Колесо Сансары

      Утро выдалось тёплым, но пасмурным. Не смотря на погоду, в пределах стен замка было прохладно. Толстые стены ещё не прогрелись с зимы. Большинство помещений не проветривалось. Даже система полов с подогревом не спасала.       Вылезать из-под тёплого одеяла было зябко. Джек оделся, напялив на себя свитер, и спустился на кухню. Там он встретил Наполеона.       — Доброе утро.       — Угу, — Нап жевал бутерброд, потому просто кивнул в знак приветствия.       — Приятного. Как у нас дела?       — Спасибо. Всё как обычно.       Лондон налил себе кофе и сел за стол:       — Поговорил вчера с Теодором, — сообщил он, утаскивая из-под носа Бонапарта бутерброд.       — О чём?       — Он ведь ездил в город, когда мы траву курили у Бальзака? — Прямо спросил Предприниматель.       — Ездил. Сказал, ты можешь ночью глупостей наделать.       — А с Тиной он никак не пересекался?       — Насколько я понял, он всю ночь на лестничной площадке у Баля просидел.       — Меня караулил?       — Естественно, за тобой же попёрся. По поводу её квартиры не может ничего сказать. Сам удивлен результатом.       — Что его так удивило?       — Думаешь, он что-то объясняет нормально? — Нап отмахнулся. — Спроси его самого. Я тебе его версию выложил ещё тогда. Девушку твою бывшую либо ты сам шарахнул, либо твой более сильный покровитель.       — Я, грешным делом, подумал, что Теодор мой покровитель, — признался Джек.       — Мог бы, но он с огнём не работает. Говорит — не дано.       — Мне казалось, он на все руки мастер.       — Будь он на все руки мастер, — не попал бы в такую ситуацию, как сейчас.       — За сколько ты ему замок продал? — зашёл с другой стороны Джек.       — Дорого, — неохотно ответил Нап.       — Ну, хоть примерно?       — По бумагам Драйзер его купил за двадцать пять миллионов долларов. Я эти деньги в глаза не видел, но они у Драйзера есть. Я в этом не сомневаюсь.       — То есть ты на руки ничего не получил? — поразился Джек.       — Нет. Ни цента. Из всех наших махинаций я получил лишь доверенность.       — То есть ты продал замок за клочок бумажки? Смахивает на развод.       — Нет, — Бонапарт замотал головой. — Это не развод. Всё честно и устраивает обе стороны. Просто, оно большей частью нематериально. Я пока не готов это обсуждать с кем-то кроме Теодора.       — Вот как… — Джек задумался. — На что же вы тогда живете? Ты же не работаешь нигде.       — Все расходы Теодор взял на себя. Отстёгивает на бытовые нужды и карманные расходы определённую сумму. Пока нужды в деньгах нет.       — А сам он откуда берёт деньги? Не из воздуха же?       — Он продаёт ювелирные украшения. Откуда их он берёт, мне неизвестно. Продаст одно украшение — полгода сидит тихо. Потом, видимо, деньги кончаются, он ещё одно продаёт. Так и живём.       Джек кивнул. Если то, что он видел во сне — правда, недостатка в ювелирных изделиях у Драйзера не было. Вопрос заключался лишь в том, как Теодор продавал их простым людям. На ювелирные изделия требовалось очень много документов, доказывающих, что драгоценность не краденая. Задумавшись, Джек повёл рукой по шее, поправляя цепочку — камень частенько сбегал куда-то за спину. Запоздало Лондон понял, что никакой цепочки с рубином на шее у него отродясь не было.       — Крестик потерял? — уточнил Бонапарт.       — А? — Джек отпустил руки.       — Крестик, — Наполеон откинулся на спинку стула. — Не знаю почему, но некоторые внезапно начинают на шее крестики искать. Не носил человек, кричал на каждом углу, что в Бога верят только старики и психи. Пару раз здесь переночует и начинает носить постоянно.       — Занятно, но нет. Я потерял цепочку.       — Цепочку?       — Да. Золотую, с рубином.       — У тебя был рубин?       — Нет, никогда. Но почему-то я его потерял, — Джек встал из-за стола. — Вы виделись с Теодором сегодня?       