О чем мечтают пираты

      Когда почти вся команда «Намимори» собралась на небольшой площади недалеко от пирсов, а Кусакабе кратко объявил, что этим вечером они снимаются с якоря и уходят в Вест-Индию на пять месяцев минимум в роли вооружённого сопровождения двух торговых судов, среди матросов прошёл гул обсуждения. Но недовольства никто не высказывал, а лишь проявлял заинтересованность или выражал удивление. Хибари молча стоял на высоком каменном парапете и смотрел больше на свой корабль вдалеке, чем на команду и город за своей спиной. Рядом с ним на этом же парапете, свесив с него ноги, сидела грустная девушка в мужской одежде.       «Наложница», - повторяла она про себя и не могла поверить. Это слово, произнесённое глубоким уверенным голосом капитана «Намимори», прозвучало как приговор. Как глухой смертельный удар его тонфы по её телу в полной тишине вмиг опустевшего серого окружающего мира. Как падение её безвольного тела в пропасть боли, отчаяния и страха. Как удар об острые скалы на дне этой пропасти. И всё. Дальше ничего. Лишь её кровь и его довольная улыбка вместе с опасным блеском холодных стальных глаз. Сбежать не получится. Быстро умереть не позволят.       - На каждого будет приходиться по три средних суммы от обычной добычи, - сухо ответил Кусакабе сразу на множество возникших среди матросов вопросов о заработке с такого странного рейса.       Кое-где послышались довольные голоса среди членов команды, ведь большинству из них было совершенно всё равно, как именно зарабатывать золото, главное, чтоб оставаться на этом корабле в составе именно этой команды, за год не потерявшей ни в бою, ни от болезни ни единого матроса. И только один взволнованный и не до конца протрезвевший с ночной пьянки голос не привлекал ничьего внимания, кроме стоящих рядом с обладателем этого голоса других членов экипажа.       - Слушай, я с тобой вчера пил в «Толстом Хряке», - продолжал допытываться обладатель взволнованного голоса, - Ты мой нож не видел?       - Да пошёл ты! Кому нужен твой нож, - отмахнулся его собеседник.       А Кусакабе тем временем отдал все необходимые команды для загрузки «Намимори» припасами, распределил работу среди старших, обратив особое внимание на боеприпасы, которых должно быть в избытке на случай столкновения с противниками, коими могут оказаться как пираты, так и военные испанские и английские корабли. Хибари уже и не помнил, когда последний раз на борту его корабля звучала так знакомая всем пиратам команда «На абордаж!», потому что в захвате грузов других кораблей был совершенно не заинтересован. Даже грабить судно работорговцев с товаром на борту не считал выгодным для себя, ведь ему не был нужен первый подвернувшийся товар, а только тот, который Кёя отбирал для продажи сам.       Зато пять лет назад, когда Хибари только стал капитаном своего новенького фрегата, он частенько грабил суда, беря их на абордаж. Но это были чаще всего военные английские и испанские корабли, по той или иной причине оказывающиеся в море в одиночестве. Сейчас «Намимори» может вступить в бой сразу с парой подобных военных разведчиков и охотников на корсаров, но заинтересованности капитана в этом нет никакой. А тогда ему нужно было оружие, ведь на доставшемся новом фрегате было всего десять 6-ти фунтовых пушек и ничего больше. Хотя пушечных портов было под 44 орудия. И пять пущенных ко дну в то время военных корабля не только сделали из Хибари жестокого капитана, в абордажном бою ведущего свою команду вместо квартирмейстера, и убивающего всех, кто к концу боя оставался жив и отказывался присоединиться к его команде. Но и опытного пирата, успешно перегружающего добычу с захваченного корабля на свой в открытом море, включая тяжелые 24-х фунтовые пушки, выбирая только то, что ему нужно и не растрачивая силы на лишнее. А затем безжалостно отправляя ограбленное судно на дно. Так на «Намимори» появились не только пушки и мушкеты, но и почти половина команды, с радостью переметнувшаяся на сторону удачливого и сильного пирата, оставив позади свою рабскую долю военного моряка.       