Узники крепкой дружбы

Только что закончился урок трансфигурации. Он оказался довольно несложным, и ненавидеть данный предмет у меня не было причин. МакГоногалл странная и немного опасная, но из всех учителей она единственная, как бы это сказать, не сумасшедшая. В общем, на её уроках было не скучно… Мы с Элин пришли в Большой зал на обед, туда же вскоре начала приходить и почта. Мне, как ни странно, доставили старую газету, с развёрнутой статьёй о нападении на Хогвартс. Вот оно что! Оказывается не такой уж и неприступный этот замок... Элина тут же сказала, что кое-что читала об этом. Угу, как я понял, газету мне прислала Селина. Кстати, это не единственный подарок от этой милой девочки. Хоть её брат и против подобного, но ничего поделать не может. Сама Селина, объясняя свою щедрость, сказала, что я обязан знать некоторые вещи. На такое высказывание я не отреагировал, а вот Элин позавидовала, что Селина меня выделила и взялась просвещать, ведь из нас двоих именно Элин — любительница книжек и новых знаний. Меня больше привлекали практические занятия, хотя и пофилософствовать можно, когда нужно. Прочитав отрывок из газеты, я тут же отдал её своей "сестрёнке", пусть лучше она занимается мозготрепкой. Сам я тем временем уставился на противоположный край стола, где восседал Грей и два крупных амбала. Телохранители. Я усмехнулся. Грей ел пюре с курицей, причем умудрялся поглощать это простецкое блюдо с достоинством лорда. Пожалуй, ему самое место в Слизерене, а не в Рейвенкло. Кстати, с того момента, как Грей предложил мне дружбу, прошло две с половиной недели. И всё это время он меня словно избегал. Послышалась ругань и скрип скамеек. Я взглянул в сторону источника неприятных звуков: за слизеренским столом двое близнецов, что-то бурно обсуждали, Драко вышел из себя, стукнул кулаком по столу и с надменным видом, высоко задрав свой аристократический нос, покинул Большой зал. Эту семейную картину видели все и тут же начали обсуждать, из-за чего могли поругаться брат и сестра. За нашим столом поднялась волна шёпота, а за Гриффиндорским Невилл и Уизел (назвать его иначе язык не поворачивался) во всеуслышание выдвигали самые абсурдные предположения и ржали. — Как думаешь, из-за чего? — повернулась ко мне Элин. — Не знаю. В последнее время они нечасто ладят. Краем уха слушая возню за моим столом, я оглядывался кругом и мой взор остановился на Селине, которая обиженно встала и пошла к выходу из зала. — Я сейчас, — сказал я Элин, и поспешил следом за сестрой Малфоя. — Селина! — Я бежал и кричал это имя на весь коридор, позабыв о правилах приличия. Не знаю зачем, но мне было важно поговорить с сестрой хорька. Словно от этого зависела чья-то жизнь.

***

Директор Хогвартса не был так беспечен, как могло показаться со стороны. Многие считали, что он давно впал в маразм, это было совсем не так. Он до сих пор вполне удачно плёл свои интриги, просчитывая ходы наперёд, и крепко держал в руках бразды правления. Но сейчас он не знал, что ему делать. Всё пошло не так, его мальчик оказался не в Гриффиндоре. Утешало директора только то, что Гарри попал не в Слизерин. Насчет Мальчика-Который-Выжил директора терзали неприятные предчувствия. Что-то было в нём не так. Слишком закрытый в себе и не нуждающийся в чей-либо помощи. Самостоятельный… Сильно похожий на еще одного сиротку, что учился здесь. Но у того не было друзей, хотя и было множество поклонников, а этот не одинок, у него есть, на кого положиться. Дамблдор успокаивал себя лимонными дольками и тем, что у него ещё есть время, чтобы перевоспитать мальчика. Он искренне верил, что какой бы ни была заблудшей душа Гарри, он сможет вернуть его на путь истинный. А пока с мальчишки следовало не спускать глаз, чтобы не натворил чего. И ещё за одним типом стоило присмотреть: профессор Квиррел вёл себя подозрительно. Дамблдор был к тому же уверен, что Воландеморт явится в Хогвартс за философским камнем. Директор улыбнулся — преданный человек, которого он мог попросить проследить за Гарри и Квиррелом, у него имелся.

