Ночь полной луны

      Здесь не бывает дождей. Никогда. Здесь всегда царит палящий летний зной. И лишь к ночи он ослабляет хватку, уступая до утра своё место ночной прохладе. Здесь никогда не было дождей. Но только не сегодня. Сегодня небо заволакивали тяжёлые чёрные тучи. Гулко завывал сильный, порывистый ветер, пробирающий до мозга костей. Небеса рыдали. Я бежал. Бежал по тёмному ночному лагерю, заваленному трупами его обитателей. Все трупы были свежими – они лежали в лужах ещё не запёкшейся крови. Славя… Мику… Женя… Ульяна… Виола… Ольга Дмитриевна… Кругом только мёртвые тела с застывшими гримасами на остекленевших лицах, о которые разбивались капли траурного дождя. Дождя, ставшего кровавым. Всё население «Совёнка» вырезано подчистую. Среди убитых не было только Алисы — она в слезах убегала, прихрамывая и держась ладонью за бок, полная страха, отчаяния и неописуемого животного ужаса. Спотыкаясь и рыдая, истекая кровью и оставляя за собой багровый след, она бежала, бежала, бежала, умоляла остановиться, умоляла оставить её в живых. Я бежал за Алисой, сжимая рукоять того самого ножа. Мои руки были по локти в крови. И вот я уже почти настиг её, осталось только добить. Ни чувств, ни эмоций, ни даже каких-либо мыслей в голове. Догнал…       — Нет, пожалуйста, не надо… — взмолилась насквозь промокшая Алиса, роняя слёзы, содрогаясь от боли и спиной прижимаясь к закрытым воротам лагеря. Я подошёл на шаг ближе. Алиса обречённо упала на колени.       «Я не хочу умирать…» — последнее, что я услышал, прежде чем схватил её за волосы и полоснул по горлу окровавленным ножом. Её горячая кровь хлынула на мокрый асфальт. Хрипя, она повалилась на бок. Я слышал, как сердцебиение Алисы всё замедлялось и замедлялось. Дождь продолжал оплакивать павших, а ветер не прекращал выть на неполную луну, блеклый свет которой едва пробивался сквозь небольшую брешь в густой завесе туч…       Чудовищный звенящий шум ударил по барабанным перепонкам, едва не разорвав пробуждающееся сознание на миллиарды субатомных частиц. Не открывая глаз, я рукой нащупал на столе проклятущий источник звука, и наугад швырнул его в противоположную стену. Расколотил, судя по исчезнувшему шуму и звону рассыпавшихся обломков. Дурацкий будильник. Наверняка китайский. Советским-то можно было запросто проломить деревянную стену, а этот — бац! И сам валяется, поломанный вдребезги.       Я поднялся, продрал глаза и потянулся, широко зевая. Что же это было? Что за чудовищная резня мне приснилась? Да уж, мои сны становились все страннее и страннее, нагоняя жути. Неужели я на такое способен? Я провёл рукой по лицу, ладонью вытер со лба холодный пот, выбрался из-под одеяла и ступил босыми ногами на прогретый солнечными лучами дощатый пол.       «Хвала Солнцу!» - провозгласил я в мыслях, воздев руки к потолку, потягиваясь уже в полный рост, затем сел на соседнюю кровать и стал одеваться. Зря я так с будильником. Как мне теперь просыпаться вовремя и не опаздывать на линейки, ходить на которые у меня не было абсолютно никакого желания? Я вспомнил про свой мобильник, который лежал в кармане куртки. Можно, в принципе, использовать его вместо будильника. Только вот заряд батареи уже практически на исходе, а зарядного устройства у меня при себе не было. Ладно, придумаем что-нибудь. Не зря же я теперь состою в кружке кибернетиков. Или можно попытаться выпросить у вожатой новый будильник…       Закончив одеваться, я схватил пакет с «рыльно-мыльным», достал из кармана куртки, лежащей на кровати, фотографию с прикреплённым к ней билетом и сунул её в карман. Мало ли, вдруг пригодится? Затем я вышел из домика, и пошёл «укладывать вода на морда».       Около умывальников было необычайно много народу. Среди желающих умыться и привести себя в порядок было в буквальном смысле не протолкнуться. Впервые за всё время, проведённое в лагере, я увидел столь крупное скопление пионеров в одном месте где-либо ещё, кроме столовой и, пожалуй, линеек на площади. Наверное, последнее и было причиной. Я вспомнил вчерашние слова Ольги Дмитриевны о том, что явка на линейку обязательна. Мне-то случалось пару раз пропускать эти линейки, и ничего - жив-здоров. Непонятно было, почему все остальные стараются непременно туда успеть. Вот уж действительно, образцовые пионеры…       Дождавшись, пока освободится один из умывальников, я подошёл к нему и стал принимать водные процедуры. Умывая лицо, я закрыл глаза, и перед ними возникли кадры из моего сегодняшнего сна. Все эти мёртвые пионеры и то, как я убиваю Алису, смотря ей прямо в полные отчаяния заплаканные глаза, в которых отражалась моя дьявольская ухмылка… Что же могло произойти такого, что заставило меня совершить все эти ужасные вещи? Впрочем, какая разница? Это ведь был всего лишь сон. Жуткий, страшный сон…       Я сообразил, что уже минуты две как просто стоял и лил воду из крана. Кто-то хлопнул меня по плечу и невнятно, видимо спросонья, буркнул, заставив меня опомниться:       — Ну ты закончил? Другим тоже умыться надо.       Я обернулся. За мной уже выстроилась очередь из нескольких человек, которые стояли и зевали, время от времени переминаясь с ноги на ногу. Кто-то даже умудрился уснуть стоя.       — Да-да, сейчас, — протараторил я в ответ, закрыл воду, побросал в пакет свои орудия гигиены и пошёл прочь от умывальников обратно к своему домику.       Открыв дверь, я зашёл в домик, небрежно бросил пакет на кровать, взял со стола пачку сигарет, которая опустела уже примерно наполовину, вышел на улицу и, усевшись на ступеньках крылечка, закурил. Не стоило долго рассиживаться, поэтому я решил не устраивать мысленных дискуссий с самим собой, дабы ненароком не опоздать на завтрак и не пропустить линейку, хоть и не хотел идти на последнюю.       Докурив, я выбросил окурок и побрёл в столовую, не дождавшись сигнала к завтраку — он прозвучал лишь тогда, когда я уже был на подходе. К этому времени народ набежать ещё не успел, и я, взяв свою порцию, расположился на своём любимом месте за угловым столиком. Утреннее меню сегодня составляли стопка блинчиков, обильно политых сгущёнкой, и стакан яблочного компота. Весьма недурно, особенно после вчерашней запеканки. Я стал не без удовольствия уплетать ещё горячие блинчики, так, что за ушами запищало. Постепенно прибывали голодные пионеры и вскоре в столовой собрался весь лагерь. Только Алисы нигде не было видно. Вчера она не пришла на ужин, сегодня не появилась на завтраке… Куда же она пропала? А вдруг с ней что-то случилось? Я начал всерьёз беспокоиться. Мои сны, конечно, не имели привычки сбываться, но оттого, что Алиса куда-то запропастилась, мне стало не по себе. Решено. Если она и на линейке не соизволит объявиться — пойду её искать.       Закончив завтракать, я сдал посуду в моечную и вышел на площадь, где уже потихоньку выстраивалась длинная шеренга. Ольга Дмитриевна ходила из стороны в сторону и пальцем пересчитывала всех собравшихся.       — А вот и ты, Семён, — заметив меня, сказала вожатая. — Молодец, что пришёл. Встань в строй.       Ольга Дмитриевна, обнаружив, что сбилась со счёта, стала пересчитывать пионеров сначала. Я молча занял место в самом конце шеренги и принялся залипать, морально готовясь к неизбежной скуке. Закончив пересчёт и заключив, что собрались все или почти все, Ольга Дмитриевна торжественно объявила о начале мероприятия:       — Так! Вроде бы все собрались. Ребята, сегодня важный день, и поэтому на повестке дня сегодня у нас генеральная уборка всех помещений лагеря, площади и некоторых других мест…       Вожатая продолжала распинаться и говорить о том, как пионеры будут проводить время и какой важный сегодня день. А чего в нём такого важного — этого она объяснить не потрудилась. Больше половины её слов я пропускал мимо ушей. Я просто стоял и вертел головой по сторонам, разглядывая деревья, пионеров, панамку вожатой, Генду…       — Ольга Дмитриевна! — громко и непроизвольно выпалил я крайне удивлённым голосом, пытаясь сообразить, что к чему.       Вожатая моментально прекратила вещать и уставилась на меня. Все остальные последовали её примеру. Я молча смотрел на вожатую вопросительным взглядом. Спустя несколько секунд мёртвого молчания, Ольга Дмитриевна спросила, хлопая глазами:       — Что такое, Семён?       — Ольга Дмитриевна, памятник… — промямлил я. Вожатая продолжала озадаченно пялиться на меня.       — Что «памятник?»       «Да вы что, серьёзно? — запричитал я мысленно, в попытках понять, что не так с этими людьми. — Хотите сказать, я единственный из всех присутствующих, кто заметил это?!» Я показал рукой в сторону пьедестала Генды.       — Памятник пропал, Ольга Дмитриевна!       Да, от каменного изваяния остался лишь пьедестал, гласивший: «Генда». А сам Генда, видимо, куда-то ушёл. Нет, мне действительно интересно, каким образом такое массивное каменное сооружение как памятник могло вот так взять и бесследно испариться? Допустим, его подняли краном, погрузили в какой-нибудь «КамАЗ» и увезли в неизвестном направлении. Но загвоздка в том, что тяжёлая техника как минимум должна была оставить следы, а их не было. Да и шума двигателей работающей техники я ни ночью, ни утром не слышал, значит, этот вариант отпадает. И... на этом мысль останавливается. Что же творится-то, будь этот лагерь не ладен?! То ножи пропадают, то памятники — чудеса, да и только…       Все присутствовавшие на площади, включая меня и вожатую, столпились возле пьедестала. Пионеры галдели, Ольга Дмитриевна громко возмущалась.       — Это кощунство! Красть памятник великому советскому человеку! Это… это возмутительно! — причитала вожатая, полным ярости взглядом рассматривая опустевший постамент. — Да за такое при товарище Сталине расстрел полагался, без суда и следствия! Двачевская, твоих рук дело?! Двачевская! Я с тобой разговариваю!       — А её нет, Ольга Дмитриевна, — тихонько сказала Ульянка, стоящая около вожатой. — Я проснулась — а её в домике не было…       — Как это? Она что, опять линейку пропускает?! Ну я ей… — зашипела вожатая.       — Её и на завтраке не было, — вмешался я в разговор. — И вчера на ужин она тоже не приходила. Может быть, мне стоит пойти и поискать её? Вдруг что-то случилось?       — Уж будь так добр! — гневно заявила Ольга Дмитриевна. — И когда найдёшь — передай, что её ждет серьёзный разговор!       — Ольга Дмитриевна, я вообще сомневаюсь, что она причастна к исчезновению памятника, — попытался я выгородить Алису от голословных обвинений. Не хотел я, чтобы её сурово наказывали, ведь я намеревался поговорить с ней по душам. — Ну вы сами подумайте, каким образом девочка вроде неё могла заставить исчезнуть такую махину? Она же не Амаяк Акопян…       — Хм… тут ты, пожалуй, прав, Семён… — немного успокоившись, задумчиво сказала Ольга Дмитриевна. — Но за то, что пропустила линейку, я её всё равно накажу. Ладно, я пойду, попытаюсь разузнать, что произошло с памятником. Может быть, его на реставрацию увезли. Линейка окончена, приступайте к уборке… Ах, да! — она несколько оживилась. — Совсем из головы вылетело. Сегодня вечером будут танцы. Семён, мальчишки из кружка кибернетики рассказали мне, что ты к ним записался, поэтому для вас троих есть ещё одно задание — нужно будет к вечеру принести сюда музыкальную аппаратуру. Спросите Мику, она вам расскажет…       — Нет проблем, — коротко ответил я. — А присутствовать на танцах обязательно?       — Что за глупый вопрос, Семён? Конечно обязательно! — многозначительно заявила Ольга Дмитриевна, развернулась, и с расстроенным видом пошла к зданию административного корпуса. Пионеры стали расходиться кто куда.       Неподалёку, между деревьев, я краем глаза увидел рыжее пятно. Алиса стояла, прячась за деревом, и опасливо озиралась по сторонам. Судя по всему, она была сильно встревожена. Ну что ж, хотя бы искать её не пришлось. Я решил подойти к ней и попытаться поговорить насчёт вчерашнего случая. То, что произошло дальше, заставило меня оторопело простоять в ступоре несколько секунд: увидев меня, Алиса вдруг побледнела, её лицо исказила гримаса ужаса и она опрометью кинулась убегать прочь. Опомнившись, я припустил за ней.       — Алиса! Постой! — крикнул я ей в след, в безрезультатной попытке догнать. Спустя минуту мы уже пробежали через весь лагерь и Алиса свернула в лес. Расстояние между нами постепенно увеличивалось — я наблюдал, как её спина все удалялась и удалялась. Да уж, бегун из меня, действительно, хреновый. Алиса, тяжело дыша и не оглядываясь, стремительно неслась, огибая деревья. Вдруг, она споткнулась о торчащий из земли корень старой раскидистой сосны и упала. Пока она поднималась на ноги, чтобы снова пуститься бежать, мне удалось существенно сократить дистанцию. И вот, я настиг её. Продолжительная погоня закончилась. Я схватил Алису за руку и осторожно спросил:       — Да что с тобой происходит? — едва я договорил, как она резко обернулась и яростно выпалила, всё такая же бледная и напуганная:       — Со мной? Это с ТОБОЙ что происходит?!       — Да что стряслось-то? Если ты о том поцелуе вчера на пляже — так ты ведь сама меня поцеловала!       — О каком ещё поцелуе? — Алиса вмиг переменилась в лице. Её взгляд был полон презрения: — Ты чудовище! Чёртов маньяк! Не подходи ко мне!       «Чудовище? Чёртов маньяк?» — вопросительно повторил я в голове её слова и отступил на полшага назад. Заметив это, Алиса попыталась вырваться, но я удержал её руку, заглянул ей в глаза и спросил:       — Ты можешь внятно объяснить, что я опять сделал не так?       — Хочешь сказать, ты не в курсе?! Ты же… ты же… — она притихла, опустила взгляд, и я заметил, как из её глаз потекли слёзы. В следующую секунду она сорвалась на крик: — ТЫ ЖЕ УБИЛ ИХ ВСЕХ! — затем она снова приглушила голос: — И меня тоже…       Ну и дела… День ещё начаться толком не успел, а я уже дважды пришёл в замешательство. Я стоял молча несколько секунд, глядя на Алису как на новые ворота, затем растерянно вымолвил:       — Ты о чём вообще? Я никого не убивал… — я уставился себе под ноги, почесал затылок и добавил: — Правда, мне сегодня приснилось что-то такое, но ведь… это же только сон был!       — Приснилось? ПРИСНИЛОСЬ?! — Алиса едва ли не впала в бешенство. — А как ты это объяснишь?! — она приподняла свою рубашку, оголив левый бок, на котором виднелся затянувшийся шрам. Да, я помню, как во сне она убегала, держась за бок… но потом я ведь горло ей перерезал, а сейчас на её шее не было никаких следов. Значит, всё было только во сне, никого я не убивал и даже не пытался. Но тогда откуда шрам на её левом боку? Осторожно и без резких движений, я взял Алису за плечи, снова посмотрел ей в глаза и негромко сказал:       — Алис, успокойся. Расскажи всё по порядку, — это возымело эффект: Алиса немного успокоилась и вытерла слёзы. Затем она села на траву, спиной прислонившись к дереву, и руками обняла коленки. Какое-то время она сидела молча, отведя взгляд в сторону и собираясь с мыслями.       — Ночью… ты нападал с ножом на всех подряд… — начала рассказывать Алиса приглушённым голосом. — Потом ты и меня ранил… — она посмотрела на обозначенное место ранения. — Я пыталась убежать, но ты догонял. Последнее, что я помню — это закрытые ворота лагеря… А потом я проснулась в своем домике, и все были живы, как ни в чём не бывало…       Это весьма странно, но всё, что она сейчас сказала — было в точности, как в моём сне. Но как такое может быть? Я озвучил единственное объяснение, которое пришло мне в голову:       — Может быть, тебе просто приснился тот же сон, что и мне? — попытался я утешить Алису. Та отрицательно помотала головой:       — Нет, это был не сон! Было больно… очень больно… во сне так больно не бывает!       Пожалуй, тут она был права, и все же, мне не понятно, как подобное вообще может происходить. Ерунда какая-то. Алиса провела по глазам тыльной стороной ладони, вытирая снова навернувшиеся слёзы. Кто бы мог подумать, что за личиной бойкой и дерзкой девчонки может скрываться тихая и чертовски милая девочка с заплаканным лицом? Прямо как Лена, только полная её противоположность — Лена, в минуты своего внезапного перевоплощения, из тихой и пугливой скромницы становилась хладнокровной и уверенной в себе девушкой, будто совсем другим человеком. И от этих превращений становилось, мягко говоря, не по себе…       Алиса молча сидела в раздумьях. Может быть, она пыталась решить, стоит ли мне доверять или же дать деру. Видимо, то, что с моей стороны для неё нет никакой угрозы, она ещё не осознала.       — Алис… — прервал я её размышления. — Все равно я думаю, что это был всего лишь сон, который приснился нам обоим. Ну ты ведь сама видела — все живы и здоровы. А значит — ничего этого не было!       Алиса подняла взгляд на меня и тихо спросила:       — Тогда откуда у меня этот шрам, по-твоему?       — Честно? Без понятия, — ответил я на поставленный вопрос, не оставляя попыток дать происходящему хоть какое-то логическое объяснение. — Но такие раны ведь так быстро не заживают.       — Но ведь раньше его не было! — уверенно заявила Алиса и отвела взгляд. Пару секунд спустя я понял, куда: сейчас она разглядывала мою правую руку, на которой от запястья до локтя красовался пережиток прошлого. Интересно, почему никто из тех, с кем я сталкивался в этом лагере лицом к лицу, кроме Алисы, его не заметил? Даже местная медицина не сказала ни слова, когда пыталась устроить мне полный досмотр с пристрастием…       — Семён, — заговорила Алиса, — а откуда у тебя шрам на руке? В прошлую смену его не было...       «В прошлую смену? — эхом отозвалось в голове. — Я не ослышался?» Она ведь не помнит её, как я уже успел убедиться. Что же случилось? Внезапно вспомнила? Как бы там ни было, Алиса задала вопрос, и надо полагать, ожидает ответа.       — А, это… — я согнул правую руку в локте и задумчиво посмотрел на свой шрам. До поры до времени, я решил не говорить Алисе правду: — За гвоздь зацепился, не обращай внимания.       — За гвоздь? Это как? — удивилась Алиса.       — Ну, так получилось, — пожал я плечами. — Производственная травма.       Алиса смотрела на меня так, будто что-то подозревала. Нет, она определённо что-то подозревала: по её прищуренному взгляду и выражению лица можно было понять, что она не поверила мне ни на йоту.       — Семён, — вновь заговорила Алиса. — А когда ты в лагерь приехал? Только честно…       — В смысле, «когда»? — недоумевающе переспросил я и постановил: — Позавчера, примерно в обед. А что?       — Врёшь, — отрезала Алиса. — Я приехала позавчера, а ты уже был здесь и… — она вдруг замолчала и уставилась куда-то перед собой, немного подумала и продолжила так же внезапно: — Или… или нет? Я приехала вместе со всеми неделю назад, а позавчера приехал ты? Нет, ты был здесь до моего приезда! Или… не был?       Что она несёт? Она что, в собственных воспоминаниях разобраться не может? Странно…       — Не понимаю… Ничего не понимаю… — продолжала Алиса. — Все как-то туманно, в голове все путается… — она вдруг резко замолчала, схватилась руками за голову, помотала ей в стороны, затем переменилась в лице и снова устремила свой взор в никуда. Алиса сидела так, молча и не двигаясь, несколько секунд, и снова заговорила, уже приглушённым голосом, словно мыслями она была вовсе не здесь.       — Семён… — выговорила она и подняла на меня отрешённый взгляд. — А где… где Лена?       Такого вопроса я от неё никак не ожидал. Мои ноги едва не подкосились, но я не утратил самообладания и устоял.       — Что, прости? — на автомате выпалил я. Она действительно сейчас спросила про Лену? Спросила так, словно прекрасно знает и помнит её. Но ведь, позавчера она утверждала обратное. Да что же с ней происходит?       — Лена, — обеспокоенно продолжила Алиса. — Где она?       Видимо, она и правда вспомнила. И что мне ей сказать? Сказать, что Лена покончила с собой год назад и что насчёт шрама я ей соврал? «Господа, этот абсурд меня доконал!» — процитировал я в мыслях небезызвестного капитана и удалого пирата. Была не была. Расскажу всё как есть. Может быть, вместе мы сможем что-то понять.       — Лена… — начал я осторожно и неуверенно, — она погибла. Покончила с собой, здесь, в этом лагере, в предыдущую смену, когда все остальные уехали и оставили нас тут одних…       — Что? Ты серьёзно? — глаза Алисы удивлённо округлились, на них снова навернулись слёзы, а на её лице читалась неподдельная скорбь. — Не верю… Она же подруга моя была! Как же так? Знаю, мы с ней постоянно были как кошка с собакой, но ведь…       — Слушай дальше, — продолжил я уже чуть увереннее. — После того, как я вернулся из лагеря — я сделал то же самое, — я вновь взглянул на свой шрам, повернув руку так, чтобы Алиса его видела. — Оттуда и шрам. Меня откачали. А через год, вернее, два дня назад, я получил письмо, в котором лежало это, — я полез в карман, достал фотографию и протянул её Алисе. Так и знал, что не зря утром захватил её с собой.       — Что это? — Алиса принялась разглядывать фотографию. Плакать она уже почти перестала, но выражение её лица все ещё было печальным. — «Её свеча горит». Что это значит?       — Есть подозрение, что Лена жива. И она где-то здесь, в «Совёнке». Но мне пока не удалось её найти. У меня есть только пара зацепок…       — Так она правда жива? — с надеждой в голосе спросила Алиса, перестав сокрушаться.       — Это я и хочу выяснить. Сомневаюсь, что эту фотографию мне могли подсунуть просто как какую-то шутку…       — Тогда я помогу тебе искать! — решительно заявила Алиса, окончательно успокоившись и обретя уверенность и огонёк в глазах. — Лена ведь мне не чужой человек…       Со стороны лагеря донёсся сигнал к обеду. Значит, погоня за Алисой и разговор с ней по душам, заняли приличное количество времени, которое пролетело как-то уж совсем быстро.       — Пойдём пообедаем, — предложил я рыжей девчонке, которая наверняка тоже была голодна. — А то есть жутко хочется, после всей этой беготни.       — Угу, — кивнула та, и в тот же миг в её животе заурчало. Я помог ей подняться, и она вдруг спросила: — Семён, так ты и правда никого не убивал?       — Правда. Сон это был, — спокойно ответил я.       — Ладно, верю, — ответила Алиса. Кажется, теперь она полностью перестала меня бояться. — И хорошо, что ты выжил, после того как… — она показала рукой на мой шрам. — В общем, я рада.       — Да, и я тоже. Глупо я тогда поступил…       Столовая была набита битком, словно шпроты в консервной банке. Оно и понятно — слишком долго мы шли из леса в столовую. Взяв порции, мы заняли едва ли не единственное свободное место, неподалеку от входа. Алиса села напротив меня и принялась жадно уплетать рисовую кашу с парой тефтелей, периодически запивая компотом из яблок и черноплодной рябины. Я же ел не спеша, потому как после обеда придётся заняться общественной деятельностью, чего мне совсем не хотелось. Кроме того, нужно что-то решить с будильником и попытаться выяснить, что могут знать Шурик с Электроником. Алиса уже доедала свою кашу. Отправив в рот последнюю ложку и опрокинув туда же остатки компота, она вопросительно посмотрела на меня.       — Ну? — начала она. — Какие у тебя там зацепки насчет Лены?       — А, это… — я слегка призадумался, затем ответил: — Ну, одна из них — это страшилка, которую мне рассказала Мику. Там говорится о погибшей в лагере девочке и призраке в домике, где она жила. Как ни крути — а речь идет о Лене, зуб даю, — Алиса внимательно слушала мой рассказ. Я сделал короткую паузу, чтобы промочить горло компотом, затем продолжил: — А в домике том сейчас живу я. Призраков я, конечно, не видел, но кое-какие странности были.       — Какие странности? — поинтересовалась Алиса. Я вкратце рассказал ей про исчезнувший нож.       — Скажешь тоже. Может его Ульянка сперла? — отмахнулась моя рыжая собеседница, и добавила, уловив мой недоверчивый взгляд: — А что? Она могла.       — Ну, я тоже сперва на неё грешить начал. А потом подумал, на кой он ей сдался?       — Значит, сдался зачем-то, — лениво протянула Алиса.       — Понимаешь, странность-то не столько в том, что он пропал, сколько в том, что он оставался тут с прошлой смены, — высказал я свою точку зрения. — Если бы тело Лены увезли криминалисты — нож тоже должны были забрать на экспертизу. Я, конечно, не специалист в этом, но мне кажется именно так. Забыть его они ну никак не могли! А раз нож оставался здесь — значит и Лена должна быть жива, и находится где-то здесь.       — Логика железная, конечно, но... ладно, допустим, — согласилась Алиса. — А с чего ты решил, что она именно здесь?       — Помнишь фотографию, которую я тебе показал? Её в мой почтовый ящик подложил, несомненно, тот же человек, который и рассказал Мику о трагедии в тринадцатом домике.       — А что это за человек? — спросила Алиса, чуть склонив голову.       — Какой-то странный парень, — ответил я и почесал затылок. — Ходит в камуфляже, лицо прячет под капюшоном. Я видел его на остановке 410-го, аккурат перед тем, как приехал. Что-то в нём тогда показалось мне знакомым, но что именно — я так и не понял...       — Погоди. Кажется, я видела похожего парня в тот день, когда мы приехали сюда. Как раз перед самым заселением он подходил к Мику… Только вот… — Алиса обхватила голову руками и задумчиво уставилась в свою пустую тарелку. — Я до сих пор не могу понять, когда именно я приехала, позавчера или неделю назад? Будто все воспоминания перепутались… Но я точно видела кого-то похожего!       — Значит, есть надежда, что он ещё здесь. Его нам и надо найти в первую очередь. Он точно должен знать что-то, — заключил я и отправил в путешествие к желудку остатки своей порции. — Пойдём? Тебя ещё выговор от вожатой ждёт, за то что линейку пропустила.       — Да знаю я. Дело-то привычное, — вздохнула Алиса, украдкой взглянула на меня и добавила, чуть покраснев: — И... Семён, извини за тот поцелуй. Не знаю, что на меня нашло, просто… извини и всё!       — Да все нормально. С кем не бывает? — беззлобно ухмыльнулся я, и мы двинулись к выходу.       Как только мы покинули столовую, то чуть нос к носу не столкнулись с Ольгой Дмитриевной. Будто она специально только нас и поджидала.       — Вот вы где, — сказала вожатая. Она сердито взглянула на Алису: — Двачевская, почему линейку пропустила? Сейчас пойдёшь со мной! А ты, Семён, иди займись делом и помоги ребятам в кружке.       — А что делать-то? — спросил я, скорее для того, чтобы немного разрядить обстановку.       — Как что? Уборку помещений, на линейке же было сказано! А потом готовиться к танцам, — после слова «танцы», Ольга Дмитриевна на мгновение мечтательно устремила взгляд куда-то в облака.       — Ладно, понял. А с Алисой что?       — Ничего. Выдам ей персональное задание, чтобы тоже не слонялась без дела, — вожатая развернулась и уже собиралась уходить. Она жестом велела Алисе следовать за ней, и та, молча и покорно, пошла следом.       — Ольга Дмитриевна, у меня ещё пара вопросов, — сообщил я, сделав пару шагов в их с Алисой сторону. — Что там насчёт Генды? Узнали, куда он делся?       — Узнала. Руководство лагеря сообщило, что его и впрямь увезли на реставрацию. Только заранее меня предупредить они забыли, видите ли, — Ольга Дмитриевна развела руками.       Странно это всё. Если его увезли, то каким образом? Следов техники на площади не было. Да и вообще, почему я ещё никогда не видел никого из административного корпуса? За всё время, проведённое здесь, я, как ни крути, должен был увидеть хоть кого-нибудь из них, хотя бы мельком. Но ни в столовой, да и вообще нигде никто из них никогда не показывался. В голове пронеслась шальная мысль о том, что либо и нет никакого руководства вовсе, либо они, по какой-то причине, соблюдают строжайшую конспирацию. Но, может быть, это и не моё дело. А может быть, у меня просто очередной приступ паранойи…       — Ясно. И ещё один вопрос. Вернее, просьба, — сказал я, виновато улыбнувшись и почесав щёку указательным пальцем. — У вас не найдется запасного будильника? Я свой случайно сломал утром…       — Это как же ты его сломал, Семён? — удивлённо спросила вожатая, недоверчиво посмотрев на меня и скрестив руки на груди.       — Да как вам сказать… — помялся я немного, подбирая слова. Не стану же я ей рассказывать, что устроил будильнику «полёт шмеля», швырнув им в стену. Придумав самую простую и правдоподобную легенду, я продолжил: — Спросонья толком не нащупал его, и случайно смахнул со стола на пол, он и разбился…       — Сам виноват, — вздохнула Ольга Дмитриевна и равнодушно пожала плечами. — В следующий раз не будешь портить имущество лагеря.       — Так я же не нарочно, — возразил я, оправдываясь.       — Ничего не знаю, запасного будильника у меня всё равно нет. Спроси у кого-нибудь из ребят, — постановила вожатая, и с этими словами, вместе с Алисой зашагала в сторону складских помещений. Я лишь проводил Алису сочувствующим взглядом, прежде чем осознал, что хотел как следует поговорить с ней о вчерашнем поцелуе, вернее, о наших взаимоотношениях, но, кажется, необходимость в этом уже отпала.       «Как говорится, после вкусного обеда, по закону Архимеда…» — с этими мыслями я свернул за угол столовой, достал сигарету и закурил. В голове не переставали крутиться мысли о том, что же произошло с Алисой. Она говорила, будто её воспоминания перемешались. Сказала, что приехала позавчера, и я уже был здесь. А потом сказала, что приехала неделю назад вместе со всеми, и как раз позавчера приехал я. С моей стороны так оно и было. Но случай Алисы я никак объяснить не могу. А что… что, если она попала сюда так же, как и я? Если так, то её путаница с воспоминаниями вполне может быть с этим связана. Вот только… где же тут собака зарыта? Мои-то воспоминания не путались подобным образом. Наверное...       Я закончил размышлять и выбросил окурок, после чего втоптал его в землю. Теперь нужно было идти помогать ребятам с уборкой и подготовкой к вечеру танцев. Ну и с будильником надо что-то решать. Может кибернетики смогут его починить? Да наверняка смогут. Для них подобные вещи — это как два пальца… нет, не в рот. Заодно и попрошу их сделать мне зарядное устройство для мобильника, в обмен на возможность взглянуть на образец технологий будущего. Хоть в «змейку» поиграю, когда скучно будет. А рассказывать, откуда у меня сие чудо техники — вовсе необязательно.       Я пошёл к своему домику за обломками разбитого будильника. Проходя через площадь, я увидел неподалёку одинокую Славю, которая там подметала. Заметив меня, та улыбнулась и приветливо помахала рукой. В ответ я шутливо отсалютовал ей по-пионерски, поднеся к голове правую руку, мол, «всегда готов!»       