Sleeping Bunny (novel)/ Спящий кролик (новелла)

Они всё время целовались. Встречаясь, скрываясь от чужих взглядов. Бесконечное множество лёгких поцелуев. Но этого было совсем недостаточно, и с каждым разом они становились всё глубже и продолжительнее. Соединяя губы, скользя во влажном тепле его рта, сплетая языки, Коичи хотелось проникнуть в него глубже, глубоко внутрь, изучить его тело, знать всё о нём. Ближе, больше. Как испорченному ребёнку ему было всего мало. Он хотел больше. Он не думал, что любовь делает человека таким жадным и ненасытным. Сегодня, в субботу, они договорились встретиться после полудня. Уроки как раз заканчивались к этому времени. Коичи подхватил свою сумку, поднялся, но кто-то заступил дорогу. — На пару слов. Эндо. Ещё недавно казавшиеся наимилейшими во всём мире глаза сейчас выглядели глуповато. Он узнал, что есть глаза, заставляющие сердце биться чаще, чем оно когда-либо стучало из-за неё. — Прости, но я занят. Отказавшись, отступил в сторону. Тонкие девичьи пальцы вцепились в локоть, останавливая, не пуская. — Ты пообещал с кем-то повеселиться? — Угхм, да. И не хочу, чтобы меня ждали. Эндо прямо посмотрела в его глаза: — С кем ты встречаешься? Сказал же, что занят. Почему она, проигнорировав слова, придвинулась ближе? Раздражает. — Тебе-то какая разница? Ты их не знаешь, Эндо. — Ты идёшь встретиться с Такахаши-сенсей, да? Небрежно брошенные слова, неожиданно попавшие прямо в точку, возымели действие. Никто не должен знать этот секрет. Коичи совсем врать не умеет. И несколько секунд не продержится, настаивая на своей лжи, а вот недоговаривать... Поэтому и «недоговаривал» никому, даже Какимото, что Ито — учитель в их школе. Коичи, уставившись на ее лоб, испытывал практически неодолимое желание проделать в нем дыру. В горле пересохло. — О чём ты? — Ты мне не соврёшь. Я тебя видела. Значит, видела своими глазами. Внутри заскреблась тревога. И как много она выяснила? Эндо невинно улыбнулась. — Я видела, как сенсей и Сатоми целовались в парке Маебаши прошлым вечером, да? Схватил ее за руку и потащил вон из класса в сторону северной лестницы, где почти никто не ходил. В классе ещё оставались люди, и их могли услышать. — Так вы встречаетесь. Человек, который послал письмо, — это сенсей, верно? Почему ты мне не сказал? — она пыталась изобразить бешеное негодование, но её выдавал вырывающийся смех. Пренебрежительно посмотрела на Коичи. — Так что заставило тебя изменить мнение о парнях? Или ты всегда был геем, Сатоми? Грубые слова бритвенным лезвием прошлись по сердцу. Конечно, ему не нравились мужчины. Коичи влюбился, потому что это был именно ОН. И он притягивал к себе как магнитом, и невозможно было бороться с этим влечением. — Скажи мне. Ты врал мне, так что я считаю, что имею право услышать ответ. — Я не собираюсь об этом говорить, — отрезал. У неё всё шутки. Вон, глаза горят любопытством. Ну услышит, и что собирается делать с этой увлекательной «историей»? Или из праздного интереса? От одной этой мысли затопила ярость. Коичи молчал, и она вздохнула. — Окей, если Сатоми не хочет говорить, то я спрошу у сенсея. — Погоди секунду, — Эндо попыталась отвернуться, и он схватил её за запястье. Собирается спросить?.. Это ни капельки не забавно. Он не знал, ни что Коичи ученик, ни что знает о его лжи. И если узнает от бесцеремонной девчонки, то даже ОН будет в гневе. — Нет, пусти меня! Мне больно! Коичи не отпустил её руку: — Не вздумай спрашивать его. Если ты это сделаешь, я НИКОГДА тебе этого не прощу. — Что с тобой? Выглядишь таким страшным. Что тут такого? Я хочу знать, что происходит. — В любом случае, не смей. Эндо презрительно фыркнула: — Ох, вау-у, да ты СЕРЬЁЗНО. Это как вид болезни. А не мерзко целоваться с парнем? Его словно по голове ударили. Сначала Коичи тоже думал, что это будет тошнотворно, но целовать Ито хотелось и хотелось так сильно, что сдерживаться не было никаких сил. И он легко переступил через собственный запрет. И целовал его, потому что любил. И никогда не сомневался в своей логике. Но, с точки зрения