Дикая охота. Полотно дорог.

День, тянущийся немыслимо долго – словно целый век, медленно полз к концу. Где-то далеко на западе, у подножий Гряды Эльги, разыгралась буря – Меред чувствовала ледяные порывы ветра, все же дотягивающиеся до нее холодными руками. Снежный шторм был в сотнях верст отсюда, однако Птица, чуткая к переменам погоды, всегда ощущала мир остро, и сейчас зябко ежилась, пряча пальцы в рукава. Сумерки, наползающие со стороны гор, стелились по земле девичьей вуалью, и тени сплетались со снежинками, поднятыми со склонов. Меред видела, как эта мглистая пелена устилает холмы на сотни верст вокруг и медленно опускается на город, делая его каким-то темным и совершенно чужим. Они обошли уже почти весь город, исходили его вдоль и поперек, но ни следа таинственных ведунов Меред не обнаружила. До нынешнего времени ей не приходилось использовать Дар Хартанэ для того, чтобы отыскать кого-то, в ком пели бы колдовские силы – и теперь она слишком сильно переживала из-за того, что может не получиться. Что, если я что-то делаю не так, Хартанэ? Это уже второй город – и никакой зацепки, никакого крючка… Помоги мне, милостивая – подай хоть знак, что Ты со мной, и что я на верном пути! Конечно, можно было бы попросить Тэаргу о помощи – однако сама мысль об этом претила Меред. Сумрачная ведьма тенью следовала за ней, и отвязаться от нее Птица не могла: всякий раз, когда она осторожно заводила разговор о том, что их дороги ныне должны бы разойтись, эльфийка лишь приподнимала уголки губ в улыбке и отвечала, что она всего лишь путешествует и не виновата в том, что пути у них пока совпадают. Меред сжимала покрепче зубы и терпела присутствие этой женщины, и это не прибавляло ей никакой радости. По сути, дело обстояло именно так, и Тэарга была права. Настроение ближе к ночи стало совсем поганым – городишко с незаурядным названием Белокаменец тоже оказался пустым, в харчевне мест не было, а на постой их никто не взял. Люди здесь были какие-то хмурые, и потому, когда Меред решилась попытать счастья и постучалась в первую попавшуюся дверь, угрюмый хозяин лишь бросил один взгляд на Тэаргу, а затем отрицательно покачал головой и захлопнул дверь прямо перед носом у Птицы. Та же ситуация повторилась еще несколько раз, и на шестой Тэаргавар окликнула ее. - Оставь – нас никто не пустит. Нужно покинуть город. Устроим ночлег за стеной – все равно метели нет, и мы сможем более-менее комфортно устроиться. - Что может быть комфортнее заметенного снегами поля и ветра за шиворотом, действительно? – не удержавшись, съязвила Меред, обреченно отступая на шаг от крыльца. Если бы не Тэарга, наверняка ее хоть кто-то да впустил бы – но как только горожане видели закутанный в свободное пальто силуэт ведьмы, от которой на версту веяло холодом, желание помогать незнакомцам тут же пропадало. И Птица вполне понимала это: никому не хотелось подвергать семью возможной опасности. - Других вариантов я не вижу, - флегматично заметила эльфийка. В темноте она походила на плакальщицу – в Паррене за мертвыми всегда ходили женщины, покрывавшие головы черными платками, да так, что лица видно не было; больше всего они напоминали саму смерть, и маленькая Меред боялась их пуще всего остального. Сейчас ее тоже передернуло: край длинного пальто полоскал сильный ветер, но капюшон ни разу не упал на плечи Тэарги. Казалось, что темнота вокруг ведьмы куда гуще и осязаемей, чем за несколько саженей от нее. Справившись со странным оцепенением, на миг сковавшим плечи, Меред проворчала: - Другие варианты были бы, госпожа, если бы ты согласилась открыть лицо. Возможно, люди… Тэарга вдруг коротко хохотнула – Меред даже замерла: до того она никогда не слышала, как эльфийская ведьма смеется. Звук этот прошелся холодком по рукам, вцепился морозом в загривок, и Птице отчаянно захотелось оказаться где-нибудь подальше отсюда. Голос Тэаргавар тоже ее пугал – он напоминал шепот теней из тех странных снов, которые и кошмарами не назовешь, но которые заставляли замереть все внутри в немом беспокойстве. Впрочем, проще было найти, что в колдунье ее не пугало. - Ты ведь знаешь, кто я, Птица Меред, - ведьма подошла чуть ближе – ровно настолько, чтоб Меред смогла увидеть ее улыбку. Она подняла тонкие руки, и