случае быть? Замкнутый круг.       — Я сейчас вернусь.       Хранитель встал и вышел из гостиной. Вернулся он минут через пять с ноутбуком.       — Опять чудеса техники показывать собрался? — Лондон с опаской покосился на ноутбук.       — Нет. Подборку новостей.       Драйзер включил ноутбук. Джек поборол себя и заглянул, что он там делает. Рабочий стол ноутбука оказался белым, со стандартным набором значков. Теодор открыл папку «Документы». Внутри оказался небольшой список файлов и папка «Новости». В этой папке хранились скрины новостной ленты. Теодор медленно листал их давая Джеку прочитать заголовки. Новости были собраны из разных источников. В основном местные газеты, желтая пресса, но попадались и серьезные издательства.       — Взрыв бытового газа. Авария на трассе. Несчастный случай в цехе, — перечислял Драйзер. — Жертв нет. Один в состоянии комы доставлен в реанимацию.       — Это все Орден? — Джек ужаснулся количеству файлов.       — Да. Это все они. Лежат пустыми тушками по всему миру.       — Миру? — Джек решил, что ему послышалось. — Медицина не везде хорошо развита. Неужели для всех нашлись места в реанимационных палатах?       — Жуков позаботился о каждом и создал условия, в которых жизнь будет поддерживаться в их телах долгое время.       — Зачем ему это? Почему он их просто не убьет?       — Чтобы работать не мешали.       — И где они тогда, если не в телах?       — Я не знаю, — честно признался Теодор. — Он их прячет где-то. Возможно даже всех вместе, но не факт.       — Коллекционер, блин.       — Думаю, когда он закончит с ними, то примется за нас. Так что мы скоро узнаем, куда он дел Орден.       — Не хотелось бы таким способом, — Джек внимательно смотрел на фото развороченного автомобиля под заголовком одной из новостей.       — Не нагнетай. Способов много. Возможно для нас Маршал придумает что-то более оригинальное.       — Ага. Тебя сошлет домой, а меня спокойненько доест.       — Удачи ему в этом. С удовольствием посмотрю, как он тобой подавится.       — А можно мне посмотреть на Гримуар? — Лондон припомнил слова сенатора и вскочил на ноги. — Его же сперли!       — Никто его не пер. На месте Гримуар.       — Но Рудольф сказал...       — Я тебя понял. Нет, Гримуар стены замка не покидал. Его даже за пределы ритуального зала не выносили.       — Как тогда Маршал узнал, что там нет страницы?       — Ммм... — Теодор задумался. — Саша? Ты сам говорил, она искала что-то в библиотеке.       — Она могла сфотографировать Гримуар?       — Нет, не могла. Он не отражается на пленке. Да и цифровая техника его не видит.       — А вынести его из подвала она могла?       — Без разрешения Абсолюта нет.       — Что тогда?       Теодор лишь пожал плечами.       — Так могу я на Гримуар посмотреть? — уточнил Лондон.       — Почему нет?       — Отведи меня, — Лондон прошел к двери.       — Сейчас?! — Хранитель простонал. — Не много ли впечатлений для одного дня?       Джек посмотрел на свою перебинтованную руку. Вот тебе расплата за промедление....       — Сейчас, — он вернулся к дивану и потянул Теодора за руку. — Чем быстрее, тем лучше.       Драйзер обреченно вздохнул и встал. Они направились прямо в Черную гостиную. Джек помнил, где вход в подземелье, но как попасть туда после ремонта не знал.       — Закрой дверь, — велел ему Теодор и пошел к декоративному столику у стены.       Раньше в этом месте висел портрет. Джек закрыл дверь, стараясь не терять Драйзера из вида. Хранитель подошел к стене вплотную и нажал на нее. Панель с щелчком ушла внутрь стены и отъехала в сторону, открывая большую нишу, в глубине которой располагалась старая, деревянная дверь.       — Я думал, она лучше замаскирована. У строителей не возникло вопросов, почему вы закрываете эту дверь? — Джек обошел столик и встал рядом с Драйзером.       — Они ее не видели. Пока я тут не появился, здесь была просто каменная стена. А с моим появлением здесь больше строителей не было. Я обычно хожу через свое пространство, но сегодня сделаем исключение.       Теодор потянул дверь на себя и она бесшумно открылась. За ней виднелся уже знакомый спуск по винтовой лестнице.       — Идем? — Хранитель спустился на ступеньку вниз. — Не страшно?       