Ночь полной луны

      Я — маленький мальчик. Она — маленькая девочка. Она мне нравится. Мы живём в одном дворе, и каждый день играем вместе. В этот раз мы играли в прятки. Я вожу. Она прячется. Я закрыл глаза, и прислонился к фонарному столбу. Начал вслух проговаривать считалочку.       — ...Три, четыре, пять — я иду искать! — и я пошёл искать. Окинул взглядом двор. Ага! Из-за дерева неподалёку торчали две милые тёмно-фиолетовые косички. Нашёл.       — Так не честно! — возмутилась она. — Ты подглядывал!       Мы начали спорить, и затем поссорились. Так, по-детски, будто понарошку. Такое часто бывало — постоим порознь, подуемся друг на друга минут пять, потом миримся, и играем дальше как ни в чём не бывало. Мириться она всегда подходила первой. Вот и в этот раз, она подошла ко мне, мило улыбнулась, протянула руку и сказала:       — Мир-дружба? — её улыбка была прекрасной и искренней.       Не помню, что я ответил. Что-то обидное. Её глаза увлажнились, и она тихонько заплакала. Она повернулась и медленно пошла домой, вытирая слёзы. И я остался один. Через какое-то время я узнал, что её семья куда-то переехала. Больше я никогда её не видел. Я не помнил ни её лица, ни даже имени. С тех пор прошло много лет. И вот мы снова встретились. И вот мы снова играем в прятки. И снова она прячется, а я — вожу...       Чёртов будильник. Как же я его ненавижу. Я открыл глаза. Редкие лучи восходящего солнца, пробивавшиеся сквозь тёмно-зелёную завесу деревьев, блекло освещали комнату. Слипающимися глазами я взглянул на часы, которые показывали восемь утра. Приподнялся, потянулся, широко зевнул. Свело челюсть. Окинул взором домик. Поначалу я никак не мог понять, что же не так. Вроде бы, все было так же, как и раньше, но всё же, в этом натюрморте что-то изменилось, чего-то не хватало. Около минуты я вдумчиво разглядывал помещение. Осознание пришло не сразу. Я резко вскочил с кровати. Нож, воткнутый мной вчера в стол, пропал. Ещё вчера он был на месте, а теперь его нет. «Что за нахер?» — подумал я, пытаясь вспомнить, мог ли я собственноручно убрать его куда-нибудь, когда ночью ходил по малой нужде в соседние кусты. Да нет, я определённо его не трогал. В домик тоже никто не заходил, потому что нож был на месте, когда я вернулся. Кто-то прокрался, пока я спал? Ульянка? Вряд ли. Зачем он ей? Наверняка тот парень. Он был, так или иначе, связан со всеми странностями, произошедшими со мной с того момента, как я вышел из своей квартиры. Или... неужто Лена приходила ночью? Возможно, но крайне маловероятно. Сомневаюсь, что она могла просто так прийти и уйти, не сказав ни слова.       «Призраки, да?» — подумал я, натягивая носки. Не помешало бы их постирать на досуге. Ладно, что пропало — то пропало. Мне этот нож всё равно был ни к чему. Исчез — и хрен с ним. Может, белки сперли, чем чёрт не шутит? Закончив одеваться, я пафосно вытянул зубами сигарету, швырнул пачку на стол и навострил лыжи к выходу, затем уселся на ступеньках поудобнее, и принялся размышлять о том, что несёт мне день грядущий.       План действий на сегодня: 1. Составить план действий на сегодня. Статус: Выполняется. 2. Придумать как минимум один пункт. Выполнено. Далее. 3. Умыться и привести себя в порядок. Готовится к выполнению. 4. Завтрак, обед и ужин, согласно расписанию. Давление в активной зоне реактора за ночь упало до критической отметки и близко к отрицательному. Ещё немного — и меня засосёт внутрь самого себя. Следует поторопиться. 5. Заняться обходным листом. Ведь за этим просила зайти Ольга Дмитриевна? 6. Помочь Мику с усилителем. Рассматривать этот пункт как автоматически выполненный в процессе успешного выполнения пункта номер пять. 7. Попытаться выяснить что-нибудь, касательно местонахождения Лены и объекта под кодовым именем «камуфляжный парень». Пункт номер один — выполнено. К последовательному выполнению пунктов номер три и номер четыре — приступить незамедлительно. Брифинг окончен.       Я докурил сигарету и пошёл к умывальникам. Лагерь потихоньку просыпался. То тут, то там мелькали зевающие пионеры. Весело чирикали птички. Утреннее солнце уже припекало макушку. Подойдя к одному из умывальников, я склонился над ним, открыл воду, и моё лицо тут же окатила ледяная струя. Ничто так не бодрит, как добротный заряд холода с утра пораньше. «Надо будет выпросить у вожатой набор умывальных принадлежностей. А пока — и так сойдет», — подумал я и вытер руки о рубашку. Стенки моего желудка уже практически слиплись намертво, но до завтрака оставалось ещё минут двадцать. Ничего не поделаешь, придется как-то перетерпеть. Я решил немного прогуляться по лесу. Уже довольно скоро вышел на знакомую тропинку.       — Физкульт-привет! — дружелюбно воскликнула Славя, которая приближалась ко мне со спины. Наша ранняя пташка, как всегда, бегает по утрам в лесу.       — Утро доброе! — бодро ответил я. Настроение моё было распрекрасным. — Как бегается?       — Хорошо. Прекрасное утро. Может, составишь мне компанию? — спросила Славя и, теребя одну из своих длинных кос, улыбнулась: — По утрам полезно делать зарядку или пробежку. И аппетит хороший будет.       В моём-то положении бегать сейчас было не лучшей затеей — я был голодный, как дракон, который пару сотен лет не видел свежих девственниц. В голове промелькнула мысль: «Может, поэтому они и вымерли, с голодухи-то? А, впрочем, кто их теперь разберёт...» Хотя, побегать минут этак десять в компании красивой девушки в облегающем спортивном костюме не так уж и плохо, если подумать. Всё равно как-то надо протянуть время.       — Почему бы и нет? — ответил я. — Только ты не беги слишком быстро, из меня бегун не ахти.       — Договорились! — засмеялась она и побежала вперёд. Я припустил за ней. Поначалу я отставал на несколько метров. Славя оглянулась через плечо, и, видя, как я задыхаюсь, сказала со знанием дела, изображая тренера:       — Семён, ты, главное, дыши ровнее и старайся держать ритм. Вдох — носом, выдох — ртом. И тогда будешь меньше задыхаться и сможешь дольше бежать.       — Ага, понял, — ответил я, и, подумав, досадно добавил: — Надо бросать курить...       — Курить? — Славя посмотрела на меня с недоверием. — Ты куришь?       — Да это я так, для красного словца.       — А, ну ладно тогда, — и она вновь побежала вперёд. «Хех, чуть не спалился. Хорошо ещё, что она запах не учуяла... » — пронеслось в голове, и я пустился следом.       Стоило мне прислушаться к её советам — и бежать действительно стало легче. Немного. Но никто ведь и не говорил, что ошеломляющий результат придёт сразу. Тренировки, тренировки, тренировки...       Минут пять мы бежали по лесной тропинке, которая вывела нас к небольшому озеру. «Хвала небесам! Чудесный спасительный оазис!» — подумал я, и в предвкушении прохлады метнулся к воде. С меня сходил уже седьмой пот, который заливал глаза и щипал их, словно шампунь. Я зачерпнул руками немного воды и умыл лицо. «Интересно, а из этого озера можно пить? Хотя, наверное, не стоит».       — Ну ты скоро там? — спросила Славя.       — Да-да, сейчас, — ответил я, снова зачерпнул воды и выплеснул себе на голову.       Обратно к лагерю мы бежали чуть медленнее. Добравшись до площади, мы остановились, и Славя сказала:       — Ладно, сейчас завтрак будет. Я пойду, переоденусь.       — Ага, давай, — ответил я в безрезультатных попытках отдышаться. — Спасибо за пробежку. Давно себя таким нагрузкам не подвергал...       — Увидимся в столовой! — улыбнулась Славя и бодро зашагала в сторону своего домика. Прозвучал сигнал к завтраку. «Наконец-то!»       Видимо, не я один ощущал себя вымирающим драконом — в столовой было не протолкнуться, хоть я и думал, что окажусь тут в числе первых. Не тут-то было. Я дождался своей очереди на получение положенной мне порции, и взглянул на содержимое тарелки...       «Сука! Нет! Нет! Только не это! — ужаснулся я, в отчаянии осознавая, что сегодня останусь голодным как минимум до обеда. — Что угодно, но только не эта дурацкая запеканка! Почему она?! За что?!» Эта самая запеканка была абсолютно несъедобным и невкусным месивом из засохших и местами подгоревших макаронных изделий, залитых не то яйцами, не то ещё какой-то дребеденью. Она достала меня ещё в школе, а теперь преследует меня даже здесь, в параллельной реальности. Нет от неё спасу...       Впервые кормёжка в этом лагере разочаровала меня настолько, что складывалось впечатление, будто здесь порой подрабатывал на полставки тот самый суровый шведский повар из интернета. Судя по всему, многие были со мной солидарны — большинство пионеров с крайне расстроенным видом сидели и лениво ковыряли вилками в своих тарелках, в надежде выловить наименее засохшие макароны. Мне же только и оставалось, что выпить чай, закусив его парой ломтиков хлеба, благо, что он был свежий. Со столиком мне снова повезло — я снова сидел в самом углу столовой, на своём любимом месте, и отрешённо разглядывал окно.       — Приятного аппетита, Семён! — сказала Славя, стоявшая передо мной. Я не заметил, как она подошла. — Можно присесть?       — А? Да, конечно, — промямлил я, на секунду оторвавшись от окна. Славя села напротив, оглядела стол, увидела мою нетронутую порцию и спросила:       — А ты почему не ешь? Не голоден?       — Голоден, — досадно ответил я, продолжая мечтательно залипать в окно, грезя о тарелке наваристого борща, как у мамы. Как давно я не ел такого...       — Тогда почему?       — Ненавижу, — я повернул голову в сторону запеканки и демонстративно поморщил нос.       — Ну и зря, — хихикнула Славя и деловито добавила: — Завтрак — самый важный приём пищи.       — Наверное. Только у меня он не задался что-то, — я доел последний кусочек хлебного мякиша, опрокинул в рот остатки чая и собрался уходить: — Ладно, пойду я. Счастливо оставаться.       — Подожди, — сказала она. — Не забудь зайти к Ольге Дмитриевне, у неё какое-то поручение для тебя есть.       — Да, я знаю. Наверняка обходной заполнять. Увидимся.       — Ага. Удачи!       Выйдя из столовой, я побрёл к своему домику за сигаретами. Прекрасное утреннее настроение моментально испарилось, благодаря несостоявшемуся завтраку. Когда я проходил мимо Генды, из-за него перпендикулярно траектории моего движения выскочила Ульянка и я чуть не налетел на неё.       — Эй! Смотри куда идешь! — сердито завопила та. — А, Семён, это ты? Чего такой кислый?       — Оставь меня, девчушка, я в печали... — ответил я мрачно и задумчиво, по-свойски цитируя Ивана Васильевича.       — А что случилось-то? — поинтересовалась Ульяна. — Заболел что ли? Так иди в медпункт. Виола тебя быстро вылечит! — она хихикнула и подмигнула.       — Знаю я, как она лечит. Нет, тут другое, — сказал я. В желудке предательски заурчало, и Ульянка мигом сообразила, в чем дело.       — Ах, вот оно что. Не завтракал?       — Я пытался. Но запеканку не осилил, — вообще-то, я даже и не притрагивался к ней. — Уж очень она ужасна. Вот и остался голодный.       — Понятно. Ну, вообще-то, она не так уж и плоха. Вполне съедобно, — Ульянка широко улыбнулась и поставила руки на пояс. — Ладно, жди здесь. Сейчас что-нибудь придумаем! — и она побежала в сторону столовой.       Вернулась она минут через пять, держа в руках какой-то бумажный сверток.       — Держи! — сказала она и всучила сверток мне в руки. Я растерянно развернул его и чуть не расплакался от умиления, когда увидел несколько бутербродов с колбасой, которые были внутри.       — Это... для меня? — удивлённо спросил я.       — Ну да, — ответила Ульянка и снова улыбнулась. — Жуй, пока дают!       — Спасибо большое! — с великой благодарностью сказал я, уселся на ближайшую скамейку и принялся жадно уплетать бутерброды.       — Пустяки! — подмигнула она и показала большой палец. — Я же мастер скрытного проникновения!       Ульянка села рядом, слегка ткнула меня в бок локтем и весело сказала:       — Давай, рассказывай!       — Фто раффкавывать? — с набитым ртом спросил я.       — Ну как же? Про своё расследование. Ты же вчера обещал!       Я дожевал бутерброд, и вспомнил наш вчерашний разговор возле столовой.       — А, ты об этом, — я почесал затылок. — Так я же начал вчера рассказывать, а ты убежала...       Это напомнило мне вчерашнюю ситуацию с Мику, когда в домике Ольги Дмитриевны я не стал слушать её болтовню, а потом сам просил всё рассказать. Теперь я её понимаю, отчасти.       — Ну ладно. Слушай, — и я начал, опуская некоторые подробности, рассказывать ей о погибшей здесь пионерке, о своих догадках, что она и не погибла вовсе, а пропала без вести, о призраках в домике, где я жил. Ульянка вдруг засмеялась:       — Ну ты и выдумщик! Призраков же не бывает!       — Может, бывают, а может и нет. Кто знает... — неуверенно ответил я. Ульянка вскочила на ноги.       — Ладно, пойду я. У нас сейчас матч по футболу начнётся. Пойдёшь посмотреть?       — Нет, Ульян. Извини, у меня дел невпроворот — обходной надо заполнять. В другой раз как-нибудь.       — Ну ладно, как хочешь, — и с этими словами она убежала, вприпрыжку. «Непредсказуемый ребёнок... » — подумал я, доедая последний бутерброд. Вроде бы даже наелся.       Я дошёл до своего домика, забрал со стола сигареты, как обычно, зубами, вытянул сигарету и устроился на ступеньках. Вынул из кармана зажигалку, щёлкнул кремнем. Показавшийся из её сопла маленький язычок пламени принялся старательно ласкать сигарету, страстно её распаляя. Длилась вся эта прелюдия не дольше секунды, и вскоре огонёк погас. Я вдохнул дым полной грудью и опять погрузился в размышления. Вообще-то, эта смена не похожа на предыдущую, как минимум по двум причинам. Во-первых — Лену я пока так и не увидел. Похоже, что её здесь и нет вовсе. Мало того, её вообще никто не помнит, кроме меня. Во-вторых — нынешние события существенно отличались от тех, что происходили раньше. Да и сами обитатели лагеря стали относиться ко мне как-то иначе: Алиса, к примеру, перестала меня задирать, а Ульяна не пыталась всячески мне напакостить.       