на миг девушке показалось, что сейчас она сбросит капюшон – но та лишь играючи провела хрупкими пальцами по самому краю ткани, расшитому вдоль темной рунической вязью. Жест этот был дразнящим, и Птица едва не отшатнулась прочь, - Как ты думаешь, приняли бы нас более радушно, если бы они увидели это своими глазами? Меред и сама поняла, что сморозила глупость. Она ведь тоже испытывала какой-то суеверный страх перед Рожденными Луной – это даже не было связано с Тэаргой. Просто где-то в подкорке лежало знание, что таких нужно сторониться, и Меред ничего не могла с собой поделать. С другой стороны, она ведь сумела как-то привыкнуть к желтым глазам эльфиек – почти звериным, внимательным, - к их бледной коже и почти бесцветным волосам, что казались седыми… Тэаргавар вряд ли была страшнее их. Впрочем, любопытство не настолько съедало Птицу, чтоб она попросила колдунью все же показать лицо. - Ты не можешь навести на себя морок? – хмуро поинтересовалась Птица, в глубине души зная ответ. Тэарга покачала головой. - Нет. Морок изменил бы черты моего лица, затенил бы цвет волос – но глаза остались бы прежними. - Тогда я вообще не понимаю, что мы делаем и зачем, - в сердцах выдохнула Птица, взъерошив ладонью жесткие волосы и устало прикрыв глаза. Дамала ничего не сказала ей: не дала конкретного места, где искать ведунов, не поведала, как вообще это сделать… У Меред не было ничего – только весь огромный Тиннеред, растянутый далеко на юг, и неизвестность. Ты – как всегда, Хартанэ: улыбаешься мне краешком губ, оставляешь в ладонях смутную тень – а дальше сама, как хочешь. Зови тебя, не зови… Тэаргавар спрятала руки в широкие рукава, складывая их под грудью. - Не переживай, Птица Меред. Все, что ты ищешь, скоро найдется. - Ты что-то чувствуешь? – насторожилась Меред. - Можно и так сказать. Некоторое беспокойство, - уклончиво ответила Тэарга, и Меред ощутила, как раздражение волной поднимается в груди: ведьма все это время молчала и не удосужилась хоть словом предупредить ее, что они не напрасно сейчас слоняются по незнакомому краю в поисках невесть кого. А теперь выяснялось, что она, видите ли, беспокоится. - Почему ты говоришь об этом только теперь? – она и сама подивилась едкости в собственном голосе – обычно Атеа выражала всеобщую злость, да так, что словом могла бы разъесть всю земную твердь насквозь. Но сейчас Лебеденка рядом не было – посему приходилось самостоятельно справляться с собственными эмоциями, не прикрываясь ее пылкостью и несдержанностью. - Потому что ты начала сдаваться, - ведьма двинулась прочь, к городской стене, и Меред, взмолившись про себя Хартанэ и попросив у богини терпения и сил, поспешила за ней, - Тебя нужно было успокоить. К этому я хотела прибегать в крайнем случае. - Меня не нужно успокаивать, - почти по слогам процедила Меред. Настроение стало совсем паршивым, и в глубине души девушка понимала, что на Тэарге срываться не стоит, а потому старалась держать себя под контролем. - Как скажешь, Птица Меред. Впрочем, для пущего эффекта я добавлю, что мы на верном пути. - Откуда ты знаешь это? Тебе тени говорят? – девушка постаралась, чтоб вопрос прозвучал как можно нейтральнее, - Или ты что-то знаешь о ведунах? - Ни то, ни другое, - ведьма примолкла в тот момент, когда они подошли к вратам, ведущим из города. Стражники проводили их внимательными взглядами, и ветер, танцующий на склонах, бросился к ногам двух девушек, когда они покинули черту Белокаменца, - Я просто чувствую, что эта дорога приведет нас куда нужно. - Как это? – Меред нахмурилась, придушивая собственное раздражение: она любила загадки, но не настолько, чтоб играть в них сейчас. - Ты ощущаешь своих сестер? – вопросом на вопрос ответила Тэарга, словно не слыша ее, - Чувствуешь других Птиц? - Ну… да. Можно так сказать, наверное… - задумавшись на миг, неуверенно ответила Меред. Птицы действительно знали, когда кто-то из них оказывался поблизости. Они не могли сказать, кто именно, однако неизменно приходило ощущение легкой тревоги, волнения – и беспокойства. - Вот и я ощущаю тех, кто принял на веру то же, что и я. Тех, кто догадался. - Догадался о чем? Ведуны тоже работают с тенями? – допытывалась Меред, забыв о том, что совсем недавно она злилась на