О чем мечтают пираты

      Хибари знал, что ему придется задержаться на Мальте ещё на несколько дней, ведь часть своего товара он пока не продал. И только он один знал, насколько ему было здесь скучно. Несмотря на то, что море он особо не любил и с раннего детства не мечтал ходить под парусом, как многие мальчишки, но только в море на борту своего любимого фрегата «Намимори» Хибари чувствовал себя по-настоящему свободным. Здесь был его дом, и здесь всё происходило в строгом соответствии с его правилами.       Корабль был скорее военным, ведь наличие двух орудийных палуб даже для такого крупного судна накладывало существенные ограничения по перевозке груза. Но товары, даже те, которые он мог спокойно присвоить себе силой, Хибари не интересовали. Его товаром были рабы, места на борту для них много не нужно, вес прибавляется совсем маленький, а денег можно выручить очень много. Так случилось и сейчас, ведь сумму, которую он планировал выручить с продажи последней партии рабов, он уже получил, а товар, хоть и не самый лучший, но вполне достойный у него ещё остался. Настроение было самым благостным, хотя это никак не отражалось на всегда невозмутимом лице Хибари, а прибыль, на которую даже не надеешься, вдвойне приятна.       И тут на небольшой пыльной улочке он внезапно остановился перед стоящей у входа в таверну молодой женщиной, продающей себя прохожим. Хибари прищурился и внимательно оглядел её. Заметив заинтересованный мужской взгляд, женщина распахнула свой длинный цветастый плащ, будто сделанный из кусков разных одеял, позволяя себя лучше рассмотреть. Для местных особ, зарабатывающих на продаже своего тела любому желающему развлечься, кто был способен заплатить, было совершенно нормально, что под верхней одеждой на них не было ровным счетом ничего. Хибари подошёл ближе и незаметно принюхался. Потом молча вынул из кармана крупную серебряную монету и, зажав её между двумя пальцами, показал женщине.       - О, морячок, за такие деньги я вся твоя на час. Хотя знаешь, - вульгарно подмигнув ему, добавила она, - ты симпатичный. Поэтому я с тобой с удовольствием пробуду и два часа.       - Два часа, - утвердительно сказал Хибари и лёгким движением раздвинул монеты. Теперь в его пальцах было уже две крупных серебряных монеты, - и я могу делать с тобой всё, что захочу.       - Морячок, а ты очень грубый? – заинтересованно спросила женщина, не моргая, будто заворожённая, глядя на монеты.       На самом деле она стоила существенно дешевле, и за эти две монеты Хибари мог позволить себе двух таких, как она, причём на всю ночь. Поэтому в её голове сейчас отчаянно боролись два почти равных по силе желания: заработать эти монеты и позволить себе завтра долгожданный выходной, или пожалеть себя и отказать этому явно опасному азиату с очень недобрым взглядом, ведь совсем неизвестно, что именно он захочет с ней сделать за такие большие деньги.       - Очень, - согласился Хибари, - но тебе бояться нечего.       - Ну, если так, - нараспев протянула женщина и согласно кивнула головой, - тогда идем.       - Не туда, - холодным приказным тоном остановил её Хибари, - иди за мной.       - Куда ещё? – испуганно возмутилась женщина.       - На базарную площадь. Хочу купить одежду, буду прикидывать её на тебя. Ты подходишь по размерам.

*****

      Хибари уже вторую ночь провёл со своей светлокожей рабыней, используя её в качестве тёплой подушки. Девушка совершенно не понимала, что происходит, но ночевать в каюте капитана было несравнимо лучше, чем в тёмной мрачной камере в трюме, где воздух настолько пропах нечистотами и животными, что от одного воспоминания об этом её начинало мутить. Капитан не проявлял к ней никакого мужского интереса, не издевался, не целовал и почти не замечал её существования. Он мирно и спокойно спал рядом, крепко прижимая тело девушки к себе, словно на её месте была мягкая большая грелка с тёплой водой. Она действительно была для него лишь вещью, неодушевлённым товаром, пригодным только для продажи. Никакого интереса, никаких мыслей и уж тем более эмоций рабыня у капитана не вызывала. Крошечная песчинка ещё сохранившейся женской гордости уязвлено заскрежетала где-то в самом дальнем углу сознания девушки, но она её быстро успокоила, напомнив себе, что бывает с теми, чьё тело вызывает у него хоть малейшее желание. Оказаться на их месте было даже хуже, чем быть выставленной на торгах невольничьего рынка. Но так ей только казалось.       С утра, после завтрака, Хибари бросил девушке довольно большой мешок. Открыв его, стало понятно, что внутри полный комплект новой мужской одежды, исключением были только обувь и нижнее бельё – они были женскими. Рабыня удивленно подняла на него свои тёмно-синие глаза, обычно отведённые в сторону или увлечённо изучающие доски пола. Девушка сидела за столом, кутаясь в полотенце, ведь балахон, который вчера капитан заставил её постирать, ещё не высох.       - Надень это, - сказал Хибари, не задумываясь особо, поймёт его рабыня или нет.       Она медленно вынула из мешка тёплый шерстяной плащ с капюшоном, набрасываемый на плечи и застегивающийся на шее двумя кожаными ремешками, узкие чёрные брюки, светлую рубашку и нижнее бельё. Внутри тёмного мешка остались только сапоги. Комплект одежды был настолько странный, что девушка вновь удивлённо уставилась на сидящего напротив с невозмутимым выражением лица капитана. Одежда новая, но почему мужская? И зачем ему одевать её в это?       - Надень, - на этот раз голос Хибари скорее приказывал, чем информировал, а рукой капитан указал на вещи, чтоб рабыня смогла понять его вообще без слов.       Девушка начала медленно одеваться, напряжённо прикидывая в уме, для чего ему всё это, и что он хочет делать с ней дальше. И только полностью одевшись, она вдруг сообразила, что одежда ей удивительно хорошо подходит по размеру, невзирая на то, что она – мужская. Но на мужчину, даже молодого парня, рабыня не тянула никак, ведь её грудь отчетливо выделялась даже из-под плаща, а пушистые длинные волосы ну никак не могли бы принадлежать мужчине. Высокие сапоги из мягкой тёмной кожи оказались немного великоваты ей, но это было намного лучше, чем если бы они были малы.       Но капитан и не собирался маскировать рабыню под парня, просто он считал мужскую одежду единственно возможным вариантом для той, кто делила с ним каюту, а сегодня должна была сойти с корабля и посетить город вместе с ним. То, что девушка была ему совершенно неинтересна, было неверным. Всё обстояло как раз наоборот. Но для того, чтоб проверить некоторые свои догадки, Хибари хотел поместить её в нужные условия и посмотреть на реакцию рабыни. Другого надёжного способа что-либо узнать у девушки, которая не понимает его языка и почти не говорит, он не знал. Поэтому, оглядев с ног до головы полностью одетую рабыню, Хибари удовлетворённо фыркнул. Он примерно так её и представлял, покупая вчера на базарной площади эти вещи. Стоимость одежды значения не имела, ведь эта рабыня стоила столько, что на вырученные деньги он легко мог позволить себе прикупить небольшую усадьбу на берегу плодородной итальянской земли. Капитан оделся полностью, в финале надевая длинный чёрный кожаный плащ без капюшона, застегивающийся на широкие ремешки и по длине почти доходящий ему до колен. Но он не застегнулся, беря в руки своё странное оружие и пряча его в потайных креплениях внутренней стороны плаща.       Девушка впервые видела в руках этого пирата какое-либо оружие, и оно оказалось очень странным, даже для японца. Внешне это больше всего походило на две стальные тонфы. Такое оружие она видела лишь однажды в старой книжке с картинками, описывающей страну Восходящего Солнца, и оставшейся в их семейной библиотеке ещё в Испании. Но там были нарисованы деревянные тонфы. А эти были не только из стали, но и со странным заточенным лезвием, проходящим по внешнему краю обеих тонф неширокой дугой. Как чем-то подобным вообще можно было пользоваться, девушка даже не представляла. А капитан, засунув за пояс ещё и пистолет, жестом позвал её к выходу из каюты.       Ярко светило утреннее осеннее солнце, заливая тёплым светом небольшой город, почти весь состоящий из белоснежных зданий с красно-коричневыми крышами, тесно прижавшимися друг к другу. Тёмная морская вода омывала берег, своей холодной и мрачной синевой напоминая жителям тёплой Мальты о неминуемо приближающейся зиме, грозящей вот-вот накрыть ледяным покровом даже этот прогретый солнцем уголок. А пока осень лишь обдувала влажным промозглым ветром серые скалистые берега, пляжи с серо-жёлтым песком, посеревшую вечнозелёную довольно скудную растительность острова и нагоняла дожди и шторма. Тяжёлые иссиня-чёрные волосы капитана тут же растрепались, заставив его привычно тряхнуть головой, укладывая их на место. Хибари не любил головных уборов. Он был одним из тех немногих капитанов, которые носили шляпы исключительно на борту судна и только в шторм или при палящем солнце. Во всех других случаях он превосходно чувствовал себя и с непокрытой головой. Так было и сейчас.       