Нап развел руками.       — Я его со вчерашнего дня не видел.       — Кто бы сомневался. Пойду его поищу.       — Пойди, пойди.       Лондон решил начать с чердака. Перед тем как подняться наверх, Джек зашёл в комнату и взял фонарик. Может быть, он и не понадобится, но Предприниматель не помнил, где выключатель в той комнатушке. Поднявшись на самый верх, Джек некоторое время изучал тяжёлую, дубовую дверь. Вероятность, что Теодор сейчас там, была небольшой, но попробовать стоило. Джек навалился на дверь и чуть не упал, когда она с лёгкостью открылась. Восстановив равновесие, он прикрыл за собой дверь и огляделся. Фонарик не пригодился. Напротив кровати, над комодом оказалось настежь открыто окно. В замке и без того было не жарко, а сюда ещё и задувал ветер.       Джек оглядел комнату и услышал хруст со стороны кровати. Подойдя ближе, он увидел спящего на ней Драйзера. Хруст повторился. Джек присмотрелся к Хранителю, пытаясь понять, откуда доносится звук. Теодор спал, свернувшись калачиком, лицом к стене, подмяв под себя подушку. Одеяло, несмотря на собачий холод в комнате, лежало рядом, еле прикрывая бедра. Одежды на Драйзере не было никакой, и Джек ужаснулся, как много скрывали его лохмотья. Лондон осмотрел спину с выступающими позвонками. На одном боку Теодора было несколько неровностей, как от сломанных рёбер. Под самыми ребрами Джек обнаружил два тонких шрама.       Внезапно одно из сломанных рёбер изогнулось под кожей и замерло абсолютно ровным, сопроводив действие характерным хрустом. Джек отскочил назад и наткнулся спиной на дверь. В комнате снова повисла тишина, нарушаемая лишь его дыханием. Пару минут спустя хруст повторился снова. Затем ещё раз. У Джека волосы зашевелились от осознания того, что в этот момент происходило с костями Теодора. Но Драйзер лежал спокойно и дышал ровно. Хруст больше не повторялся. Джек снова подошёл к кровати. Как он и предполагал, неровности исчезли, рёбра оказались целыми.       Лондон ощутил внезапный укол совести. Поддавшись россказням Напа, он внушил себе, что Теодор неприступен, неуязвим и самостоятелен. Ему и в голову не пришло поинтересоваться самочувствием этого человека. Джек, конечно, никому ничего не обещал. Но это не значит, что он вообще не должен проявлять интерес к происходящему.       Он осторожно укрыл Теодора одеялом и присел на край кровати. Интересно, Нап сталкивался с чем-то подобным или до сих пор считает, что Драйзер болен лишь на голову? Пока он размышлял, Хранитель зашевелился под одеялом и выпрямился.       — Сидишь? — спросил он, не оборачиваясь.       — Сижу, — Джек подвинулся ближе к изголовью.       Драйзер повернулся на спину, щурясь от света.       — Я думал, ты проверишь и уйдёшь, — заметил он. — Нап всегда так делает.       — Хотел с тобой поговорить. — Джек указал на окно. — Можно закрою?       — Закрой.       Лондон закрыл створки и вернулся на кровать.       — Ты не спал?       — Нет. Я отходил.       — Как это?       Хранитель указал рукой на комод.       — Я стоял там, когда ты пришёл. Ментально.       — Зачем?       — За тем, что в теле находиться было больно.       — А сейчас как?       — Неприятно. Самое страшное позади, но я бы повалялся в постели пару дней. Если Его Величество позволит.       — Может не позволить? — удивился Джек.       — Может, если захочет.       — Почему, кстати, «Его Величество»?       — Мне так удобнее.       — Нап был королём в прошлой жизни? — уточнил Лондон.       — Был.       — Да ладно! По нему не скажешь.       — Зачем об этом говорить сейчас? — Теодор устало прикрыл глаза. — Из прошлой жизни он принёс сюда большие проблемы со здоровьем и ночные кошмары. Хвастаться здесь нечем.       — А что за долг на нём висит? Ты писал об этом в дневнике.       — Плата за мои услуги. Там я ему помог и плату оставил до востребования. Теперь это не важно. Он мне всё вернул.       — Ты поэтому за замок ему ничего не заплатил?       Драйзер покачал головой.       — Если ему удобно так думать — пусть. Я всего лишь растянул эту сумму. Вроде как купил замок в рассрочку.       — Нет, он думает иначе. Но почему в рассрочку? Нужной суммы на руках не оказалось?       — Она и сейчас у меня есть. Когда у Напа больше пятисот долларов на руках, его очень неприятно несёт.       — А в чём это выражается?       — В поведении. Деньги — это власть. А власть портит даже лучших из нас.       — У тебя вот денег умотаться. Что-то я не вижу, чтобы ты так уж сильно испортился.       — Ты меня знаешь всего два дня, — заметил Хранитель. — Откуда знаешь, насколько я испорчен?       — Просто знаю и всё.       — Радость от денег люди получают до тех пор, пока могут утолить с их помощью все свои потребности. То, что хочу я, за деньги не купишь.       — Например?       — Чистую совесть.       — Мда…       Джек оглядел комнату в поисках новой темы для разговора. Пару минут он молча разглядывал Хранителя. Драйзер выглядел уставшим и вряд ли был настроен на долгую беседу. Впрочем, вчера он выглядел не лучше. Возможно, это его обычное состояние.       — Почему ты раньше кости не выправил? Мог ведь в любой момент.       — Не хотел.       — Двенадцать лет не хотел, а сейчас что случилось?       — Пора в люди выходить.       — Я думал, у тебя больше шрамов будет. Почему их только два?       — Оставил на память. Если перебирать все шрамы, которые у меня были, на мне живого места не останется.       — Жутковато звучит. Откуда столько?       — Долгая история.       — А кнутом тебя за что били?       Драйзер долгое время размышлял, разглядывая потолок, затем уточнил:       — Кто именно?       — Эээ… Их разве несколько было? Ты писал про Филиппа. Кто он, кстати?       — А. Ты про него. Близкий друг моего дяди. А кнутом отходил за то, что я предсказал его беременной жене скорую смерть.       — Прямо предсказал?       — Она меня разозлила. В порыве чувств я случайно увидел, как её топчет лошадь. В общем, ей я сказал, что она сдохнет до рождения ребенка, не вдаваясь в подробности. Она, естественно, в слёзы, мужу жаловаться побежала. Тот решил, что я ей угрожаю. Ждать долго не пришлось. Пока Мастер меня выхаживал, Филипп с женой уехали в город, и там на них налетела лошадь бургомистра. Жена на месте скончалась, а Филипп сломал руку.       — Как надо было тебя разозлить, чтобы ты сказал такое?       — Она была совсем неприятной женщиной. Даже дядя вздохнул свободно, когда её не стало. Наверное, потому меня не вздёрнули сразу после похорон и надолго оставили в покое.       — Какой ужас! Ты так спокойно говоришь об этом.       — Время лечит. Я думал об этом достаточно, чтобы не вспоминать прошлое с отвращением.       — А почему он плакал в кафе?       — Наверно, потому, что когда мы виделись в последний раз, меня было в два раза больше.       — В каком смысле?       — Сложно объяснить. С нашей последней встречи прошло очень много времени. Жизнь меня сильно потрепала. Это даже внешне заметно. Я не всегда выглядел так.       — Он так хорошо тебя запомнил?       — Он многое вспомнил до встречи со мной. Использовал магию для бизнеса и защиты семьи. Он знал, что случилось со мной, и даже помыслить не мог, что я остался жив. А тут такой сюрприз из прошлого. У любого нервы сдадут.       — Магию использовал? Ещё один колдун?       — Все члены Ордена были магами.       — Как на подбор прямо. А обычные люди у вас там вообще не появлялись?       Драйзер задумался.       — Мастер был обычным человеком.       — Кто это?       — Первый мой наставник.       — Какая ирония… — заметил Джек. — У мага наставником был обычный человек.       — Лучший способ научиться жить среди людей.       — Было бы чему учиться… Хотя. Мне тут сон приснился, — признался Лондон. — Может, ты пояснишь?       — Расскажи.       Джек глубоко вдохнул, собираясь с мыслями. Он помнил сон, но как словами передать увиденное, ещё не думал.       — Мне приснилось, как ты на ярмарке вначале с торговками разговаривал, а потом купил у южан мальчика.       — Вот как?       — Это правда? — не удержался Джек. — Ты своего любовника купил у работорговцев?       — Так получилось… Я его вылечил и отпустил на все четыре стороны. Никогда не любил рабовладельцев. Не хотелось им уподобляться.       — Это тогда ты его из окна выкинул?       Хранитель внимательно смотрел на Джека несколько мгновений.       — Это ты тоже во сне увидел?       — Эээ… Да, давно ещё.       — Он пожил у меня месяц, пока полностью не поправился, — Драйзер глубоко вдохнул. — Я дал ему лошадь и запас денег, разрешил взять любую еду и одежду, какая понравится, и отпустил. Через неделю он вернулся сам.       — Почему?       — Сказал, что ему больше некуда пойти.       — Он не пытался найти мать, родственников? Наверняка, хотел.       — Не знаю. Он не говорил, где был всё это время, а я не спрашивал.       — И сколько вы прожили вместе?       — Пять лет.       — Прилично, — присвистнул Предприниматель.       — Это очень мало. Прожили бы намного дольше, если бы нам не помешали.       — А если бы он остался с тобой во время облавы?       — Тогда мне бы пришлось его убить. Для меня этот вариант гораздо хуже.       — Почему?       — Люди, пришедшие с инквизиторами, готовы были пойти на любые меры, чтобы заставить меня работать на них. Зная мою к Джеку привязанность, они бы его пытали. Даже если бы он выжил после этого… Я себя собирал год с лишним и то не до конца. Его бы я уже собрать не смог.       — А вдруг ты ошибся?       — Все ошибаются. Благодаря своей ошибке я сейчас разговариваю с тобой. Что до сна… Ты читал дневник перед тем, как лечь спать?       — Да, немного. Спасибо, кстати. За ногу.       — На здоровье, — Теодор небрежно отмахнулся. — В дневнике очень много написано между строк. Возможно, ты более восприимчив к этому, чем Наполеон.       — Я буду видеть что-нибудь ещё?       — Возможно.       — Даже не знаю, хорошо это или плохо… А где тот рубин, который ты подарил Джеку?       — Я огранил его и повесил на цепочку. Кулон он забрал с собой, во время облавы инквизиторов.       — Жаль. Я думал, камень здесь.       Драйзер пожал плечами.       — Сотворенные мной вещи нередко возвращаются ко мне. Стодолларовая купюра, на которой я тренировался, вернулась ко мне через год. Возможно, кулон тоже когда-нибудь вернётся.       — Без хозяина он уже не будет иметь прежней ценности?       — Это всего лишь камень.       Драйзер отодвинул подушку в угол и натянул одеяло до подбородка. Джек привстал, пока тот устраивался, и уселся обратно.       — Значит, ты пытался творить деньги? — заметил он после недолгого молчания.       Теодор кивнул:       — Нап тоже сомневался, что у меня получится. Пришлось сунуть ему купюру и отправить в город. Пока купюра не вернулась, я молчал о подмене.       — А сейчас она где?       — Я её развеял. Зачем плодить мусор.       — Ничего себе мусор… — возмутился Джек.       — Не принимай близко к сердцу, — глухо ответил Теодор.       Джек растерянно огляделся. Взгляд его упал на комод. Он поблескивал лакированными боками и позолоченными ручками. Гобелен за ним был расшит бисером и золотыми нитями. На старинные вещи это плохо походило. Мебель словно купили вчера. Лондон обернулся к Драйзеру.       — Нап говорил, что тут всё осталось в первозданном виде. Он что-то напутал?       Теодор открыл глаза и долго смотрел на комод.       — Обстановка осталась прежняя, — ответил он, наконец. — Мебель на своих местах, но вряд ли триста лет назад тут мог быть ортопедический матрас, — он демонстративно поднял простыню, показывая чудо современной медицины. — Зачем усложнять себе жизнь и отказываться от благ цивилизации?       — Быстро ты принял эти блага, — одобряюще кивнул Джек. — Трудно было привыкать?       — К чему?       — Да ко всему. Триста лет назад даже электричества не было. Нехилое открытие, я считаю.       Теодор глубоко вздохнул.       — Будь я крестьянином или солдатом, я бы ужиться здесь не смог. Но я бы сюда просто и не попал. Моё появление здесь не могли объяснить триста лет назад, не могут и теперь. Так что мне не к чему привыкать. Я остался на своём месте.       — А ты не хотел бы это место поменять?       — В каком смысле?       — Почему именно магия? Из всех возможных ремёсел ты выбрал именно колдовство. И, насколько я понял из сна, это не всех устраивало.       — Магии не учатся. С этой способностью рождаются. Многие называют магию ремеслом и зарабатывают на этом деньги. Среднестатистический маг много лет тратит на изучение и оттачивание магических навыков, набирается опыта у старших и сильных, ммм… коллег. Но они лишь обманывают себя, пытаясь убедиться в том, что они сами выбрали этот путь. Люди боятся всего непонятного. Нас понять никто даже не пытается. Всегда найдется тот, кому будет выгодна наша всеобщая немилость. Отказываться от своей сущности только потому, что это кому-то не нравится, глупо. Я получил силу не просто так и не имею права от неё отказаться.       — А притвориться кем-нибудь другим?       — Чтобы преподнести себя под чужой личиной — нужно уехать далеко от родных мест, где каждая собака видит в тебе колдуна.       - А здесь? — Джек обвел комнату руками. — Здесь никто не знает, что ты маг. Ты можешь быть кем угодно.       — Я не хочу быть кем-то. Я хочу остаться собой, — Теодор вздохнул. — Магию не спрячешь в карман. Рано или поздно истина откроется. Не думаю, что люди, которых я долгое время водил за нос, будут мне рады после такого. К тому же я так и не научился притворяться.       — Откуда знаешь, вдруг им понравится?       — Тебе понравилось?       — Эээ… — Джек попытался вспомнить, о каком моменте говорит Хранитель.       — Не понравилось, — Драйзер сам ответил на свой вопрос. — Ты испугался и уехал в город.       — Неправда, — обиделся Джек. — Если бы ты целиком показался, было бы не так страшно.       — Правда?       — Да и магии я особой не видел. Ходить сквозь двери — это не интересно. Современные иллюзионисты и не такое проворачивают.       — Чего же ты ждешь от магии?       — Чего-то, что действительно нельзя объяснить с помощью науки.       — Магия — это не показуха. Я просто вижу больше, чем другие, и умею это использовать в своих целях.       — Например? Хранитель раздумывал полминуты, затем завернулся в одеяло и слез с кровати.       — Идём.       Джек торопливо встал. Они подошли к окну. Облокотившись о комод, Теодор открыл окно, выглянул наружу и долго что-то искал на улице, затем поманил Джека к себе.       — Смотри.       Лондон выглянул в окно. С этой стороны замка виднелась крыша конюшни, небольшие клумбы и часть окружающей замок стены с одиноко растущим возле неё деревом.       — Куда смотреть? — уточнил Джек.       Теодор положил руку ему на плечо.       — Под клёном, у стены.       Предприниматель присмотрелся. Вначале он видел лишь густую тень между стеной и деревом, но скоро в тени что-то шевельнулось и на свет вышло непонятное существо. Лохматое, с неповоротливой головой на короткой шее и продолговатым телом.       — Сколько у него лап? — Джек прищурился, пытаясь разглядеть чудище.       — Шесть, — спокойно ответил Теодор.       Тут Джек заметил на площадке Напа. Тот вышел из конюшни и направился к воротам мимо монстра. Животное заметило его, медленно развернулось в его сторону и неожиданно резво бросилось вперед.       — Нап! — закричал Джек, запоздало понимая, что сделать уже ничего не успеет, и Напа от страшной смерти отделяют всего несколько прыжков.       