О чем мечтают пираты

      В таком состоянии на девушку и наткнулись два пирата, делающие финальный обход уничтоженной ими деревни туземцев и уже не надеясь найти кого-нибудь живым. Они проворачивали нечто подобное довольно часто, ведь их основным заработком была торговля людьми. Капитан предпочитал не связываться с мужчинами-рабами, потому что стоили они немного, а проблем на борту доставляли предостаточно, исключением были молодые хорошо сложённые парни. За таких можно было выручить приличную сумму. Но основной доход ему приносили девушки-рабыни, на продаже которых и специализировался этот молодой высокий парень с иссиня-чёрными прямыми тяжёлыми волосами, слегка прикрывающими ему глаза, и яркой азиатской внешностью. Его можно было назвать очень красивым, если бы не ледяной взгляд тёмных стальных глаз, выдающий в нём не просто опасного пирата, а жестокого хищника, способного загрызть насмерть любую добычу, которую только захочет.       Ему всего 25 лет, десять из которых он провёл под парусом и пиратским флагом, избороздив моря от китайского до Карибского. Его родную Японию уже тогда покидать было нельзя под страхом смертной казни в соответствии с принятой сёгунатом политикой самоизоляции страны - Сакоку. Но пираты находили возможность контрабандой поставлять на острова преимущественно оружие, а вывозить драгоценности и невольников. Этот же сильный и очень агрессивный пятнадцатилетний парень сам покинул свою родную Окинаву, загнанную в тиски бедности непомерными поборами в пользу императорской казны. Простым жителям уже несколько десятилетий подряд было запрещено иметь и тем более носить оружие. Любое. А за неуплату сборов или сопротивление жителей казнили. Но он был одним из тех немногих, кто сопротивлялся, тайно обучаясь драться с применением такого оружия, о существовании которого прислужники сёгуна и не слышали. И если уж он начинал драку, то всегда это был бой насмерть. Он ненавидел всех, кто поставил на колени его родину, кто сжёг его деревню и жестоко убил родителей, так и не выдавших, где их сын - член тайного отряда сопротивления. Свобода была для него важнее всего, но в борьбе за неё он потерял многое. И не видел больше возможности быть свободным в закрытой на стальной засов, униженной и подавленной, слабой и голодной, захлебывающейся от страха перед собственным правителем родной Японии. При случайно выпавшей ему возможности, не раздумывая, он ушёл в плавание юнгой на пиратском корабле. А пять последних лет он – капитан собственного пиратского судна с репутацией самого опасного пирата Средиземноморья. Капитан Хибари Кёя.       - И что это значит? – недовольно фыркнул он, глядя на добычу, которую принесли его подчинённые из финального обхода деревни перед отплытием.       Они уже собрались покинуть берег вместе с очень хорошей добычей: сорок две девушки и тридцать молодых здоровых юношей на продажу – это целое состояние. И вот на этой радостной ноте, вызвавшей лишь лёгкую усмешку на невозмутимом лице капитана Хибари, его два никчемных травоядных подчинённых приносят с собой ЭТО. По-другому назвать то, что он видел перед собой, было очень сложно. В каком-то тёмном длинном бесформенном балахоне с капюшоном едва угадывалось хрупкое босое тело девушки. То, что это именно девушка, даже сам Хибари, имея уже очень намётанный глаз, немного сомневался. На этом теле не было ни одного живого места, оно все было жестоко исцарапано, в синяках и кровоподтёках, губы разбиты и покрыты тёмной кровавой коростой. И если бы не длинные чёрные вьющиеся волосы, слипшиеся от грязи, пота и крови девушки, то он приказал бы её раздеть, чтоб убедиться, какого пола это бессознательное, но ещё живое тело. Зато даже сквозь это всё было прекрасно видно, что девушка белая, а не чёрная рабыня, как вся его местная добыча. Любая белая рабыня стоила почти в десять раз дороже чёрной, и всегда была очень ценным товаром. А эти два травоядных идиота посмели испортить такую добычу. Тёмные стальные глаза капитана хищно прищурились, глядя на своих подчинённых.       - Я разве не говорил, что товар должен быть в самом наилучшем виде? - зло проговорил Хибари, - Хотите, чтоб я забил вас обоих до смерти так же, как вы забили её?       - Капитан... Хибари-сан, простите, но это не мы! - В один голос проблеяли оба матроса, выронив девушку, которая тут же упала к ногам капитана, и, начав медленно отступать, добавили, - мы её такой нашли.