Порой у меня появлялось стойкое ощущение, что сам лагерь словно бы старательно заставлял меня отказаться от прошлой неудачной смены и забыть её, как все здесь забыли Лену, предоставив мне в распоряжение ещё одну неделю, будто говоря: «Семён, вот тебе лето, вот тебе красивые девушки, пожалуйста, развлекайся». Но при этом, на события текущей недели он будто велит смотреть сквозь пальцы, не обращая внимания на странности и прочие детали. Но парадокс в том, что сам же лагерь мне постоянно и напоминал о предыдущих событиях и Лене. Этакий незавершённый гештальт. В голове пронеслась шальная мысль о том, что может действительно стоит прислушаться к «Совёнку», забыть Лену и попытать счастья с другой девушкой... «Стоп! Ты чё, мать твою, совсем охренел?! — в сердцах начал я ругать сам себя. — Стоило только возникнуть трудностям, и ты уже налево поглядываешь? Скотина! Ублюдок! Лживая мразь! А как же бесценные слёзы Лены, за которые ты был готов сполна заплатить собственной кровью? Твои воспоминания разве больше ничего не значат? Что, уже сдался, размазня? Ненадолго же тебя хватило... » Я развернулся, стиснул зубы, наклонил голову назад и с размаху ударился лбом о стену домика. Из набитой шишки сочилась кровь. «Блядь. Как же больно-то... » — подумал я, пожалев об этом безрассудном поступке. Но, кажется, истерика в мыслях прошла, и я вернул способность мыслить трезво. Нет, я не сдамся. Лена должна быть здесь, должна! Ведь этот таинственный «камуфляжный парень» не просто так меня сюда привёз. «Её свеча горит... » — эти слова не просто так были написаны на обороте фотографии.       Количество вопросов стабильно превосходит количество ответов на несколько порядков. Более того, ответов нет никаких. Вообще. Только смутные теории и нелепые догадки, выстроенные на основе фактов и пары скудных зацепок. Чего этот парень добивается? Он просто издевается, или пытается мне помочь? На чьей он стороне? Даст ли он мне хоть какие-нибудь ответы? И если да, то как мне его найти? И что же вообще происходит? Предстоит это выяснить. Но с чего начать поиски — ума не приложу. Быть может, ответы сами меня найдут, когда придёт время. От меня сейчас вряд ли что-то зависит. Остаётся только ждать, пока что-нибудь произойдёт. Пожалуй, так и поступлю — буду ждать и подыгрывать правилам «Совёнка», изображая порядочного пионера, как он того и требует. Я докурил сигарету, привычно, щелчком пальцев, отправил окурок в близлежащие кусты и направился к вожатой.       Ольга Дмитриевна лежала в шезлонге, в тени зонтика, и читала книжку. Заметив меня, она отвлеклась от чтения и сказала:       — Семён, вот и ты. Что так долго? Я тебя уже целый час жду.       — Извините, Ольга Дмитриевна. Задержался после завтрака, — ответил я.       — Ладно, — вожатая приподнялась, порылась в нагрудном кармане, и протянула мне бумажку. — Вот. Это обходной лист. Тебе нужно до ужина отметиться по всем позициям. Как закончишь — сразу ко мне. И не затягивай с этим — чем быстрее, тем лучше. Ну и запишись в какой-нибудь кружок заодно — порядочный пионер должен быть занят полезным делом на благо общества. Все, можешь идти.       — Хорошо, сделаю как можно скорее, — вздохнул я, взял обходной и сунул в карман. — Ольга Дмитриевна?       — Что такое, Семён?       — А у вас, часом, нет лишнего набора средств личной гигиены? Я ведь без вещей приехал...       — Кажется, есть, — ответила она. — Сейчас поищу, — и скрылась в дверях домика. Через минуту вышла обратно с пакетом в руках и протянула его мне. — Вот, держи. Я тебе заодно и плавки туда положила. Хорошо, что спросил. Чистота — залог здоровья.       Я взял у неё пакет, и только собрался уходить, как...       — Кстати о птичках. Семён, ты что, курил? — Ольга Дмитриевна сверлила меня строгим пронзительным взглядом. Кажется, она была удивлена, расстроена и вот-вот была готова рассердиться не на шутку. «Ты смелый человек, Али-Баба... » — в мыслях сказал я сам себе. И ведь действительно, с моей стороны было крайне опрометчиво идти к вожатой, напрочь позабыв о запахе табачного дыма...       — Я...       — И слышать ничего не хочу! Семён! Ты хоть понимаешь, насколько плохо ты поступил? — начала причитать Ольга Дмитриевна. — Курить — здоровью вредить! А порядочные пионеры должны вести порядочный и здоровый образ жизни, Семён! Мне придется позвонить твоим родителям!       «Да пожалуйста. Все равно не дозвонитесь. Они в другой реальности», — как же я хотел сказать это вслух, но зачем подливать масло в огонь? Выслушивать её длинные тирады мне совершенно не хотелось. Их мне и в той смене хватало сполна. Я решил просто поставить её перед фактом:       — Делайте, что хотите. А мои родители в курсе, кстати. Мне влетело, когда они узнали, но потом отец заявил, что курить от этого я все равно не перестану, и они смирились. Смиритесь и вы, — кажется, это подействовало.       — Но ты же подаёшь плохой пример другим ребятам, Семён!       — Не волнуйтесь, я за этим занятием стараюсь никому не попадаться на глаза, — сказал я, заметив, что Ольга Дмитриевна поубавила свой пыл.       — Ладно уж, — бессильно сказала вожатая. Видимо, ей больше нечего было противопоставить. — Потом ещё поговорим на эту тему. А сейчас иди. Обходной лист сам себя не заполнит.       — Хорошо, — ответил я, полагая, что она не собирается спускать дело на тормозах и все-таки придумает для меня какое-нибудь наказание. — Тогда я пошёл.       — Иди, — сказала Ольга Дмитриевна, опустилась в шезлонг и вновь принялась читать свою книжку.       Первым делом мне предстояло заглянуть к Мику. Я направился к своему домику, чтобы закинуть пакет, а там, через пролесок, выйти прямо к музыкальному кружку. Спустя пару-тройку минут я уже стоял перед его дверью, постучался.       — Открыто! — послышался голос изнутри. Я вошёл. Увидев меня, Мику тут же затараторила:       — Ой, Семён, привет! А я как раз тебя тут жду. Как хорошо, что ты пришёл!       — Да, привет, Мику. Я к тебе по делу.       — А по какому? — она посмотрела на меня удивлёнными глазами.       — Да вот, — ответил я. — Обходной подписать.       — Да-да, конечно. Давай его сюда.       Я протянул ей лист. Мику отошла к столу, быстро оставила свой автограф, затем вернула лист мне и улыбнулась:       — Вот, держи. А ты...       — Спасибо, — перебил я её. — Кстати, я сейчас пойду к кибернетикам. Давай, заодно, отнесём туда твой усилитель?       — Так ты не забыл? Я только хотела об этом сказать, — обрадовалась она. — Да, конечно, пойдём-пойдём. Сейчас. Она подошла к углу комнаты, подняла с пола небольшой усилитель. Я подошёл к ней, взял усилитель в свои руки. Он действительно оказался не очень тяжёлым — не больше восьми килограмм, по моим прикидкам, может, даже легче. Мы вышли на улицу и направились к зданию общих кружков, где и располагалась штаб-квартира кибернетиков.       — Семён, — вдруг сказала Мику. — А ты не хочешь записаться в мой музыкальный кружок? Я пока одна в нём состою, но с тобой нас было бы двое, и было бы веселее...       — Извини, Мику, — ответил я и остановился, чтобы немного передохнуть. — Я на музыкальных инструментах играть не умею. Не моё это.       — Так я тебя научу. Я на всём-всём умею играть! Честно-честно! — она отчаянно пыталась убедить меня вступить в её кружок. Её можно понять, ведь ей наверняка было очень одиноко — поговорить не с кем, сыграть не для кого, да и послушать игру других тоже нет никакой возможности. Хотя, Алиса вроде бы иногда наносила Мику визит, только неведомо, с какой целью...       — Прости, но я сомневаюсь, что из этого выйдет что-то хорошее, — я не знал, как ещё более деликатно отказать ей. Не хотелось её расстраивать, но, вспоминая свои старые попытки научиться играть на гитаре, которая уже несколько лет собирала пыль под моей кроватью, сам собой напрашивался вывод, что предрасположенности к музыке у меня не было ни малейшей. — Поэтому я, пожалуй, откажусь. Только не обижайся.       