Но животное на третьем прыжке подбросило вверх, развернуло в воздухе и дёрнуло назад. Только сейчас Лондон заметил недлинную цепь, ведущую от зверя к стене у дерева. Нап остановился, оглядел площадку, где зверь безуспешно пытался порвать цепь, почесал в затылке и пошёл дальше.       — Он… — Джек попытался успокоиться.       — Он их не видит. — Теодор убрал руку с его плеча — животное пропало. — Никто не видит, а они есть.       — Они? — Джек отошёл от окна.       — Ты не представляешь, сколько подобной живности бродит по лесу.       — А вред они могут какой-нибудь нанести?       — Как и любое другое животное. Если к ним специально не лезть, всё обойдётся миром. Мы для них выглядим такими же призраками.       — А этого ты зачем на цепь посадил?       — Что-то вроде сигнализации. Он реагирует на чужаков и воет. Я его слышу и принимаю соответствующие меры.       — Мы же для них призраки. Зачем ему выть, когда кто-то приходит?       — Представь, что тебя посадили на цепь. У тебя есть хозяин, который тебя кормит, поит, выгуливает, но с цепи не спускает. Периодически на территорию приходит медведь. Допустим, у твоего хозяина пасека. Зверь может мимо пройти за мёдом, а может и тобой по дороге закусить. Жить захочешь — будешь бить тревогу, чтобы хозяин большого зверя прогнал. Так и живём.       — Это ж какого размера должен быть медведь, чтобы его эта тварь боялась?       — Раза в два-три крупнее будет достаточно.       — Такие бывают?       — Бывают и больше. В наших краях я видел зверя выше деревьев один раз. Меня тогда Абсолют долго успокаивал. Оно пыталось пробраться в замок, еле устояли.       — Кто успокаивал?       — Абсолют, — повторил Хранитель.       — Я расслышал. Кто это?       Драйзер закутался плотнее в одеяло и пошёл обратно на кровать.       — Как бы объяснить, — заговорил он, укладываясь. — Он скорее что, чем кто.       Джек последовал его примеру и уселся рядом с ним.       — Как это?       — То же самое, что и тот зверь, — Драйзер махнул рукой в сторону окна. — Только более разумный. Чтобы вступить со мной в контакт, оно перебрало несколько форм, образов моих родных и близких, пока не приняло облик меня самого.       — Но откуда он пришёл?       — Изнутри. Абсолют был здесь до постройки замка. Из-за него мой предок построил замок и основал Орден. Когда Орден разогнали, Абсолют заснул, и разбудили его инквизиторы во время облавы. Случайно. Обратно уснуть он не смог, вот и развлекал меня все года, пока я не попал в это время.       — Какой неожиданный поворот.       Джек оглядел комнату, задержал взгляд на раскрытом настежь окне.       — Ты окно забыл закрыть.       — Пусть. На улице не так уж холодно. Я раньше это окно вообще не закрывал.       — Тогда двигайся, — Лондон сбросил тапочки, забрался с ногами на кровать и накрыл стопы краем одеяла. — А то я замёрз.       — Странно… В свитере и замёрз, — Теодор посмотрел в окно.       Створки с треском захлопнулись. Джек покосился на Драйзера. Теодор выжидающе смотрел на него. Лондон перевёл взгляд на окно и снова обернулся к Хранителю.       — Просто сквозняк, — констатировал Предприниматель.       — Ну да, — Драйзер согласно кивнул и снова подмял под себя подушку.       Джек не нашёлся, что ещё сказать и замолчал. Оглядев комнату, он увидел на спинке кровати одежду Драйзера.       — Если ты такой крутой, почему нормально не оденешься? — спросил он.       — Что в твоём понимании нормально? — уточнил Теодор.       — Ну, это же хлам. Такое тряпьё даже бомжи не наденут. Сколько лет этой рубашке?       — Пятнадцать, — сдержанно ответил Драйзер. — Я потом подумаю об этом. Мне сейчас некогда заниматься своим гардеробом.       — Чем же ты занят?       — Состоянием моего здоровья. Какой смысл в красивых тряпках, если у тебя выбиты суставы и переломаны рёбра?       — У тебя была мантия, — внезапно сказал Джек.       