***

Я её всё-таки упустил. Пробежал все коридоры этой школы, а Селины и след простыл. — Где же ты? — прошептал я. И подпрыгнул на месте, когда рядом раздался голос. — Ты о ком?  Я повернул голову. Говорила светловолосая девочка, моя сокурсница. Я попытался припомнить её имя, но не смог. — Потерял одну подругу. Селина, девочка со Слизерина, — ответил я. — Ты её видела? — Никто не знает… — светловолосая зашла мне за спину, отчего сделалось неуютно. — Кстати, ты любишь тайны? — Да, — ответил я прямо. — А ты…? Я обернулся, но той нигде не было. Поозиравшись и тряхнув головой, я мигом побежал на урок зельеварения — вновь выслушивать от профессора, какой я бездарный.

***

В четыре тридцать пополудни Элин и другие первокурсники с нашего факультета торопливым шагом подходили к площадке, где обучали полётам. День был солнечным, но от этого настроение у меня не поднималось. А всё из-за этого проклятого профессора Снейпа. Я мало того, что опоздал на урок, так ещё в напарники мне дали хорька. Тот в свою очередь решил отомстить мне: испортив наше варево в котле. Я как наивный дурак слушал его наставления так, как ни для кого не было секретом, что именно у Драко практически отличные оценки по зельеварению. В результате чего я положил в котел два лепестка какого-то опасного цветка вместо одного. Профессор рвал и метал, а виноватым сделали меня. Минус 50 баллов с нашего факультета и две недели отработок у Снейпа получил тоже я. Немного утешало то, что и Драко досталось, хотя не так крепко. Но и тут подвох: он будет две недели отрабатывать вместе со мной, а меня его общество вовсе не прельщало. — Не грусти, Гарри. Просто ты не успел прочесть материал, — Элин всячески пыталась подбодрить меня, но я её не слушал. Единственное, что меня сейчас могло волновать, так это то, как отомстить Малфою, при этом не задевая его сестру. Селине я зла не желал. Ученики тем временем дружным строем спускались с холма, направляясь к тренировочной поляне. Вдали Запретный лес мрачно покачивал вершинами деревьев. Первокурсники из Слизерина, славившиеся пунктуальностью, были уже там. Я поймал себя на мысли, что эта пунктуальность иногда уж больно напоминает желание выслужиться, но углубляться в рассуждения не стал. Меня гораздо больше привлекали двадцать мётел, лежащих в ряд на земле. Я невольно вспомнил, как Джордж и Фред Уизли жаловались на школьные мётлы, уверяя, что некоторые из них начинают вибрировать, если на них подняться слишком высоко, а некоторые всегда забирают влево. После этих воспоминаний стало ещё хуже. Мне как-то не улыбалась перспектива упасть перед всеми в первый же день занятий по полетам, тем более перед Драко. Наконец появилась преподавательница полётов, мадам Трюк. У нее были короткие седые волосы и жёлтые глаза, как у ястреба. — Ну и чего вы ждёте?! — рявкнула она. — Каждый встает напротив метлы! Пошевеливайтесь! Я посмотрел на метлу, напротив которой оказался. Она была довольно старой, и несколько её прутьев торчали в разные стороны. "Отлично! Если я разобьюсь, то это вина директора!" — отметил я про себя. — Вытяните правую руку над метлой! — Скомандовала мадам Трюк, встав перед строем. — И скажите: «Вверх!» — Вверх! — крикнуло двадцать голосов. Моя метла тут же прыгнула мне в руку, но большинству других учеников повезло куда меньше. У Драко метла вообще не сдвинулась с места, а у Элин метла почему-то покатилась по земле. Я подумал, что, возможно, мётлы ведут себя, как лошади, — они чувствуют, кто их боится или не любит, и не подчиняются этому человеку. Ведь когда Драко произносил команду «Вверх!», его голос напоминал яростное шипение змеи, что становилось понятно, что он не очень одобрял реквизит школы и вряд ли оседлал бы по своей воле подобную развалюху. Но урок есть урок, приходится выполнять то, что тебе говорят. Затем мадам Трюк показала ученикам, как нужно садиться на метлу, чтобы не соскользнуть с неё в воздухе, и пошла вдоль шеренги, проверяя, насколько правильно каждый держит метлу. Я и Элин были счастливы, когда мадам Трюк резко сообщила Малфою, что он делает это неправильно. — Но я летаю не первый год! — горячо возразил Малфой. В его голосе была ярость и обида. Тогда мадам Трюк громко и чётко объяснила ему, что это всего лишь означает, что он неправильно летал все эти годы. Малфой выслушал её молча. Он и так был готов взорваться, а если бы попытался продолжить дискуссию, то наверняка потерял бы лицо. — Теперь, когда я дуну в свисток, вы с силой оттолкнётесь от земли, — произнесла мадам Трюк. — Крепко держите метлу, старайтесь, чтобы она была в ровном положении, поднимитесь на метр-полтора, а затем опускайтесь — для этого надо слегка наклониться вперёд. Итак, по моему свистку — три, два, один...

