О чем мечтают пираты

      Почему ветер стих, когда с утра ещё вполне позволял держать расчётную скорость в четыре узла даже для перегруженных купеческих кораблей, никто в конвое под флагами «Намимори» не знал. Штиль и без того очень редкое явление на море, а в это время года так и вовсе необычное. И если уж ветер стихал, то всего на пару часов, и это было почти всегда затишьем перед бурей. Но сейчас штиль был не полным, ведь лёгкое дуновение ветра даже вызывало мелкую рябь на поверхности воды. Основная проблема была в том, что при таком слабом ветре и бейдевинде, которым двигался весь конвой, перегруженные торговые суда то и дело теряли ход.       Капитан Хибари после бессонной воспитательной ночи, проведённой им на корабле Берга, проспал почти до самого обеда. А когда он вышел на мостик, чтоб самому оценить сложившуюся ситуацию, ветер и вовсе почти стих. Теперь даже смена курса на обратный не помогла бы наполнить квадратные паруса торговых судов, заставив их двигаться в нужном направлении. Пират раздражённо фыркнул, но спорить с погодой и дальше не имело никакого смысла. Нужно было ждать ветер, и Хибари отдал команду всем судам лечь в дрейф.       Все без исключения моряки не любили подобные ситуации, потому что корабли остаются на воде фактически беспомощными, а люди на них – заложниками переменчивой погоды. Радовало то, что затяжных периодов штиля на Средиземном море не бывало за всю историю мореплавания, а несколько часов или даже сутки парусники вполне могли себе позволить отдохнуть, мирно покачиваясь на почти ровной водной глади. Все три судна меньше суток назад покинули Мальту, поэтому были полны припасов, и не было даже повода бояться самой страшной беды, которая может случиться в штиль – голод на корабле. Но вовсе не это раздражало Хибари и заставляло внимательно всматриваться через окуляр подзорной трубы в размытую линию горизонта. Он прекрасно знал, что штиль в этих водах – это золотое время для берберских пиратов, имеющих парусно-гребные лёгкие корабли, способные развивать неплохую скорость только на вёслах.       - Кусакабе, будь на чеку, - холодно приказал капитан своему помощнику, - это неспокойные воды.       - Да, капитан, - с готовностью ответил тот, - я разрешил расслабиться только половине команды, оставив вторую половину на вахте. Мы в любой момент готовы поставить паруса и вступить в бой.       Хибари согласно, но всё равно недовольно, фыркнул. Фрегат «Намимори» действительно даже при таком слабом ветре мог двигаться в нужном направлении и развить небольшую, но стабильную скорость, а вот оба торговых корабля сейчас были полностью предоставлены на волю морских течений. Если завяжется бой рядом с ними, то ничего хорошего от этого ждать не следовало.       - Пошли, - Хибари вернулся в свою каюту и внимательно посмотрел на рабыню, сидящую на краешке тяжёлого дубового стула, ровно там же, где он её полчаса назад, после совместного молчаливого обеда, оставил, - я тебе корабль покажу.       Проснувшись от резко обострившегося ощущения приближающейся опасности, пират за утро ни разу даже не прикоснулся к девушке. Его настроение было таким, что некоторое время он и вовсе её почти не замечал, молча собравшись, пообедав и покинув каюту. Поэтому возвращение капитана и внезапное внимание к своей персоне слегка испугало девушку. Это отчётливо отразилось на побледневшем лице и в широко распахнувшихся тёмно-синих глазах. Но Хибари этого даже не заметил, прикрыв глаза, и пытаясь понять, почему его инстинкты так упорно бьют тревогу, ведь никакой веской причины для беспокойства нет. Да и девушке он решил показать своё судно только ради того, чтоб отвлечься от навязчивого и начавшего его сильно раздражать нарастающего чувства приближения опасности.       Она послушно встала и пошла вслед за пиратом. Девушка чувствовала, что сейчас этот человек особенно опасен. И дело даже не в холодном блеске его зло прищуренных глаз, а в какой-то непоколебимой уверенности и готовности ко всему, сквозивших в каждом его жесте и каждом движении. Хибари молча шёл впереди, а рабыня старалась идти чуть позади него, так ей казалось правильным. Пират ничего не говорил, не смотрел, и вообще не обращал внимания на неё, спустившись с квартердека на главную палубу и медленно направляясь к носу судна. Он часто останавливался, то всматриваясь вдаль через окуляр подзорной трубы, то внимательно осматривая оснастку корабля или орудия.       