Именно поэтому квартирмейстер на «Намимори» хоть и входил в пятёрку старших, но таким почётом, как на других пиратских кораблях, не пользовался, а нёс ответственность за состояние судна, снабжение различными материалами, и выполнение ремонтных работ. Полноценную власть на борту с капитаном разделял только его помощник - Кусакабе Тетсуя. И судовой врач, когда на борту были рабы, и только в отношении обеспечения безопасности и надлежащего содержания живого груза как в открытом море, так и оставаясь на рейде. В остальном централизация власти была абсолютной и максимально сконцентрированной на капитане Хибари, который не только являлся владельцем судна, но и был единственным навигатором, не доверяя это важное дело никому, кроме себя. Распределением денег среди команды и на нужды корабля, вырученных от продажи добычи, капитан занимался вместе с Кусакабе, отдавая основную часть работы ему, и оставаясь только в роли контролёра и наблюдателя. Как и сейчас, молча наблюдая за всем собранием со стороны. И только когда помощник закончил, к своей команде развернулся Хибари, от одного взгляда которого в толпе матросов наступила мёртвая тишина.       - Прогулка будет долгой и скучной, - холодно констатировал капитан, - но высокооплачиваемой. За малейшее нарушение дисциплины на борту забью до смерти любого. Это ясно?       - Да, капитан, - с готовностью ответили матросы.       - Коку среди припасов уделить особое внимание сухофруктам, чесноку, рому и пресной воде, - ещё со времён своего обитания на «Золотой Эльзе» Хибари знал, как бороться с цингой и многими другими болезнями среди команды на борту во время долгих морских переходов, - Живое мясо можно разместить в обеих камерах рабов. Идём без груза для продажи, поэтому это место разрешаю использовать под припасы.       - Да, капитан, берите побольше рома! - послышались несколько бодрых голосов из команды, но Хибари лишь косо глянул в сторону высказавшихся.       - Если на борту замечу хоть одного не держащегося на ногах – выброшу за борт сразу, - отрезал капитан, - сколько раз вам повторять, что крепкий алкоголь нужен исключительно как лекарство, а не увеселительное средство.       - Но капитан, Вы же сами сказали, что будет скучно, - решился высказать своё мнение явно не трезвый голос откуда-то из толпы матросов.       Хибари повернул голову и с каким-то хищным весельем во взгляде вопросительно взглянул на своего помощника. Кусакабе согласно кивнул, без слов понимая капитана.       - Есть предложение для голосования, - уверенно и особенно громко, чтоб его услышали все присутствующие, сказал капитан, - кто за то, чтоб взять на борт десять – пятнадцать шлюх для общего пользования?       По команде прокатился одобрительный гул удивлённых голосов.       - Да! – согласно крикнули почти все присутствующие, - Берём с собой шлюх!       - За нашего капитана умереть можно дважды! – крикнул кто-то.       - Идём в Вест-Индию малым ходом! – послышался другой довольный голос.       - Бабы на борту – к несчастью, - тихо пробурчал одинокий голос, но его никто не услышал, кроме соседа.       - Идиот, у нас всегда на борту бабы! Мы ж рабынями занимаемся! – грубый голос в толпе оборвал предыдущего высказавшегося, - И всегда это только к золоту, балбес!       А всё тот же уже знакомый одинокий взволнованный, но полностью протрезвевший голос так и продолжал тихо допытываться:       - Может это ты взял мой нож? Я ж сразу пойму. Я дорого заплатил за гравировку на его лезвии, её даже специально не сотрёшь.       - Какую ещё гравировку? – спросил кто-то безразличным тоном.       - Название нашего корабля крупным красивым витиеватым шрифтом почти на две трети лезвия – «Намимори».