Дойдя до домика, я вошёл, взял пакет с умывальными принадлежностями, вытряхнул содержимое на кровать, закинул в пакет поломанный будильник и уже хотел было достать из кармана куртки свой телефон и уйти, но замер на месте, уставившись на самопроизвольно нашедшийся нож, воткнутый в то же место, куда я собственноручно определил его ещё вчера. Почему-то это не сильно меня удивило. Кажется, я начал приобретать иммунитет к преподносимым сюрпризам. В голове сновала единственная мысль: «Да вы что, блядь, издеваетесь, что ли? Ну сколько можно?» Я заметил, что лезвием ножа к столу была прибита какая-то бумажка. Выдернув злосчастный предмет кухонной утвари из столешницы, я мельком бросил взгляд на его лезвие и заметил, что следов крови на нём стало больше. Разглядев повнимательнее, понял, что некоторые из них были относительно свежими. Значит, кого-то недавно убили, или ранили как минимум. Я непроизвольно отбросил нож в сторону. Это уже серьёзно, кроме шуток. Ещё только поножовщины нам тут не хватало. Но, если подумать, может это и не человеческая кровь вовсе? А вдруг, тот, кто этот нож вчера украл — какой-нибудь сорванец вроде Ульянки? Взял нож, поигрался с ним денёк, зарезал парочку крыс или ящериц, и вернул на место. Вполне вероятно, но… вспоминая о своём сне и услышанном от Алисы, становилось уж очень жутко. На мгновение меня даже обуяла мелкая дрожь. Нет! И думать об этом не хочу!       Я взял со стола таинственную бумажку, которая оказалась запиской с одним-единственным предложением: «Ты здесь не просто так». Готов поклясться, что уже видел её раньше. Более того, я будто сам её и написал когда-то — ведь почерк был, несомненно, мой собственный! Но… кому я её писал, когда и зачем? Мой «иммунитет» куда-то улетучился, оставив меня стоять и вникать в смысл написанного, удивлённо раскрыв рот. Постояв так с минуту, я всё же решил не засорять себе голову загадками, которые не способен был разрешить. Сунув записку в карман, я прихватил пакет и направился к выходу.       Стоило мне сделать шаг, как дверь с грохотом распахнулась и в комнату влетел никто иной, как «камуфляжный парень» собственной персоной! Он ловко подскочил, схватил меня за грудки и подсечкой уложил на лопатки. Я и опомниться не успел, как он уже сидел на мне, коленом сдавливая грудную клетку и приставив к моему горлу дуло пистолета.       — Ты что, рехнулся?! — яростно зашипел парень, взводя курок. — Ты что творишь, придурок?! Совсем охренел?!       Просто прекрасно. Средь бела дня мне угрожают оружием, да ещё где — в пионерском, мать его, лагере! Что дальше? Инопланетное вторжение? Скачки на динозаврах? Откуда тут вообще взялось огнестрельное оружие? Едва не задыхаясь, я прохрипел сдавленным голосом:       — А что я сделал-то? И кто ты вообще такой?       — Семён, ты здесь? — донёсся со стороны двери женский голос. Парень опустил пистолет и повернулся в сторону двери.       — Так ты жива? Хорошо, — задумчиво и даже с некоторым облегчением сказал он. Я приподнял голову и увидел в дверном проёме Алису с какой-то коробкой в руках.       — Что здесь происходит? — спросила девушка, глядя на происходившую в домике сцену и пытаясь оценить обстановку. Разглядев пистолет в руке парня, Алиса насторожилась и приобрела вид человека, увидевшего велоцираптора. Она на пару секунд замешкалась, и затем грозно спросила: — А ты ещё кто такой?! Что значит «ты жива»?!       Алиса была готова наброситься на парня. Похоже, она уже пришла в норму после утреннего шока. Зная её вспыльчивый характер, я собрался крикнуть ей, чтобы та не лезла на рожон, но парень вдруг зашевелился, поднялся на ноги и отодвинул подол своей камуфляжной куртки.       — Обознался. Ты — не он, — сказал он, игнорируя Алису и убирая пистолет за спину. Зашагав к двери, парень шмыгнул носом и пробормотал что-то вроде «неужто разминулись?»       — Эй! Я с тобой разговариваю! — заявила Алиса на повышенных тонах. — Отвечай!       — Не мешайся, — холодно сказал парень, проходя мимо неё. Это вывело рыжую бестию из себя, и та загородила собой выход из домика.       — Ну знаешь… — гневно зашипела Алиса, поставив коробку на крыльцо и потирая кулаки. Воспользоваться ими она не успела. В следующую секунду парень резким движением нанес «преграде» удар в нижнюю часть живота, затем подхватил её под плечи, аккуратно усадил на пол и вышел из домика.       Алиса не двигалась. Поднявшись на ноги, я подбежал к ней, прощупал пульс. «Жива, дышит. Вроде бы не пострадала, просто без сознания. Неплохо он её приложил… — подытожил я про себя. — Да и меня тоже… Вот только за что? А пусть сам и расскажет!» Я не раздумывая решил броситься за ним, не смотря на то, что тот был вооружен. На подобные размышления сейчас просто не было времени — этот парень знает то, что хочу знать я. И он — уходит!       Оставив Алису в беспамятстве, я выбежал из домика. Далеко парень уйти не успел — он шёл метрах в тридцати от меня, в направлении площади.       — Эй! Подожди! — крикнул я, догоняя его. — Ты ничего мне сказать не хочешь?!       В момент, когда я почти поравнялся с ним, тот, гулко закашляв, упал на колени, роняя на вымощенную брусчаткой дорожку сгустки крови, вырывавшиеся из его рта вместе с кашлем.       — Чёрт! Как же не вовремя! — недовольно буркнул парень, прекратив надрывать горло. Он повернул голову ко мне. Его лица я хоть и не видел полностью, но было заметно, что он улыбался.       — Ещё увидимся, — вымолвил он, и после этих его слов мне стало трудно верить своим глазам, потому как парень начал в буквальном смысле растворяться в воздухе. Пара секунд — и его не стало вовсе. Единственным неопровержимым свидетельством того, что он вообще здесь был — являлась лишь кровь, которую он оставил на дорожке.       «Да что же за чертовщина такая? Где это видано, чтобы люди испарялись, прямо на глазах?» — думал я, стоя в ступоре. Вот так вот. Единственный источник информации, который мог дать мне прямые ответы на многие вопросы, улизнул прямо из-под моего носа. А ведь ответы были так близко…       — Семён, куда делся этот урод?! — спросила подбежавшая ко мне и Алиса, которая к этому моменту уже успела очнуться. Вид у неё был разъяренный: — У меня к нему должок!       «Если бы я знал…» — удручённо подумал я, всё ещё пытаясь осознать произошедшее.       — А пёс его знает. Испарился…       — В каком смысле «испарился»?! — гневно и раздосадовано спросила Алиса, держась за живот.       — В самом что ни на есть прямом! Он просто исчез, прямо у меня на глазах! — развел я руками, чуть повысив голос. — Как черти с квасом съели…       — Да как он мог вот так взять и исчезнуть-то?!       — Понятия не имею! Но видел же! — громогласно ответил я и уверенно заявил: — Своими глазами видел! Ясно?! Я понимаю, что у тебя кулаки чешутся, но у меня, знаешь ли, тоже дело к нему есть!       — Ладно-ладно, не кипятись ты так, — опешила Алиса, немного успокоившись. — Я тебе верю, чего взъелся-то?       — Бред какой-то…       — Да уж. И что теперь делать будем?       — Не знаю. Перед тем, как исчезнуть, он сказал, что мы ещё увидимся. Наверное, будем ждать. Он ещё появится, в этом я не сомневаюсь… — умозаключил я и посмотрел на кровавые пятна, оставленные «камуфляжным парнем».       — Значит, будем ждать, — согласилась Алиса, всё так же держась за живот. — А когда он объявится — уж я ему этот удар припомню…       Алиса хотела сказать что-то ещё, но я её перебил, спросив:       — Ты-то зачем пришла?       — А, ну да, забыла совсем. Вожатая просила передать, — сообщила Алиса, указывая рукой на коробку, стоящую на крыльце. — Там гирлянды для вечера. Ольга Дмитриевна велела развесить их на площади.       В ответ я лишь тяжело вздохнул. Как будто у меня и без этого забот не хватает, так теперь ещё и гирлянды развешивать. Ладно, будем делегировать обязанности… Оставив мне коробку с гирляндами, Алиса собралась уходить.       — Ладно, я пошла, — бросила она через плечо. — Мне ещё в библиотеке надо помогать. Удачи.       Алиса устремилась к логову нелюдимой Жени. Краем уха я уловил, как себе под нос она пробормотала что-то вроде «блин, как же живот-то болит…»       Я остался наедине со своими мыслями. Ну и дела. Генда таинственным образом исчез. С Алисой произошло что-то странное. «Камуфляжный парень», после того, как едва не пристрелил меня и вырубил Алису, растворился в воздухе. Зато «вернулся» злополучный нож. Ещё эта странная записка, написанная моим почерком… А насчет Лены я до настоящего момента так ничего и не узнал. Стало складываться стойкое убеждение, будто что-то или кто-то настойчиво прячет Лену от меня, по каким-то непонятным причинам. А если вдруг, по тем же непонятным причинам, она прячется сама? Что тогда? Хотя… какая разница? Что совой о пень, что пнём по сове — все сове больно… «Леночка… где же ты?»       Следовало поторопиться и заняться делами. Прихватив пакет с обломками будильника и сунув его в коробку, я взял последнюю в руки и пошёл в кружок кибернетики. Дойдя до штаба «гарантийных человечков», я услышал внутри какой-то шум, как будто кто-то скандалил и о чём-то спорил.       — Час от часу не легче… — досадно пробормотал я, уже порядком уставший от сегодняшних небылиц. Что на этот раз нам судьба уготовила?       Открыв дверь, я зашёл внутрь и перед моим взором предстала любопытная картина маслом: Шурик, громко ругаясь (иногда весьма непристойно), держал Электроника за грудки, и, что называется, душу из него вытряхивал. Электроник, не растерявшись и ругаясь точно так же, щёлкнул того по носу. Спустя пару секунд оба кибернетика уже единым колобком катались по полу, периодически мутузя друг друга. Некоторое время я с интересом наблюдал за разгоревшейся баталией, но затем решил, что нужно предпринять хоть какие-то активные действия, пока они тут все не поломали. Я громко и демонстративно покашлял, но со стороны дерущихся учёных не последовало никакой реакции. Затем я, решив изобразить матёрого прапорщика, наигранно рявкнул:       — ОТСТАВИТЬ ДРАКУ! Р-РАВНЯЙСЬ, СМИР-РНО! Что за безобразие у вас тут творится, обормоты?!       И снова безрезультатно. Словно они вообще не замечают ничего вокруг. «Делать нечего, — вздохнул я в мыслях. — Придётся разнимать их вручную…» Поставив коробку на пол, я сделал шаг в направлении бойцов научного фронта, как вдруг дверь позади меня открылась и в помещение забежала рассерженная Славя. То, что произошло дальше… сказать, что я удивился — ничего не сказать. Она бегло оценила ситуацию, ринулась в сторону кибернетиков, крича «идиоты!», и в прыжке одним ударом ноги оттолкнула их к ближайшей стене. Те в «полёте» налетели друг на друга, стукнулись лбами, отчего набили себе здоровенные шишки, и влетели в стену с таким грохотом, будто сами небеса упали на землю. «Ни фига себе… — ошарашено подумал я. — Славя что, знает ниндзюцу? Как бы и мне не прилетело…»       Да уж… радикальные меры — самые действенные, слов нет. Впервые я видел Славю такой устрашающей. Сейчас она была даже страшнее Алисы, когда та пребывала в праведном гневе. Жуть. Некоторое время Славя пыталась перевести дыхание. Видимо, сюда она именно бежала, и довольно быстро. Наконец отдышавшись, Славя вроде бы успокоилась. Она строго посмотрела на кибернетиков, на меня, затем снова на кибернетиков.       — Ну и что вы тут устроили? — задала вопрос помощница вожатой, затем снова недобро взглянула в мою сторону: — Семён, ты их разнять не мог, что ли?       — Вообще-то, я как раз собирался, — промямлил я, — но ты меня опередила…       — Ладно, с тобой понятно, — продолжила распинаться Славя. — А вы-то, взрослые мальчишки ведь, а ведёте себя как дикари! На линейке же сказано было — уборкой заниматься, а не беспорядок тут разводить!       К этому времени кибернетики уже сползли по стене, и, притихнув, сидели на полу, виновато разглядывая собственные коленки, на которых красовались неплохие ссадины. Славя оглядела помещение. «Творческий бардак», который царил тут ранее, превратился в настоящий хаос: опрокинутый стол, табуретки, беспорядочно валяющиеся повсюду инструменты, несколько экземпляров какой-то технической литературы, небрежно вырванные из переплётов…       — Уберите тут всё за собой, — пригрозила Славя «гарантийным человечкам», — иначе я вожатую приведу, она вам всыплет по первое число!       — Мне кажется, — вмешался я в разговор, — хватит с них и того, что ты и так вломила им по самое не хочу…       — Наверное, с этим я действительно перегнула, — сказала Славя, чуть подумав, и обратилась к светилам науки: — Извините за то, что я вас так… не сердитесь?       В ответ кибернетики лишь промолчали — то ли боялись вставить хоть слово, то ли и вправду обиделись. На какое-то время в помещении кружка воцарилось абсолютное безмолвие. Славя окинула взглядом «покалеченных».       — Значит, сердитесь… Неловко получилось, — сказала она виновато и вздохнула. — Ладно, я пойду. Нужно закончить с уборкой на площади... — с этими словами Славя неторопливо вышла из помещения. Я лишь молча проводил её взглядом.       — А сыр-бор-то из-за чего развели? — немного погодя, спросил я кибернетиков. — Расскажите хоть, чего не поделили.       С их стороны донеслось какое-то шевеление. Первым голос подал Электроник.       — Мы робота делали, для Слави, — сказал он, потирая набитую шишку и показывая куда-то, — и разошлись во мнениях касательно конструктивных особенностей…       — Вот и стали спорить, а потом подрались, так и не придя к консенсусу, — подхватил Шурик, так же натирая свой лоб. После его слов кибернетики переглянулись, и, поморщив носы, демонстративно отвернулись друг от друга, громко хмыкнув. Видимо, примирение между ними достигнуто не было. Я посмотрел в сторону, куда показывал Электроник. «Это ещё что за R2D2?» — подумал я, глядя на что-то блестящее, предположительно и являющееся яблоком раздора.       — Так ведро с глазами, которое в углу, и есть ваша разработка? — спросил я, чуть приподняв одну бровь.       — Ну да, — ответил Электроник. — Универсальный автономный робот-пылесос — УАРП-01. Но мы называем его просто «ведроид».       — Ага, только он не работает, — саркастично постановил Шурик, — потому что кое-кто неправильно спроектировал схему питания…       В следующую секунду кибернетики посмотрели друг на друга, да так, что казалось, будто они готовы вот-вот снова вцепиться друг другу в глотки. Напряжение нарастало. Все это выглядело как затишье перед бурей. Ещё немного — и вновь грянет гром, подайте только сигнал к наступлению. Не горя желанием стоять меж двух огней и не желая выяснять, кто тут прав, кто виноват, я решил попытаться успокоить парней. А то, чего доброго, не ровен час нагрянет Славя, что было бы совсем не кстати.       — Ребят, спокойствие, только спокойствие… Сейчас будем вас мирить, — деловито почесав затылок, сказал я в попытке разрядить накаляющуюся обстановку и заявил, подняв затем указательный палец: — Ожидайте.       Договорив, я зашагал в кладовку. Кибернетики же вопросительно посмотрели мне вслед, затем вновь переглянулись и незадачливо пожали плечами. «Так-с. Где-то здесь», — протянул я про себя, торопливо копошась в одном из шкафов. Искомое средство примирения нашлось довольно скоро. Ухватив за горлышко заветную бутыль с «горюче-смазочными материалами», я поспешил обратно к ребятам.       — Ну что, братцы-тунеядцы, — игриво изрёк я, поставив на стол «Столичную». Хотя, кто тут был тунеядцем — вопрос, конечно, спорный. Но уж очень хотелось мне выпить и расслабиться, после всех этих загадочных событий, да лучше в какой-никакой компании, дабы не прослыть заправским алкоголиком. Ну и кибернетики под этим делом могли бы проболтаться насчёт их дел с «камуфляжным парнем», если таковые у них и вправду имелись. Я окинул парней взглядом, поставил руки на пояс, и продолжил:       — Закусить есть?       Те ошалело взирали на меня, пораскрыв рты. Они оба выглядели так, будто словили когнитивный диссонанс.       — Ты что? — оживился Электроник. — Это же нам на протирку оптики!       Шурик податливо закивал головой.       — Формально — да, — согласился я, почесав подбородок и, подмигивая, продолжил: — Но у этой спиртосодержащей субстанции есть и другое, не менее прямое назначение. Ну так что, хлопнем по одной?       — Так нам же нельзя! — хором возразили кибернетики. — Мы несовершеннолетние!       Вот молодёжь. Таких бы сознательных — да туда, откуда я пришёл.       — Да вы не бойтесь, — сказал я. — Мы только чисто символически отметим моё присоединение к вашему клубу и ваше примирение. Морды вы друг другу уже набили — осталось только выпить вместе. Так и завязывается самая крепкая дружба. Ну?       Кибернетики несколько секунд помялись, собираясь с мыслями. Перед ними стоял трудный выбор.       — Ладно, — нехотя поддался Шурик. — Но только по одной.       «Ага, как же. Где одна — там и вся бутылка…» — прокралась в голове ехидная мысль, заставившая меня почувствовать себя коварным мистером Бернсом, перебирающим пальцами и приговаривающим «превосходно!» Электроник всё ещё стоял в раздумьях какое-то время. Наконец, поддавшись змею-искусителю в моём лице, он решился.       — Похоже, ничего не попишешь, — вымолвил он, затем внимательно осмотрел бардак, оставленный после их с Шуриком побоища, и обессилено вздохнул: — Только давайте сперва уберёмся здесь, что ли…       — Согласен, — заключил Шурик. — Семён, помогай, раз уж мы теперь в одной лодке…       И правда. Я ведь пришёл помогать вроде как, поэтому негоже было стоять в стороне. Мы все вместе принялись наводить порядок. Электроник с энтузиазмом собирал раскиданные инструменты и складывал их по какому-то своему порядку. Шурик вернул в исходное положение опрокинутые стол и табуретки, а я, орудуя тряпкой, протирал пыль с остальных предметов мебели. К моему удивлению, закончили мы довольно быстро — на всё про всё ушло около получаса. Собранную Электроником повреждённую литературу мы сложили в ящик одного из столов, дескать, потом починим.       — Ну, вот и управились, — гордо подметил Шурик, осматривая прибранное помещение, в котором было даже чище, чем до драки. — Теперь можно и расслабиться.       — Закуска нужна, и стаканы, — постановил я, разглядывая красующуюся на столе бутылку «Столичной». Кибернетики взглянули на меня с некоторой долей сомнения, словно собирались умоляюще спросить «а может, не надо?», но предупредив этот вопрос, я продолжил: — Что? Моё предложение всё ещё силе.       — А стаканов-то у нас и нет… — не очень-то досадно произнёс Электроник.       — Там, в шкафу, справа от тебя, где-то были мензурки. Как альтернатива — сгодится, — заговорщически изрёк Шурик и полез в другой шкаф. Покопавшись несколько секунд, он извлёк оттуда и водрузил на стол несколько булочек, пару «треугольников» кефира и три единицы плавленых сырков. Затем, немного подумав, он отправил кефир обратно, но успев его перехватить, я заявил с видом знатока:       — Оставь, пригодится.       Электроник поставил на стол три стограммовые мензурки. Предварительно заперев дверь, чтобы случайно не нагрянули незваные гости, мы уселись за стол.       — Эх, хорошо пошла! — удовлетворённо заключил я, закусив половинкой сырка.       — Фу! Какая гадость! — одновременно взвыли кибернетики после первой выпитой… мензурки. На их кислых минах читалось абсолютное отвращение. Ещё чуть-чуть — и они начнут плеваться.       — Выпил — занюхай волосами соседа, — пошутил я, но мои новоявленные собутыльники юмора совсем не поняли и начали с энтузиазмом обнюхивать шевелюры друг друга. Со стороны это смотрелось нелепо, и даже забавно, но, похоже, это поспособствовало перемирию между ними.       Я невозмутимо разлил ещё по одной, выдав классическую для подобной ситуации фразу «между первой и второй…» Кибернетики обречённо посмотрели на меня, и, когда я поставил мензурки перед ними, тяжело вздохнули.       — Как это вообще можно пить? — буркнул Электроник.       — Ну, тут всё просто. Навык нужен. Водку пить — это вам не в носу ковыряться, — насмешливо отмахнулся я. — Ну, будем!       Выпили, закусили. Кибернетики морщились пуще прежнего. Немного погодя, я заметил, как Шурик с интересом разглядывал принесённую мной коробку.       — Кстати, Семён, — спросил он. — А что в той коробке?       — А, хорошо, что напомнил. Там гирлянды для вечера, надо их на площади развесить, — ответил я, бросив мимолётный взгляд на коробку. — И ещё кое о чём хотел вас попросить.       Я встал из-за стола, извлёк из коробки пакет с обломками многострадального будильника, и вытряхнул содержимое на стол.       — Починить сможете? Я его с утра случайно расколотил.       — Случайно? Ик! Это как? — удивлённо спросил Электроник, смешно икнув, и принялся внимательно изучать обломки.       — Ну, так получилось. Не суть важно, — ответил я, пожав плечами.       Закончив осматривать поломанного механического «пациента», Электроник, с видом настоящего технического эксперта, вынес вердикт:       — Не. Дохлый номер. Восстановлению не подлежит.       — Блин. И чё теперь делать? — озадаченно спросил я.       — Не знаю. Ик! Попробуй у вожатой новый попросить.       — Да я пробовал. Ничего не вышло… — вздохнул я. — Хотя… есть у меня один запасной вариант.       Я достал из кармана свой телефон и положил его перед кибернетиками.       — Что это? — спросил Шурик, взяв в руки мою «Нокию». — Калькулятор?       — В том числе, — подметил я. — Это — телефон. В нём и функция будильника есть.       — Телефон? — скептически переспросили кибернетики. — Без проводов? И такой маленький?       — Именно.       — И как же он тогда работает? — поинтересовался Шурик, продолжавший с интересом разглядывать мобильник.       — От аккумуляторной батареи. Связь осуществляется посредством радиосигнала.       — Хм… интересно. Наверное, какая-то передовая разработка, — постановил Электроник.       — Не совсем, — ответил я. — Лет через пятнадцать-двадцать такие будут у каждого третьего. А через двадцать пять эти устройства поработят мир и станут управлять людьми...       В принципе, сейчас я не соврал. Может быть, слегка преувеличил, но в моей родной реальности примерно так всё и обстояло. Кибернетики удивлённо, и даже ошарашенно смотрели то на меня, то на мобильник. Кажется, мои слова разорвали им все шаблоны. Или же они просто мне не поверили. Я на их месте не поверил бы.       — Ик! Т-так он что, из будущего? — осторожно спросил Электроник.       — Не может быть! Это же антинаучно! Путешествия во времени невозможны! По крайней мере, технологий таких сейчас нет, да и способа никто не знает. Наверняка это разработка каких-нибудь спецслужб, или вовсе пустая безделушка, — деловито возразил Шурик, выразив своё экспертное мнение. Почему-то с ним я сейчас был категорически не согласен. Он повернулся ко мне, протягивая телефон: — Откуда он у тебя, Семён?       — Долгая история. Но это — действительно телефон образца начала двадцать первого века. Только сейчас им воспользоваться не удастся — батарея разряжена, да и звонить здесь некому, по ряду причин…       — Ты говорил, что батарея у него аккумуляторная, — задумчиво сказал Шурик, придерживая подбородок. — Значит, её можно зарядить?       — Можно, — ответил я. — От обычной розетки. Только зарядного устройства у меня нет.       Я снял заднюю панель и вытащил батарею.       — Вот, — сообщил я, протягивая её Шурику. — Подумал, может, вы что-нибудь придумаете…       — Это можно, — сказал Шурик, изучив контакты, затем встал из-за стола, подошёл к одному из шкафов и стал копошиться в нём.       Спустя минуту, он подошёл обратно к столу, разложил перед собой несколько проводов, моток медной проволоки, «вилку» для розетки, изоленту, какую-то прищепку, кусок фанеры, пару гвоздей, и начал что-то мастерить. Я не без интереса наблюдал за процессом, но никак не мог понять, что же он там ваяет. Дело мастера боится, и минут этак через пять Шурик закончил. Он зажал батарею в прикреплённой к куску фанеры прищепке, подсоединил к контактам «усики» из проволоки, переходящей в провод с «вилкой», зафиксировал их изолентой и воткнул штепсель в ближайшую розетку.       — Готово, — сообщил Шурик.       То, что он изготовил — оказалось очень похоже на универсальное зарядное устройство вроде знаменитой безотказной «лягушки», только из подручных средств. Ай да Шурик.       — Спасибо, товарищ! Удружил! — благодарно усмехнулся я. — А оно работает?       — Не сомневайся, — гордо отчеканил Шурик, поправив очки, и, скрестив затем руки на груди, улыбнулся так, что мне показалось, будто в его глазах на мгновение промелькнула искорка безупречности.       — Хорошо, если так, — сказал я, и, разливая по третьей, шутливо спросил: — Ну что, ещё по пятьдесят, и в школу не пойдём?       — А давай, — задорно согласились кибернетики. Кажется, это начало им нравиться: — Ещё по одной — и пойдём заниматься подготовкой к танцам.       — А на сами танцы-то вы пойдёте? — спросил я.       — Не знаю, — немного помявшись, ответил Электроник. — Мы как-то не привыкли к таким мероприятиям… Да и дела ещё были кое-какие…       — А я бы сходил, — перебил его Шурик. — Дела и до завтра подождать могут, а сегодня лучше отдохнуть как следует…       — Ну, в общем-то, ты прав. Сегодня уже поздновато туда ходить…       После этих слов я насторожился. Не о тех ли делах они говорят, в которых они должны были чинить некий «пепелац»?       — Вот и я говорю — лучше сходим сегодня на танцы, — продолжал Шурик, подмигивая Электронику. — Вдруг там Женя будет?       От этих слов Электроник в момент смутился, покраснел и стал похож на сеньора Помидора. Шурик, заметив это, решил подлить масла и приблизился к нему.       — Женя. В вечернем платье, — едва ли не шёпотом сказал он на ушко продолжающему краснеть товарищу, прикрывая рот рукой. — Я бы на твоём месте подумал…       На секунду мне показалось, что из ушей Электроника повалил пар — уж больно смущённо он сейчас выглядел.       — А что за дела у вас? — осторожно спросил я.       — А? Да хотели пойти поискать детали, которые могут нам в работе пригодиться, — ответил Шурик. — Их в старом корпусе навалом, и когда у нас некоторые запасы заканчиваются — мы ходим туда. Частенько находим что-нибудь полезное. Хотели сегодня пойти, но, видимо, уже не успеем.       — Понятно. А меня с собой возьмёте завтра? — спросил я, изобразив живой интерес. — Хочу посмотреть на этот старый корпус…       — Почему бы и нет? Вместе веселее, и найти сможем больше, — согласился Электроник, переставший краснеть и представлять Женю в вечернем платье.       — Вот и отлично! Ик! — подтвердил Шурик. — Завтра пойдём все вместе.       — Значит, договорились, — заключил я.       Что-то здесь не так. Уж слишком охотно они приняли меня в свою экспедицию. Вряд ли бы они так поступили, если бы работали на «камуфляжного парня». Кроме того, этот таинственный «пепелац», судя по всему, представляет собой какое-то транспортное средство. Маловероятно, что для его починки в старом корпусе могут найтись какие-то запчасти. Думается мне, там можно найти разве что мелочь, типа старых радиоприёмников или вроде того. Чтобы окончательно убедиться в верности своей догадки, я всё-таки решил задать контрольный вопрос.       — Слушайте, — сказал я, будто невзначай, чтобы не выглядеть подозрительно. — А вы случайно не встречали никого похожего на парня, одетого в камуфляжную куртку с капюшоном?       — В камуфляжную? — призадумался Шурик, почесав затылок. — Да нет вроде, не припоминаю такого. А что?       — Да так, — задумчиво сказал я. — Спросить его хотел, насчёт одной истории, которую он Мику рассказал…       Судя по их поведению, они не врут. Ведь, если верить вчерашнему сну, «камуфляжный парень» должен был соблюдать конспирацию. А раз сегодня он резко объявился — значит, что-то произошло. Если бы кибернетики работали с ним, то наверняка не были бы так спокойны. Другое дело, если это был просто сон, которому не следует доверять. Тогда все вопросы к парням отпали бы сами собой. Но если не воспринимать этот сон как действительность, то дело примет скверный оборот — зацепок-то у меня больше не имелось. Тупик. Самый натуральный. Нож, пропавший памятник, записка — всё это я уже не брал в расчёт, потому как не мог выстроить даже простейшую логическую цепочку, связанную с их участием. А насчёт памятника — так и вовсе сомневался, что он был хоть как-то со всем этим связан…       — А что за историю этот парень ей рассказал? — поинтересовался Электроник.       — Да страшилку какую-то, о призраках в домике номер тринадцать, — отмахнулся я. — Мне эту историю как раз Мику и рассказала. Дело в том, что в этом домике сейчас живу я. Вот и хотел узнать всё поподробнее, так сказать, от первоисточника…       — Призраки, значит? — задумчиво протянул Шурик. — Современная наука отрицает возможность существования подобных явлений. Так что можешь спать спокойно, Семён. Ик! Никаких призраков там быть не может, точно тебе говорю.       — Ну что ж, успокоил, — сказал я с наигранной благодарностью. — Ладно, не берите в голову…       Опрокинув третью мензурку и хорошенько закусив сырком и булочкой (то же самое сделали и мои собутыльники), я, решив поинтересоваться неполадками их робота, спросил:       — Кстати, а что с вашим роботом не так? Почему он не работает-то?       — Говорил же уже, ик! — сказал Шурик, начавший икать вслед за Электроником, и кивнул в сторону последнего: — Этот вот товарищ неправильно спроектировал схему питания.       — Ну да, признаю, — согласился Электроник, вздохнув, — ошибся. И поэтому роботу не хватает мощности. Он даже не включается — не запускается генератор. А где я ошибку допустил, так и не могу понять, ик!       — А от чего запускается генератор?       — От батареек. Там четыре «кроны», — ответил Электроник.       Я вышел из-за стола, подошёл к роботу и принялся его осматривать. Не обнаружив отсека для элементов питания, я спросил:       — А где у него батарейки? Что-то я никак не найду…       — Снизу, под крышкой, ик! — сообщил Электроник, наблюдая, как я ворочаю «ведроида» в разные стороны. — Да нет, не там. В самом низу, где колёсики.       Отыскав нужное место, я снял крышку и принялся разглядывать батарейки. «Так вот, в чём дело…» — заключил я мысленно, мигом обнаружив неисправность. Странно, что кибернетики этого не заметили. Совсем не требовалось быть гением технической мысли, чтобы её устранить. Произведя необходимые манипуляции, которые заняли не более пяти секунд, я успешно активировал блестящее «ведро с глазами».       — Ничего себе! — в один голос удивились ребята, резко вскочив с табуреток. — Так он работает? Семён, что ты сделал?       — Да ничего особенного, — пожал я плечами. — Всего-то перевернул одну батарейку…       Кибернетики переглянулись, затем посмотрели на меня и на робота. Так они стояли какое-то время, но потом, когда они сообразили, в чём дело — их лица начали расплываться в улыбке. Спустя мгновение, вся компания от души разразилась здоровым смехом…       Из «дома юных техников» мы вышли не сказать что пьяными, но поддатыми. Ещё перед выходом мы решили, что я займусь гирляндами, а Шурик с Электроником — транспортировкой оборудования. «Делегирование в действии, хы-хы», — подумал я. Раздобыв где-то тележку, они, слегка пошатываясь, укатили вместе с ней в сторону музыкального кружка получать распоряжения от Мику. Я же направился на площадь со своей коробкой.       Время уже близилось к вечеру, скоро должен быть ужин. Надо поторапливаться, иначе нам троим влетит от госпожи Дмитриевны, если мы не успеем подготовить площадь. А если ещё и перегар учует — будет совсем весело. Не в самом хорошем смысле этого слова.       Я вдруг понял, что мне просто необходима стремянка. Уловив периферическим зрением двоих пионеров, которые как раз проходили через площадь, я бодро зашагал к ним. Это оказались те самые ребята помладше, которые вчера таскали Ульянку на носилках.       — Ребятишки! Добрый вечер, — весело поздоровался я с ними. — Вы не могли бы мне подсобить немного?       — Привет, — ответили ребята. — А ты тот парень из медпункта? Ульяна про тебя рассказывала.       — Да, наверное. Дело вот в чём, — начал я излагать суть своей просьбы. — Мне стремянка нужна позарез. Не знаете, где можно раздобыть?       — Отчего же не знать? Знаем. Ульяна говорила, что ты вроде как неплохой парень, поэтому мы тебе поможем. Сейчас принесём.       — Буду вам неимоверно признателен, — облегчённо сказал я, и ребятишки убежали куда-то в сторону складских помещений.       Пока они ходят за лестницей, можно на минутку-другую расслабиться и перекурить. Спрятавшись за деревом, я достал пачку и запалил сигарету. Когда я докурил, ребята уже вернулись, вместе со стремянкой.       — Молодцы, бойцы! Родина не забудет! — похвалил я своих помощников. Те отсалютовали по-пионерски, задорно ответили «всегда готовы!» и были таковы.       Поставив стремянку под деревом так, чтобы без проблем дотягиваться до нижних ветвей, я приступил к делу. Гирлянд было всего шесть штук — значит, украсить ими требовалось точно такое же количество деревьев. Самым сложным было распутать их после извлечения из коробки. К тому времени, когда я закончил с этим, кибернетики уже перетаскали необходимое оборудование, и вместе с Мику занимались его подключением у подножия опустевшего пьедестала имени Генды. Периодически глядя на них, я отметил со временем, что в их поведении было что-то странное.       Вскоре, когда я развесил уже половину гирлянд, прозвучал сигнал к ужину, и я понял, что же с кибернетиками было не так — закончив свои дела, они подошли ко мне, и до меня донёсся тонкий и весьма устойчивый аромат сильного перегара. Сдаётся мне, на обратном пути из музыкального кружка эти паршивцы заглянули к себе и накатили ещё. Интересно, как на это отреагировала Мику. Хотя, может она и не заметила...       — Ик! С-семён! Т-ты — наш добрый друг! — сказал Шурик, по-дружески приобняв Электроника одной рукой. — П-поэтому мы закончим тут за тебя, а ты иди в столовую. М-мы есть не хотим. Вот. Ик!       — Всю закуску спороли, что ли? — насмешливо спросил я. — От бутылки-то хоть что-нибудь осталось?       — Угу, ос-сталось, ик! — невнятно ответил Электроник с довольной улыбкой. — Мы для храбрости ещ-щё выпили т-только…       — Для какой такой храбрости? — озадаченно поинтересовался я.       — Он хочет Ж-женю пригласить… ик… п-потанцевать, — ответил Шурик. — В-вот и накатили по одной. Он — д-для храбрости, а я — так, чтобы под-держать. Ик!       — По одной? Да от вас же разит так, что если вы на кого дыхнёте — тот сам угорит, от одного только запаха… — скептически подметил я.       — Д-да нор-рмально все, — возразил довольный Электроник. — Ты иди, поешь, пока ужин не з-закончился. Ик!       — Да-да, — согласился Шурик. — Мы-то п-подкрепились, когда закусывали. Так что иди, п-пока время ещё есть. Мы т-тут разберёмся.       — Ну, раз уж вы настаиваете… — вздохнул я и направился к столовой, бросив напоследок: — Только смотрите, не напортачьте. И не мельтешите перед вожатой, иначе она всех нас поставит в позу бегущего эфиопа…       — Л-лады, — улыбнулись кибернетики мне вслед. — Хы-хы, в п-позу бегущего эфиопа, п-прикинь?       «Ну что за придурки…» — подумал я, уловив их смешок.       На ужин сегодня подавали гуляш, вместо мяса в котором преобладали хрящи. Видимо, повара уповали на то, что зубы у пионеров надёжные и крепкие — прожуют, мол, за милую душу. Гарниром служили спагетти. Запивать всё это добро предлагали разбавленным вишнёвым компотом. Жмоты. Народу в столовой было уже немного, поэтому от еды меня ничего не отвлекало, кроме собственных мыслей. «Хм. Кто бы мог подумать? Значит, Элетронику нравится Женя, — размышлял я, пытаясь прожевать гуляш. — Но зная её характер… Что ж, удачи тебе, Сыроежкин, хех…»       Когда же с трапезой было покончено, я решил сходить до медпункта и взять активированного угля для кибернетиков, чтобы они хоть немного протрезвели. Как ни крути, но нажраться они имели счастье полностью по моей вине. Хорошо хоть, не до «зелёных человечков». А вот о чём я никогда не думал — так это о том, что по собственной воле пойду в логово горячей обольстительницы Виолы. Даже не по себе стало…       Дойдя до медпункта, я постучался.       — Войдите, — послышался голос медсестры.       — Здрасьте, — бодро поздоровался я, войдя внутрь. Виола, как обычно, сидела в своем кресле и читала какой-то журнал.       — А, пионер? — сказала она, повернув ко мне голову и чуть приподняв брови. — Ну заходи. С чем пожаловал?       — Понимаете, тут такое дело… — начал я излагать суть своего визита. — Я вот щас в столовой был, и у меня что-то живот прихватило. Можно мне чуть-чуть активированного угля?       — Нечего удивительного, — понимающе ответила Виола. Судя по всему, подобные визиты к ней были не редкостью. Медсестра отложила журнал, выдвинула ящик стола, немного порылась в нём и достала оттуда упаковку искомых абсорбентов: — Вот, возьми.       Что, и всё? Она даже не будет пытаться ко мне приставать? Я подошёл, взял упаковку и выдавил из неё пару таблеток, затем положил упаковку обратно.       — И что, — деликатно поинтересовался я, — вы не станете настаивать на том, чтобы я сел на кушетку и разделся?       — Зачем? — искренне удивилась Виола и подмигнула мне: — Я могу и до завтра подождать.       — А с чего вы решили, что я приду сюда завтра? — непонимающе спросил я.       — Как это с чего? А вам разве не говорили? — удивлённо спросила Виола, и, снова приподняв брови, взглянула на меня невинным взором чуть исподлобья: — Завтра у вас — плановый медосмотр. Я думала, вам сегодня на линейке об этом скажут…       Ах вот оно что. Теперь понятно, почему я не в курсе — вожатую-то я утром толком и не слушал.       — Ну, — сказал я, чуть замявшись, — ладно. Тогда до завтра, что ли. Спасибо. Я пошёл.       — Всегда пожалуйста, пионер, — ответила Виола, игриво улыбнувшись, затем снова подмигнула: — Жалобы будут — заглядывай.       — Ага, — невнятно буркнул я, выходя из медпункта. Плановый медосмотр, значит. Вот ведь попадос. Ладно, переживём. Где наша не пропадала?       На лагерь уже потихоньку опускались вечерние сумерки. До начала танцев оставалось совсем немного. Когда я вышел к площади, там уже собирались пионеры и пионерки. Парни, в основном, расхаживали в пионерской форме, особо не кичась своим внешним видом. Девушки же, напротив, были наряжены в облегающие вечерние платья. Все они стояли небольшими группами либо сидели на лавочках, о чём-то сплетничали и беззаботно хихикали в предвкушении долгожданного волшебного вечера. С приходом сумерек площадь заметно преобразилась — на деревьях разноцветными огоньками сияли гирлянды. Надо же. Пьяные кибернетики, как и обещали, не подвели и сделали всё как надо. Пожалуй, надо отдать должное — уж в чём в чём, а в делах, касающихся проводов и прочей подобной ерунды, они толк знают.       Взглядом отыскав среди собравшихся своих товарищей по кружку, я подошёл к ним. Перегаром от них уже не разило, видимо, сообразили пожевать чего-нибудь, что перебивает запах, пусть даже и временно. Вот только менее пьяными это их не сделало.       — Ребят, — сказал я, протягивая кибернетикам добытый уголь. — Прожуйте-ка вот это, чтобы хоть немного протрезветь. Уж больно вы кривые…       — А ч-чой-то такое? — спросил Электроник, взяв одну таблетку.       — Активированный уголь, — сухо ответил я. — Специально для вас раздобыл.       — Сп-пасибо, друг! Ты — хор-роший человек! — благодарно вымолвил Шурик, протягивая ко мне руки. — Дай я тебя обниму!       — Обойдусь, — фыркнул я, отказываясь от предложенных объятий и отступив на шаг назад. — Идите лучше пройдитесь, воздухом подышите, водички попейте. Вам в себя прийти надо, пока не спалились перед вожатой.       — Л-лады, — хором ответили кибернетики, и в обнимку, чуть пошатываясь, поволокли ноги куда-то в сторону умывальников.       Присев на лавочку, я стал ждать начала мероприятия. Солнца видно уже не было — оно скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь окрашенный алым заревом заката свод небесного купола. То тут, то там сновали пионеры, обсуждающие, кто кого пригласит на медленный танец. Вот Славя с подругами, обсуждают что-то и лучезарно улыбаются, смеются. Вот Алиса, сидит на противоположной скамейке и настраивает гитару, а рядом ей под руку что-то торопливо бормочет Мику. Вот Ульянка, вприпрыжку шагает прямо ко мне…       — Привет одиноким! — весело поздоровалась она, широко улыбнулась и плюхнулась на скамейку рядом со мной: — Чего такой хмурый?       — Привет, Ульян. Да так, настроение что-то не важное, — вздохнув, ответил я, и, приметив повязку на её ноге, спросил: — Как твоя нога? Болит?       — Да нет уже, почти прошло, — сообщила Ульянка, легонько похлопала рукой по перевязанному месту и добавила: — Завтра уже снимут.       — Вот и чудно, — улыбнулся я в ответ. — Значит, снова будешь вратарей мячом калечить?       Ульянка задорно хихикнула и заявила, с некоторой долей философского подтекста:       — Это, конечно, зависит от того, как они будут играть, но… в целом — да!       — Ни капельки не сомневаюсь, — хмыкнул я. Ульянку окликнули её ровесники, и она, соскочив со скамейки, устремилась к ним.       — Ладно, я пошла к друзьям. Не скучай тут.       — Ага, — ответил я, и снова остался просиживать шорты в полнейшем одиночестве.       Вскоре к музыкальному оборудованию подошла Ольга Дмитриевна. Примерно с полминуты она возилась, перебирая пластинки, затем, выбрав одну из них, взяла в руки микрофон, и торжественно объявила сегодняшний танцевальный вечер открытым. Настала долгожданная для многих минута. Из динамиков полилась спокойная, но довольно ритмичная музыка. Мелодия была довольно знакомой — наверное, что-то из популярных советских шлягеров. Некоторые пионеры тут же начали танцевать: кто парами, кто поодиночке. Но таких было не много — остальные пока что не решались, они либо стеснялись кого-то или чего-то, либо просто ещё не разогрелись. А может, им не особо нравилась музыка, как и мне, в общем-то...       