Джек думал. В коридоре было неуютно. Казалось сам воздух не хочет пропускать никого вниз. Но идти надо было. Взялся — делай до конца. Лондон кивнул и шагнул через порог. Они быстро спустились вниз, в темноту до следующей двери. Она тоже оказалась закрыта. Теодор подошел к ней и положил на нее руки. Через мгновение из-за нее полился белый свет.       — Прикрой глаза, — предупредил Драйзер и открыл дверь.       Предупреждение было очень кстати. Зал за дверью казался наполнен ярким, белым светом, на который после мрака лестничных пролетов было больно смотреть. Привыкнув к свету, Джек вошел в зал и огляделся. Света здесь было не так много, как казалось. Письмена на стенах горели белым, освещая каждый уголок большого зала. В центре все так же располагался алтарь, из центра которого в потолок уходил тонкий луч. Перед алтарем стоял постамент с полупрозрачной книгой.       — Он же сломан был, — напомнил Джек обходя алтарь кругом.       — Я починил, — Теодор подошел к книге и начал листать страницы.       Джек наклонился, разглядывая письмена на полу.       — Такое ощущение, будто их кто-то перерисовал.       — Кто-то... Можно подумать, тут мастера толпами ходят.       — Зачем ты их изменил? — Джек вернулся к алтарю.       — Я пытался покончить с собой.       — Таким способом?       — Нет. Другими. Абсолют устал меня вытаскивать и загрузил работой. За два года я здесь все вычистил и вымыл, переписал все символы и восстановил алтарь. Только после этого мне открыли дверь сюда.       — Трудотерапия — наше все?       — Не совсем. Я до последнего надеялся, что все здесь сделаю и пойду.       — Не пошел же.       — Кто б меня пустил?       — Странно, почему Абсолют не дал тебе переродиться.       — У нас нет столько времени. Женщина, способная выносить такого ребенка, рождается раз в тысячу лет.       — Получается, ты бессмертен?       — Предел возможностей у этого тела есть. Пару раз я даже был на волосок от смерти, но Абсолют вытаскивал. Пока ему выгодно, он будет меня здесь держать.       — Как-то совсем не весело получается.       — И не говори... Смотри какая прелесть, — Теодор указал на страницу, которую открыл.       Джек склонился над книгой. В центре листа был нарисован скелет. Он был весь будто растянут. Голова запрокинута, руки вытянуты вдоль тела, ноги не достают до земли. Скелет висел на тонкой нитке, выходящей из его головы и теряющейся концом в странном, светящемся шаре в самом верху страницы. Под ногами у скелета лежала гора костей, корни которой терялись за границей листа. Еще скелета плотным кольцом окружала какая-то рваная, темная масса.       — Что это? — Джек указал на странный слой.       — Сейчас, — Теодор пощелкал пальцами, будто настраиваясь и приложил к странице палец.       Картинка ожила. Ближний к скелету слой начал притягиваться к нему, прилипая к костям, образуя мышечный каркас. Следом их покрыл слой кожи из той же массы и последней на место вернулась одежда. На странице теперь твердо стоял на ногах человек в балахоне. Пропали нитка и шар, исчезла куча костей из-под ног. Не успела картинка замереть, как все начало происходить в обратном порядке. За спиной человека зажегся свет. Над головой образовался шар, внутри которого открылся глаз. Из зрачка этого глаза вырвался тонкий луч, вошедший в макушку человека. По его телу прокатилась волна света от ног до макушки. После этого человека подняло над полом и начало тянуть сразу во все стороны. Вначале порвалась одежда, потом кожа, мышцы, начали расслаиваться кости. Спустя несколько секунд на месте фигуры осталась лишь горстка праха. Глаз вверху закрылся, нитка исчезла, шар погас. Теодор убрал палец и захлопнул книгу. Джек сделал шаг назад, чтобы ему случайно не прилетело, но Хранитель просто облокотился о Гримуар, закрыв лицо руками. Лондон ждал хоть какой-нибудь реакции.       — Совсем плохо да? — он решился привлечь к себе внимание.       Драйзер лишь пожал плечами и отнял руки от лица.       — Неприятно, да.       — Что это за глаз был?       — Страж, про которого Рудольф говорил.       — А другие варианты есть?       Теодор посмотрел на закрытый Гримуар и покачал головой.       — Боюсь, что нет.       — И что теперь делать?       — Предотвратить это мы уже не можем. Если Маршал решил провести этот ритуал, он его проведет рано или поздно. А вот потом... — Теодор повернулся к Джеку лицом. — Когда это произойдет, надеюсь, ты будешь рядом. Собери все, что останется. Чем больше, тем лучше. Принеси сюда и высыпи в алтарь. Абсолют дальше все сделает сам.       — Почему предотвратить-то нельзя? — возмутился Предприниматель.       — Потому что он уже собрал все необходимое.       — Рудольф сказал, что он еще собирает.       — Самое сложное он достал уже давно. Остальное найти с его знаниями и умениями труда не составит.       — И что же самое труднодоступное?       — Частичка меня, — Теодор вздохнул, — У него мои волосы.       — Откуда?       — Да все оттуда же. Маршал много гадостей натворил в ту ночь. Всего словами не передать. Так что сейчас все зависит от того, как долго продержится Орден.       Джек отвернулся и прошел по залу.       Свет символов внезапно покраснел.       — Что ты сделал? — Лондон обернулся к алтарю и замер.       Гримуар пропал. Рядом с развороченным алтарем стоял Маршал. Предприниматель запоздало понял, что это очередной фокус Абсолюта и Жуков его не видит. Маршал стоял лицом к алтарю, но смотрел куда-то себе под ноги. Джек обошел алтарь с другой стороны и увидел Драйзера. Теодор выглядел ужасно. На нем почти не было одежды. На теле живого места не осталось от синяков, ожогов и глубоких порезов. Коротко стриженные волосы слиплись от крови.       — Я ждал тридцать лет, — заговорил Маршал, сматывая срезанные волосы в клубок. — Подожду еще. Теодор, ты слышишь?       Он наступил Драйзеру на руку. Хранитель хрипло застонал, пытаясь отстраниться. Маршал убрал ногу, спрятал клубок волос в карман и опустился на колени. Взяв лицо Теодора в руки, он заглянул ему в глаза.       — Лучше бы тебе согласиться. Тянуть время нет смысла. Я убью Джека сразу, как только он попытается сюда сунуться. Ты можешь это предотвратить. Хочешь лучшей жизни для мальчишки?       — Уходи... — прошептал Теодор чуть слышно.       — Дело твое.       Маршал опустил его голову на пол и встал, вытирая руки платком. Оглядев зал он развернулся и пошел к выходу. Теодор провожал его взглядом до самых дверей. Когда Жуков скрылся в проеме, Драйзер засмеялся. Джека передернуло от этого смеха. Теодор смеялся истерично, громко, срываясь на всхлипы и протяжный вой, обхватив голову руками. Джек не знал, куда себя деть. Видение не проходило, хотя смотреть кроме истерики Хранителя было не на что. Теодора надолго не хватило. Смех перешел в кашель, а затем в хрипы. Драйзер отнял руки от лица, обратив взгляд к потолку и затих. Джек шагнул ближе. Грудь Хранителя больше не вздымалась. Глаза замерли, глядя в одну точку. Джек с ужасом осознал, что перед ним лежит лишь тело, бездыханный, покалеченный труп. Тут бы ему проснуться и понять, что это просто страшный сон, но видение продолжалось.       Из стены напротив к ним вышел Абсолют. В этот раз он выглядел как незнакомый Джеку мужчина. Он подошел к алтарю, глянул на Джека и встал на колени возле Драйзера. Взяв его голову в ладони, мужчина закрыл глаза. Теодор шевельнулся. Моргнул раз-другой, пока глаза его не стали желтыми. Яркий желтый свет струился под кожей, заполняя раны. Так же в золотой окрашивалась кровь, которая успела вытечь. Джек наблюдал, как светлая субстанция сползается обратно в тело. Когда на полу больше не осталось кровавых следов, Абсолют отпустил голову Теодора и закрыл его позеленевшие глаза. Взмахнув рукой, он рассыпался белыми искрами, оставив Джека в кромешной темноте.       — Джек? Уснул?       Символы снова зажглись белым светом. Лондон огляделся и повернулся к алтарю. Теодор смотрел на него и чего-то ждал.       — Все хорошо? — уточнил он.       — Да, наверное, — Лондон оглядел пол под ногами.       — Точно?       Джек мотнул головой.       — Пошли отсюда. Что-то я уже насмотрелся.       Теодор кивнул и направился было к выходу, но Джек схватил его за руку и притянул обратно.       — Что ты видел? — Драйзер устало вздохнул.       