*****

      - Ну и что ты сидишь, дура? – молодая светловолосая женщина в белоснежном чепце и светлом платье гневным взглядом смотрела в тёмно-зелёные глаза сидящей напротив неё такой же молодой женщины, но одетой в грубую мужскую одежду, - Ты мне что обещала? Что в следующий заход сюда обязательно подойдёшь к нему. Так иди! Вон, до его любимого кабака совсем недалеко.       - Я не могу, - едва слышно ответила девушка в мужской одежде, привычным движением поправляя на голове свои короткие тёмно-рыжие волосы, неудачно, поэтому отдельными прядями перекрашенные в угольно-чёрный, обе говорили на испанском, - я подожду ещё немного.       - Ты уже десять лет ждёшь! – возмутилась блондинка в чепце, - Хочешь состариться без него? Или ты ждёшь сегодняшнего вечера, чтоб он очередной раз напился и тебя не смог даже рассмотреть?       - Я боюсь к нему подходить, - неуверенно добавила неудавшаяся брюнетка, опустив вниз глаза.       - Брать корабли на абордаж ты не боишься. Командовать тридцатью головорезами на своём «Пеликане» ты тоже не боишься. А одеть платье и подойти к мужику в кабаке - боишься. Ты дура, Франческа!       - На «Пеликане» я не Франческа, а капитан Фран. То, что я – женщина, знает только мой помощник.       - Послушай меня, Фран, мы дружим со времён послушничества в монастыре, и за всё это время я хоть раз дала тебе плохой совет? Ты редко заходишь на Мальту, боясь случайно столкнуться с ним. Но ведь ты хочешь с ним столкнуться, я же вижу. Так иди к нему.       - Прошло десять лет, - ответила Франческа, - он меня не вспомнит уже. Если бы я ему была нужна, он бы забрал меня из монастыря с собой ещё тогда. А сейчас что я ему скажу? Что все эти годы из кожи вон лезла, чтоб приблизиться к нему? Стать ему достойной парой? Быть капитаном своего пиратского корабля, как и он? Глупо это всё. У меня есть «Пеликан» и команда, и пусть небольшой, но доход. А наивные женские мечты надо давно забыть, как я забыла уже, когда последний раз одевала платье.       - Так может стоит одеть платье и подойти к тому мужику, который толкнул тебя на этот путь? Может тебе сегодня и не захочется падать в его объятия, как десять лет назад, ведь он тоже изменился за это время.       - Захочется, - с грустью в голосе выдохнула Франческа, понурив плечи, - я его встретила случайно по пути сюда, но сразу свернула на боковую улочку. У меня руки задрожали от одного взгляда на него.       - Так тем более! – воодушевилась блондинка, - Раздевайся, я ванну уже приготовила. Платье тебе подберём без труда, с причёской я помогу, хоть волосы у тебя и короткие, но что-нибудь придумаем. У меня порошок басмы есть, можем попробовать перекрасить твои волосы в равномерный цвет. Будет просто шикарно! И иди, бери на абордаж своего «пиратского принца», пока он ещё не сильно пьян. А то мне надоело пять лет считаться любовницей капитана Франа, - игриво подмигнула она Франческе, - прикрывая тебя перед окружающими и командой «Пеликана». Скажи спасибо, что мой муж смирился с тобой, как очень странной и немного сумасшедшей подругой моего детства.       - Спасибо ему, - продолжая понуро сидеть, ответила девушка с рыже-чёрными волосами, - но давай ты заставишь меня подойти к нему в следующий мой заход на Мальту, хорошо? Завтра я снимаюсь с якоря с тремя пассажирами и ухожу. А сегодня я морально не готова, правда.       - Когда? Ещё через полгода? Или через год? – возмутилась женщина в чепце, недовольно хлопнув ладонями по пышным юбкам своего платья, - Чаще тебя сюда ветра не заносят почему-то. Тебе двадцать пять, Фран, чего ты ждёшь? Скоро поздно будет детей рожать. А ты, поди, за эти десять лет так ни с кем не спала, после того раза в монастыре с Занзасом…       - Не твоё дело! – совсем по-капитански рявкнула Франческа, зло покосившись на подругу, - Я и не хочу ни с кем спать, кроме него!       - Дура ты, подруга! – подвела итог блондинка, - Иди, хотя бы ванну прими, а то пропиталась уже насквозь солёным ветром своего любимого моря.

