О чем мечтают пираты

      Время будто остановилось для сидящей в полутёмной вонючей камере трюма в абсолютном одиночестве девушки. Она и не догадывалась, что та маленькая чернокожая девочка стала за проведённое рядом время для неё чем-то родным и близким, и теперь, когда её не было, девушка чувствовала абсолютную пустоту на месте собственного сердца. Пираты заходили в её камеру только для того, чтоб принести ей поесть, но девушка почти ничего не ела. Ей хотелось умереть. И это чувство обострилось до предела, когда спустя шесть приёмов пищи, что составляло трое суток, ведь рабов на борту кормили дважды в день, дверь в её камеру открылась, и на пороге появился капитан. Его, как и второго пирата, которому тоже нравилось издеваться над телами чернокожих девушек, не было здесь с того самого дня, когда забрали всех рабынь. И вот он зашёл внутрь и остановился у самой двери, пристально глядя на девушку. Конечно, теперь выбора у него не было никакого, а значит пришёл он именно за её телом. Почему-то отступил страх, осталось лишь холодное желание умереть, но не позволить ему издеваться над собой так же, как он это делал с другими. Девушка внимательно следила за каждым движением капитана, а он не показал на неё пальцем, как это было раньше, а поманил к себе вытянутой рукой.       - Пойдем со мной, - спокойно произнес он, стараясь говорить максимально чётко.       Она поняла его слова, но лишь презрительно фыркнула и отвернулась, уставившись в тёмное дерево глухой переборки и продолжая сидеть, завернувшись в свой балахон. Он вздохнул и направился к ней. Глухие шаги в пустой камере словно отсчитывали последние секунды жизни девушки, которых оставалось всё меньше по мере приближения высокого брюнета. И вот он остановился рядом, протянул к ней руку, снял с её головы капюшон и взял за плечо, пытаясь развернуть девушку к себе. И в этот момент она с силой ударила по его руке, высвобождая своё плечо. Тёмные стальные глаза капитана удивленно расширились, глядя на это мелкое насекомое, посмевшее ему сопротивляться. А девушка лишь на несколько секунд повернула голову, глядя ему прямо в глаза, хоть и снизу-вверх, но упрямым, злым, даже ненавидящим взглядом. И отвернулась вновь, уставившись в стену.       - Я сказал пойдем, - ледяной голос капитана заставил девушку поёжиться и пригнуться, а его крепкая рука больно ухватила её за руку и подняла на ноги так легко, будто игрушку.       И тут ещё более удивлённый взгляд капитана опустился и уставился на лодыжки девушки, скованные кандалами, цепь от которых была надёжно закреплена крюком в полу.       - Кусакабе! – зло крикнул капитан, всё ещё в недоумении рассматривая цепь и продолжая с силой удерживать девушку в вертикальном положении, - Какого чёрта здесь происходит? – добавил он, когда высокий пират показался в проёме открытой двери камеры. Именно Кусакабе был тем вторым, кто любил приходить сюда, чтоб жестоко удовлетворять свою страсть.       - Что именно не так, капитан? – спокойно спросил вошедший пират, остановившись у двери.       - С каких пор рабынь приковывают в камере? – холодно уточнил капитан, - Снять немедленно!       - Но Хибари-сан, это было необходимо, - с нотками извинения в голосе ответил тот, кого звали Кусакабе, - она пыталась сбежать из камеры и броситься в море.       - Даже так! - искренне удивился капитан Хибари, - Странно, я думал, что с ней обращаются неплохо. Я долго буду ждать? Кандалы с неё сними.       Пират выглянул из камеры и громко крикнул кого-то по имени. Буквально через пару минут в камеру вошёл знакомый девушке пират с ключами и снял кандалы, которые сам же и одел пять дней назад. А капитан, продолжая крепко удерживать её за руку выше локтя, уверенно подтолкнул рабыню к выходу из камеры. И вот когда они уже вышли и сделали несколько шагов к лестнице наверх, тихий голос Кусакабе остановил их.       - Капитан, что вы собираетесь сделать?       - Ничего, о чём когда-нибудь буду жалеть, - сухо ответил тот.       - Хибари-сан, вы же не испортите этот товар ради минутной прихоти?       Капитан медленно обернулся, глядя с откровенной угрозой в потемневших стальных глазах на своего помощника.       - Тебе напомнить, что все рабы на этом корабле принадлежат мне? – глухо и зло спросил Хибари, - И она тоже. Если я захочу, то могу сделать с ней что угодно. И уж точно не тебе, травоядное, указывать мне!       - Я просто напоминаю, капитан, - тихо сказал Кусакабе и смиренно поднял руки немного вверх, показывая, что полностью подчиняется воле своего капитана.       - А я просто хочу переночевать сегодня в тепле, - фыркнул Хибари уже без злости, развернулся и повел девушку наверх.

