Две линии

Какие же безрассудства мы творили с Артуром! Но он никогда не позволял переходить мне границ, четко обозначив границы разумного. Пусть это «разумное» было гораздо шире, чем у остальных. Но обо всем по порядку. На следующее утро после попойки я проснулся в объятьях смазливого мальчишки, оглядевшись обнаружил еще и красивую женщину. Они мирно спали, а я ужасался своим воспоминаниям. Ну да ладно, я ведь не женат еще. Глазами ища Артура, я нашел только одежду, но и это не плохо. Самое странное, я не чувствовал похмелья, головной боли, тошноты и ломки всего тела, пить не хотелось, как обычно бывает после такого количества алкоголя. Напротив, чувствовал я себя бодро и очень хорошо. - Доброе утро, - я резко обернулся запахивая рубашку. Голубые глаза смотрели на меня с нескрываемыми искорками веселья. - Привет, Артур, - улыбнулся я, немного покраснев от воспоминаний о вчерашнем. - Пошли отсюда. Днем это на редкость пакостное заведение. Быстро застегнув рубашку и накинув на руку пиджак, я посеменил за Артуром. Проходя мимо барной стойки, я вспомнил еще кое-что. Кажись именно здесь я и пытался его поцеловать. Сам не понимаю почему, ведь я был не пьян, но все мои поступки казались чертовски правильными. Добравшись до дома, Артур спас меня от лекции отца, и я наконец принял долгожданную ванну. Немного поработав, я уселся на кожаный диван, чтобы почитать книгу. Потом урок иностранного языка, встреча с деловым партнером, ужин. За ужином я очень хотел есть, но вот еда снова стала безвкусной и я не съел даже половины порции. А водой никак не мог напиться. Хотелось немного пройтись, освежить мысли. Артур предложил свою компанию и снова повел меня в похожее место, что и прошлой ночью. По такому же расписанию еще дня два. Но чтобы не повторить глупостей первой ночи, я решил больше не пить. На третий день я уже жутко хотел есть, но вот насыщения от безвкусной пищи я не чувствовал, так же, как и не мог напиться водой, лучшее вино не давало того букета вкуса, как то, которое мне предлагал Артур. И даже не отдавая себе отчета, я плотоядно поглядывал на всех, кто меня окружал. - Дейм, сегодня гуляем? – открывая дверь в мою спальню, спросил Артур. - Нет, я плохо себя чувствую. - Да ладно, случаем есть не хочешь? А то в последние дни ты недоедаешь, - проницательно поинтересовался он, ухмыляясь. - Хочу, - подтвердил я очевидный факт. - А на людей, часом, не засматриваешься? – на самое ухо жарко шепнул Артур, улыбаясь. Как он оказался рядом со мной? Наверно я уже галлюцинирую. - Да что ты несешь? – зло рыкнул я, тяжело контролируя резко нахлынувшую ярость. - Совсем не манит их кровь? – с этими словами он прикусил основание большого пальца своей руки так сильно, что выступила капелька красной жидкости и потекла небольшой струйкой по руке. Так красиво. Я смотрел как завороженный, не в силах шелохнуться. Десна над клыками как будто горели, а зубы начали чесаться. В каком-то дурмане я увидел, как слизываю эту дорожку и припадаю губами к ранке, но она слишком маленькая, здесь до вены не добраться. Я прокусываю шею. Мои клыки впиваются в нежную кожу. - Дейм, - выводя меня из странной фантазии, окликнул беловолосый. Я отстранился от руки и даже отвернулся, чтобы не воплотить в жизнь ту дикую фантазию. Что я только что хотел? Крови? Человеческой крови? Это мерзко! Я схожу с ума. - Убери, Артур. - Не сопротивляйся своему естеству. - Какому еще «естеству»? Я есть хочу, а не кровь пить, - гаркнул я, чувствуя металлический привкус на языке. Дотронувшись пальцами к нему, я увидел на них кровь. Быстро подойдя к зеркалу, я открыл рот. Лицо Артура исказила злая усмешка, он хмыкнул: - Всегда любил этот момент, осознание всего, но упорное отрицание оного, - довольно протянул он. В моем отражении клыки были неестественно длинными по сравнению с ровным рядом других зубов. Я слегка надавил на острие пальцем, дабы удостовериться в их наличии. Мало ли, вдруг серьезно глюки на голодной почве? Но нет, мало того что я их почувствовал, еще и ранка осталась - настолько острыми они оказались. - А теперь давай я тебя немного просвещу, - Артур оказался за моей спиной в считанные секунды, и теперь голубые глаза смотрели на меня в упор. Если совсем вкратце, то