***

Третий месяц учебы в школе шёл тихо и спокойно. Ученики пытались вовремя выполнять домашнее задания, шалили (особенно старались близнецы Уизли!) распускали сплетни, шептались, враждовали, целовались, иногда дрались и влипали в неприятности. Одним словам, как обычные дети. С чего же вдруг мне казалось, как будто за мной кто-то следит? В первый день я не придал этому чувству особого значения. Но с каждым следующим днём оно усиливалось. К концу первого месяца я постоянно оглядывался по сторонам и шарахался от открывающихся дверей. Совсем не улучшал моего состояния и тот факт что все, абсолютно все, перешептывались и переглядывались за моей спиной. Чтобы хоть как-то отвлечься от странного чувства я ушёл с головой в учёбу. Даже для рейвенкловца такое рвение было немного странным, но я пытался справиться со своими эмоциями таким странным способом. К концу второго месяца учебы праздновали Хэллоуин. Проснувшись утром в канун праздника, я почувствовал восхитительный запах запечённой тыквы. А вечером в Большом зале устроили настоящий банкет. На стенах и потолке сидели, помахивая крыльями, тысячи летучих мышей, а ещё несколько тысяч летали над столами, подобно низко опустившимся черным тучам. От этого огоньки воткнутых в тыквы свечей трепетали. Как и на банкете по случаю начала учебного года, на столах стояли пустые золотые блюда, на которых потом сами собой появились разнообразные яства. В тот вечер я наелся до отвала. До сих пор смотрю на еду как на заклятого врага моего желудка. В этот вечер случилось ещё одна странная вещь: в школу каким то невероятным образом ворвался тролль. Весть принес профессор Квиррелл. Его тюрбан в тот вечер сбился набок, а на лице читался страх. Все собравшиеся в зале тогда замерли, глядя, как Квиррелл подбежал к креслу профессора Дамблдора и, тяжело опираясь на стол, простонал слово "тролль". После чего упал в обморок. К счастью никто не пострадал. Мне так хотелось увидеть того тролля вживую, но Элин не дала мне и шагу сделать. Сейчас я думаю, что к лучшему, а иначе я мог пострадать и валяться в больничном крыле, отставая по учёбе. После Хэллоуина учебная жизнь вновь вошла в спокойное русло. Не считая того дня, когда Грей вызвал на дуэль Драко Малфоя. Произошло это во вторник, во время обеда. Малфой в сопровождении верных Крэбба и Гойла подошёл к Грею. — Это было твоих рук дело, Грей? — спросил Драко. — Смотрю, у нашего хорька сейчас голова взорвется от ненависти, — холодно ответил Грей. Его парни придвинулись, но он им сделал знак вернуться на места. — Сегодня вечером, если хочешь, — заявил Малфой. — Дуэль волшебников. Никаких кулаков — только волшебные палочки. Что с тобой, Грей? Боишься опозорить свою фамилию? — Свою не опозорь. Две пары пылающих глаз уставились друг на друга. — Сегодня ночью, — усмехнулся Грей. — Совятня. Ночью состоялась дуэль, но не прошло и минуты, как на башне совятни оказались почти все профессора школы. Ох и повеселился я тогда, наблюдая, как Драко и Грея отчитывали, сначала директор, а затем и их родители, что в спешке прибыли на разбирательство. Особенно мне понравилось лицо Люциуса Малфоя, выражение которого было трудно описать, но ясно было одно: Драко сильно достанется, очень сильно. У Грея немного полегче история: явилась только мать, больше причитавшая, чем ругавшая отпрыска. А директор Дамблдор... Вы когда-нибудь видели седого старика, который стал ещё седее в сто раз? С тех пор никто не хотел устраивать дуэли. Мы с Элин постепенно стали лучшими учениками школы, опередив Гермиону. Та была очень расстроена, но усердно продолжала идти к своей цели — стать самой лучшей. От долгожданных Рождественских каникул учеников Хогвартса отделял один месяц.