*****

      У капитана была большая просторная и очень светлая каюта, в которой удивительно приятно пахло сухой древесиной и горячим ужином, ведь вокруг было уже почти темно, а значит – был поздний вечер. Но он провёл девушку к виднеющейся у противоположной стены каюты двери, открыл её и втолкнул слабо сопротивляющуюся рабыню в небольшое помещение с витражными окнами и медной ванной, наполненной водой.       - Разденься и вымойся, - холодным голосом приказал капитан, стоя рядом и опираясь спиной о закрытую дверь.       Девушка лишь немного обернулась, с удивлением посмотрев на него, но не двинулась с места.       - Ты меня не понимаешь, ведь так? – Задал сам себе вслух риторический вопрос Хибари и уверенно указал на ванну с водой, произнеся почти по буквам, - Мойся!       Но никакой реакции от девушки не последовало вновь. Она продолжала неподвижно стоять и смотреть на капитана снизу-вверх, ведь он был её выше почти на голову, с откровенным презрением в тёмно-синих глазах, ставших при довольно ярком освещении капитанской каюты блестящими и глубокими. Хибари прикрыл глаза и глубоко вздохнул, а потом уверенными движениями снял с упрямой рабыни балахон, блокируя все её слабые попытки сопротивления, и засунул обнажённое тело в ванну. Девушка при этом чуть не захлебнулась тёплой мыльной водой.       - Сволочь! – откашлявшись, отчётливо произнесла она на вполне понятном капитану языке.       - Да неужели?! – искренне удивился Хибари и присел рядом с ванной на корточки, - Ты не просто умеешь разговаривать, а говоришь со мной на одном языке! Скажи ещё что-нибудь, - потребовал он и грубо повернул голову девушки к себе, крепко ухватив её за волосы.       - Сволочь! – отчётливо повторила девушка, смело глядя в тёмные стальные глаза капитана. Терять ей было уже нечего, поэтому она старалась разозлить его, чтоб умереть быстро.       - А если я тебя за такое слово заставлю прогуляться по доске прямиком в пасть к акулам?       - Сволочь! – так же отчетливо и уверенно повторила девушка, не пряча от него свои полные презрения глаза.       - Хм, - задумчиво фыркнул капитан, отпустил её волосы и поднялся на ноги, - похоже, что ты не понимаешь ни того, что я говорю, ни даже того, что говоришь сама. Но ты говоришь!       И он уверенно начал мыть девушку сам, полностью игнорируя как её неловкое и слабое сопротивление, так и неоднократно повторенное ему оскорбительное ругательство. Примерно то же самое повторилось и за столом, когда мокрая, но уже чистая девушка, завёрнутая в большое полотенце, по размерам больше напоминающее простыню, наотрез отказалась что-либо есть или пить, Хибари её просто заставил нормально поужинать, напоследок насильно влив ей в рот бокал красного терпкого вина. Но такой ужин продлился немного дольше, чем планировал капитан, зато длинные, доходящие девушке до талии, волосы, почти просохли.       - Раздевайся, - холодным голосом приказал Хибари и указал на полотенце.       Она не стала сопротивляться ему, ведь от бокала вина у неё слегка начала кружиться голова, все мысли и чувства куда-то исчезли, зато появилось полное безразличие ко всему, что происходит вокруг. Полотенце она сняла, положила на стул и выпрямилась, встряхнув копной волнистых иссиня-черных волос, рассыпавшихся по обнажённым плечам девушки. Хибари молча и внимательно рассматривал каждый сантиметр её голого тела, отмечая про себя, что синяков хоть и стало меньше, но всё ещё слишком много. Потом он медленно встал и подошёл к своей рабыне вплотную, взяв её за запястья и повернув ладони к себе сначала одной стороной, а потом другой, рассматривая ногти и пальцы. Руки уже зажили и были в хорошем виде, но они совершенно не походили на ладони той, кто всю жизнь работал в поле. Кожа была нежной и мягкой, а ногти - слишком тонкими и аккуратными. Капитан отпустил руки девушки, взял двумя пальцами её за подбородок и поднял на себя лицо, второй рукой приоткрывая губы. Она резко дёрнулась, но высвободиться из его рук не смогла. Хибари лишь с силой ухватил её за волосы и наклонил лицо девушки так, чтоб ему было удобно, грубо раздвинув губы и осматривая ряд ровных белых зубов рабыни* (см. Примечания автора). Он довольно ухмыльнулся, но в тот же миг девушка его больно укусила за руку, которую он не успел убрать от её лица.       