И как раз во время очередной такой остановки, рабыня увидела, как рядом с накрытой плотной тканью шлюпкой четверо пиратов весело заигрывают с двумя ярко одетыми девушками. Те громко смеются, даже не пытаясь вести себя приличнее, а мужчины почти не сдерживаются в своих желаниях, откровенно обнимая их за затянутые в корсет талии и целуя в слишком открытые декольте. При этом у рабыни создалось впечатление, что девушкам это нравится, и что они специально подзадоривают пиратов, совершенно не опасаясь последствий. Она помнила, что на берегу капитан Хибари говорил что-то о шлюхах, но ведь и они тоже живые люди. Неужели бывают девушки, которым нравится секс с незнакомыми и нелюбимыми мужчинами? Это казалось юной рабыне глупым, абсурдным и совершенно противоестественным. Но то, что это было так, она видела перед собой собственными глазами, и теперь отрицать это было нельзя.       Девушка перевела взгляд на стоящего немного впереди капитана Хибари. Он продолжал внимательно всматриваться в далёкую линию горизонта, но при этом раздражённо хмурился. А когда пират вновь продолжил свой путь, то развратная компания у шлюпки случайно попала в его поле зрения. Капитан ничего не сказал, но зло фыркнул и вновь остановился, подняв голову вверх и внимательно изучая убранные паруса. Девушке вдруг показалось, что её хозяин зол вовсе не из-за каких-либо внешних причин, а потому что вынужден сдерживать свои желания по отношению к её телу, когда уже давно мог бы получать удовольствие, применив силу. И что он сейчас вывел её из каюты только ради того, чтоб показать этих девушек и тех пиратов, которые развлекаются с ними, предоставив ей живой пример того, как следует себя с ним вести. Но она понимала, что не сможет так же, даже если очень постарается. С другой стороны, злить капитана дальше уже было просто опасно для жизни.       - Простите меня, - девушка медленно подошла к нему и поймала на себе его удивлённый взгляд тёмных стальных глаз, - но я не смогу так же, как они. – Она кивком головы указала на девушек, уже откровенно обнимающихся у шлюпки с явно нетрезвыми пиратами, - Я постараюсь научиться и справлюсь со страхом. Но сейчас, когда Вы только откладываете мою казнь, я не перестану бояться. Берите моё тело, как есть. Делайте, что хотите.       - Хм, - Хибари улыбнулся уголками губ и прикрыл глаза, но не двинулся с места, - даже так?       - Я не имею права просить, но пожалуйста… - договорить она не успела, ведь он неожиданно обнял её, крепко прижав к себе.       - «Пожалуйста» что? – над самым ухом настойчиво спросил пират.       Ей очень захотелось попросить его быть нежнее и ласковее, когда казнь начнётся, но она понимала, что это глупо. Она – его собственность, и лишь ему одному решать, как и что с ней делать. А сейчас, когда он и без того очень зол на неё, любые просьбы могут только спровоцировать этого пирата на жестокость. Девушка прикрыла глаза и молча уткнулась носом в его рубашку на плече.       «Я очень боюсь», - про себя отчётливо произнесла она, - «очень боюсь!»       - Глупая, - вслух сказал Хибари и погладил её по голове, - никакой казни не будет, и я вовсе не хочу, чтоб ты вела себя, как они.       - Но Вы же злитесь из-за меня? – шмыгнув носом, спросила девушка, - Так не откладывайте ничего, возьмите моё тело.       - Нет.       - Почему? – она искренне удивилась и подняла на него взгляд.       - Потому что не хочу брать тебя силой, - Хибари фыркнул и выпустил её из своих объятий.       - Я не буду сопротивляться, обещаю! И сила Вам не понадобится.       - Хоть сопротивляйся, хоть нет – результат будет одинаковый. И мне он не нравится. Просто расслабься. Спешить нам некуда, - и он вновь странным холодным взглядом окинул убранные паруса и остающиеся совершенно неподвижными элементы такелажа.       Вокруг стоял полный штиль.       