Эндо, целующиеся мужчины не могут вызывать ничего, кроме отвращения. Ей никогда не понять его чувства. И говорить с ней больше не хотелось. По возможности, никогда. Вспомнились слова Какимото: «Ты не должен играть с кем-то, кто настроен серьёзно». Теперь он понимал, что Какимото имел в виду. И хорошо понимал. Потому что сам прочувствовал. — Если ты мне не скажешь, то я всем в нашем классе расскажу, что ты встречаешься с парнем… и более того, он учитель в нашей школе, — может, она только шутила, но Коичи не воспринял слова как шутку. Дёрнув её за руки, яростно оттолкнул к стене, её пиджак оказался у него в руках, огромные глаза девушки сверкнули шоком и страхом. Услышал её прерывистое дыхание. — Я никогда не прощу тебя. Тонкое лицо одноклассницы медленно побледнело: — Почему ты стал таким серьёзным? Что за идиот, — голос дрожал. Её попытка вести себя жёстко, несмотря на очевидный страх, с треском провалилась. Но даже зная, что она боится, Коичи ровным счётом ничего не чувствовал. Грубо швырнул пиджак на пол, Эндо проследила за раскинувшейся на полу тканью, не верящее выражение появилось на её лице. Смотрела и смотрела, и казалось, что сейчас заплачет, ноги у неё подкосились, и она рухнула на коленки. Коичи побежал вниз по ступенькам, оставляя её плакать, сидя на полу. В сердце полыхал гнев. И ничего больше. *** Ито сразу заметил, что у него плохое настроение. Он не обращал внимания на слова мужчины и, даже если тот что-то спрашивал, отвечал невпопад. Да и сам не пытался завести разговор. В конце концов, на все ненавязчивые попытки разговорить его, вовсе перестал отвечать. И Ито умолк. И в кинотеатре не обмолвился с ним ни единым словом, сидел перед огромным экраном, погрузившись в свои мысли. Мысленно он всё ещё стоял на лестничной клетке. Эндо плакала. Он повёл себя безобразно. Поверить невозможно, что он вёл себя так ужасно по отношению к девушке. И ослепляющая ярость тому совсем не оправдание. Внутри расползлось слизкое отвращение к себе. Из-за своей взрывной неадекватной реакции на её слова, из-за вспыльчивого ответа. Из-за этого он расстроился больше, чем из-за последних, брошенных в спину слов Эндо: «Ты что, в самом деле?.. Это грязно». Её полуизумлённые, полунасмешливые глаза. Такое чувство, словно она, погрузив свои ногти внутрь, вспорола мускульный мешочек сердца сверху вниз со всей силы. Стоило на своей шкуре прочувствовать ощущения жертвы насмешек, чтобы усвоить неприятный урок и утонуть в бесполезной, беспомощной жалости к себе и в отчаянии. Да уж. Он ничем не лучше Эндо и своих друзей. Даже хуже. И раньше не находил ничего неправильного в высмеивании людей, чем и занимался. Жестоко высмеивал. И если бы не встретил этого мужчину, не влюбился, не стал полностью одержим им, то продолжал бы смеяться. Коичи размышлял, а всюду мерещились её глаза, блестящие нездоровым любопытством. Единственное, что он сделал, — это влюбился, и этого было достаточно, чтобы его разрывало на части. Чтобы он причинял боль другим. Чтобы он изменился. Но он ни за что бы не хотел перестать любить. «Я уехал из родного города, потому что хотел забыть человека, в которого влюбился». Он понятия не имел, что чувствовал Ито, когда принимал это решение, но он грустил? Плакал? Коичи неожиданно осознал, что ревнует его к его первой любви, которую даже ни разу не встречал, и улыбка вышла полная горечи и самоиронии. Несмотря на довольно-таки ранний вечер, когда они вышли из кинотеатра, на улице уже стемнело. Они зашагали по пешеходной дорожке, освещённой несколькими придорожными фонарями. По негласной договорённости они всегда прощались возле станции Кэсей. Коичи, практически отключившись от реальности, отдался своим мыслям, мужчина рядом с ним медленно падал духом. К тому времени, как он это заметил, Ито подавленно опустил голову и вовсе не поднимал на него взгляд. Напротив Кэсей Коичи остановился. Мужчина тоже. — Ты не идёшь покупать билет? — спросил после долгой паузы. Коичи цапнул его за руку. Ито испуганно попытался вырвать её, но Коичи не дал. — Я хочу пойти к тебе