*****

      Они прибыли и поднялись на борт «Намимори» вместе с четырьмя старшими пиратами. Когда Хибари вчера забрал рабыню в город, ей почему-то этот корабль не показался таким огромным. А сейчас девушка видела перед собой действительно большой, но потрясающе красивый парусник. В каждом элементе конструкции фрегата ощущалась какая-то скрытая мощь и грация, спокойная уверенность и чудовищная опасность одновременно. Точно такие же черты, как и в его капитане. Девушка уже ступила на палубу и осторожно взглянула на стоящего позади неё Хибари. Сможет ли она пережить эту ночь?       А он последних два часа молча наблюдал, как лицо его рабыни становится всё более бледным и безжизненным. Первое, что пришло ему на ум, было обычное несварение. Хибари нахмурился, ведь они оба последний раз принимали пищу в доме Савады, только по отдельности. Но этот травоядный аристократ, во-первых, всегда уважал достойную еду, и сегодняшний завтрак не был исключением даже на весьма взыскательный вкус капитана «Намимори», а во-вторых, вряд ли рискнул бы отравить его собственность сознательно, несмотря на отчаянное желание выкупить её из его рук. Потому что знал, что Кёя на полном серьёзе может забить его до смерти вместе со всеми его стражниками. Или всё же мог приказать добавить ей в пищу что-то, чтоб спасти? Хибари нахмурился ещё сильнее.       - Жди здесь, - холодно приказал Кёя девушке, когда они подошли к двери его каюты, но тут же недовольно фыркнул в ответ на собственные мысли, - нет. Зайди и сиди тихо, - уже в каюте он указал рукой на постель, - там.       Вслед за капитаном и его наложницей, а по взглядам и поведению было похоже, что остальные пять пиратов уже знают о новом статусе девушки, в каюту Хибари вошли сурового вида мужчины. Только Кусакабе и судовой врач были немного знакомы ей, а остальные трое совершенно неизвестны. Оказалось, что пришли они все за деньгами для закупки припасов, хранившимися в виде золотых и серебряных монет в окованном железом сундуке с двумя замками. Ключ от одного из которых был у Хибари, а от второго – у его помощника.       Пока Кусакабе выдавал всем необходимые деньги, девушка тихо сидела на краю постели и заворожено смотрела на собственные руки, нервно царапающие ткань её брюк на коленях, даже не осознавая, что делает. В голове всплывали то картины, которые она видела в камере рабов, то окровавленный пол таверны и довольное улыбающееся лицо капитана Хибари, забрызганное чужой кровью. Она пыталась найти ответ на простой вопрос «что делать?», словно выход из этой западни, но не находила его. Всё сознание девушки разделилось ровно пополам на ту его часть, которая просто боялась и уже была не способна ни думать, ни сопротивляться. И на вторую часть, которая бунтовала против такой чудовищной несправедливости, готовая на всё ради спасения, но не способная даже двинуться с места из-за сковавшего всё тело панического ужаса, рождаемого первой половиной сознания.       Но девушка не знала, что все эти эмоции прекрасно отражаются на её сильно побледневшем от страха лице, а Хибари за ней внимательно следил всё это время, хоть и делал это незаметно. Его инстинкты не улавливали того привычного ему запаха страха противников, который он прекрасно чуял в бою и к которому привык. Здесь было что-то другое, сродни религиозному помешательству на фоне осознания неизбежности кары Господней. Или страха перед болезнью. Или же её организм у него на глазах просто сдаётся какой-то ядовитой дряни. И это – почти перед самым отплытием!       Как только все посторонние покинули капитанскую каюту, и они остались вдвоём, Хибари успел лишь пару шагов сделать в направлении постели, как ему показалось, что глаза его рабыни резко распахнулись, а её сейчас банально стошнит.       - Быстро на воздух! - распорядился Кёя, мгновенно оказавшись рядом с девушкой, и крепко ухватил её за руку выше локтя, вытолкнув на палубу, - Вахтенный, забортную воду. Быстро! – приказал он, обращаясь к дежурившему на палубе матросу.       Именно солёная морская вода лучше всего позволяла прочистить желудок от всего лишнего, включая даже целый ряд не особо опасных ядов, ведь Хибари был совершенно уверен, что убивать таким образом кого-либо Савада не будет никогда, а значит ничего опасного быть не может. И тут, уже подтолкнув свою рабыню к фальшборту квартердека, пират встретился глазами с её испуганным взглядом.       - Что? – излишне резко спросил у неё Кёя, думая про себя: «Если эта травоядная тварь посмела отравить мою собственность – я точно забью его до смерти!», - Раз тошнит, не сдерживайся!       - Это должно быть только по взаимной любви, с мужем и в супружеской кровати! – сбивчиво пробормотала девушка, - А не так.       «Чистая», - пронеслось в голове Хибари, – «слишком чистая».       - Я не понял, тебя отравили? Или хочешь стать моей женой? – вслух спросил он, раздраженно прищурив свои тёмные стальные глаза.       - Это всё неправильно, - едва слышно произнесла она, отворачиваясь и глядя в тёмную воду за бортом, - это не по-человечески.       - Отставить! - приказным ледяным голосом бросил Кёя вахтенному, стоящему с деревянным ведром у борта, и продолжил, обращаясь уже к своей рабыне, - Значит, просто боишься.       В ответ она лишь шмыгнула носом и ещё сильнее наклонилась вперед, опираясь о планширь невысокого фальшборта.       - Эй, - Хибари резким движением ухватил рабыню за ворот её рубашки, предупреждая её возможное желание броситься вниз, - неправильно будет, если я тебя отдам команде для развлечений. Но тебе это не грозит, можешь не бояться.       - Почему Вы меня не продали господину Саваде? – даже не пытаясь вырваться из его хватки, тихо спросила она.       - Потому что ты – моя собственность, - пират приблизился сзади, прижавшись к спине девушки и вынудив её немного наклониться вперёд, а сам опёрся о широкий тиковый планширь фальшборта обеими руками по обе стороны от рабыни, и продолжил, наклонившись к самому её уху, - и только мне одному решать, что делать с тобой. Но я совсем не добрый господин Савада, - в его глубоком бархатном голосе появились стальные опасные нотки, - поэтому тебе лучше всё хорошо обдумать и постараться мне понравиться. Я назвал тебя, рабыню, своей наложницей – цени это! Это означает, что я хочу удовольствия по взаимному согласию. Но могу передумать и использовать тебя так же, как живое чернокожее мясо в трюме.       У девушки перехватило дыхание от одного воспоминания о тех ужасных картинах, которые она видела по пути в этот порт в камере рабынь. Её испуганный взгляд скользнул по рукам Хибари с закатанными до локтей рукавами его белоснежной рубашки. Он сейчас опирался ладонями об отполированное дерево планширя почти так же, как тогда в трюме о доски «стола», насилуя очередную рабыню. И почти так же проступили его напряжённые крепкие мышцы, выдавая невероятную физическую силу этого высокого стройного мужчины. Ту самую силу, для которой живая девушка - лишь кукла, податливая бессловесная игрушка, тёплая подушка, но не человек. Перед глазами рабыни внезапно медленно поплыл окружающий мир, а ноги предательски ослабли.       - Хм, – удивлённо фыркнул пират, подхватывая правой рукой безвольное тело своей рабыни за талию и крепко прижимая его к себе, помешав упасть, а про себя добавил, - «слабая, очень слабая».