Девушка продолжала удивлённо смотреть на его сосредоточенное лицо, недовольно прищуренные глаза и позу, одновременно казавшуюся расслабленной и грациозной, но в то же время выдающей готовность пирата в любой момент нанести удар врагу. Сомневаться в его словах не приходилось, а это означало, что злится он вовсе не из-за неё. Она прикрыла глаза и с облегчением выдохнула. Почему-то захотелось легонько взять его за руку и поделиться с ним своим теплом. В благодарность за то, что он не применяет к ней силу? Или за то, что на сегодня он отказался от её тела? Или потому что пообещал, что никакой казни не будет, а значит, он хотя бы постарается быть нежным с ней в первый раз? Девушка не знала, какой ответ правильный, но так и не решилась на столь смелый жест, продолжая молча стоять рядом с ним.       - Капитан, справа по борту два судна! – раздался голос Кусакабе, стоящего на полубаке и внимательно изучающего линию горизонта в окуляр своей подзорной трубы.       Капитан Хибари тут же сделал несколько шагов по направлению к своему помощнику и присоединился к нему в изучении появившихся на горизонте тёмных точек. Сначала точки казались неподвижными, но прошло некоторое время, и они существенно увеличились в размерах.       - Похожи на галеры, - высказал предположение Кусакабе, - я парусов не вижу, а скорость держат приличную.       - Паруса убраны, - фыркнул Хибари и продолжил рассматривать ещё далёкие суда, - но идут на веслах. Это галеасы* (см. Примечания автора).       - Капитан, как думаете, это Мальтийские рыцари? – Кусакабе опустил подзорную трубу и перевёл взгляд на Кёю.       - Не похоже, - зло ответил тот.       - Тогда это…       - Да, - не позволив помощнику договорить, прервал его Хибари.       Капитан фыркнул и для себя решил, что если это будет он, а кораблей у него будет не больше трёх, то «Намимори» просто их всех потопит. Поставит паруса, подойдёт вплотную и пустит на дно залпом с обоих бортов. И не позволит никому выжить. Хибари фыркнул вновь. Но через час, когда тёмные точки уже начали приобретать хоть пока и смутные, но вполне различимые очертания судов, оказалось, что их больше, чем предполагал пират.       - Капитан, там три, нет, четыре корабля! – воскликнул Кусакабе, продолжая отслеживать передвижения потенциального противника, - И они меняют курс!       - Да, - сухо согласился Хибари, ведь отчётливо понял, что отправить этого гада на корм рыбам в этот раз не получится, - их пять и они идут к нам. Сигналь Бергу, пусть не дёргается, это мой гость. И нам придётся его принимать, - зло добавил Кёя.       Капитан зло прищурился и очередной раз внимательно осмотрел убранные паруса. Потом облизнул палец и поднял его над головой. Ничего не изменилось, ветра почти не было. Хибари вновь раздражённо фыркнул. Если бы не причуды погоды, то он обязательно ввязался бы в бой, несмотря на то, что против него было пять вооружённых галеасов. Пират был уверен, что сможет пустить на дно их всех, маневрируя и пользуясь своим преимуществом в скорости. А если какому-нибудь галеасу удастся остаться на плаву, то он, не задумываясь, возьмёт его на абордаж и забьёт до смерти всех выживших. Но ветер сегодня был против «Намимори». Инстинкты не обманули капитана, предупреждая и раздражая его с самого обеда.       - Иди за мной, - сухо приказал Хибари своей рабыне, когда пять кораблей, сопоставимых по размеру с фрегатом «Намимори», только существенно длиннее, подошли совсем близко, а самый большой из них начал медленно сходиться борт о борт с пиратским кораблём.       Девушка не понимала, что происходит, но послушно пошла за капитаном, чувствуя общую напряженность вокруг. Но она очень удивилась, когда пират почти грубо впихнул её в каюту судового врача и холодно распорядился:       - Жди здесь, пока я сам за тобой не приду, - он развернулся, чтоб уйти, но на секунду замер в дверях и жестко добавил, - и не высовывайся!       