Мику грустно вздохнула, чуть опустила голову, помолчала немного, и затем сказала:       — Ничего. Я понимаю, — она улыбнулась. — Но если ты вдруг передумаешь, я буду рада, правда-правда!       — Хорошо, подумаю, — улыбнулся я в ответ, и мы зашагали дальше.       Остаток пути мы шли молча. Когда мы дошли до поворота, я заметил, как в просматриваемой с моей позиции части площади одиноко орудовала метлой Славя. «Как всегда, уборка территории заботит только её одну, и никто ей не помогает... » — отметил я про себя. Дойдя до места назначения, мы зашли в пристанище юных мастеров отечественного роботостроения. В их мастерской царил организованный нелинейный порядок, или, выражаясь иначе, творческий бардак — повсюду валялись печатные платы, микросхемы, конденсаторы, обрезки проводов и прочий электронный хлам. На одном из столов дымил паяльник, пахло канифолью. Самих кибернетиков нигде не было видно. Вдруг из кладовки послышались голоса:       — Аккуратнее!       — Держу, отпускай...       Спустя секунду там глухо загрохотало. Кажется, краем уха я уловил, как кто-то досадно выругался крепким словцом.       — Ну ты молодец. Теперь собирай, — с этими словами из кладовки показался Шурик, видимо почуявший, что в их берлогу неожиданно нагрянули посетители.       — Привет, Семён. Какими судьбами в нашем скромном убежище? — спросил он.       — Да вот... — только я открыл рот, как из-за моей спины вынырнула Мику:       — Привет, Шурик. Мы принесли усилитель, ну, то есть Семён принёс, мне одной тяжело было, и он помог, вот. Вы вчера его починить обещали...       — Привет. Помню, как же. Апгрейд или ремонт? Все захреначим, синей изолентой... — ответил Шурик и, подмигнув, засмеялся. — Поставьте вон там, на стол.       — А что у вас там за переполох в кладовке? — спросил я, поместив усилитель на указанное Шуриком место и пожал ему руку.       — А, это мы старые детали перебираем, так сказать, проводим инвентаризацию, — очки Шурика сползли на кончик носа, и он пальцем определил их обратно на переносицу. — Одну коробку уронили вот, благодаря кое-кому...       — Понятно. Мастерить чего собираетесь?       — Да, только не решили ещё, что именно. Не пришли к консенсусу.       — В таком случае, у меня есть для вас идея, — сказал я и поставил руки на пояс, — Сделайте для Слави какого-нибудь робота-пылесоса. Будет ей помогать с уборкой площади, а то она, бедолага, всё время там одна подметает.       Шурик молча смотрел на меня несколько секунд, но потом его глаза резко загорелись неподдельным интересом, и он ударил кулаком по ладони:       — Семён! Ты гений! — восторженно воскликнул он. — И ей приятно, и для нас новый опыт! Позже мы непременно обсудим детали.       Из кладовки, кряхтя и чертыхаясь, выполз Электроник. Он был весь в пыли. Завидев меня и Мику, он подошёл к нам, широко улыбнулся и сказал:       — Привет, Семён! Привет, Мику! — он оглядел себя, стряхнул пыль с шорт и плеч, протянул мне руку и деловито спросил: — С какой целью пожаловали?       Я поприветствовал его рукопожатием и ответил:       — Привет, Эл. Вот, усилитель принесли на ремонт, — я указал рукой на стол с неисправным оборудованием. — Ну и мне заодно надо обходной подписать. Вы ведь не откажете товарищу в просьбе?       — Ну-у-у... — начал он задумчиво. — С усилителем — это мы мигом устроим, а вот с твоим обходным...       — А что такое? — спросил я недоверчиво.       — Если вступишь к нам в клуб, мы тебе его подпишем, — он подмигнул.       — А без этого никак нельзя?       — Да ладно тебе! Соглашайся! — Электроник продолжал подмигивать, словно его хватил нервный тик. — Третьим будешь!       — Ладно, подумаю, — я достал из кармана обходной лист и протянул его Электронику, всем своим видом дав понять, что не собираюсь играть с ними в игры. — А теперь — подписывай. У меня времени мало.       Он нехотя взял мою бумагу, передал её Шурику. Тот лихо поставил свою закорючку и вернул мне документ, со словами:       — Ну, ты всё-таки подумай, Семён. У нас тут интересно.       Я сунул уже изрядно помятый обходной обратно в карман и развернулся к выходу. Почти у самой двери обернулся и спросил:       — Так когда, вы говорите, усилитель будет готов?       — Мы не говорили... — дуэтом ответили кибернетики.       — А если подумать? — спросил я, строго зыркнув.       — П-после обеда будет готово, — кажется, мой суровый взгляд на них подействовал. Похоже, я научился влиять на этих двоих, прямо как Славя. Мику обрадовалась их словам, а я, наигранно улыбнувшись, возвестил:       — Отлично! Значит, загляну после обеда. За сим, разрешите откланяться, господа!       И я бодро вышел на улицу и двинул в направлении местного госпиталя. Следом, сцепив за спиной руки, семенила Мику.       — Семён, — сказала она, поравнявшись со мной. — Спасибо, что помог с усилителем. Я бы сама его не донесла.       — Пустяки. Мне и самому нужно было к ним зайти. Одним выстрелом двух зайцев, так сказать.       Мику посмеялась, и сказала:       — Ладно, Семён. Я пойду в кружок, у меня ещё дела. А ты потом заходи ко мне, я тебе сыграю что-нибудь...       — Непременно. Ладно, бывай, — сказал я, и мы разошлись.       На пути к медпункту я вспомнил здешнюю медсестру, и у меня сложилось стойкое впечатление, что она нарочно выставляет свои прелести напоказ, чтобы соблазнять местных пионеров. La femme fatale, блин. При других обстоятельствах я может и поддался бы её провокациям, но я ведь здесь не за этим. И обходной тут — дело десятое...       Пока я шёл, вспоминая Виолу, сам не заметил, как оказался на крыльце медпункта. Я собрал в кулак все доступные ресурсы воли и решимости и робко постучал в дверь.       — Войдите, — послышался изнутри спокойный женский голос. Я открыл дверь и шагнул внутрь. Виола сидела за своим столом, положив ногу на ногу, и неспешно перебирала стопку каких-то документов.       — Чего застыл? — спросила она, не отрывая взгляда от своих бумаг. — Проходи, садись на кушетку.       — Да мне бы только обходной подписать...       Виола подняла голову, повернулась в мою сторону, отчего её декольте моментально оказалось в моём поле зрения. Она оглядела меня с головы до пят и сказала:       — А, это ты... пионер, — она сделала акцент на последнем слове, затем непринужденно переложила одну ногу на другую, поменяв их местами. Её халат был короче, чем раньше. «Сиреневые... с кружевами...», — подумал я. Обычно, в классических аниме-сериалах эротической направленности, в подобных ситуациях у лиц мужского пола из носа фонтанирует кровь. «Так. Стоп! Опять?! Семён, дубина ты стоеросовая, о чём ты думаешь?!» — вспомнив про утреннюю шишку надавал я себе условных пощёчин за мысли, недостойные порядочного пионера, коего я старательно пытался изображать.       — Садись на кушетку, говорю, — скомандовала Виола и взяла в руки стетоскоп. — Раздевайся. Сейчас мы тебя осмотрим... пионер.       Похоже, мои слова она проигнорировала целиком и полностью. Отгоняя от себя непристойные мысли, я сел на кушетку и попытался возразить:       — А может, не надо, а? Говорю же, мне только обходной подписать...       — Надо, пионер, надо. Положено так, — продолжала Виола Свой натиск.       — Да у меня и жалоб-то никаких нет...       — Как это нет? А на лбу у тебя что? — она и не думала сбавлять обороты. — Ну? Долго я ждать буду?       В дверь громко постучались, и за ней послышались обеспокоенные голоса. Виола недовольно покривила губы, и нехотя сказала:       — Войдите.       «Спасён... » — промелькнула мысль в голове. Дверь лихо распахнулась, и двое незнакомых мне пионеров помладше внесли на носилках радостную Ульянку.       — Что на этот раз? — хладнокровно спросила Виола.       — Ногу, кажется, подвернула, — возвестила Ульяна, попыталась приподняться, но, упершись на повреждённую ногу, закрыла один глаз и зашипела. — Мы в футбол играли, я пробивала пенальти и поскользнулась.       Удивительно, но похоже, что боевой дух этого реактивного покемона в лице Ульянки не способно сломить ничто...       — Аккуратнее надо быть, — невозмутимо прокомментировала медсестра, но по её виду можно было понять, что внезапное появление пионеров с Ульянкой было для неё совершенно не кстати. — Сейчас посмотрим. Эй, вы! — сказала она пионерам с носилками. — Посадите её на кушетку.       Двое пионеров махом исполнили распоряжение, осторожно усадив Ульянку рядом со мной. Виола принялась осматривать больную.       — Зато мяч угодил в ворота и мы выиграли! — торжественно сообщила Ульянка. Она только что заметила меня: — О! Семён! И ты тут? Зря игру смотреть не пришёл!       — Говорил же, дела у меня...       — Эх, видел бы ты это пенальти! Мяч так красиво залетел в ворота, и заодно щёлкнул вратаря по носу!       — А его почему сюда не принесли? — спросил я скептически.       — Да с ним все нормально, жить будет! — гордо постановила Ульянка и хихикнула.       Минуту спустя Виола закончила осматривать её ногу и заключила:       — Обычное растяжение, - она достала из ящика стола тюбик какой-то мази вроде «Фастум-геля», бинты, и начала оказывать первую помощь. — Вот. Походи с повязкой денёк-другой, ногу особо не напрягай. И никакого футбола, пока не заживёт. Понятно?       — Так точно, товарищ командир! — задорно отрапортовала Ульянка.       — Вот и чудно, — Виола улыбнулась и повернулась к пионерам. — Уносите раненую.       Пионеры в момент подскочили, аккуратно приподняли Ульяну за локти, погрузили в носилки, и убрались восвояси, только их и видели.       — А ты, — обратилась Виола ко мне, — давай сюда свой обходной.       Я протянул ей документ, она отошла к столу и расписалась. Затем взяла кусочек ваты, плеснула на него перекись водорода и заботливо обработала мою набитую шишку. Потом она вернула мне бумагу, со словами:       — Вот, держи. Можешь идти. Будут проблемы со здоровьем — сразу ко мне, пионер...       — Ага, приятного вам дня, — сказал я, сунул обходной в карман и поспешил убраться прочь из логова роковой женщины. Хорошо, что с появлением Ульянки её интерес ко мне поостыл, пусть и временно. Иначе Виола меня так просто не отпустила бы...       Мне осталось пройти последний чекпоинт, и я взял курс на библиотеку. Идти было каких-то пару-тройку десятков метров, и вскоре я уже стоял перед входом в храм книги. Хотя, в реалиях «Совёнка» этот храм, скорее, напоминал склад никому здесь не интересной литературы социалистической и коммунистической направленности. Осторожно открыв дверь, я вошёл. Внутри всё было по-старому: тишина, покой, пыль на стеллажах и переплётах залежавшихся печатных изданий, Женя, дремлющая прямо за письменным столом и неизменный бюст Ленина, который был воистину живее всех живых. Решив не будить Женю сходу, я тихонько прошёлся меж стеллажей, разглядывая труды советских классиков. Пыли на книгах было столько, что становилось понятно — читать в этом лагере любили от силы два с половиной человека. Мне вдруг вспомнилась одна книженция, которую я читал, когда ещё учился в школе. В ней рассказывалось про одного служивого дядьку, то ли капитана, то ли майора ВДВ, который с помощью какого-то монгольского шамана попал в другой мир и оказался там благородным графом, которого на пути приключений сплошь и рядом окружали красивые девушки. Чем-то эта история напоминала мою собственную, вот только благородным графом я не стал, да и с монгольскими шаманами дел не имел. А что до приключений и красивых девушек — этого у нас в избытке, пожалуй.       Вспомнив о цели своего визита, я подошёл к Жене и осторожно потряс её за плечо. Она проснулась и подняла на меня сонный взгляд. Сообразив, что в библиотеке посетитель, Женя выпрямилась, потрясла головой, и недовольно спросила:       — Чего тебе?       — Обходной. Подпишешь?       — Давай.       Я вынул мятый лист и положил его перед Женей. Она бегло просмотрела его, подписала, и, не отрывая от стола, подвинула обратно ко мне.       — Это всё? — спросила она.       — Да, вроде бы... — ответил я, убирая обходной в карман.       — Тогда проваливай, — сердито заявила Женя и пальцем показала на дверь. — Выход там.       — Вот и поговорили, — растерянно ответил я и направился к выходу. — Ладно, всего доброго...       — И тебе не хворать, — монотонно попрощалась Женя, провожая меня сверлящим спину взглядом. И почему она всегда такая сердитая и нелюдимая? Или это только ко мне у неё такое отношение?       Выйдя из библиотеки, я достал обходной и пробежал по нему глазами. Всё-таки, я продуктивен — обошел все инстанции ещё до обеда! Итак, все контрольные точки пройдены, обходной заполнен по всем позициям, осталось только пойти, сдать квест и получить в награду кукиш с маслом, да пару сотен очков опыта сверху. Условная, чисто символическая мзда за приложенные усилия, ну да ладно. «Мы, пионеры — народ не алчный, хех», — подумал я и развернул кеды в сторону обиталища своего квестодателя.       Пара минут — и я уже стоял перед шезлонгом, в котором находилась в горизонтальном положении Ольга Дмитриевна. Из-под книги, укрывающей её лицо, доносились странные звуки. «Храпит что ли? — поинтересовался я про себя. — Тоже мне, образец порядочности. Я тут распинаюсь, по ответственным поручениям бегаю, а она, видите ли, дрыхнет себе...»       — Ольга Дмитриевна? — начал я будить вожатую. Та вздрогнула, книга с её лица упала на землю.       — А? Семён? — хлопая сонными глазами спросила Ольга Дмитриевна. — Что-то хотел?       — Спешу доложить, товарищ пионервожатая, — начал я шутливо и наигранно. — Задание выполнено, с крайней жестокостью, но никто, впрочем, не пострадал, — «Ага. Кроме моего самолюбия и здравомыслия, после посещения медпункта с библиотекой...» — подумал я и протянул вожатой квестовый предмет в виде заполненного обходного листа. Ольга Дмитриевна, не глядя, сунула его в нагрудный карман и сказала, всё ещё приходя в себя:       — Молодец, Семён. Быстро управился. Записался куда-нибудь?       — Нет, ещё не решил. Я могу идти? — спросил я, опасаясь продолжения разговора о вреде курения.       — Плохо, Семён. Ладно уж, иди. Весь остаток дня можешь быть свободен, — разрешила вожатая, но потом призадумалась, и, словно вспомнив что-то, добавила: — Хотя, стой. Ещё кое-что...       «Бля... » — досадно пронеслось в голове. Я уже стал готовиться к очередной моральной взбучке, но Ольга Дмитриевна, опередив подготовку, продолжила:       — Завтра утром, сразу после завтрака, построение на площади. Будет линейка. Явка обязательна. Всё, можешь идти.       «Пронесло, кажись... » — озвучил внутренний голос. Неужто и впрямь забыла? Но, мне это только на руку. Надо за это покурить. И я пошёл к своему домику, подальше от людских глаз, во избежание всяческих недоразумений. Дойдя до него, я свернул за угол домика, присел на корточки, прислонился спиной к стене, закурил, и принялся подводить итоги первой половины дня. Пока что мне не удалось ничего узнать ни о Лене, ни о том парне. Из зацепок были только страшилка, которую я узнал от Мику, и нож, который бесследно исчез. Помнится, утром я решил, что его утащили белки, но если подумать — это чистой воды абсурд. Наверняка тут что-то другое, это как пить дать. Если всё же допустить, что ночью приходила Лена, то с ней точно всё в порядке. Только вот... почему она не разбудила меня и ничего не сказала? Наверное, она и вправду меня ненавидит...       Из груды мельтешивших в голове мыслей меня вырвал сигнал к обеду, и я тут же осознал, что ужасно голоден. Затушив окурок о землю, я направился в харчевню. Когда я проходил через площадь, сзади кто-то хлопнул меня по плечу. Я обернулся и увидел перед собой Алису. Похоже, она была в приподнятом настроении.       — Привет, Семён! Обедать идешь? — жизнерадостно спросила она.       — Привет. Ну да, — ответил я и следом спросил: — А ты чего такая счастливая?       — Да ничего, — мечтательно ответила Алиса. — Просто настроение хорошее с утра. Мы с Ульянкой помирились.       — Рад за вас, — искренне улыбнулся я, хоть на улыбку это наверняка было похоже мало. — Вот и не ссорьтесь больше.       — Ага, постараемся, — согласилась она и подмигнула. — Пойдём вместе обедать?       — Пойдем, чего уж...       А на обед сегодня были морепродукты, то бишь макароны по-флотски, и чай. Всё лучше, чем завтрак. Народу в столовой было много, но свободные столики в наличии имелись. Жаль только, что мой любимый, в углу, был занят. Сев за стол где-то в середине, мы с Алисой принялись активно восполнять утраченные запасы энергии. Какое-то время мы сосредоточенно жевали, следуя философии «когда я ем, я глух и нем», но потом Алиса нарушила верность мудрости учения и спросила, хитро улыбаясь и слегка прищурив глаза:       — Семён, а пойдём на пляж после обеда?       — На пляж? — удивился я. — Зачем?       — Как зачем? — недоуменно спросила Алиса. — Отдыхать, загорать, купаться. Зачем ещё люди на пляж ходят? Ты будто с Луны упал...       Вообще-то, после обеда мне всё равно заняться нечем, кроме как тащить усилитель обратно к Мику, но это может немного подождать. Плавки Ольга Дмитриевна мне заблаговременно выдала, поэтому я не видел причин отказываться. Да и расслабиться немного сейчас было бы неплохо.       — Почему бы и нет? — ответил я без задней мысли, пожав плечами. — Давай сходим. И с Луны я не падал...       — Вот и отлично. Значит, договорились! — обрадовалась Алиса.       Оставшееся время мы молча доедали макароны. Закончив разбираться с обедом, мы не спеша вышли из столовой.       — Ты подожди здесь, я схожу за купальником и переоденусь, — сказала Алиса и развернулась в сторону своего домика.       — Ага, и я тоже за плавками сбегаю, — сообщил я вслед ей. Она повернулась, согласно кивнула головой и произнесла:       — Хорошо. Тогда через десять минут встретимся здесь же.       — Ага...       Быстрым шагом я дошёл до своего домика, достал из пакета чёрные плавки, переоделся, и в таком же темпе поспешил обратно к условленному месту. Я пришёл туда первым и стал ждать. Через пару минут подошла и Алиса.       — Ну что, к заплыву готов? — спросила она весело.       — Всегда готов, — чуть менее весело ответил я, и мы двинули на пляж.       Погода стояла отличная. Солнце, уже несколько отошедшее от зенита, нещадно поддавало жару. Нагретый воздух рябил, раскалённый песок обжигал пятки, даже через обувь. Из леса и ближайших деревьев доносилось весёлое щебетание птиц. Вода в реке отдавала синевой, местами отблескивая солнечными зайчиками. «Райский уголок... — подумал я, наблюдая, как плещутся в реке пионеры. — Только пальм не хватает, и кокосов». Кстати о кокосах. Я повернул голову к Алисе и увидел, что она уже начала грациозно раздеваться — её рубашка лежала на песке, а юбка была готова вот-вот к ней присоединиться. Пара мгновений — и Алиса предстала передо мной в ярко-оранжевом купальнике. Хороши кокосы, надо отдать должное...       Я опомнился и помотал головой, приводя мысли в надлежащий порядок. Алиса стремглав пронеслась мимо в сторону воды. Забегая в реку, она воодушевлённо бросила через плечо:       — Ну ты чего стоишь как памятник? Догоняй!       — Сейчас, подожди! — крикнул я ей и стал неуклюже сбрасывать своё пионерское облачение. — За буйки не заплывай!       Пустившись вслед за Алисой, через несколько мгновений я уже был в прохладной воде. Окунулся с головой, вынырнул, посмотрел по сторонам. Алисы нигде не было видно. Может за мной нырнула? А что если запуталась в водорослях или захлебнулась? Прошло секунд тридцать или сорок, а она всё не показывалась. Мне стало тревожно. Вдруг, вода рядом слегка взбурлила, и на поверхности показалась голова Алисы. Она широко улыбнулась и двумя руками отправила мне в лицо кучу брызг:       — Купился? Получай! — ей было весело. Я, переняв искорку её задора, начал поливать её в ответ. Алиса стала уплывать прочь, я припустил за ней со словами:       — Дурында! Я же за тебя переволновался!       Я потерял счет времени, сколько мы уже вот так плавали, брызгались и макали в воду головы друг друга. Может быть, минут десять, а может и целый час. Наконец, обессилев и заключив временное перемирие, мы устало вышли на берег. Я повалился спиной на горячий песок, сцепил руки за головой и устроился поудобнее. Алиса села рядом, обняв руками колени. Спустя пару минут неловкого молчания, она вдруг спросила:       — Семён, а она красивая?       — Кто? — спросил я в ответ, немного приподняв голову.       — Эта твоя Лена. Она красивая? — с интересом продолжала Алиса.       — Красивая, очень, — ответил я и тут же задал ей ещё один встречный вопрос: — А почему ты спрашиваешь?       — Ну так, просто интересно. А вы встречаетесь?       Что-то странное было в поведении Алисы. С чего бы это она задает мне такие вопросы? Не очень-то это на неё похоже. Я ненадолго призадумался, и произнёс:       — Я уже не знаю. Это всё сложно объяснить, я и сам толком понять ничего не могу...       — Ладно, извини. Не бери в голову, — немного виновато сказала Алиса и улыбнулась. Наверное, она поняла, что мне не особо хотелось продолжать разговор на эту тему. Она поднялась на ноги, отряхнула мягкое место от прилипшего песка и сообщила: — Я пойду, ещё поплаваю.       — Ага. Я здесь буду, отдохну немного, — сказал я вслед уходящей Алисе, чувствуя, что неимоверно устал.       Утренняя пробежка, беготня с обходным листом и олимпийский заплыв на пару с Алисой дали о себе знать. Я закрыл глаза. Звуки, издаваемые окружающим миром в момент отдалились, сознание помутнело, и я начал проваливаться в сон...       Перед моим взором предстал до боли знакомый пейзаж. Обшарпанный потолок, местами отклеившиеся обои. Ну да, это моя квартира. Повсюду — многолетний слой пыли, видный невооружённым взглядом. «Когда это её столько собралось? — подумал я. — И вообще, какого хера я снова здесь?!»       