По дороге, даже сидя в шлюпке, быстро приближающейся к берегу под напором вёсел в умелых руках гребцов из команды, Хибари крепко держал за руку выше локтя свою рабыню. Он не мог позволить себе лишиться столь ценной добычи из-за банальной невнимательности, учитывая, что девушка, судя по взгляду, давно уже была готова распрощаться с жизнью. Но и на этот риск Хибари пошёл осознанно. Если его предположение верно, то он сможет получить за эту рабыню не только кругленькую сумму золотом, возможно, даже большую, чем рассчитывал получить, продав её невинной на аукционе невольничьего рынка, но и вдоволь насладиться её телом. Ведь у него никогда не было наложницы. Чернокожие рабыни для него не являлись даже людьми, а воспринимались им скорее, как животные, пригодные лишь для продажи и разового удовлетворения его физических потребностей, не более того. Рабыни с белой кожей попадались ему очень редко и всегда были слишком нежными и слабыми, теряя сознание в его руках слишком быстро, даже если он использовал двойную порцию оливкового масла для проникновения. Ни с одной из белых рабынь Хибари не смог получить удовольствие. Несмотря даже на то, что были в его жизни эпизоды, когда он продолжал использовать уже бессознательное тело девушки, прикрыв глаза и стараясь не обращать на это внимания.       Но эту невинную рабыню с гневным взглядом тёмно-синих глаз и такими пушистыми длинными чёрными волосами, не понимающую его речь и почти не разговаривающую, он хотел сделать своей наложницей. Она была не только здоровой, но и чистой как телом, так и помыслами, что очень нравилось Хибари. Он даже был готов приучать её к своему телу медленно и осторожно, чтоб потом любое его желание было выполнено девушкой с радостью. По сути, он уже начал знакомить её со своим телом, забрав к себе в каюту и заставляя её спать с ним обнаженной. Но этого было слишком мало, а Хибари хотел всё. И именно сегодняшний день должен был показать ему, есть ли у его плана хоть какая-то вероятность осуществиться.       Все эти вопросы и эмоции никак не отражались на холодном и безразличном выражении лица капитана Хибари ни когда они приближались к городу на шлюпке, ни когда он быстро вёл её по узким улочкам города, крепко держа за руку выше локтя, ни когда буквально втолкнул в широкий вход какого-то здания, больше всего похожего на частично крытый полукруглый театр. Ни даже тогда, когда он провёл её к самым дальним от помоста скамейкам, на одной из которых они и расположились. Но долго ждать им не пришлось. Вскоре на помосте начался аукцион, ведь сегодня был один из тех немногих дней в месяце, когда продавали элитных рабов на открытых торгах. Среди товара была и парочка его чернокожих рабынь, но не это интересовало сейчас Хибари. Он спокойно сидел, чаще бросая взгляд своих холодных тёмно-серых глаз на девушку рядом, чем на помост.       А в это время перед довольно большой аудиторией потенциальных покупателей, занявших все свободные места поближе к сцене, чтоб лучше видеть предлагаемый товар, на помост вывели полуголую чернокожую девушку. Крупный мужчина, явно работающий здесь, начал громко объявлять параметры девушки, прилюдно показывая её хорошие зубы, крепкие руки, пригодные не только для работы, но и для развлечения, в меру мускулистые ноги и упругие ягодицы, способные понравиться самому взыскательному любовнику. В промежутках, между описаниями достоинств рабыни, он громко выкрикивал какие-то цифры, указывая рукой то на одного зрителя, то на другого. Когда с продаваемого товара грубо сдёрнули остатки одежды, а из толпы зрителей начали раздаваться пошлые высказывания, Хибари отметил для себя, что сидящая рядом с ним девушка существенно побелела. А ещё через некоторое время, когда ведущим было заявлено, что продаваемая рабыня невинна, и покупатель лично сможет в этом убедиться в присутствии врачей семьи Савада – хозяев невольничьего рынка, до передачи продавцу денег, сидящую рядом с Хибари начало мутить. Девушка зажала себе рот ладонью и резко поднялась, но тут же была остановлена крепкой рукой капитана, заставившей её сесть на место.       - А ведь ты не рабыня, верно? – спросил Хибари, пристально глядя в её тёмно-синие глаза и очень надеясь, что его слова она поймет, - И никогда ею не была, я прав? Ты никогда раньше не видела торгов, - он указал рукой на помост, где ведущий заставлял обнажённую чернокожую рабыню наклониться, потом присесть, чтоб покупатели смогли её рассмотреть со всех сторон, - на которых продают людей! И ты не из бедной семьи, судя по состоянию твоих зубов и рук. Твои синяки и грязный балахон нищенки всего лишь странное недоразумение.       Девушка дёрнулась, но стальная хватка пирата не позволила ей даже подняться. Приступ тошноты, подступившей было к самому горлу, почти прошёл, сменившись дрожью отвращения к этому месту и к этим людям, которые окружали её со всех сторон и с такой радостью на лицах издевались над этой несчастной чернокожей рабыней, стоящей на помосте с остекленевшими от страха глазами.       - Выбирай, - внезапно четко, почти по буквам, сказал Хибари, - либо я отправлю тебя туда, - и очередной раз указал рукой на помост, чтоб прибавить вес своим словам, - либо ты сообщаешь своим родителям, сколько они должны мне заплатить, чтоб я вернул тебя домой.