О чем мечтают пираты

      Хибари был совершенно не понятен взгляд тёмно-синих глаз белой рабыни, который он иногда ловил на себе. Несмотря на то, что девушка была очень слаба, жестоко избита и сломлена, в её взгляде отчётливо читались такие чувства, как ненависть, презрение и злость, что сильно контрастировало с другими взглядами рабов на него. Во взглядах чернокожих рабынь был страх и немая покорность, к таким взглядам своей добычи он привык, такие же взгляды он видел в глазах почти всех рабов, независимо от пола и возраста. Редким исключением были взгляды воинов, ставших рабами недавно и в результате пленения в бою. Но эта странная белая девушка не имела к воинам ровным счетом никакого отношения.       Ещё капитан совершенно не понимал, почему эта хоть и невинная, но, судя по одежде и её состоянию, всё же рабыня, так остро реагирует и негативно относится к его плотским утехам, ведь в этом не было ничего необычного. Чернокожие животные начинали вести себя распущенно с десяти лет, а иногда и раньше, поэтому были с детства знакомы с процессом. А Хибари не только предпочитал естественный секс, но и всегда использовал масло, чтоб свести к минимуму неприятные ощущения своей добычи. И он прекрасно видел, что некоторым из чернокожих животных даже нравится удовлетворять его, хотя их удовольствие и граничило с болью. Но чем большее удовольствие получала его жертва, тем злее был взгляд тёмно-синих глаз белой рабыни, изредка появляющийся из-под тяжёлого капюшона и почти мгновенно пропадающий вновь под тёмной тканью. В какой-то момент Хибари даже подумал, что она ревнует, но сразу отогнал абсурдную мысль прочь.       А случай с показательным наказанием чернокожего самца заставил капитана глубоко задуматься, ведь веских причин для обморока у белой рабыни в тот день не было ни одной. Хотя он наказывал очень жестоко, внешних проявлений этого не было никаких. Даже капли крови не проступило на чёрной коже жертвы, а ведь он не только сломал рабу несколько ребер, но и довольно сильно отбил печень и поджелудочную. В этом Хибари не было равных. Он легко мог забить врага до смерти голыми руками, какое бы телосложение не было у противника, при этом даже на мёртвом теле не оставалось никаких следов борьбы, если так было нужно по каким-либо причинам. Капитан, невзирая на своё немного худощавое телосложение, был чудовищно силён и очень быстр. Его довольно широкоплечее тело с узкими бёдрами само по себе было смертельно опасно для врагов, поэтому на корабле Хибари единственный не носил с собой никакого оружия.