Несмотря на то, что борт фрегата «Намимори» был почти на метр выше, роскошный галеас, на борту которого находилось по меньшей мере 800 человек экипажа, больше половины из которого составляли гребцы, легко подошёл вплотную к пиратскому судну и пришвартовался. Корабль вблизи сложно было перепутать с каким-нибудь другим, ведь многие его элементы были украшены изящными деревянными фигурами людей и животных, покрытых яркой краской, а некоторые из них – даже золотом. Такое могла себе позволить либо Испания, но она ещё к началу 17 века почти полностью избавилась от галер и галиасов в составе своего флота, либо Османский халифат.       Хибари молча из-под полуприкрытых век наблюдал, как с пришвартовавшегося корабля ставят трап, покрытый роскошным ковром. Как все матросы галеаса падают ниц и утыкаются лицами в доски палубы, чтоб не осквернять своими взглядами столь высокопоставленную персону гостя. И как этот гость грациозно и величаво поднимается на борт его судна. Пират зло фыркнул. Лучше бы вместо него пожаловали берберские пираты, тогда у Хибари была бы просто отличная возможность омыть свои тонфы в крови врагов и забить их всех до смерти. А этот человек раздражал его больше штиля, голода на борту и болезни среди экипажа, вместе взятых. Инстинкты его не подвели.       - Хибари-кун, - раздался на борту фрегата «Намимори» глубокий, уверенный, но очень весёлый и одновременно ледяной голос незваного гостя, но которому не отказали в приёме, - почему на борту твоего корабля не оказывают мне должного почтения? Не падают ниц? И не целуют мне ноги?       - Ты свихнулся, травоядное? – зло фыркнул в ответ капитан, бросив в сторону гостя холодный взгляд.       - Ах да, я уже и забыл, что ты и сам не умеешь быть почтительным и вежливым, - послышался веселый смех приближающегося к каютам на корме мужчины, - тогда обними дорогого гостя, докажи, что рад нашей встрече.       - Забью до смерти! – тихо предупредил Кёя, останавливая странный порыв гостя, когда тот почти вплотную приблизился к пирату.       - Да шучу я, Хибари-кун, - гость снова засмеялся, уверенно открыв дверь каюты капитана, - а ты, смотрю, так и не обзавёлся предметами роскоши. Неужели, дела с рабынями идут плохо?       - Идут лучше всех, - зло отозвался Хибари, раздражённо наблюдая, как тот, вопреки ожиданиям, прошёл дальше и открыл каюту Кусакабе.       - Ну вот, ты меня снова пытаешься обмануть, - гость вновь смеялся, - нехорошо это, Хибари-кун!       И тут шаги уверенно спустились ниже и приблизились к двери каюты судового врача. Девушка всё это время тихо сидела на сундуке в дальнем углу и лишь изредка бросала на доктора удивлённые взгляды. Ей казалось странным и очень неестественным, что Хибари-сан кому-то позволяет при нём вести себя подобным образом. Но когда шаги остановились совсем рядом с дверью, врач молча приставил свой палец к губам, требуя, чтоб девушка молчала. А странный гость тем временем продолжал:       - У твоего помощника в каюте всё очень скромно, если и в остальных каютах так же, то дела у тебя идут плохо. Давай, посмотрим вместе.       - Ты забыл, где находишься? – Хибари резким движением пресёк попытку гостя открыть дверь в каюту судового врача, - Хочешь умереть?       - Моё предложение остаётся в силе, Хибари-кун, - гость стоял совсем рядом с дверью, поэтому весь разговор было прекрасно слышно в каюте доктора, - Я выделю для тебя и твоей команды отдельное крыло во дворце, пожалую личных рабынь, одену в шелка и парчу. И за каждую девушку, которую ты мне привезёшь, буду щедро платить золотом. Согласен вновь работать на меня?       - Нет! – резко возразил капитан, - И для тебя я только Хибари-сан.       - Хибари-кун, - специально делая акцент на таком обращении, гость продолжил уже с ощутимой сталью в голосе, - я не понимаю, почему ты отказываешься от богатства, которое я тебе предлагаю?       - Ответ ты знаешь, - холодно бросил ему Хибари.       - Твоё упрямство тебя погубит, Хибари-кун, - гость вновь сделал акцент на именно таком обращении к капитану, а его голос стал ещё холоднее. - Я ведь могу приказать своим людям, и тебя поймают для меня. Привезут в цепях и бросят к моим ногам. А мои палачи навсегда избавят тебя от упрямства и гордыни.       - Неа, - почему-то почти весело ответил Кёя, заставив девушку в каюте удивлённо взглянуть на доктора в поисках подсказки, что же происходит, но тот лишь вновь приставил палец к своим губам, - тогда я забью до смерти и твоих палачей, и тебя самого. Хочешь рискнуть?       - Ты не изменился, - вновь засмеялся гость, - но я заставлю тебя работать на себя. А пока давай, Хибари-кун, приглашай к себе в каюту и показывай, что за товар у тебя есть. Может, что-нибудь меня заинтересует.       - На корабле рабынь нет, - уверенно констатировал капитан Хибари, - ни одной.       - Неужели всё так плохо? – излишне наигранно удивился гость, - Хочешь сказать, что у тебя – моего лучшего поставщика рабынь, пропал нюх? Или тебя покинула удача? Или от тебя отвернулся Аллах?       - На корабле рабынь нет, - жестко повторил Хибари с нотками явного раздражения в голосе, - и не будет.       - И что же тогда ты здесь делаешь, позволь узнать? – голос гостя стал почти заискивающим.       - Сопровождаю торговый караван, - с готовностью ответил Кёя, надеясь, что гость потеряет к нему интерес и покинет борт его «Намимори».       - Ух ты! – раздался за дверью откровенный удивлённый возглас гостя, - Хибари-кун, тебя правда можно нанять в охранники?       - Если мне это интересно, - холодно согласился пират и недовольно фыркнул, - но ты мне не интересен.       - Нам есть, что обсудить, - голос гостя вновь стал довольным и веселым, - приглашай в каюту.       После этого уверенные шаги начали удаляться, а потом послышался скрип лестницы, ведущей к каюте капитана и его помощника. Скорее всего, капитан Хибари согласился на переговоры со странным гостем и молча пригласил его пройти к себе. Ещё какое-то время было тихо, а потом постепенно привычные звуки заполнили гнетущую пустоту. Матросы обоих судов активно переговаривались друг с другом, уверенные голоса старших громко отдавали приказы, со скрипом тёрлись канаты пришвартованных друг к другу кораблей. Судовой врач поднялся, открыл дверь своей каюты и убедился, что рядом никого нет. Только тогда девушка рискнула задать так мучивший её вопрос – кто же этот странный гость?       - Это Великий Визирь Османского Халифата Мельфиоре аль-Джессо Бьякуран-паша, уже три года удерживающий этот титул в своих руках, - с некоторой тревогой в голосе ответил пожилой врач, прикрыв дверь в свою каюту. – До него два года в этом титуле было целой вечностью, некоторые не продержались и года. А этот, похоже, сроднился с титулом и задержится надолго. Султан, он же Халиф – маленький ребёнок, а его мать, которой, по закону, полагается нести бремя власти вместо сына, занята подковёрной борьбой с влиянием на султана других придворных женщин. Вся власть в Халифате фактически сейчас принадлежит Великому Визирю, а учитывая, что раньше он был Капудан-пашой**, то и флот ему подчиняется беспрекословно. Особенно сильно его влияние на Алжирскую эскадру, в состав которой, пусть и негласно, но входит очень много берберских пиратских судов. Поэтому даже Хибари-сану открыто враждовать с таким человеком не с руки.       - Они знакомы лично?! – ещё сильнее удивилась девушка, выслушав длинный монолог судового врача.       - Да, - согласно кивнул мужчина, - три года назад люди Бьякурана начали скупать на Мальте всех лучших рабынь по очень высоким ценам. И большинство таких девушек были товаром Хибари-сана. Тогда-то капитану и поступило предложение от недавно принявшего титул Великого Визиря возить девушек «на заказ» ему напрямую, минуя мальтийский невольничий рынок. Оплата за рабынь всегда была очень высокой, поэтому Хибари-сан был заинтересован в таком сотрудничестве. Но через полгода что-то произошло, и капитан наотрез отказался дальше работать на аль-Джессо. В тот раз дошло до серьёзной схватки с охранниками во дворце Бьякурана, но больше вооружённых конфликтов не было. Как ты слышала из их разговора, Визирь хочет вновь заставить нашего капитана работать на себя. Только у него ничего не получится. Хибари-сан делает только то, в чём заинтересован сам и что ему нравится.       - А почему они не сработались? – едва слышно спросила девушка, ведь считала своё любопытство излишним, но очень хотела узнать чуть больше о своём хозяине.       - Не знаю, - спокойно ответил доктор, - думаю, кроме Кусакабе и самого капитана, никто на «Намимори» этого не знает.