Наблюдая за некоторыми вальсирующими парами, я вспомнил о Лене. О том, как танцевал с ней на пристани. Как бы я хотел всё это повторить, снова закружиться с ней в неловком, но чувственном танце, приобнимая Лену за талию. В том танце мне открылась совершенно другая, но от этого не менее прекрасная сторона Лены, такая, которую она никому никогда не показывала. И в тот самый момент она будто бы и была настоящей, открытой, искренней и уверенной — она словно обнажила передо мной свою душу. Страдающую душу. А я даже не пытался подумать о её чувствах. Чёртов эгоист. Жаль, что я смог понять это только тогда, когда это уже привело к трагедии…       Мою голову заполонили мрачные мысли. Стараясь их отогнать, я вдруг осознал, что вокруг как-то уж совсем невесело. А может, так оно и должно быть. Я не часто бывал на подобных мероприятиях, да и не любил на них бывать. Было во всем этом что-то… угнетающее. То ли музыка так влияла на обстановку, то ли ещё что-то, но большинство пионеров даже не пытались наслаждаться вечером. Лишь несколько парочек лениво старались изображать какое-то подобие танца. В самом начале вроде было поживее.       Я снова окинул взором всю собравшуюся публику, и во мне что-то щёлкнуло. Наверное, в крови заиграла выпитая водка. Странно, что промилле только сейчас дали о себе знать. Ноги сами понесли меня к «диджейскому пульту». Решив, что нужно сменить музыку и включить чего-нибудь пободрее, я стал перебирать пластинки. Остановившись на одной из них, обложка которой гласила «Digital Emotion», я выключил музыку. Танцующие парочки моментально прекратили своё ленивое вращение и уставились на меня. Все остальные, включая Ольгу Дмитриевну, сделали то же самое.       — Чё за дела? В чём дело? — доносились до меня недовольные возгласы публики.       — Сейчас всё будет, обождите чуток, — невозмутимо вымолвил я, взяв микрофон в руки.       К этому времени кибернетики уже вернулись на площадь. Завидев меня у пульта, они хотели было подойти, но, опередив их действие, я поставил найденную мной пластинку и музыка снова зазвучала. В начале записи голосом робота несколько раз подряд повторилась фраза «get up…», и зазвучал не менее знакомый мотив, который был в разы бодрее и веселее предыдущего. В один миг импровизированная танцплощадка оживилась, скучающие пионеры решились покинуть свои лавочки. И даже Ольга Дмитриевна, одобрительно кивнув мне, пустилась в пляс. Я посмотрел на кибернетиков. Вроде бы они уже не шатались, но настроение у них было явно приподнятое. Они вопросительно переглянулись между собой, и в следующую секунду сделали то, чего от них вряд ли кто-либо когда-либо ожидал…       Я, может, и не удивился бы, если бы они просто начали танцевать. Но брейк-данс в исполнении кибернетиков собрал довольно большую толпу зрителей вокруг, которые всячески поддерживали их своим улюлюканьем, и даже аплодировали. Электроник мастерски выдал танец робота, затем его сменил Шурик, который тут же виртуозно закрутил несколько элементов нижнего брейка. Так, в течение всего трека, эти двое сменяли друг друга, по очереди выдавая такие коленца, что все без исключения приходили в восторг. Когда же трек закончился, вся публика заликовала и громко зааплодировала, выкрикивая «молодцы!», «так держать!» и «ну вы ващ-щё могёте!» Вот что с людьми водка делает…       В следующую минуту заиграла мелодия поспокойнее. Закончив восторгаться взрывным успехом кибернетиков, пионеры и пионерки снова разбились на парочки и принялись кружиться, кто как умел, в медленном танце. Не остался в стороне и запыхавшийся Электроник: Шурик подтолкнул его в направлении дерева, под которым одиноко стояла угрюмая Женя, и, ехидно улыбаясь, показал ему во след большой палец. Электронику ничего не оставалось, кроме как набраться смелости и подойти. Не знаю, что он ей сказал, но сердце нелюдимой снежной королевы вдруг оттаяло, и Женя снисходительно протянула Электронику руку. Видимо, и ей ничто человеческое не чуждо. Спустя пару мгновений они уже медленно вальсировали среди остальных парочек. «Хех. У кого-то сегодня будет секс… — шутливо подумал я. — Так держать, Эл. Наверное, и мне есть, чему у тебя поучиться…»       Немного погодя ко мне подошли Ольга Дмитриевна и Алиса.       — Семён, — сказала вожатая. — После этой песни уступи мне место, я сделаю объявление.       — Да не вопрос, хоть прямо сейчас уступлю. Всё, что хотел — я уже сделал, — пожал я плечами и бегло взглянул на Электроника с Женей: — И даже более того...       Довольный собой, я вернулся на свою скамейку. Вскоре песня закончилась, и Ольга Дмитриевна стала вещать в микрофон:       — Ребята! Минуточку внимания, пожалуйста.       Все присутствующие моментально повернули головы в её сторону.       — В завершение сегодняшнего вечера, Алиса и Мику сейчас выступят для вас с песней в живом исполнении, — продолжила вожатая. — Давайте поддержим их аплодисментами!       Толпа зааплодировала, и перед колонками появились Мику и Алиса, обе с гитарами в руках. Несколько секунд напряжённого молчания, и Алиса начала перебирать струны. Зазвучали приятные аккорды. Закончив вступление, Алиса начала петь:       Там, за третьим перекрёстком,       И оттуда, строго к югу,       Всадник с золотою саблей       В травы густо сеет звёзды.       Слышишь, гроздьями роняет небо       Из прорех зерно стальное,       Горные лихие тропы       Покрывая пеленою.       Не знал, что Алиса играет на гитаре, да ещё и так хорошо поёт. Далее начался припев, и Мику тоже вступила, начав аккомпанировать и временами подпевать. Толпа заворожённо слушала.       Дороги сплелись       В тугой клубок влюблённых змей,       И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло...       Лукавый, смирись —       Мы всё равно тебя сильней,       И у огней небесных стран       Сегодня будет тепло.       Эта их песня вновь погрузила меня в раздумья. Что будет после того, как закончится смена? Я снова вернусь в свою старую, пустую и холодную квартиру? Буду снова месяцами прозябать в одиночестве? Постепенно я начал понимать, что не хочу этого, не хочу возвращаться туда. Хочу оставаться здесь, вместе со всеми. Ведь за всё то время, что я провёл в этом лагере, каждый из его обитателей стал мне близок, в той или иной степени. Пожалуй, многих из них я даже мог бы назвать… друзьями? Именно, друзьями! Даже тех двух оболтусов, которые сегодня удивили всех своим взрывным танцем. «Совёнок» подарил мне то, чего у меня никогда раньше не было и не будет в моей прежней жизни, и поэтому я не хочу покидать это место, в какой бы реальности оно не находилось...       Мне стало страшно от мысли, что я так и не найду Лену до окончания смены. Стало страшно от мысли об этом неумолимо приближающемся временном барьере, за которым ждала лишь тёмная, непроглядная неизвестность…       Там, у третьего причала,       Сизый парус, парус белый,       Делят небо от начала       До рассвета рваной раной,       Слышишь? Море омывает шрамы,       Осыпая крупной солью       Струпья цвета бычьей крови,       Словно память древней боли.       Дороги сплелись       В тугой клубок влюблённых змей,       И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло...       Лукавый, смирись —       Мы всё равно тебя сильней,       И у огней небесных стран       Сегодня будет тепло.       Да, страшно, жутко и тоскливо. Но никто ведь и не говорил, что всё будет именно так, как я сейчас себе представил. Даже если мне придётся покинуть этот ставший родным и полюбившийся мне мир, я уже не буду один — она будет рядом, я знаю. «Слышишь, лукавый?! Кем бы и чем бы ты ни был, как и в этой самой песне — мы все равно тебя сильней! Я найду Лену, чего бы мне это не стоило. Так и знай».       Там, у третьего порога,       За широкою ступенью,       Верно шёлковые камни,       Бьётся надвое дорога, слышишь?       Правый путь ведёт на пристань,       Путь окружный — в горы, к югу,       Но на свете нет дороги,       Чтобы нас вела друг к другу!       Дороги сплелись       В тугой клубок влюблённых змей,       И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло...       Лукавый, смирись —       Мы всё равно тебя сильней,       И у огней небесных стран       Сегодня будет тепло...       Девушки закончили играть. Все присутствующие разразились громкими аплодисментами, периодически выкрикивая «умницы!», «отлично спели!» и тому подобное. Плохие мысли улетучились. Я посмотрел в сторону Алисы и, встретившись с ней взглядом, невольно улыбнулся. Она помахала мне рукой. «Друзья, значит? — пронеслась в голове мысль, заставившая меня улыбнуться чуть шире и помахать Алисе в ответ. — Хм…». Всё будет хорошо, в этом я теперь был абсолютно уверен. На замену отступившему наваждению пришли спокойствие и уверенность. Раз уж я здесь не просто так, если верить той записке, то всё это просто не может закончиться плохо.       Ольга Дмитриевна снова заговорила в микрофон:       — Ребята, спасибо вам всем за прекрасный вечер! Вы все сегодня хорошо потрудились, и надеюсь, хорошо провели время! Ещё раз, всем спасибо, все свободны! Желаю вам спокойной ночи! И не забудьте — завтра будет медосмотр.       «Точно. Медосмотр! — молнией стрельнуло в голове. — Надеюсь, обойдётся и Виола не заметит, что мы с кибернетиками немного употребили…» Хотя, в прошлый раз она самолично выдала мне бутылку пива вместо дрожжей, причём, без малейшего угрызения совести, так что — пофиг.       — Ну как, Семён? — весело сказала довольная Алиса, вместе с Мику подошедшая ко мне. — Понравилась наша песня?       — Очень, — искренне ответил я. — Не знал, что ты так классно поёшь. В общем, вы молодцы, девчонки!       — Рада, что тебе понравилось, — сказала Мику, сияющая от счастья. — Было так здорово!       — Ладно, мы пойдём отнесём инструменты, — вымолвила Алиса, поправив футляр с гитарой, висевший на её плече, затем развернулась и махнула на прощание рукой: — Спокойной ночи, Семён. Увидимся.       Они с Мику неспешно побрели в сторону музыкального кружка.       — Ага, спокойной ночи, — сказал я им в след.       Пионеры медленно разбредались по своим домикам. Постепенно площадь опустела. Я решил перекурить напоследок и в полной мере насладиться очарованием наступившей летней ночи. Вокруг приятно веяло освежающей ночной прохладой. Тёмно-синий небосвод усеивали бесконечные множества мерцающих звёзд. Музыка из динамиков сменилась звонкими трелями сверчков и кузнечиков, местами мелькали светлячки. Кругом царили спокойствие, безмятежность и гармония. Лагерь засыпал. Пожалуй, пора бы и мне последовать его примеру. Докурив сигарету, я направился к своим апартаментам…       Войдя в домик, я устало опустился на кровать, торопливо разделся, небрежно побросал одежду на пол и улёгся в постель. Охваченный грёзами о Лене, я и не заметил, как подкрался сон…