*****

      Наступление осени в этих широтах почти не сказывается на температуре воды и окружающего воздуха, и только к декабрю становится существенно прохладнее, хотя и зимой даже ночная температура редко опускается ниже +15 градусов по Цельсию. Зато появляется влага, с вечера проникающая во все уголки добротного трехмачтового фрегата «Намимори» с двумя орудийными палубами, ночами заставляющая ёжиться от холода как вахтенных на палубе, так и рабов в тёмных недрах трюма, а по утрам превращающаяся в густой туман, вынуждающий снизить скорость и продвигаться вперёд почти на ощупь. Но именно осень и весна были самыми прибыльными для капитана Хибари. Он прекрасно понимал, что его товар покупался либо для приятного времяпрепровождения долгими зимними ночами скучающих богачей, либо для работы в поле. И эта осень, уже полтора месяца как вступившая в свои права, не была для него исключением.       Чуть меньше месяца назад ему уже удалось захватить неплохую добычу и выгодно продать её на Мальте. Несмотря на то, что до Мальты было довольно далеко от так любимых им для набегов западных берегов Африки, Хибари уважал именно этот большой невольничий рынок, буквально пять лет назад перешедший по наследству Саваде Тсунаёши. И, как и его отец, новый владелец тоже делал ставку на поддержание порядка не только на территории рынка, но и на всём острове, негласно поддерживаемый королем Франции, и вполне открыто – правящим на острове рыцарским орденом св. Иоанна. Опираясь на такую мощную поддержку и пользуясь своим авторитетом и властью, Тсунаёши, а в близких кругах больше известный как Десятый босс семьи Вонгола, жёстко контролировал выполнение законов, пресекал вооружённые конфликты и являлся гарантом выполнения всеми сторонами своих договорных обязательств. По тем же правилам он построил работу и собственного рынка рабов. Здесь не обманывали, не жульничали, и не прибегали к жестокости без серьёзной причины. Все стороны получали то, что хотели. Европейские короли и рыцарские галеры – рабов, а пираты – деньги.       И вот, с новой добычей, преодолев за два дня совсем небольшую часть пути к Мальте, фрегат «Намимори» вновь медленно продвигался сквозь утренний туман. Солнце поднялось уже довольно высоко, предвещая кораблю скорое избавление от молочно-белого влажного плена, но скользкие доски палубы, ступеней и даже перил, впитавшие ночную влагу, будто не собирались сдаваться и высыхать, пока не получат свою кровавую жертву в виде поскользнувшегося и разбившего нос о ступени неуклюжего матроса. Размышляя над этим, невысокий коренастый пожилой мужчина европейской внешности в высоких чёрных сапогах, широких коричневых брюках и тёмной рубашке, расстёгнутой до середины груди, с короткими седыми волосами, почти полностью спрятанными под чёрным платком, завязанным на голове, вежливо постучал в дверь каюты капитана.       - Да, - прозвучал в ответ ледяной голос капитана, но с явным приглашением войти в интонации.       - Хибари-сан, - закрыв за собой дверь, вежливо обратился мужчина к высокому брюнету, задумчиво склонившемуся над разложенной на столе картой, - у меня хорошие новости. Я сегодня перевёл ту белую рабыню в трюм к остальным. Эта белая девушка лет 16-17, невинна и совершенно здорова, кроме пары сломанных рёбер. Но они вместе с синяками заживут недели за две-три. Она не говорит, но для рабыни это скорее плюс, чем минус. По внешности она похожа на испанку, но утверждать не берусь. Так что я, как судовой врач, подтверждаю – это очень хороший товар, капитан, хоть пока и находится в непригодном для продажи виде.       - Угу, - хмыкнул Хибари, даже не повернув в сторону врача головы, - значит у нас целых две невинных рабыни, одна из которых чёрная девочка лет восьми. Маловато, - он, наконец, выпрямился и перевёл взгляд своих тёмных стальных глаз на врача, - но в целом добыча оказалась хорошей. Ту больную чёрную шлюху уже выбросили за борт?       - Да, капитан, остались только здоровые рабы.       - Теперь их здоровье – твоя ответственность, - жёстко напомнил капитан судовому врачу о том, что если рабы по дороге начнут заболевать, то именно врачу придётся за это заплатить.       Но коренастый мужчина лишь спокойно поклонился и вышел из каюты капитана. Он ходил под парусами этого корабля с этим сильным и опасным для всех японцем уже больше четырёх лет и прекрасно знал, что наказание действительно последует незамедлительно, если хоть один член команды нарушит порядок на борту или будет недобросовестно выполнять свою работу. Но если большинство из команды были капитану абсолютно безразличны, то судового врача он ценил и уважал. Ценил, пожалуй, даже больше, чем своего первого помощника – Кусакабе-сана. Именно поэтому на борту фрегата «Намимори» врач обладал всеми необходимыми полномочиями, чтоб контролировать жизни и здоровье рабов до их прибытия в порт невольничьего рынка на Мальте.       Многие новички в команде первое время удивлялись подобному подходу капитана, ведь на других судах работорговцев даже и не думали о безопасности своего товара. Но у Хибари рабы хоть и содержались в трюме в специальных камерах без каких-либо удобств, поделённые глухой переборкой на мужчин и женщин, но получали вполне достойную пищу, воду и даже старые одеяла для сна. А ещё их мыли, раз в несколько дней выгоняя на палубу, и следили за состоянием здоровья. Использовать рабынь для удовлетворения своих плотских утех имели право только трое из всей команды – капитан, его первый помощник и сам судовой врач, который, в отличие от двух предыдущих, пользовался своим правом крайне редко.       Такая недоступность рабынь для всей команды была обусловлена всё тем же желанием Хибари сохранять товар в надлежащем виде как чисто внешне, так и с точки зрения предотвращения заражений неприличными болезнями. И только эти же трое знали, кто из рабынь ещё не потерял девственности, поэтому абсолютно неприкосновенны. Это было не просто правило – это был закон для всех на борту «Намимори», за нарушение которого виновный запросто мог лишиться жизни. Но за его соблюдение капитан достойно платил золотом, которое матросы с удовольствием тратили в объятиях доступных женщин в портовых трактирах. Завершив сделку и продав очередную партию рабов, Хибари редко покидал порт сразу, а если и покидал, то вскоре останавливался в другом порту, давая своей команде возможность развлечься и отдохнуть на ту долю золота, которая полагалась каждому на его корабле и выплачивалась капитаном сразу. Всю команду такое правило вполне устраивало, а если кто-то из новеньких матросов начинал возмущаться и претендовать на рабынь, то даже малейшие искры подобного бунтарства жёстко подавлялись капитаном и его первым помощником.       Потому что на Мальте уже пятое поколение владельцев невольничьего рынка содержали у себя довольно внушительный штат врачей. Выставляя на продажу рабыню или раба на этом рынке и объявляя о невинности своего товара, каждый работорговец должен был понимать, что его слова будут проверяться самым тщательным образом. Зато после этого цена такого товара уже на старте аукциона была почти в два раза выше обычной.       И информацию, которую сообщил судовой врач своему капитану, тот ждал с нетерпением. Ведь белая невинная рабыня – это целое состояние. Но тот вид, в котором была девушка, когда её нашли и подняли на борт, почти не оставляла надежды на подобный исход. Хибари довольно усмехнулся. Ему странным образом повезло заполучить такую ценную добычу, хоть и продать её вместе со всеми в этот раз не получится. Девушка должна полностью выздороветь, а синяки на её теле – исчезнуть. Ведь даже невинная белая рабыня существенно теряет в цене, если она ранена или покрыта синяками. А за эту девушку Хибари собирался выручить максимальную цену в этом сезоне.