ведьму. Сейчас это больше походило не на злость, скорее – на жгучее любопытство и легкое недовольство тем, что эльфийка говорит так мало, заставляя Меред все выспрашивать. - Как же ты вцепилась в моих теней, - Тэарга вновь усмехнулась, и Меред снова ощутила холодок, поднявший все волоски на теле дыбом. Сейчас это было неприятно – однако не страшно, - Нет. Они не работают с тенями. Лишь эльфы умеют звать древние силы. Людям это не дано, как и другим расам Бар-эс-Тиллада. Однако здешние ведуны знают правду, и я чую их. Как и они меня, думаю. Чем дальше мы идем, тем острее мое ощущение. Стало быть – эта тропа приведет нас ровно туда, куда нужно. - Какую правду, Тэаргавар? – Птица ухватилась за ее слова, стараясь не выпустить их из рук – однако Тэарга подняла голову, и лунный свет на один миг, короче секунды, высветил бледно-алый сполох в темноте. Меред вздрогнула, не успев понять, было ли это лишь игрой ее воображения или же истиной – а затем тень снова скрыла лицо эльфийки. - Ту, которую ты тоже узнаешь. Пока что еще рано. И не мне – наверное, не мне – открывать тебе ее. Ведьма затихла, отворачиваясь к дороге, и Меред почти увидела, как слова, пойманные ею в ладони, утекают прочь, выхваченные из пальцев холодным ветром. Он закружил их, подняв над землей, швырнув их вверх, и они так и остались эфемерным звуком, почти прозрачным и таким тонким, что сейчас расслышать его Птица бы не сумела. Они обернулись танцем снежинок на потоках воздуха, гривами белоснежных лошадей, резвящихся на склонах в темноте, то появляющихся, то снова пропадающих в студеной зимней мгле. Девушка почти видела их длинные гривы, развевающиеся на ветру и вздымающиеся до самого неба, почти видела их силуэты – и поймать их она никогда бы не сумела. На снег под ноги лег зеленоватый слабый отсвет, и Меред обернулась назад, сбавив шаг. Далеко на северо-востоке, разрезая чернильную непроглядную высь, разливалось отблесками северное сияние. Птица затаила дыхание: волшебство это случалось так редко, что всякий раз она считала его небесной милостью Хартанэ. В Келерии она несколько раз сама купалась в изумрудном свете, который был так близко, что ложился на плечи, на щеки, на волосы – и ныне сердце защемило сладкой тоской: Меред захотелось быть там, где над белыми склонами простиралось зеленое полотно, напоминающее русалочьи волосы, колышущиеся на тихих волнах спокойных рек. Тэарга тоже остановилась, обернувшись, и ее тонкий силуэт осветился. - Можно считать это хорошим знаком, правда, Птица Меред? – спустя некоторое время прошелестела ведьма, и Меред вдруг ощутила, что все раздражение куда-то делось, уступив место покою и чему-то родному до боли. - Наверное, - просто ответила она, глядя туда, где переливались волны сияния. Оно не растаяло в небе ни тогда, когда они наконец отыскали небольшую рощицу у подножия холма, чуть в отдалении от главной дороги, ни тогда, когда разожгли маленький костерок под сенью бересклетовых зарослей. Оно отражалось в тающей изморози на ветвях, когда Меред устраивала себе лежанку из сухих веток возле огня и устилала ее одеялом. Оно не исчезло, когда Птица, устав после долгого дня, смежила веки, пригреваясь под золотым боком пляшущего пламени, и осталось, когда ведьма, протянув руки к огню, улыбнулась, вытаскивая потоки теплого воздуха и оплетая ими Меред и себя саму. Оно полыхало ярко-ярко, когда сон опустился на тихую поляну, черным зверем мурлыча и баюкая их. Северный свет, изумрудно-зеленый, словно травы по весне, отражался в синих стеклах Птичьей Башни – а они, все они, молодые и старые, опытные и совсем еще глупые, высыпали из замка, чтоб смотреть. Тишь холодной зимней ночи была глубже, чем воды синего океана, с берегов которого пришла Меред, и никто не хотел нарушать это чародейство. Они стояли, задрав головы, и просто глядели в небо, а вокруг разливался свет, плавными волнами ниспадая откуда-то с немыслимой высоты. Меред купалась в этом сиянии, тонкая и легкая – оно проходило сквозь нее, высвечивая самое сердце, высвечивая огненную искру Хартанэ в груди, и ей было тихо и хорошо. Рядом стояла Атеа, и золото ее волос сейчас было укрыто полупрозрачной вуалью, а на губах ее играла улыбка. Звездная пыль осыпалась на ее длинные ресницы, и