Теодор удивленно вскинул брови, но промолчал.       — Синяя, расшитая золотом и пояс с изумрудами, широкий такой, — пояснил Джек. — Во сне увидел.       — Почему была? Она у меня до сих пор есть. Повода нет её носить. — Подтвердил Теодор.       — А будет? — уточнил Предприниматель.       — Наверно, — Хранитель осторожно повернулся на бок, лицом к стене.       — Я бы поспал немного…       — Ага. Пойду, предупрежу Напа, чтобы он тебя не будил. — Джек поднялся с кровати. — Тебе принести чего-нибудь?       — Не надо. Здесь всё есть. Ты торопишься куда-то? — спросил Хранитель не оборачиваясь.       — Нет, не тороплюсь.       — Посиди здесь, пока не засну, пожалуйста.       — Ладно.       Джек уселся обратно на кровать у Хранителя в ногах. Какое неожиданное предложение.       — Спасибо, — совсем тихо сказал Теодор и замолчал.       Другой мебели, на которой можно было бы сидеть, в комнате не оказалось. Пришлось остаться на кровати. Джек подвинулся к стене и вытянул ноги вдоль спинки. Знал бы, что придётся зависнуть на чердаке так надолго, взял бы с собой ноутбук. Чтобы не тратить время зря, Лондон решил проанализировать минувшие разговоры.       Сегодня сложившаяся ситуация выглядела не такой мрачной, но его не покидало странное ощущение недосказанности. Втиснуть в короткий разговор всё, что мог рассказать Драйзер, было нереально. Теодор мог и хотел бы рассказать больше, но почему-то не стал этого делать. Предприниматель не считал себя большим асом в области естественных наук и при определённых условиях готов был отказаться от поисков научного обоснования способностей Теодора, но вызов был принят. Бросаться очертя голову в омут тайн, чудес и опасностей он пока не собирался. По крайней мере, до тех пор, пока не убедится в реальности происходящего. За всю жизнь с ним не происходило ничего из ряда вон выходящего, даже когда он сам лез в пекло. А теперь на него свалилось всё и сразу, и Предприниматель не знал, радоваться этому или плакать.       Драйзер заснул. Можно было пойти, заниматься своими делами. Но глядя, как уютно спит Хранитель, Джеку самому захотелось подремать. В конце концов, никто его никуда не гнал и не требовал прямо сейчас что-то делать. К некоторым темам стоило бы вернуться, но позже. Драйзер хоть и отвечал охотно на вопросы, но выглядел уставшим и вялым. Наверно причина крылась в том, что он был болен и окружающей обстановке соответствовать оказался не способен. Возможно, позже он будет более общителен. Тогда Джек его и расспросит хорошенько обо всём. А пока можно немного поспать за компанию. Джек прикрыл глаза и постепенно задремал.

***

Комната утопала в полумраке. В воздухе витал запах роз и воска от недавно потухшей свечи. Джек лежал на кровати, обложенный подушками и завёрнутый в тёплое одеяло. Теодор сидел в изголовье и расчёсывал деревянным гребнем его волосы.       — Болит что-нибудь? — спросил он, погладив Джека по голове.       Лондон покачал головой. Он был ужасно слаб.       — Пить хочется… — он повернул голову, заглядывая в лицо.       Хранитель покачал головой.       — Пока нет. Потерпи немного. Я закончу — попьёшь и поешь досыта.       — Больно будет? — Джек схватил его за руку.       — Нет, — Хранитель мягко улыбнулся. — Больше не будет.       Джек прикрыл глаза. У Драйзера были тёплые руки и спокойный, умиротворяющий голос. Не стоило расслабляться в первую ночь на новом месте, но в комнате было так тепло. Он уже забыл, когда последний раз спал в нормальной постели. И этот приятный запах. Не было в нём той приторной вони, которая впиталась в вещи торговца. Это было что-то приятное, еле уловимое. Наверно, этот запах витал во всём замке. Проверить Джек ещё не успел.       