*****

      Так прошли почти две недели плавания, и вот фрегат «Намимори» бросил якорь на рейде у самого крупного торгового порта Мальты. По негласному правилу, все легальные корабли, включая корабли корсаров, спокойно заходили в порт и могли пришвартоваться к причалам, заплатив швартовочный взнос. А все нелегальные суда, то есть корабли пиратов, должны были оставаться на рейде. Но это никак не выделяло их из общей массы кораблей, ведь швартовочный взнос был довольно большим. Поэтому многие легальные грузовые и даже некоторые пассажирские корабли, желая сэкономить, предпочитали оставаться на рейде. Порт был очень крупным, сюда заходили грузовые корабли практически со всех концов света, а торговля велась круглосуточно, не прекращаясь ни на минуту. И именно здесь можно было встретить рядом как бедное китайское торговое судно, так и роскошный личный плавучий дворец восточного шейха. Но главным товаром в этом порту оставались рабы.       И даже несмотря на это, нелегальных судов работорговцев было здесь крайне мало, ведь всю работорговлю через корсаров пытались контролировать европейские монархи. Зато классических пиратов, занимающихся грабежом грузовых кораблей и сбывающих свою добычу на просторах местного огромного торгового порта, было предостаточно. Но только один выделялся на общем фоне. Эта большая бригантина «Вария» не была тяжело вооружена, а просторные трюмы всегда были готовы принять почти любой груз с удачно подвернувшегося корабля. Негласно очень многие в порту знали, что этот пиратский экипаж грабит торговые суда по всему Средиземному морю и за его пределами, уходя далеко на север вдоль западного побережья Европы, но всегда возвращаясь на Мальту или уходя на отдых в порты Сицилии. Документальных подтверждений разбоя, учиняемого этими пиратами, не было, ведь свои поверженные корабли они всегда отправляли на дно, а живых свидетелей никогда не оставляли.       Команда «Варии» была небольшой, потому что довольно простая в управлении конструкция корабля позволяла обходиться минимумом матросов. Но за этим судном, как ни за одним другим, тянулся кровавый след жестокой расправы над всеми, кто пытался им противостоять. Капитан «Варии» Занзас – высокий тридцатилетний пират итальянского происхождения, отличался своей маниакальной жестокостью, ленью и очень агрессивным нравом. Он любил власть, деньги, ром и убивать. Его лицо, покрытое старыми шрамами, при этом оставалось очень привлекательным и мужественным, а шрамы лишь подчеркивали его силу и превосходство. Но именно с ним даже за любые деньги отказывались проводить ночи проститутки всех без исключения борделей Мальты и Сицилии. Потому что нередко ночь с Занзасом была последней в жизни той несчастной, оказавшейся с ним в одной кровати.       Встретиться с капитаном «Варии» в бою было почти невозможно, потому что он считал ниже своего достоинства вступать в те битвы, в которых могут победить его подчинённые. Даже мысленно представить Занзаса, участвующим в абордаже, было крайне сложно. Но если дело заходило далеко, а его команда не справлялась, он громогласно обзывал их «мусор!» и вступал в бой. Тогда и можно было наблюдать, как быстро движется в бою высокий крепкий итальянец, сминая любое сопротивление. Свои два однозарядных кремневых пистолета он вытаскивал одновременно, стреляя с обеих рук, а потом откидывал прочь, предпочитая ближний бой. Со стороны казалось, что он убивает врагов одного за другим голыми руками, но это было не так. К его запястьям были прикреплены два выдвижных секретных клинка – работа мастеров Османской империи. Сделанные на заказ из отличной стали, отливающей голубым при свете луны, обоюдоострые, оканчивающиеся острым концом, клинки около 30 сантиметров длиной выстреливали из-под рукава и превращались в смертельное оружие Занзаса. Плотно закреплённые на запястьях с помощью стальных, украшенных причудливой гравировкой, нешироких наручей с кожаной подкладкой, они становились продолжением руки капитана, не знающей ни пощады, ни промаха.       Занзас не оставлял врагов в живых, даже если они уже не представляли для него угрозы. Но и для членов собственной команды он был более, чем опасен. За то, что приготовленный коком обед не понравился капитану или был сделан из другого вида мяса, чем то, которое ему хотелось в данный момент, он мог легко выбросить матроса за борт. Причин своих действий Занзас никогда и никому не объяснял, но и в повседневные дела команды вмешивался редко, предпочитая бездельничать с бутылкой рома в руке.       Для «Варии» было обычным, что всем на корабле заправлял высокий худощавый пират с длинными пепельными волосами – первый помощник капитана Скуало Суперби. Именно он планировал операции, прокладывал путь, руководил командой, организовывал сбыт награбленного и делёж добычи. Он же считался вторым по силе пиратом на корабле, сразу после капитана Занзаса, поэтому его боялись. И уважали, потому что только Скуало мог не просто возразить капитану, но и оспорить его необдуманные приказы и поступки, которых было предостаточно. И именно первый помощник останавливал корабль и приказывал поднять на борт того несчастного, которого за слишком сильно прожаренную отбивную капитан минуту назад выкинул в море. Слава за кораблем и его капитаном закрепилась настолько жуткая, что граничила со страшными сказками, которые рассказывают непослушным детям, вынуждая их бояться хоть чего-то. Так вот пиратскую бригантину «Вария» и её капитана, словно непослушные дети, боялись даже капитаны военных голландских кораблей.       Но страх был совсем не единственным чувством, которое появлялось у моряков средиземноморья при упоминании имени Занзаса. Несколько лет назад с его командой случилось то, чего боятся моряки наравне со встречей морского чудовища в шторм. Команда «Варии» заболела. Врача на корабле не было, а матросы слегли один за другим. Когда Скуало принял решение возвращаться в порт, стало уже очевидно, что болезнь заразная и может привести к смерти. Половина команды была больна, вторая половина уже чувствовала первые признаки болезни - тошноту и лихорадку. Несколько матросов из первых заболевших скончались. Первый помощник держался долго, но вскоре слег и он, а до порта оставалось ещё двое суток пути. Как Занзас смог справиться со своей бригантиной в одиночку – осталось загадкой, но он привёл корабль в порт и встал на рейде, сделав выстрел из пушки в здание портовой администрации. Не попал. Но это привлекло внимание властей, и к «Варии» отправились боты с вооружёнными солдатами. Когда они поднялись на борт, на верхней палубе у пушки лежал мертвецки пьяный Занзас, зажимающий пустую бутылку из-под рома в руке. Вся остальная команда находилась на нижней жилой палубе. Большинство были без сознания, некоторые едва могли говорить, а несколько матросов оказались мёртвыми. Почти всех выживших удалось вылечить на берегу, а сам капитан оказался даже не болен. Врачи объяснили это тем, что Занзас постоянно употреблял крепкий алкоголь даже на борту корабля, поэтому поразившая всю команду кишечная инфекция на него не подействовала. Зато капитан «Варии» стал легендой, ведь смог привести свой корабль в порт один, да ещё и будучи сильно пьян.       Таким образом, в портовых кабаках Мальты, если речь в пьяной компании заходила о пиратах, то чаще всего вспоминали либо Занзаса – смертельно опасного пирата-грабителя, обожающего ром, либо Хибари – не менее опасного пирата-работорговца, не терпящего возражений и крепкого алкоголя. Но если первый со своей командой всего в 40 человек просто любил погулять и выпить в порту после очередной удачной реализации добычи. То второй со своей командой почти в 200 человек заставлял нервно сжимать рукояти своих шпаг даже представителей официальной местной власти, ведь эта личная армия «Намимори» не подчинялась никому, кроме своего капитана. И каждый раз, спускаясь на берег, команда Хибари задерживалась в порту на довольно продолжительное время, чем очень нервировала даже рыцарей ордена Св. Иоанна. Но друг с другом эти два пирата ни разу даже не встречались.