теперь я – вампир. Никогда не верил во все эти россказни, про вампиров, но теперь я один из них. Оказывается Артура зовут совсем не Артуром. Он просто взял имя дворецкого. Ах да, это не первое, не второе и даже не десятое его имя. Он побывал почти во всех уголках Земли. Ему много лет, а может и столетий. Правда, настоящее имя он отказался мне называть. Поскольку он высший вампир - ага, есть еще и низшие - он не боится солнечного света, отражается в зеркалах, может достаточно долго пробыть без крови. И самое главное, как по мне, он умеет внушать мысли, управлять эмоциями и когда попьет крови, еще несколько дней может читать мысли людей. Вот почему он так быстро вошел в доверие отца и остался жить у нас. Почему он захотел меня обратить? Ответ прост – ему скучно, а я не плохой «материал». Что он имел ввиду, я так и не понял, но черт с ним. Меня больше беспокоит то, что теперь я не человек и ничего человечного во мне не осталось.Я неделю сопротивлялся своей жажде, а на восьмой день буквально загрыз одну из горничных. Я просто не мог себя контролировать и Артур это знал, потому просто ждал когда же я наконец сорвусь, когда прибегу к нему, как его верная беспомощная собачонка. Он помог мне избавится от ее тела. Почему-то, человечность таяла во мне очень быстро… Мне не было ее жаль, я принял себя нового, я попрощался с собой прежним. Я готов был убивать чтобы просто выжить, как животное. Это казалось таким естественным, ведь льва не ненавидят за то, что он загрыз газель. Он сильнее, ему это нужно для пропитания. Так чем же моя ситуация отличается от той? Тем, что люди разумны? Тем, что у них есть родственная связь? Эмоции? Воспоминания? Лживые, лицемерные, хрупкие, циничные, жестокие твари. Ха! Они слабы и они моя жертва, мой ОБЕД. Эти мысли крепко засели у меня в голове, но Артур остудил мой пыл. - Думаю, безопасность дорогих тебе людей важна для тебя? - Не знаю, - бесцветно ответил я. - Нот ты же не хочешь быть подобным животному у которого цель жизни – набить свой желудок? Я засмеялся: - Конечно нет, бессмертьем надо наслаждаться, а не прожигать его зря! Я столько всего смогу сделать, столько увидеть. - У тебя же скоро свадьба, отец специально перенес дату на две недели вперед, - насмешливо напомнил Артур, уже зная мой ответ. - Теперь я никому ничего не должен, наконец я свободен от всего. Артур довольно улыбнулся, смотря на меня: - Теперь твоя красота будет жить вечно, как увековеченная и особо ценная картина, никогда не увянет, никогда не постареет, никакая болезнь и никакие страдания не наложат на твое лицо следы старости. - «Особо ценная» говоришь? – я подошел к зеркалу и взглянул на себя. Теперь и я высший, но пока слишком юн, для того, чтобы читать мысли и прочее, но видеть себя в зеркалах и не бояться солнца я могу. С отражения на меня смотрел молодой человек. Я и раньше был довольно красив, но сейчас… Волосы легкие и чернее самой ночи, глаза ярко блестят неестественным ярко-зеленым цветом, идеальная фарфоровая кожа, прекрасное подтянутое тело. А за этой утонченностью скрывается нечеловеческая мощь. Теперь я понял почему Артур был настолько красивым, чего греха таить, он меня привлекал. Все еще смотря на себя, я спросил: - То вино, которое мы пили в борделе, это была кровь? - Да, и причем первоклассная. Я не хотел, чтобы ты сошел с ума, иначе мне бы пришлось убить тебя, ведь я не желаю видеть необузданных чудовищ, - скривился он. – И мне придется тебя перевоспитать, ведь до этого ты был обычным человечишкой, они такие грубые, звери прям. Артур закидывал мои вещи в сумку, чтобы уйти отсюда. Но спустя много лет я все же ненадолго вернусь в свое поместье, уж больно я буду тосковать по отцу. Сказав, что я друг его сына, Дейма, я буду ухаживать за ним в его последние годы жизни. Будет легко внушить ему мысль, что Дейм умер и что его последняя просьба была, чтоб я заботился об отце. Папа хочет слышать, то что он нужен сыну, а не то что тот просто бросил его. Но это будет не скоро, а сейчас я и Артур уезжаем из поместья, в какой-то его особняк. Там и началось мое обучение. Каждый день или каждую неделю он втолковывал мне одну за другой заповеди, которым я должен был следовать. Его заповеди… Я расскажу вам о них, невежды!