домой. Мужчина выглядел удивлённым, затем опустил ниже голову: — Сегодня уже слишком поздно. Явный отказ. — Ненадолго. — У меня не убрано. Давай в следующий раз? — голос не громче выдоха. — А что ты будешь делать, если я скажу, что если ты не согласишься сегодня, то я больше не приду увидеться с тобой? Вскинул на него печальный взгляд побитой собаки: — Ты мне угрожаешь? Коичи ничего не ответил. Он давно уже просчитал, как вести себя, что сказать, чтобы Ито не мог ему отказать, оправдывая себя тем, что временно пользуется чужой неинформированностью, но… — Тогда… если только ненадолго, — сдался мужчина, вновь опуская голову. Впрочем, голос его ни на йоту не стал гостеприимнее. *** Жил сенсей на втором этаже в доме, сделанном из бетонных блоков. Коичи медленно поднялся по тускло освещённой лестнице за мужчиной. Маленькая, но чистая квартира. Небольшой коридор, кухня размером в два татами, соединённая с комнатой в шесть татами в японском стиле. Всё аккуратно разложено, нигде ни пылинки. И, несмотря на узость комнаты, возле стены стояли два больших книжных шкафа, битком набитых как классической литературой, так и новыми новеллами. — Ого, сколько здесь книг. — Это моё хобби. Я сделаю кофе, поэтому сиди и жди, — сказал холодно и исчез в кухне. Коичи последовал за ним и крепко обнял его со спины. Чайник выпал из разом ослабевших рук в раковину, расплёскивая набранную воду. Тишину комнаты нарушал только звук лившейся воды. — Что ты будешь делать, если я скажу, что не хочу уходить? Мужчина задрожал: — Ты не можешь так поступить. Он не сказал: «Нет». Внезапный порыв желания затопил всё тело. Всего лишь бравада. Да, может быть. Коичи силой вынудил его повернуться и, когда его попытались оттолкнуть, остановил, крепко сжал. — Могу я поцеловать тебя? — Нет. — Почему? Их губы разделяло меньше десяти сантиметров. Тело в его руках стало жёстким, в глазах мужчины отразился ужас. Проигнорировав этот взгляд, Коичи прижался к его губам. Нежно проник языком внутрь. Мужчина попытался вырваться, но он удержал его, продолжая целовать. Глубокий, ищущий поцелуй. Касаясь и обвиваясь своим языком вокруг его маленького уклоняющегося, Коичи настойчиво принуждал, как ребенка. Ито неуверенно начал отвечать. Коичи хотелось видеть его. Трогать его. Поддаваясь своему желанию, расстегнул пуговицы на его рубашке, пальцы коснулись кожи, и мужчина подпрыгнул в его руках. Пытаясь сдерживаться, остаться нежным, не переступая хрупкую грань, легонько погладил его через ткань, но Ито неожиданно запротестовал. Словно оказавшись в кошмарном сне, начал яростно вырываться и извиваться, и у Коичи не было выбора, кроме как отпустить. — Почему? Мужчина сполз на пол, откинулся спиной на мойку, поспешно застёгивая рубашку. Одной рукой зажимая рот. Его немного потряхивало. — Ты не хочешь делать это со мной? — Я не могу, — едва слышно. — Почему. — Не могу. На все дальнейшие вопросы мужчина однообразно твердил только, что не может. В течение нескольких минут они обменивались пустыми междометиями, потом сенсей схватился за голову. Он не был уверен, почему Ито колеблется, но… нежно обнял его. Конечно, мужчина сопротивлялся. Но, когда понял, что парень не собирается ничего делать, быстро успокоился. Коичи ждал. Терпеливо ждал, мягко поглаживая его по щеке и по голове, и успокаивал, как ребёнка. Ждал, пока мужчина не поднял голову и снова не посмотрел на него. Ещё минута тягостного ожидания — и, наконец, взглянул Коичи в глаза. Мягко остановил ласкающие пальцы. Чуть отодвинулся, чтобы между ними образовалось расстояние. — Я… врал тебе всё это время, — крепко зажмурился. — Моё имя… и то, что я работаю офисным служащим… это всё ложь, — открыл глаза, как будто хотел посмотреть на реакцию Коичи. Его лицо мертвенно побледнело. — Почему врал? — нежно, осторожно, чтобы не пугать его. Чтобы «Ито» сумел всё рассказать. — Я трус. Я так боялся, что меня кто-нибудь будет ненавидеть. Даже если бы я и встречался с кем-то, не смог бы перестать думать, что однажды мы расстанемся. Поэтому, несмотря на свой возраст, я