Живот с новой силой заболел уже через полчаса после приезда. Несколько часов юноша пробыл в полуобморочном состоянии. Лондон надеялся, что Теодор снимет боль сразу, как на площади, но тот медлил. Шептал что-то на незнакомом языке, долго массировал живот. Боль отступала неохотно и медленно, но в конечном итоге пропала совсем. Джек не вспоминал о ней уже долгое время и, если бы не слабость, мог бы чувствовать себя полностью здоровым. Теодор уговорил его вымыться. Занятие это никогда не нравилось Лондону. Ему редко приходилось мыться тёплой водой. Он не знал, когда Драйзер успел согреть воды, если весь день возился с ним. Но с новым хозяином спорить не было ни сил, ни желания. Позволив себя вымыть, Джек сам добрёл до приготовленной комнаты, упал на кровать и больше не вставал.       — Откуда слабость? — спросил Джек, переведя дух. — Всё же хорошо было.       — Ты просто переутомился. Два переезда за день даже здорового человека вымотают. А ты ещё и захворал в дороге.       Драйзер отложил гребень и просунул руку под одеяло, нащупав живот Джека.       — Не в дороге я заболел, — юноша прижал руки к груди, боясь их опустить и как-то помешать.       — Расслабься, — попросил Теодор. — Ляг удобно, торопиться некуда.       Джек повозился немного и, наконец, успокоился.       — Полежи спокойно, будет немного неприятно, — Драйзер отодвинул одеяло так, чтобы видеть живот Джека, но самому ему при этом не показывать.       — Что ты собрался делать? — Джек попытался приподнять голову, но Теодор свободной рукой накрыл его глаза, удерживая голову на подушке.       — Не подглядывай.       Джек послушно замер. Что делал Теодор, он не видел. Чувствовал лишь несильное покалывание в животе, под ребрами.       — Щекотно, — сообщил он чуть погодя.       — Не шевелись, — глухо ответил Драйзер.       Джека так и подмывало потрогать зудящее место, но ослушаться он боялся, потому вцепился в одеяло. Зуд становился то сильнее, то слабее и, наконец, пропал совсем. Драйзер убрал руку с глаз Джека и сел прямо на стуле. Джек поспешно убрал одеяло и осмотрел свой живот. Под рёбрами с левой стороны расползся яркий синяк размером с кулак. Джек осторожно его ощупал. Ни боли, ни зуда он не ощущал. Синяк хоть и был чётким, на ощупь казался уже давно и успешно заживающим.       — Что это? — Лондон повернулся к Драйзеру и обомлел.       Хранитель сидел, свесив голову на грудь и опустив руки вдоль тела. Казалось, он даже не дышал. Джек поспешно выбрался из подушек и затряс его за плечи. Драйзер на это никак не отреагировал. Голова безвольно моталась из стороны в сторону. Джек отпустил его и снова оглядел. Взгляд уцепился за капли крови на полу. Кровь капала с левого окровавленного кулака Хранителя. Лондон потянулся, чтобы осмотреть его руку, но дотянуться не успел. Драйзер пришёл в себя и упёрся правой рукой ему в грудь.       — Ляг на место, — сказал он и подтолкнул юношу назад.       — Фуф, ты меня напугал, — Джек отполз обратно на подушки. — Ты в порядке? Что с твоей рукой?       Теодор медленно встал. Разжав кулак, он посмотрел на какой-то предмет у себя на ладони, потом поспешно спрятал руку в карман.       — Полежи немного. Чуть позже можешь спуститься вниз. Кухня за красной дверью под лестницей слева. Понял?       Лондон испуганно закивал. Теодор уже не казался таким тёплым, как полчаса назад. Он словно проговорил заученный текст, выдав его на одном дыхании. Даже не взглянул на Джека ни разу.       — Не бойся, — Хранитель пошатнулся, отступая от кровати. — Я очень устал. Поговорим об этом завтра.       С этими словами Драйзер, пошатываясь, вышел из комнаты. Джек долго смотрел на дверь, потом подобрался к краю и осмотрел пол. Пятна крови с ковра исчезли, словно их и не было. Лондон ещё раз ощупал живот. Бросив гадать, что же на самом деле произошло, он завернулся в одеяло. Можно было пойти на кухню прямо сейчас, но голова кружилась и комната перед глазами неприятно качалась, когда Джек пытался встать. В ожидании конца этой карусели Джек лежал и слушал, как воет за окнами ветер.