Танго внутри меня

Вечер за разговорами постепенно переходит в ночь. Город окутывает темнотой и уже можно видеть на небе блеклые звезды сквозь пелену туч. Вся эта непосредственность и обыденность по-прежнему пугает. Сковывает. И только губы Верены не позволяют раскиснуть от собственных мыслей. Мы сидим на траве в каком-то парке. Немного пьяные и очень счастливые. Вокруг ни души и ничто не способно потревожить наш покой. Она все еще говорит, а я снова молчу. Слушаю и улыбаюсь. Мне нравится ее голос, ее манера речи: отрывистая, ветреная. Она перескакивает с одной мысли на другую. Перед глазами мелькают описываемые ею события. Яркая у нее жизнь. Не то, что моя. - Ну, хватит. Теперь ты, - кладет мне голову на плечо и что-то мурлыкает на ухо. Провожу рукой по мягким волосам, утыкаюсь в них носом. Вдыхаю сладкий карамельный запах: - Что я? – полусонно, забываясь. - Рассказывай, - звенит над ухом. Я вздыхаю. Не хочется, но она умеет убеждать: проводит пальцами вдоль губ, вынуждая их разомкнуться. Я глотаю прохладный воздух, смешанный с ароматом ее тела. Пожимаю плечами. Ведь действительно нечего говорить. Она наигранно фыркает и надувает губы, будто обиделась. Мне становится смешно. Улыбка на лицо так и просится: - Ну, хорошо, хорошо, - целую ее в уголок губ, а она тянется за продолжением. Усмехаюсь и поддаюсь ей. Эти поцелуи несравнимы ни с чем. Никто не умеет, как она. Переливы страсти, играющие озорными огоньками в ее глазах, говорят о том, что моими способностями она вроде тоже довольна. - С кем ты живешь? Где живешь? Как? – такая детская радость в голосе, - Я знаю, что ты работаешь. А как на счет учебы? – я лихорадочно пытаюсь запомнить все ее вопросы, чтобы суметь дать на них ответ. - Зачем тебе все это? – спрашиваю полушепотом, заглядывая в сияющие глаза. Верена потупляет взгляд, принимается что-то бормотать под нос. Я обнимаю ее за плечи и прижимаюсь влажными губами к уху, - Можешь не говорить, - с одобрением, обнимая крепче, - Я живу с мамой, - не люблю говорить о себе, - Отец от нас ушел, - ну вот, сейчас на глаза навернутся слезы. Вижу в ее взгляде интерес, разгораюсь, - Я была тогда в несознательном возрасте. Вроде даже говорить еще не могла. Мама сказала, что он нашел другую. Но мне все было равно. Я не помню его лица, его голоса. Не помню, чтобы чувствовала, что он меня любит. Я пережила эту потерю легче мамы. А она, напротив, слишком часто о нем вспоминает. Мне больно за нее, но я ничего не могу сделать. Мне всегда хотелось быть для нее самой лучшей, чтобы она гордилась мною и меньше думала об отце. Но я не смогла. Я не оправдала надежд: с самого детства я была невыносимым ребенком. Пропускала занятия в школе, сбегала из дома из-за нежелания учить уроки, дралась с одноклассниками. Правда к подростковому возрасту все встало на свои места. Я чуть остепенилась, подалась в танцы. Нашла свое призвание, - я восторженно улыбнулась, - Эти занятия заставили меня поверить в себя. Я поняла, что способна на что-то весомое. Почувствовала в себе некий талант. Увлеклась. - А любовь? – она выжидающе заглянула мне в глаза, отчего я задрожала. - Любви в моей жизни было мало, - я остановилась, переводя дыхание, - Мне предлагали встречаться мальчики. Не один, и не два. Я им нравилась, но это почти никогда не было взаимным. Только как-то раз я влюбилась в одного из них, но совсем скоро поняла, что заблуждалась. Он говорил, что я разбила его сердце. А я смеялась ему в лицо. Так было до прошлого года. Пока я не встретила Адалину, - я замерла, испуганно озираясь по сторонам. Мне захотелось вдруг прижаться к Верене и никогда не отпускать. Захотелось целовать ее до последнего дыхания. Захотелось… - Она занималась вальсом. В старшей группе. Удивительно грациозная девочка, - я говорила о ней мечтательно, а моя спутница, казалось, немного ревновала. Я улыбнулась и крепко прижала ее к себе, давая понять, что сейчас все изменилось. Сейчас мне не нужен никто, кроме нее, - Сначала я тайно восхищалась ею. Не более. Я не понимала тогда, что можно полюбить девушку. Я подошла к ней после одного из ее выступлений, долго