*****

      Команда «Намимори» с весёлыми криками, пошлыми шутками и громкими рассказами о том, кто куда пойдет на берегу и на какие именно развлечения потратит свою долю прибыли, загрузилась в шлюпки и отправилась на берег, забрав с собой всех рабынь и рабов, кроме белой девушки. Её синяки хоть и начали проходить, но тело всё ещё не было пригодно для продажи, поэтому капитан распорядился оставить её на борту, желая продать со следующей партией новых рабов, зато в идеальном состоянии. На борту «Намимори» осталась только вахтенная смена, состоящая из совсем небольшого количества матросов, но способная даже держать оборону на борту корабля, в случае необходимости. Старшим в отсутствие капитана был его первый помощник, пока судовой врач на берегу не пополнит свои запасы лекарств и не вернется на корабль. После возвращения главным становился он, если на борту оставался хоть один раб, как было и сейчас.       Врач «Намимори» никогда не заходил на территорию невольничьего рынка по своим личным соображениям. Это место казалось ему чересчур порочным, наполненным самыми негативными эмоциями, такими, как боль и страх, а также жадность, тщеславие, злость и садистская страсть. Вся территория рынка рабов для судового врача была чем-то вроде церкви наоборот, и если любой, даже самый маленький храм был светлым намоленым местом, то это место было тёмным и проклятым. Капитан и не настаивал, ведь прекрасно понимал чувства своего подчиненного. По большому счету, сам Хибари и его судовой врач лишь по счастливому стечению обстоятельств пересеклись в огромном мире грязи и пороков, будучи на самом дне всего этого, но имея очень много общего.       Он, как и Хибари, почти не употреблял алкоголь, брезговал всех без исключения продажных женщин, к которым даже не прикасался, боясь заразиться, и любил домашнюю еду, а порядок в своей каюте наводил всегда сам. К работорговле судовой врач относился нейтрально, считая это неизбежным злом в мире, где есть спрос на рабов, а значит просто обязано быть и предложение. На фрегат «Намимори» он попал после кораблекрушения, в котором чудом выжил и был спасён этой пиратской командой в открытом море. Некоторых из тех, кого в ту ночь подобрал капитан Хибари, так же продали на невольничьем рынке, другие, у кого были деньги, смогли заплатить сами за свою свободу. Но судовому врачу платить пиратам было нечем, ведь его жалование на том пассажирском судне, попавшем в шторм и затонувшем среди ночи, на котором он служил, было мизерным.       Мужчина почти смирился с тем, что его ждала участь неизбежно стать рабом, но тут у одной из только что поднятых на палубу женщин началось кровотечение. Врача на пиратском корабле не было, поэтому на неё просто решили не обращать внимания: если выживет, будет хорошо, если нет – тело сбросят в море. Но мужчина, сидящий на палубе с закованными в кандалы ногами, знал, что эта женщина была беременна хоть и на небольшом сроке, но вполне достаточном для выкидыша, что и начало происходить. Он, как судовой врач пассажирского корабля, несколько раз встречался с этой пассажиркой, жаловавшейся ему на нестерпимую морскую болезнь, и теперь он видел, что женщина неминуемо умрёт, если ей не оказать должной медицинской помощи. И ему позволили это сделать, под внимательным взглядом тёмных стальных глаз молодого капитана Хибари, который впоследствии ему предложил остаться в качестве судового врача за очень хорошее жалование. Пожилой мужчина согласился.       Он оказался действительно очень хорошим врачом и настоящей находкой для пиратского корабля, занимающегося работорговлей. Судовой врач не только оказывал помощь команде, но и осматривал рабов, что было особенно важно для определения стоимости каждого из них. И со временем даже капитан стал доверять своему судовому врачу настолько, что позволял себе утолять плотские утехи только с теми из рабынь, кого тот считал после первичного осмотра совершенно здоровыми. Поэтому трое старших пиратов фрегата «Намимори» никогда не развлекались с продажными женщинами в прибрежных кабаках. Собственное здоровье им было важнее.       Так же случилось и на этот раз. К вечеру первого дня стоянки судовой врач вернулся на корабль с двумя коробками и большим мешком, в которых были все необходимые для следующего рейса лекарства и перевязочные материалы с хорошим запасом. А первый помощник капитана Кусакабе с той же шлюпкой сошёл на берег, передав командование на борту судовому врачу, что было бы невозможно на любом другом судне, особенно пиратском. Но для «Намимори» это было нормально.