никогда ни с кем не встречался. Я думал, что и так хорошо. Кроме того, я знал, что не смогу полюбить как все нормальные люди, — прикрыл уши, словно ему было невыносимо слушать собственный голос. — Я говорил тебе раньше, помнишь? О своём друге, в которого влюбился. Он женился. Когда я узнал, был в шоке. И когда я подумал, что буду до самого конца в полном одиночестве, то… я был таким одиноким…тогда я послал письмо в тот журнал. Поначалу я не собирался врать, но ты моложе меня на пять лет, и я знал, что ничего из нашей встречи не выйдет, и соврал, не особо задумываясь о последствиях, — опустил голову. Слезинка покатилась по его щеке. — Но больше… нет смысла. Не имеет значения, сколько бы я ни обманывал, я причиняю боль. Я думаю о тебе каждый день… даже на работе не могу сконцентрироваться… Сегодня ты был весь вечер холоден со мной, но потом неожиданно твоё настроение поменялось, и ты пытался удержать меня. Твоё непостоянство сводит меня с ума. И, если мы глубже увязнем во всём этом, я не знаю, что будет со мной дальше. Обнял мужчину. Такой милый… Коичи целовал его снова и снова, крепко сжимая в объятиях. — Тебя уже, наверное, тошнит от меня, и я тебе надоел, — обнял Коичи в ответ, цепляясь за него как утопающий. — Меня так от тебя тошнит, и я так от тебя устал, что даже не знаю, что сказать. — Но… пожалуйста, пожалуйста, не ненавидь меня. Накрыл его губы. Касался его. Ито больше не отказывал, медленно понемногу принимая Коичи, который желал его с жестокими неистовостью и неумолимостью шторма. *** Чересчур яркий свет бил сквозь гардины. Чужой запах заставил открыть глаза. Потолок был незнаком. И что-то тёплое в руках. Он начал ломать голову, что за чертовня происходит, заскользил по тому самому тёплому, зажатому в руках, нежные изгибы напомнили, как он жадно касался этого тела снова и снова вчера ночью. Приподнял аккуратно простынь. Определённо, это был он. Свернувшийся калачиком и сладко спящий. С немного припухшими и покрасневшими веками. Теория существенно отличалась от практики, и Коичи, не зная, как это правильно сделать, с силой вставил внутрь, и мужчине было очень больно, он кричал. От испытываемого наслаждения у Коичи перед глазами всё расплывалось, но Ито продолжал плакать. Накрыл своим телом спящую фигуру. Придерживая, легко скользнул пальцами между бёдер. Коснулся, мягко сжал. Ито вскрикнул и распахнул глаза. — Что… ты делаешь? — попытался вывернуться. — Всё ещё больно. Он крепче сжал. Тело в его руках затрепетало, начиная снова гореть, кожа приобретала розоватый оттенок. Лёгкое дыхание участилось. — Прекрати. Уже светло… — Хочу увидеть тебя. Мужчина запротестовал, но он поднял его выше, перевернул, чтобы они были лицом к лицу. — Нет, мне это не нравится. Поцеловал его, нежно погладил сзади. Ито испуганно вздрагивал в его объятиях, когда он исследовал его внутри пальцами, боль исказила лицо, и он зажался. Чуть растянул, терпеливо подождал, пока мышцы, поддаваясь, расслабятся. — Приподними немного поясницу. Ито выглядел так, будто сейчас расплачется, но послушался. Коичи обхватил его вокруг пояса, чтобы проникновение было легче. Когда он медленно опустил его, мужчина легко принял его. Их глаза встретились. — Так или иначе, но я становлюсь странным. — Почему? — Делаю такие вещи… — перехватывающее движение и Ито тихо вскрикнул, опрокидываясь на спину. Целуя его грудь, понял, что эти покрасневшие чувствительные соски и отрывисто пульсирующий член, давящий ему на живот, невероятно красивы и эротичны. *** Коичи придумал отговорку, что из-за работы в другие дни, кроме субботы, не может, ему поверили без малейших подозрений, и они встречались по субботам. Встречались неделю назад и неделю спустя. Проводя все ночи в объятиях друг друга. Им не нужны были неуклюжие слова. В первый раз, когда они занимались сексом, его тело было неуступчивым и жёстким, но чем дольше спали вместе, тем податливее оно становилось. Иногда он даже мягко соблазнял его. При встрече они как будто пытались наверстать всё время, пока не виделись друг с другом. Коичи с