расхваливала. Говорила удивительно красивые слова. А она стояла, слушала и заливалась краской. Когда я собралась уже уходить, она схватила меня за руку. И поцеловала, - мне стало не по себе, - Поцеловала в губы. По-взрослому. Стыдно признавать, но это был мой первый поцелуй. Неумелый, но очень сладкий, - я вновь поймала на себе искорку ревности, - С того дня мы виделись чаще, особенно нам нравилось в гримерке. Там редко были люди и нам никто не мешал. Мы не встречались, нет. Я была ее тайной игрушкой. Маленькая, глупая девочка, которая боготворила ее. Я не совсем осознавала, что мы делаем. Не задумывалась о чувствах. Потом она уехала. В другой город, другую страну. Оставила меня одну без вестей, писем, без слов. Тогда, потеряв ее, я поняла, что все это время во мне жаром пылало чувство. Оно сжигало меня изнутри. Я была влюблена. Пожалуй, даже любила. Искренне, чисто. Совсем по-детски. Пытаясь ее забыть, я начала флиртовать с другими девушками. Целоваться с ними. Заниматься любовью. За полгода я буквально оторвалась за все те годы, что пролетели незамеченными. Наверстала упущенное. Где-то в январе она позвонила. Адалина. Черт знает, где она взяла мой телефон и что ей было нужно. Сказала, что хочет встретиться. Строила из себя миленькую, смеялась. Я ответила, что у меня куча дел, на прощание добавила, что не желаю ее видеть. Никогда об этом не жалела. Мне не нравилось, что мной манипулировали. Я не хотела быть игрушкой, - внутри меня все сжалось. Сейчас получалась похожая ситуация. Верена решила не слушать дальше, а бесцеремонно запустила свои руки к моей груди. Меня передернуло. Ее губы впивались в мое воспламеняющееся тело. Я и не заметила, как оказалась полураздетая, под ней, наслаждаясь ее страстными поцелуями, перемешанными с какой-то болью. На минуту, она вдруг оторвалась от меня и совершенно серьезным тоном спросила: - Я танцую лучше нее? - Да! – я ответила, не раздумывая, вновь возвращаясь к сладким губам. Колкая трава впивалась в спину. Напоминала песчинки, прилипающие к телу. Прошло чуть больше недели с того момента, как Верена впервые вошла в студию. Как звенел колокольчик и как я, восхищенная, пожирала ее глазами. Тогда я могла лишь мечтать о том, чтобы она была рядом. Пусть совсем немного, пусть хотя бы раз. А теперь я чувствовала ее горячее тело, властвующее надо мной. Вкушала ее поцелуи, таяла в ее объятьях. Здесь за пределами школы танцев, мы обе оказались живыми людями. Со своими жизнями, проблемами, переживаниями. С чувствами. Здесь я ощущала ее сильнее. Воздух вокруг нас, казалось, воспламенялся. Трава готова была вот-вот обуглиться. От Верены веяло теплом, жаром, огнем. Она будто была соткана из искр, она обращала меня в пепел своими ласками. Мне не было страшно сгореть. Я боялась лишь, что она обдаст меня льдом, кинет пригоршню снега в лицо. Я отдавалась ей, старалась выбросить из головы ужасающие мысли, ловила ее возбужденные взгляды, верила свету в ее восторженных глазах. С ней мне тепло. Спокойно. Наверное, это тот самый человек, встретив которого будешь вспоминать всю жизнь. Уверена, это лицо еще будет представать передо мной в сладких воспоминаниях. Хочется, чтобы оно иногда вырывалось оттуда, позволяло ощущать свои прикосновения. Она, несомненно, лучше Адалины. Она красивее, нежнее. Ее поцелуи доставляют ни с чем несравнимое счастье. Она желаннее. Со времен моей первой любви, первой утраты прошло время. Пусть недолгое, но оно сыграло свою роль в моем сознании. Я знаю, чего хочу. Знаю, что я испытываю. Я знаю, что мне нравится, а что нет. Но я по-прежнему способна преклоняться перед человеком, тайно называть его Богом. Так же способна любить. С большой отдачей, не требуя ничего взамен. Способна быть счастливой и делиться этим счастьем с кем-то близким. Сейчас я принадлежу ей. И духовно, и физически. Мне нравится ощущать себя чьей-то. Нравится мысленно говорить ей "моя". - Ты нужна мне, - шепчу я, задыхаясь в ее объятиях, - Как воздух, - судорожно целуя ее губы, упиваясь их вкусом. Она не ответила. Лишь глаза ее вспыхнули неким счастьем. А может, мне глупой это просто показалось.