Лондон молчал. Он крепко сжимал теплое запястье Хранителя, ощущая под ладонью ровный пульс. Что сейчас перед ним, морок или настоящий Драйзер? Он так спокойно писал и говорил о своих увечьях и ни разу не обмолвился, что Абсолют его вытянул с того света. Вытянуть-то вытянул, но лечить по каким-то причинам не стал. Теодор сам себя собирал по кусочкам. Сантиметр за сантиметром, перебирал каждую царапину и перелом. В свете последних новостей его беззаботные описания типа отвалившейся селезенки казались просто кошмарными. На бумаге все было красиво, не смотря на эмоциональный оттенок. В реальности деваться было просто некуда от боли, обиды и одиночества. Ничего Драйзер не сжег вместе с дневником. Он запер все переживания глубоко внутри и убедил себя, что книга — его спасение. А как иначе? Чтобы сейчас расковырять и сбросить этот груз, нужно было приложить титанические усилия. Или сжечь все...       Лондон потянулся и обхватил Драйзера за талию, прижимаясь всем телом. Стало тяжело дышать. Он уткнулся Хранителю в плечо и снова ощутил ноющую боль в челюсти. Голова потяжелела, позвоночник будто превратился в ледяной стержень. Холод расползался по внутренностям, по сосудам растекался в руки и ноги, наполняя тело тяжелой, удушающей обреченностью. Никого нет рядом. Никто не придет, если нужна будет помощь. Отрезанный от всего мира, забытый всеми.       Джек позволил этим ощущениям наполнить себя целиком, пока не свело руки. Ноги начали подгибаться. Все стало таким несущественным. Далекие, чужие и абсолютно никому не нужные переживания отошли на задний план. Ни в чем больше нет смысла. Вдалеке будто зазвенел колокольчик. Холодную темноту озарила огненная искра. Все еще можно вернуть. Джек потянулся на свет. Искра преобразилась в огненный шарик и начала расти, выжигая непроглядную темноту. Таял лед внутри. Еще не поздно. Еще есть надежда. Он не один. Больше никогда... Энергия огромным потоком хлынула в тело. Огонь вышел за пределы, взвился до потолка, проник сквозь стены на улицу и мощной волной разнесся по окрестностям.       Джек вдохнул полной грудью и открыл глаза. Они стояли на прежнем месте. Лондон все еще обнимал Хранителя. Драйзер молча наблюдал, как догорают на потолке последние письмена. Теперь зал освещал лишь Гримуар. Предприниматель медленно отстранился, разжимая объятия и сел.       — Ты как? — он тронул Хранителя за плечо, ощущая странную легкость и покой.       — Тепло, — Теодор опустил голову и потер глаза. — Давно так хорошо не было.       — Почти оргазм, — Джек улыбнулся и прислушался к своим ощущениям. — Черт. Кажется, мне опять нужно в душ.       Теодор улыбнулся.       — Не преувеличивай. Пойдем. А то Бальзак уже беспокоиться начинает.       — О чем беспокоиться?       — Мы тут немного поколдовали. Увидеть это он не может, но ощутить вполне.       — Значит надо его успокоить, — Джек на подгибающихся ногах пошел в сторону выхода.       — Джек, — окликнул его Теодор, возвращаясь к алтарю. — Приходи на чердак вечером.       — Эм, ладно. Приду.       Теодор шагнул к Гримуару и исчез.       Джек поднялся наверх. Когда он вышел обратно в черную гостиную и закрыл дверь, панель медленно вернулась обратно, будто ниши никогда здесь и не было. Джек убедился, что проход не заметен и пошел искать Бальзака. Оноре нашелся в своей комнате. Он лежал поперек кровати и листал какую-то книжку.       — Привет, — Лондон привлек его внимание, постучав по косяку.       — Привет, — Критик перевернулся на спину и сел. — Ты как?       — Нормально, — Джек отмахнулся и сел в кресло.       Комната заметно преобразилась с тех пор, как он был тут в последний раз. Безликое помещение обросло вещами. На дверце вперемешку висела одежда. У шкафа в углу стояла коробка с обувью. На столе покоился старенький ноутбук. Стол вокруг был завален проводами, наушниками, дисками, каким-то мусором. На краю сиротливо покоилась кружка с недопитым кофе и надкусанный бутерброд. На полу тоже царил легкий беспорядок. Складывалось ощущение, что Бальзак живет в комнате не меньше года.       — Как тут у тебя... Уютно, — заметил Джек.       — Тед постарался, — Оноре убрал книжку. — Я еще не все разгреб. Что с руками?       — Это так... — Джек попытался спрятать забинтованные руки за спину. — Упал неудачно.       — Откуда? — Критик прищурился.       Предприниматель лишь покачал головой.       — Я бы спросил куда, но не суть.       — У вас все хорошо? — продолжил Бальзак.       Джек на это лишь усмехнулся.       — У нас все просто замечательно, — ответил он и со вздохом добавил. — У меня плохо.       — Что не так? — Оноре принял более удобную позу и приготовился слушать.       — Беда у меня с настроением с самого утра, — пожаловался Джек. — Вначале было грустно, потом весело, потом страшно, потом опять весело, потом грустно, потом я Теду зуб сломал... — Лондон вдохнул новую порцию воздуха. — Потом опять грустно, потом весело... Короче истерика за истерикой. Ничего сделать не могу.       — Хм. Так вот что с руками... С чего бы вдруг? Переспал что ли?       — Наверное. Не помню, чтобы спал так долго... Хотя нет, спал три дня, когда к волкам от Тины сбежал.       — Там была стрессовая ситуация, — улыбнулся Критик. — Мне показалось или кто-то приходил?       — Да. Сенатор Кален приезжал.       — Зачем?       — С племянником повидаться хотел.       — Откуда у него здесь племянник?       — Тед. Сенатор в прошлой жизни был его дядей и сильно жить мешал. А тут совесть взыграла, мириться приехал.       — Помирились?       — Вроде да, — Лондон попытался сменить тему. — Что будем с Хэллоуином делать?       — Опять в бутылочку всю ночь я играть не согласен, — покачал головой Оноре. — Состав планируется тот же?       — Наверное, да. У Напа не так много друзей. А из наших кто будет?       Бальзак пожал плечами.       — Я еще ни у кого не спрашивал.       — И костюм надо придумывать... — Джек лениво перебирал варианты.       Получался какой-то милый детский утренник в мишуре, мусорных пакетах и с оружием из картона.       — Может обойдемся? — Критик судя по всему представил то же самое. — Все равно все напьются.       — Нет. Тед сказал нужен костюм.       — Опять колдовать будет?       — Скорее всего. Он же не обещал вести себя хорошо.       — Попросим Дебру нас раскрасить и всего делов, — предложил Оноре.       — Она раскрасит...       Дебра училась в художественной школе. И в музыкальной. И в туристический кружок ходила. Была лучшим бойскаутом года три раза подряд. Наверное эта многозадачность не дала ей в полном объеме овладеть тем или иным искусством. Рисунки на бумаге у нее получались сносные. Но боди-арт выходил очень странным.       — Ну а что? Чем страшнее, тем лучше.       — Звякни? — Джек указал на телефон Баля на кровати.       Оноре согласно кивнул и полез в телефонную книжку. Дебра ответила не сразу.       — Привет, — заговорил, наконец, Оноре. — Я. Ага. Как дела?       Джек чтобы не мешать разговору встал и отошел к столу. Ноутбук выглядел странно. Его будто разбили на куски, а потом склеили обратно обычным клеем. Поверхности оказались ровными и трещины больше походили на рисунок. Провод мыши был перемотан изолентой в трех местах.       — А Терри? — продолжил Баль, выслушав подробный рассказ Дебры. — Ужас. Слушай, у вас на Хэллоуин какие планы? Ага. Просто тут Нап народ собирает у себя. Хотите поучаствовать? — Баль кивнул, позабыв, что его не видят. — Да брось! Он сам предложил.       Джек вернулся обратно в кресло.       — Будут пара чудиков, девочка-одуванчик и ботаник. Все как ты любишь, — Критик рассмеялся. — Это не я такой, это жизнь такая. Так что? Поспрошай народ, кто еще захочет. Места много, с хозяином договорились.       Дебра что-то долго говорила. Бальзак лишь кивал и соглашался.       — Да, да. Джек? Да, он рядом. Дать его? А что такое? — Критик перестал улыбаться.       Джек встретился с ним взглядом и вопросительно кивнул. Оноре только покачал головой, прижав палец к губам.       — Все так серьезно? Ладно. Я передам ему.       Джек начал судорожно перебирать, что такого могла передать ему Дебра. Общих точек взаимодействия у них в последнее время было очень немного. Может Стив что-то передал, как обычно. Или всплыли подробности о Тине. Лондон вспоминал о ней совсем недавно, но даже не задумался, где она пропадает сейчас. Оноре закончил разговор и отложил телефон.       — Что там? — Джек выдержал, как ему показалось, достаточно долгую паузу, чтобы не выдать своего беспокойства.       Еще не хватало перед Бальзаком истерику устроить. Не факт что Тед это заметит и придет его успокаивать. Да и дергать его по такому пустяку не хотелось. Самому не сладко.       — Даже не знаю, стоит ли остальным звонить, — Критик тяжело вздохнул. — У кого еще какие новости будут. Дебра просила передать, что Тину перевезли в психиатрическую лечебницу.       — А я думал ее давно выписали, — Лондон нервно хихикнул. — Скоро год пройдет, как я сбежал. Почему только сейчас мне это сообщают?       — Дебра сама недавно узнала. Ездила к ней пару раз. В последний раз, говорит, ей совсем худо было.       — Вот ведь дерьмо...       Джек порылся в карманах и достал сигареты. Бальзак слез с кровати, взял пепельницу со стола и открыл настежь окно.       — До тебя никто дозвониться не может. Дебра тебе звонила, но ты постоянно не доступен. Родители Тины тоже пытались с тобой связаться.       — Им-то я зачем?       — Хотят поиметь твой мозг, — предположил Баль. — Дебра сказала, они считают, что это ты виноват в нынешнем состоянии Тины.       — Им следовало правильно воспитывать дочь, — рассердился Лондон. — Чтобы не сваливать вину на всех подряд.       — Странные люди, — заметил Баль. — Ну разошлись вы. Между прочим, она сама тебя выгнала.       Джек медленно докурил сигарету. Мысли судорожно метались в голове. Он и не подозревал, насколько все плохо. Родители Тины, ее друзья, его друзья. Из стольких вариантов до него долетел только разговор Бальзака с Деброй. Почему именно сейчас? Может быть это знак? Следствие разговора с Тааром. Или Рудольф что-то всколыхнул в его защите. Ну, конечно! Теодор столько времени закрывал его от всего этого бреда, а сейчас отвлекся. Вроде бы и новости воспринял спокойно, но кто ж ему в голову заглянет. Психует сейчас где-нибудь у себя. Глупо надеяться, что его это никак не задело. Когда какой-то псих готовится разложить тебя на атомы, сложно сохранять спокойствие. В сложившейся ситуации ему, Джеку, полезно знать, что его ожидает, когда Теодора не станет.       — Эй, — Критик тронул его за ногу. — Не заморачивайся ты так. У нее изначально крыша была не в порядке.       Джек покачал головой.       — Не в этом дело. Тед меня сильно от всего закрывает. Если пробились эти новости, значит он слабину дал. Страшно представить, что на меня свалится, когда его не станет.       — В смысле не станет? Куда он собрался?       — Не важно, — Джек отмахнулся.       — А поподробнее? — не отставал Критик. — Если приближается жопа, лучше скажи сразу.       Лондон вздохнул.       — Теодор здесь нелегально. Кален рассказал, что Маршал собирается провести ритуал и сообщить о нарушителе куда следует.       — А куда следует?       — Есть там какие-то стражи. Что-то вроде ментальной полиции.       — И что? Призовет он их и они Теодора заберут?       — Ага. Дверь закроют, через которую он к нам ходит.       — И он больше сюда не сможет попасть?       — Это в лучшем случае.       — А что в худшем?       Джек снова закурил.       — В лучшем случае он будет у себя в этот момент и просто выйти не сможет. А в худшем его тут растащит по кусочкам. Как я понял, ему этот вариант не очень нравится.       — Еще бы. А как мы узнаем, когда это случится? Он же просто уйдет и не вернется.       — Хороший вопрос. Я как-то не додумался его спросить. Сейчас его отпустит, уточню.       — Психует?       — Не знаю. Он ушел к себе спокойный как удав. На всякий случай не беспокою.       — А сроки какие-то есть? Когда Маршал ритуал должен провести?       Лондон покачал головой.       — Тед говорит, время есть еще, но сколько точно, не сказал.       — Как все лихо закручено.       — Голова уже пухнет от всего этого.       — Тебе оно надо?       — В смысле?       — Вы знакомы всего несколько месяцев, а ты на себя взвалил чуть ли не все его проблемы. Зачем?       — Твои бы слова да богу в уши, — Джек тяжело вздохнул. — Это не я на себя проблемы взвалил. Я сам одна большая проблема.       — С чего вдруг?       — Меня изначально послали сюда Теодору в помощь. Меня помотало по работорговцам и Тед меня все-таки купил. За пять лет, что мы с ним вместе жили, Тед мне ничего не рассказал. Когда пришел Маршал, он меня отослал подальше, отсидеться пока все не уляжется. Я сбежал, нашел своих родителей. Они мне рассказали кто я и зачем. Я вернулся назад, убил Маршала, помер сам и родился здесь. Потом сюда пролез Теодор и меня снова привели к нему, чтобы закончить уже то, что начали. Поэтому сейчас угроза для Теодора автоматически становится угрозой для меня.       — И ты действительно во все это веришь? — поразился Оноре.       