удивлением понял, что с ним интересно общаться. Они говорили обо всём. Скованность в поведении Ито постепенно сменилась непосредственной, по-детски наивной открытостью. Он мило стеснялся и никогда не просил откровенно, если ему хотелось, чтобы Коичи потрогал его и доставил удовольствие, и, запинаясь, бормотал, что-то похожее на: «Я никогда не делал ничего такого ни с кем» Коичи смущался, а ещё ощущал чистое незамутнённое счастье. Ито раскрылся и в то же время держался плавно и ровно, и, кажется, ему стало легче после признания. И Коичи тоже хотелось всё рассказать. Теперь ему не было никакого смысла продолжать лгать. Вот только… если бы только мужчина не грузился из-за их разницы в возрасте. Коичи множество раз говорил, что разница в пять лет ничего не значит, но мужчина просто неловко улыбался в ответ. Если он узнает, что разница не пять лет, а все десять, и к тому же он ученик в его школе… Он не из решительных и беспечных людей, чтобы просто посмеяться над разницей в возрасте и довольствоваться тайной любовью между учителем и учеником. И слишком беспокоился о том, что люди подумают. Поэтому вариант рассказать всё как есть исключался по определению. Конечно, Коичи не заблуждался относительности возможности хранить эту тайну вечно, но хотел потянуть с объяснениями, по крайней мере, до школьного выпуска. — В моей школе учится ребёнок с таким же именем, как у тебя, — после секса было тяжело двигаться, поэтому Коичи его обнимал, любовно пропуская волосы сквозь пальцы, и фраза прозвучала внезапно, словно только что пришла в голову. — Я у него не веду, поэтому не знаю, как он выглядит, но его имя произносится так же и означает то же. — Коичи замер, мужчина приподнял голову, когда пальцы перестали двигаться. — Ты удивился? — вскинул взгляд на Коичи. Тот молчал. Чтобы скрыть охвативший ужас, поцеловал Ито. — Не относись к нему так хорошо только потому, что у него такое же имя. Легкий смешок в ответ: — Ни за что. Эм… если я когда-нибудь увижу его, то скажу тебе, похожи вы или нет, — в его глазах не светилось ни намёка на подозрительность. Коичи крепко прижал его к себе. Не важно, как много раз он обнимал его, как много раз говорил, что любит, избавиться от беспокойства, терзающего душу, не получалось. «Если Ито узнает, что он учится в старшей школе…» — крутилось в голове постоянно. Наверное, скажет: «Давай расстанемся». Если он скажет только, что хочет разорвать отношения, — это будет ещё не самым ужасным. И ещё останется шанс оспорить его решение. Вот если он неожиданно исчезнет, то сделать ничего нельзя будет. Он из тех, кто сбегает, как убежал от своей первой любви: собственные чувства настолько им завладели, что он даже не попытался признаться. Нет никакой гарантии, что он не повторит номер с побегом на бис. Он может бросить Коичи… От одной этой мысли накатывала тоска. Коичи знал, что мужчина боится его и однажды устанет от этого страха и бросит. Но больше всего Коичи страшило, что он убежит, когда ложь раскроется. Как бы он ни раздумывал, выхода из этого тупика не находилось. Коичи ничего не сможет сделать, чтобы разница в десять лет исчезла по мановению руки, и рано или поздно, но признаться придётся. Но лучше уж поздно. Поэтому… хотел побыстрее стать взрослым. Станет взрослым, и никто ничего не сможет ему сказать. И тогда не важно, кто что сделает или скажет: он сможет защищать его до конца. Он хотел поспешить и повзрослеть. *** — В который раз? — спросил Какимото, ухмыляясь, когда Коичи сел с потерянным выражением лица. Глянул на интересующегося друга. — Третий. — Я так понимаю, ты ей отказал. Ты не считаешь, что тратишь время впустую? — Не совсем, — откинулся на спинку стула, тот, не рассчитанный на такой вес, с приданным ускорением, возмущённо заскрипел. Прошло два месяца с тех пор, как он начал встречаться с Ито, но недавно ему начали признаваться девчонки. К тому же все подряд. Такого раньше никогда не случалось, поэтому действительно странно. — Думаю, ты как-то изменился. — Коичи вопросительно приподнял голову, и Какимото вздохнул и пробурчал