И тут он замахнулся, чтоб ударить дерзкую рабыню, но в последний миг остановился, глядя в её тёмно-синие глаза, в которых не было ни капли страха. В них была только холодная решимость и ничего больше. Такой взгляд он видел редко, но всё же видел. В битвах. Когда противник уже понял, что проиграет, но продолжал бой, готовый принять смерть. Откуда у этого мелкого насекомого такой взгляд, Хибари не представлял, ведь эта рабыня не была воином, способным умереть, защищая свою честь. И не была мужчиной, прошедшим через страдания и потерявшим всё, сломавшимся, но не готовым встать на колени. У рабынь вообще не должно быть такого взгляда. Более того, у женщин не должно быть такого взгляда, кем бы они не были, а в этом Хибари был абсолютно убеждён. Он считал весь слабый пол на планете второсортными существами, пригодными только для удовлетворения мужской похоти и выполнения тупой монотонной работы. Ещё для того, чтоб выносить и родить ребёнка. И всё! К воспитанию детей, особенно мальчиков, он бы ни одну женщину не допускал, ведь они ничему не могут научить, кроме бесконечной глупости.       Хибари протянул свою руку к самому лицу девушки, на месте её укуса выступила пара капель крови.       - Оближи, - ледяным голосом приказал он.       Но девушка лишь презрительно фыркнула в ответ, не пряча от него всё тот же решительный взгляд, хотя он продолжал крепко держать её за волосы одной рукой.       - Хочешь умереть, - констатировал Хибари, - но на этом корабле только я решаю, кому жить, а кому сдохнуть. Пей! – Схватил со стола начатую бутылку красного вина и с силой вставил девушке в рот стеклянное горлышко, наклонив бутылку так, чтоб вино лилось не очень сильно.       Давясь и захлебываясь, она глотала терпкую жидкость, не в силах вырваться из стальной хватки пирата, крепко держащего её за волосы. Как бы она не старалась, он не собирался её убивать, зато собирался мучить и издеваться над её слабым и беззащитным телом. Слезы бессилия потекли из глаз девушки, на щеках смешиваясь с красными ручейками вытекающего из её рта вина. Она очень хотела бы сейчас попробовать захлебнуться, но врожденный инстинкт самосохранения упрямо мешал ей это сделать.       - Думаю, достаточно, - сухо проговорил пират и вернул почти пустую бутылку на стол, - теперь оближи, - и вновь протянул ей свою укушенную руку, на которой не осталось даже намёка на кровь.       И девушка подчинилась, с трудом фокусируя взгляд на начавшем расплываться окружающем мире. Она несколько раз осторожно лизнула ладонь пирата, с удивлением отмечая про себя, что у него не грубая кожа, какой должна быть от постоянного использования оружия, а скорее нежная, зато сама рука слишком твёрдая, будто сделанная внутри из стальных костей и мышц.       - Хорошо, - холодно сказал капитан, убирая свою руку от её лица и подталкивая девушку вновь к двери в ванную, - теперь мыться и спать.       Он её привёл к ванне, всё ещё наполненной уже остывшей водой, грубо наклонил и вымыл лицо и шею девушки от потеков вина. Потом привёл обратно в каюту, вытер полотенцем и толкнул в сторону кровати.       - Ложись, - сухо приказал он, начав раздеваться.       Дыхание у девушки перехватило. Он всё же хочет растерзать её, не смотря на слова того второго пирата, что трогать её нельзя. Последние искры надежды рассыпались и погасли. Она остановилась у края неширокой кровати, очень удобной для одного и довольно узкой для двоих, не зная, что делать. Мир вокруг продолжал медленно вращаться, глаза закрыли выступившие вновь слёзы, а тело мелко задрожало.       И тут он неслышно подошел сзади, приобняв рабыню за талию, и уронил её на кровать. Потом вытянул из-под неё одеяло, расправил его, лег рядом, укрылся вместе с девушкой, крепко прижал к себе её тело, сложив на неё даже ногу, и уткнулся носом в её пушистые почти сухие волосы. Она перестала дышать, плохо соображая, а нервная дрожь охватывала всё сильнее.       - В следующий раз оболью тебя крепким алкоголем, - пробурчал он, - а то запах вина мне не очень нравится. Теперь успокойся и спи, - но никакой ответной реакции от девушки он не заметил, поэтому продолжил, - интересно, ты меня всё же понимаешь или нет?       И, подождав ещё немного, вдруг прикусил её кожу на шее, ощутимо зажав её зубами. Девушка вновь перестала дышать, а дрожь только усилилась, но тут она почувствовала боль в месте укуса. Он крепко держал её натянутую кожу зубами так, что если она не двигалась, то было почти не больно, зато каждое движение, даже вздох, причиняли боль. Она постаралась замереть на месте, и через какое-то время ей это удалось, справившись с дрожью и паникой. Почувствовав это, пират отпустил кожу девушки, вновь расслабленно уткнувшись носом в её волосы. Пролежав так какое-то время, она поняла, что капитан хоть и разделся, но не до конца. К тому же, он не делал ничего похожего на то, что она видела каждый день в камере рабынь, когда он удовлетворял свою похоть с какой-нибудь из них. А по его спокойному и ровному дыханию было похоже, что он просто собирается спать. Так и получилось. Хибари просто хотел провести эту промозглую осеннюю ночь, наполненную влагой тягучего воздуха, заставляющего под утро ёжиться от холода, в тёплой постели, согретой телом этой никчемной рабыни, ни на что больше не пригодной.