Что-то в этом пейзаже казалось странным, не таким, как обычно. Обои были будто слишком старыми. Свет не горел, монитор компьютера — тоже. Было не очень темно. Стоял какой-то непонятный полумрак, и только. И... не было теней. Ни один из предметов в комнате не отбрасывал тень. И нет привычного вида из окна — там просто какой-то темно-серый фон, похожий на пелену дыма. Окно разбито, но дым не заходит внутрь. Слышно только, как где-то снаружи неистово завывает ветер.       Я сидел на кровати. Напротив меня сидела и крутилась в компьютерном кресле странная девочка с кошачьими ушками и хвостом. Рядом с ней стоял парень в камуфляжной куртке. Его лицо всё так же скрывал капюшон.       — Ты вручил ему приглашение? — спросил я парня. Странно, это говорил я, но словно и не я, будто я смотрел чужими глазами.       — Да. Всё в лучшем виде, — ответил парень. Вслед за его словами подала голос девочка с ушками:       — Как всё прошло?       — Говорю же, в лучшем виде. Он сам, не раздумывая, сел в автобус.       — Это хорошо, - философски изрёк я. — Всё же, отправить автобус туда было тяжело, вряд ли мне ещё раз удастся такое провернуть. Сразу после того, как вы приехали – он без следа исчез. Досадно получилось, если бы он не поехал...       — А у тебя как успехи? Ты нашел её? — спросил парень в камуфляже.       — Нашёл, — сказал я мрачно. — Их. Она теперь не одна. Все гораздо хуже, чем мы думали, — я нахмурил брови и слегка наклонил голову. — Мне понадобится какое-то время, могут возникнуть некоторые... затруднения. Возможно, придётся просить старика о помощи...       — Какие затруднения? — хором возгласили парень и ушастая.       — Долго объяснять, — я повернулся к парню в камуфляже. — Твой «пепелац» ещё заводится? Это единственный доступный нам сейчас транспорт.       — Заводиться-то заводится, только тормоза не работают, глушитель на место прикрутить надо, и солярки маловато.       — Так-с. Вот вам, товарищи, квест на ближайшее время, — сказал я и почесал подбородок. Меня перебила ушастая:       — А что такое «квест»?       — Квест, Юленька — это такое ответственное поручение, за выполнение которого обычно полагается награда. У меня для вас как раз есть такое. Вы же не против?       — А какая награда? — с любопытством спросила Юля, подергивая ушками.       — Помогу пополнить запасы на зиму. Годится?       — Вполне! — обрадовано воскликнула девочка-кошка. Парень в камуфляже вдруг гулко закашлял в открытую ладонь и в неё влетел сгусток крови.       — Похоже, началось... — хрипло произнес он.       — Тогда нам нельзя терять ни минуты, — прокомментировал я, глядя на его ладонь. — Вот что. Я и он — последние, других не осталось. Если не вернусь — заканчивать всё вам придется вместе с ним. Поэтому, приглядывайте пока за нашим гостем, но не светитесь. И готовьте машину. Шурик с Электроником вам помогут, они технари толковые.       — Погоди. Что значит если не вернёшься? — спросил парень в камуфляже.       — Говорил же, долго всё объяснять. Просто... я сейчас уже ни в чём не уверен. Если Лена...       — Тихо! — вдруг обеспокоенно сказала Юля. - Он видит нас...       Опять провал во тьму. Сознание постепенно возвращалось. Что-то влажное касалось моих губ, а к плечу и груди прижималось что-то мягкое, округлое и упругое. До чего же приятно. Я открыл глаза и увидел лицо Алисы. Самым крупным планом. Погодите, она что, целует меня? Какое-то время я просто неподвижно лежал, пытаясь понять что происходит. А может просто получал удовольствие...       Спохватившись, я двумя руками взял Алису за плечи, приподнялся, аккуратно оттолкнул её от себя и неуверенно спросил:       — Алис, ты что делаешь?       Алиса растерялась от моего неожиданного пробуждения, смутилась, покраснела и виновато отвела взгляд в сторону.       — Я... я... — невнятно промямлила она, затем, собравшись с мыслями, выпалила: — Я тебе искусственное дыхание делала, вот! Ты лежал и не двигался, вот я и... — Алиса вдруг замолчала, переменилась в лице, стиснула зубы, вскочила на ноги и махом сгребла свою одежду, со словами: — Извини. У меня дела ещё.       Она убежала. Я непонимающе проводил её взглядом. Что это сейчас было? Искусственное дыхание... что за бред? Зачем она меня целовала? Что на неё нашло? Неужели я нравлюсь ей? Алиса, конечно, красивая, и фигура у неё что надо, но... вот дилемма-то! Ведь у меня есть Лена! Я люблю её! И я всё решил утром, саданув головой о стену. Ничего не поделаешь, придётся как-то объяснить Алисе ситуацию. Не хочу разбить ещё одно сердце непонятными иллюзиями. Скажу всё, как есть. Надеюсь, она поймёт...       Только сейчас нахлынули мысли о том, что я увидел во сне. Все было словно в тумане. Кто тот человек, от лица которого я говорил? Почему он был в моей квартире? Да и что, собственно было с самой квартирой? Я видел будущее? Нет, вряд ли. Ведь под «нашим гостем» он имел в виду именно меня, в этом не приходилось сомневаться. Но что значит «началось»? Что значит «я и он — последние»? Что значит «если не вернусь»? «Если Лена... » — Что «если Лена»? Он нашел её? Что значит «она не одна»? Что с ней? «Камуфляжный парень» тоже был там, а раз так — то мои догадки верны, он точно знает что-то. Да и что ещё за, мать вашу, девочка такая, с кошачьими видовыми признаками?!       — Хы-хы... — у меня невольно вырвался нервный смешок и очередная пачка вопросов отправилась в мой «долгий ящик».       В голове снова, друг за другом, хаотично засновали мысли: «Лена, приглашение, автобус, запеканка, все гораздо хуже, бутерброды, шишку набил, пепелац, запасы на зиму, машина, толковые технари, сиреневые, Алиса меня поцеловала...»       — Технари... — вдумчиво произнёс я вслух. Точно! Электроник и Шурик! Кажется, у меня есть ещё одна зацепка. «Ольга Дмитриевна, — мысленно обратился я к вожатой. — Теперь я знаю, в какой кружок мне записаться!»       Я поднялся, отряхнул песок, поспешно запрыгнул в шорты, накинул рубашку и уверенно зашагал курсом на здание общих кружков, по пути завязывая галстук. Солнце медленно клонилось к закату — скоро должен быть ужин. Сколько же я провалялся на пляже? Думаю, не менее четырех часов. И что удивительно — Алиса, похоже, всё это время просидела рядом со мной. Ну или тоже проспала и проснулась чуть раньше меня, что более вероятно...       Подойдя к пристанищу светил науки, я зашёл внутрь. Кибернетики что-то увлечённо мастерили, не обращая на меня никакого внимания.       — Киффлом, братцы! — шутливо вымолвил я, деликатно покашляв и подняв левую руку. Реакции не последовало. Немного погодя, кибернетики обернулись, наконец-то обратив на меня внимание. Затем повернулись обратно, и Электроник сказал, продолжая что-то ковырять отверткой:       — Семён? Извини, у нас тут калибровка в самом разгаре. Зайди попозже.       — Ребят, я к вам, вообще-то, по делу пришёл, — изрёк я, почесав пятернёй затылок. — Я обдумал ваше предложение. Записывайте.       Шурик с Электроником отвлеклись от своей работы, переглянулись, и хором вопросили:       — Что записывать? Куда?       — Блин. Наберут детей по объявлению... — сказал я себе под нос, затем, повысив голос, продолжил: — Записывайте меня в свой кружок, говорю. Я с вами.       