невнятно: — Не то чтобы лицо или что-то такое, но… как бы это объяснить. Как будто ты стал решительнее, надёжнее? Или как-то так. Иронично улыбнулся. Пока он не начал встречаться с Ито, получить признание от девушки было едва ли не самой заветной мечтой, а теперь только раздражало. Почувствовав чьё-то присутствие, поднял голову и испугался. Эндо как ни в чём не бывало слушала их разговор, опершись одной рукой на их парту. — Эм. Мне нужно всего пару минут, — пальцы неуверенно дёрнули Коичи за рукав. Он медленно поднялся. — Ты до сих пор встречаешься с ним? — Что-то типа того. Эндо потащила его вглубь сада, где гулять запрещалось. Но, несмотря на это, под съёженной глицинией стояла лавка, сделанная, вероятно, из мрамора. — Охм, — присела на скамейку, усыпанную сухой листвой. — Ты стал довольно популярен. Все говорят, что ты клёвый. Даже, хотя ты не… Или, возможно, вещи других люди всегда кажутся привлекательнее, — испытывающим голосом. — Но… — вскинула взгляд на Коичи. — Что тебе вообще в нём нравится? Ему же не надо спрашивать, о ком она? — Всё. Девушка приблизилась и ударила его по физиономии, но как-то неискренне, даже без громкого шлепка. — Что за идиот, — сама его ударила и сама же смотрела на него так, словно сейчас разрыдается. — Я никому не говорила. — её плечи дрожали, а огромные глаза не отрывались от Коичи. — Не смотри на меня свысока, кретин. На сердце стало тяжело. Смотрел, как она убегает. Наконец до него дошло, зачем она позвала его. Эндо ничем не отличалась от тех девчонок кроме того, что не сказала надоевшее ему «ты мне нравишься». — Зачем тебя звала Эндо? — Так просто, — холодно ответил. Какимото многозначительно ухмыльнулся. — Сатоми, кое-кто тебя зовёт! — позвал Танака, помахав ему рукой. Раздражённый, что его снова и снова окликают во время обеда, поднялся. — Кто там ещё? — проворчал. Танака поднял голову: — Не знаю. Я слышал, как наш классный попросил его о чём-то. Не тратя время на бесполезные слова, вышел в коридор, тяжко вздыхая. Их глаза встретились. Ноги у него отнялись. Он никогда не видел такого взгляда у своего любимого человека. Если бы ему пришлось описать, он бы сказал, что взгляд был стальной. Закалённой стали. — Я видел тебя в саду. Я надеялся, что ошибся, поэтому пришёл сюда, — а голос-то какой спокойный. — Теперь все становится ясным. Почему ты никогда не говорил своего телефонного номера, сколько бы времени мы ни проводили вместе. И почему ты не хотел говорить о своей работе. — Это… — Это раздаточные материалы, которые дал мне Ивамото-сенсей. Пожалуйста, раздай их всем до конца уроков, — тон оставался мягким, но зубы он сжимал. Сунул распечатки в руки Коичи и отвернулся. — Подожди! В спешке бумаги выскользнули из рук, разлетаясь по всему полу, пока поднимал их, мужчина исчез из поля зрения. — Что ты делаешь? Коичи тупо подбирал бумаги, а внутри разрасталось, заполоняя всё, оцепенение. Он так нервничал, что ладони повлажнели от пота, а в голове стало совсем пусто. — ЭЙ! — злой выкрик привёл в чувство. Какимото дал ему лёгкий подзатыльник. — Хватит витать в облаках. Кто это? — Это… Его возлюбленный. Его возлюбленный, который милый и робкий, как кролик. Всё произошло по самому худшему сценарию. Перед глазами потемнело. От головокружения волна тошноты поднялась к горлу. — Только не говори мне дерьма наподобие того, что ты с ним встречаешься. Это был не вопрос. И голос Какимото был не просто холодным. Замороженным. Как лёд. — Да. — О чём ты, мать его, думаешь? — Заткнись! — Сам заткнись. До тебя ничего не дойдёт, пока я не скажу. — Я знаю! Я знаю, что он мужчина. Я знаю, что он учитель, и я знаю, что он старше на десять лет. Чертовски хорошо всё это знаю! — скукожился на полу, зажав уши. Он не хотел ничего слышать. Он не хотел ничего говорить. — Ты странный. Если я странный, то все остальные ещё страннее. Поднялся, глянул на Какимото, оттолкнув его плечом, вошёл в класс. Какимото сказал что-то вдогонку, но он пропустил всё мимо ушей. Ведь бессмысленно объяснять что-то кому-то, кто никогда не сумеет понять его.