Джек замолчал. Он откинулся на спинку кресла, перебирая варианты следующего за его ответом диалога. Недоверие друга его сильно обидело. Восемь лет открытого общения без тени фальши и сомнений летели в бездну нежелания Бальзака хоть немного проникнуться сложившейся ситуацией. Хотелось завалить его фактами и логическими доводами. Ткнуть носом во все это дерьмо, чтобы он перестал задавать глупые вопросы. Наверное, Лондон изменился в лице, потому что Бальзак поспешно соскочил с кровати на ту сторону и отшатнулся к стене. Джек не успел подумать, что такого увидел Оноре, как сверху на него пролился поток холодной воды. Внезапный душ его отрезвил. В воздухе пахло паленым. Кресло под его руками обуглилось. Сквозь обгоревшую ткань пробивался не менее обгоревший наполнитель. Джек медленно вытер лицо рукой.       — Извините, — сказал в потолок и встал на ноги.       Кресло осталось целым только там, где он сидел. Предприниматель медленно повернулся лицом к Бальзаку.       — Я нечаянно...       Оноре медленно кивнул и сел обратно на кровать.       — Держи себя в руках, — рядом с креслом появился Хранитель. — Мебель нам еще пригодится.       — Я увлекся... — Джек с виноватым видом вытер нос рукавом.       — Каждый имеет полное право с тобой в этом вопросе не согласиться, — пояснил Теодор. — Пойми и прими это. Убеждать кого-то себе дороже.       — Да не хотел я никого убеждать, — возразил Предприниматель. — Я просто думал, как попроще ответить.       Драйзер обратился к Бальзаку:       — Доступно?       Критик кивнул.       — Более чем.       — Пусть тебя это не пугает. Джек тоже не со всем согласен, поэтому небольшие возгорания неизбежны. Освоится, перестанет закипать.       — Надо Его Величество предупредить... — напомнил Баль.       — Он вечером только приедет. Я заберу это, вы не против? — Теодор указал на кресло.       Никто не возражал. По мановению руки кресло исчезло.       — Если что, я буду в оранжерее, — сообщил Теодор. — Надо витраж до ума довести.       — Ладно, — отозвался Джек.       Теодор исчез. Лондон посмотрел на второе кресло у стены и стянул мокрую рубашку.       — А высушить? — спросил он в пустоту.       Пустота не ответила. Предприниматель тяжело вздохнул.       — Пошли телек посмотрим, — предложил Оноре, окончательно успокоившись. — Переоденься только.       — Я, наверное, воздержусь... О! В бассейн не хочешь сходить? Там я точно ничего не подожгу.       — Почему нет? — согласился Критик.       Джек сбегал за сухой одеждой и они спустились в подвал. В помещении бассейна было светло, тепло и тихо. Джек развесил свои вещи в прачечной и прошелся вокруг бассейна. Оноре церемониться не стал и сразу полез в воду. Сам бассейн был небольшим. Метров пять в ширину и десять в длину. Талантов в плавании никто из обитателей замка не проявлял. Бассейн Нап завел просто так, чтобы был. Лондон прошелся до дальнего края, изучая голубое дно и уселся на краю. Вода оказалась теплой и мягкой. Даже привыкать не пришлось.       — Храбрости набираешься? — Бальзак подплыл поближе.       — Ага.       Джек медленно сполз в воду. Оттолкнувшись от края, он попытался расслабиться. Тело постепенно наполняли прохлада и легкость. Задержавшись на этих приятных ощущениях, Лондон пару минут просто лежал на воде, потом наконец собрался и поплыл до дальнего края.       — Божественно, — прокомментировал он, поравнявшись с Бальзаком. — Надо бы чаще сюда ходить...       — Ты уже в который раз об этом говоришь, — напомнил Критик. — Тебе даже в подвал спуститься лень.       — Не лень, а некогда, — Предприниматель нырнул. — То одно, то другое...       — Надо тебя расшевелить.       — Я уже боюсь лишний раз шевелиться.       — Да брось ты. Скажу ребятам, может они что придумают.       — Может. Надо будет в город съездить на неделе. Гардероб обновить, а то истаскалось все.       — Ехал бы с Напом. Они же за шмотками поехали.       — Нееет, — Джек ужаснулся такой перспективе. — Я с ним больше в магазин не пойду.       — Почему?       — Умничает много.       — Не без этого...       В бассейне они пробыли недолго. Джек, наверное, сильно хотел расслабиться и плавать быстро устал.       — А где находится оранжерея? — спросил Критик, когда они пошли в душевую.       — На третьем этаже. Там потолок рухнул, мы туда не ходим. Нап мельком показывал мне ее, когда экскурсию проводил. Я даже не знал, что там витраж есть.       — Пусть хоть покажет, когда закончит, — попросил Оноре.       — Покажет, наверное, — согласился Лондон.       Взглянуть, как Теодор делает витражи, было бы неплохо. Джек наспех оделся и, отправив Бальзака в гостиную, пошел наверх. Оранжереей назывался просторный зал на третьем этаже в северной части замка. Стены зала были отделаны мрамором. Пол разбит на ровные сектора. Каждый сектор в неразумных, по мнению Джека, пределах оказался заставлен вазами и ящиками с растениями. Каждый ящик или ваза были произведением искусства и с места не сдвигались уже много лет. Впрочем для перемещения многих сосудов требовался кран. В центре зала росло небольшое дерево. Джек таких никогда не видел, но почему-то решил, что оно прибыло сюда из тропиков. Гармонию в зале нарушали поржавевшие листы железа заменяющие потолок. Вместо них по словам Напа должен был быть витражный купол. Но его сломало упавшее когда-то давно дерево, а восстановить витраж у Теодора не доходили руки. В дальнем конце зала была небольшая лестница на внутренний балкончик начинавшийся уже над листами железа. Джек уверенно направился наверх. Железо сверху было застелено прочными досками. Получалось еще одно помещение метра полтора в высоту. На метр над полом еще поднимались стены, а дальше должен был идти потолок, но вместо него над площадкой была натянута плотная клеенка. Весь пол импровизированной комнаты был усеян разноцветными стеклами разных форм и размеров. Основание купола уже было составлено из синих, желтых и зеленых стеклышек. Рисунок угадать еще было невозможно.       Теодор стоял у дальней стены с пинцетом в руке и разглядывал потолок над собой. Подойдя ближе, Джек увидел, что в щипцах у него зажат небольшой кусок непонятного синего вещества, которое напомнило Джеку кусок желе. Оно трепыхалось при каждом движении. Найдя нужное место, Драйзер поднес кусок к витражу. Желе моментально приклеилось к стеклянным кусочкам, застыв неровным синим лепестком.       — Ух ты! — не удержался Джек.       Теодор вздрогнул и обернулся.       — Стучаться надо, — заметил он, нахмурившись.       — Извини, — Джек подошел ближе. — Давно ты с ним возишься?       — Начал за неделю, до твоего приезда, — Теодор поднял с пола еще один кусочек стекла, на этот раз зеленый. — Потом бросил.       — Как у тебя терпения хватает?       — Меня это успокаивает.       Лондон потоптался на месте, не решаясь подойти ближе.       — Я могу что-нибудь сделать?       Теодор поставил на место кусочек и принялся искать следующий.       — Постарайся никого не покалечить до вечера. Это все, о чем я могу тебя попросить.       — Я в прачечной оставил свои вещи сушиться. Вечером заберу, хорошо?       — Договорились, — Теодор вновь пошел вдоль купола.       Лондон развернулся, чтобы уйти, но передумал и уверенно подошел к Драйзеру. Обняв Хранителя сзади, он уткнулся носом ему в волосы. Теодор опустил руки и выпрямился.       — Все хорошо будет, правда? — тихо спросил Предприниматель.       — Будет, — ответил Драйзер через плечо. — Наберись терпения.       — Бесконечно запастись терпением не получится. Сколько еще ждать?       — Следи за Рудольфом, — ответил Теодор. — Я его подвинул в конец списка. Как только Маршал его уберет, считай, пришла наша очередь.       — А почему именно Рудольф?       — Знаменит слишком. Если с ним что-то случится, местные новости выжмут из этого события все до капли. Мимо нас это точно не пройдет.       — Хорошо, — Джек отстранился. — Позовешь, когда закончишь с этим? Баль просил показать.       Теодор оглядел края купола.       — Недели через три закончу. Если отвлекать не будете, успею к Хэллоуину.       — Кстати, костюмы на Хэллоуин обязательны?       — Культ-программу я решил взять на себя. Если вы придете без костюмов, вам будет скучно.       — А что за культ-программа?       — Если я тебе скажу, будет скучно только тебе.       — Ладно, — Джек воздохнул. — Пойду придумывать костюм.       — Беги.       Предприниматель понаблюдал еще немного за тем, как Теодор по кусочку собирает купол и пошел вниз. После бассейна неплохо было бы перекусить.