Кажется, эти слова несказанно осчастливили кибернетических дел мастеров: они смотрели на меня выпученными глазами, в которых горели искорки. Шурик резво подскочил к одному из столов, суматошно порылся в одном из его выдвижных ящиков, достал какую-то тетрадку и что-то неистово начеркал в ней.       — Вот, — выпалил он, поправляя очки и протягивая мне тетрадь с ручкой. — Подпиши здесь и вот здесь, и можешь считать себя полноправным участником нашего клуба!       Я молча оставил в тетради пару своих автографов, и вернул её Шурику.       — Добро пожаловать в ряды энтузиастов науки и техники! — торжественно возвестил Электроник и пожал мне руку.       — Ага, всю жизнь мечтал, — ответил я не без сарказма и продолжил, сделав умное лицо: — Только в роботах я ничего не смыслю, а с моим уровнем знаний в этой области научиться чему-то у меня получится не раньше, чем закончится смена...       — Хм, действительно, — задумчиво изрёк Электроник. — Есть смысл в твоих словах...       — Давайте так, — обратился я к обоим кибернетикам. — Определите мне какое-нибудь занятие, не требующее высокоуровневых навыков. Ну, например, буду протирать вам оптику и платы, — я сказал первое, что пришло в голову, вспомнив, какими средствами они осуществляли данную деятельность в прошлую смену. — И сам буду занят полезным делом, и вам время сэкономлю. Ну как, по рукам?       — А что, это мысль! — хором ответили «фиксики», затем Шурик заключил:       — Таким образом, мы сможем больше времени уделять творческому процессу!       — Пожалуй, так и поступим! — согласился Электроник. — Кстати, мы как раз хотели показать тебе наработки робота-пылесоса, которого ты предложил сделать для Слави.       — Рад, что моя идея вам понравилась, — сказал я. — Хорошо, тогда завтра всё покажете и расскажете, введёте в курс дела, и я приступлю к своим обязанностям. Кстати, а что там с усилителем Мику?       — Починили, — ответил Шурик. — Только тебя не дождались и сами отнесли его в музыкальный кружок.       — Вот как? Ну ладно, — вымолвил я, немножко почувствовав себя виноватым — я ведь сам обещал зайти к ним сразу после обеда, но вместо провалялся на пляже с Алисой. — Тогда я пошёл. Ужин скоро.       — Ага, — сказал Электроник. — Мы тоже скоро закругляться будем.       — Ладно, бывайте, — с этими словами я вышел на улицу, и отметив про себя своё успешное внедрение, стал на ходу размышлять о том, что не стоит сразу задавать им вопросы. Нужно тщательно все обдумать. Не стану же я прямым текстом сходу расспрашивать их о том, что и кому они там должны починить, потому что мне, видите ли, так приснилось. Буду пока что присматриваться и прислушиваться — может, что и выясню. Хех, забавно получается. Вчера Шерлок Холмс, а сегодня — полковник Исаев, мать его...       Вскоре прозвучал сигнал к ужину, ознаменовавший общий сбор в столовой. Я пришёл туда, как мне казалось, немногим раньше основной пионерской биомассы, но вновь потерпел поражение в попытке занять свой любимый столик в углу. Он, к сожалению, был уже занят: за ним, в компании неизвестных мне лиц, сидели и о чём-то разговаривали Славя с Мику. Алисы я нигде не увидел — должно быть, она ещё не пришла. Взяв свою порцию, в состав которой входили пирожное «школьное» и стакан черничного питьевого йогурта, я сел за свободный стол неподалеку от входа, в надежде поймать Алису, когда та придёт, и поговорить с ней о произошедшем. Через пару минут ко мне, не отвлекаясь на формальности в плане этикета, бесцеремонно подсели Шурик с Электроником.       — Семён, — начал Шурик, надкусывая пирожное. — Мы сегодня собираемся после ужина в карты поиграть, здесь, в столовой. Присоединишься?       — В карты? Нет, без меня, пожалуйста, — скептически ответил я, вспоминая, как в прошлую смену потерпел сокрушительное поражение от Лены, в первой же партии. Поначалу было обидно, но окупилось это тем, что на её лице, хоть и ненадолго, появилась улыбка. Будь Лена здесь, я, пожалуй, был бы рад проиграть ей снова. Но мои «хотелки», похоже, здесь мало кого интересуют, а без неё мне играть не хотелось вовсе.       — Почему? Соглашайся! — подхватил Электроник. — Мы новую игру придумали, интересную! И Ольга Дмитриевна разрешила!       — Я очень устал за весь день, поэтому ответ отрицательный. Уж не обессудьте, — я всё так же скептически продолжал отбиваться от их попыток уговорить меня участвовать в игре. — Лучше я пораньше спать лягу...       Я отправил последний кусочек пирожного в рот, допил йогурт, встал из-за стола и направился к выходу, бросив кибернетикам на прощание что-то вроде «до завтра в клубе». Алиса в столовой так и не появилась. Искать её сейчас по всему лагерю не было никакого желания, поэтому я решил поговорить с ней завтра. Размышляя над тем, что буду говорить Алисе, я вышел из столовой и побрел к своему домику.       Солнце уже опускалось за горизонт, заливая всё вокруг алым закатным заревом. Пичуги, задорно щебетавшие весь день, сменили свои трели на спокойные вечерние мелодии. Редкий ветерок лениво, почти избирательно, покачивал листья деревьев. Природа медленно готовилась ко сну. Я опустился на ступеньки крыльца домика, достал сигарету, чиркнул зажигалкой, вдохнул дым, и перед глазами пронеслись события уходящего дня, каждый кадр которых отдавал в памяти яркими красками. Неудачный завтрак, Ульянкины бутерброды, беготня с обходным листом. Ещё у меня теперь был практически беспрепятственный доступ к бутылке «Столичной», хранившейся в закромах кружка кибернетиков под видом расходного материала для обслуживания электронных схем и оптических элементов. Вспомнил сон на пляже, который подсказал, где искать ответы, и добавил много новых вопросов. А почему, собственно, я должен доверять этому сну? Это же только сон. Мало ли, что он мог означать, или не означать. Сон. Просто сон. А если нет? Вдруг я рассуждаю ошибочно? Надеюсь, завтрашний день прольёт хоть немного света на ситуацию и покажет, что к чему. А ещё поцелуй Алисы. Невероятно тёплый и нежный. Прикосновение её груди к моему телу. Это было сказочно приятно, грех отрицать, но... Мне-то теперь что делать? Даже если я уже всё решил, ситуация, все равно, сложная. Взять и разбить ещё одно сердце в призрачных попытках излечить другое, которое я вдребезги разбил ещё год назад? Разбил так, что осколков теперь не собрать воедино, и теперь даже не понятно, представился ли мне шанс хотя бы попытаться отыскать эти осколки, которые, разлетаясь по округе, пронзили насквозь и моё сердце тоже, или это всё же шанс начать всё с чистого листа? Нет. Нет, нет, нет. Всё уже решено, хватить думать об этом. «Прости, Алиса, но я выбрал Лену. Ещё тогда...» — да, так ей завтра и скажу. И плевать мне теперь на то, что может случиться, если я расскажу всё как есть, включая моё попадание в этот лагерь. Да и что вообще, собственно, может случиться? Подумаешь, обзовут чудаком на букву «м» и иже с ним. А какое, блядь, мне до этого дело?! Пусть думают, что хотят! Для меня сейчас самое главное — вновь услышать сердцебиение Лены. Всё остальное не важно...       С этими мыслями я выбросил в кусты окурок, отметив, что в последнее время слишком много ругаюсь, даже в мыслях. Не по-пионерски это. Но, как говорится, «не мы такие, жизнь такая». Я зашёл в домик, торопливо разделся, завёл будильник и устало плюхнулся в койку. Сон подступил почти мгновенно, стоило мне закрыть глаза...