девушка, казалось, вот-вот должна была рассмеяться, вскинуть руки и взлететь, подхваченная волнами северного сияния, такая красивая и древняя. Меред видела и других – все они были с ней, все они стояли рядом, и Птица ощущала неразрывную связь с ними, с каждой из них. Даэн смотрела в небо, чуть заметно улыбаясь, и в длинной черной косе, в крутых изгибах локонов, вытрепанных ветром, тонкой ниточкой путались изумрудные сполохи. Она вся казалась светящейся, сильной, и от того Мара, прижимающаяся к ней, была еще более легкой и прозрачной. Ветер вокруг них, тихий и какой-то нездешний, колыхал ее одежду и пряди волос так, словно она была в воде – так же медленно, плавно и… Меред не знала. Лишь видела – и тихонько молилась: Хартанэ, своим сестрам, женщине из Гарварны, самой себе… Маленькой девочке Ати, в чьих огромных зрачках застыла вечность и великое счастье. Дамале, чье лицо впервые осветилось искренней тихой улыбкой. Гаэре, поддерживающей Слепую Мэг под локоть – и обе ведьмы, древние, словно весь мир, такие несхожие, сейчас выглядели молодыми и вечными. Шеде, всклокоченной, желтоглазой, смешливой. Аллэи – в которой ныне ощущался великий покой и свет. И – еще кому-то, полупрозрачному, тонкому, замершему где-то на периферии, тому, чье лицо было спрятано в глубокой тени. Все они сейчас стояли рядом в зимней тишине, знакомые друг другу и нет, связанные Великим Полотном мира, и Хартанэ в звездной выси танцевала, и с Ее щедрых рук вниз спадали волны сияния, от сердца – к сердцу, из глаз – в глаза. И мир стал единым – и все в мире тоже стало единым. Так, как и должно было быть. Всегда. Утро, морозное и острое, не сумело прогнать мерцающее ощущение сна. Меред то и дело ловила себя на том, что рука против воли тянется к сердцу, словно стремясь прикрыть трепещущий огонек Дара Хартанэ, а губы растягиваются в тихой мягкой улыбке. Ведьма молчала с самого рассвета, но теперь уже это молчание не казалось Птице таким напряженным и натянутым. Скорее всего, эльфийка всего лишь была погружена в собственные мысли – такая же далекая от Меред, как Лореотт от солнца. И это не было плохо. И Меред не хотелось нарушать эту тишину между ними: все происходило ровно так, как должно было происходить. Когда солнце уже прошло половину своего пути по высокому небосклону, они наконец добрели до небольшого городка – придорожный указатель неподалеку от хлипкой стены гласил, что место это прозвано Купчим Долом. Пахло жженной древесиной, зерном, слышались окрики из-за каменной высокой кладки, где-то поблизости орал, словно резанный, петух. Меред отстраненно, с легким удивлением, заметила, что сегодня весь этот шум и гам раздражает ее не так сильно, как всегда. Видимо, Хартанэ и впрямь смилостивилась и благодатным сном смыла с нее все смурные мысли. Коротко взмолившись богине и поблагодарив ее за этот дар, Меред взглянула на Тэаргу. - Здесь? - Полагаю, да, - бесцветно ответила эльфийка. Лицо ее – та часть, которая была видна – не выражало ровным счетом ничего. Впрочем, Меред видела, как ее пальцы едва заметно, словно невзначай, играют с широким мягким краем рукава. Возможно, так проявлялось то самое «беспокойство», о котором говорила Тэаргавар. За стеной раскинулся обыкновенный шумный город – Меред уже почти привыкла к ним. Не столичный – все дома были максимум в два этажа; никаких фонтанов и цветных витражей – лишь колодцы с расчищенными к ним дорожками да неприметные узоры на крылечных балках. Шумные дети, закутанные в теплые одежды так, что больше походили на колобков, с визгом и криком носились друг за другом, распугивая тощих дворовых кошек. За невысокими оградками трудились горожане: кто-то возился с дровами, и мерный стук разносился над крышами, кто-то переговаривался о делах насущных. Чуть дальше, ближе к центру, бытовой гвалт, похожий на деревенский, сменялся криками торговцев, чинными разговорами женщин, скоморошьими песнями – Меред слышала откуда-то тихие перезвоны струн, смех и чей-то голос, переливающийся и вторящий мелодии. Они с Тэаргой вышли на рыночную площадь, которая здесь была действительно огромной, не в пример тем, что Птица видела до того. Длинные ряды палаточек и деревянных прилавков под холщовыми крышами тянулись куда-то далеко вперед, и глаза разбегались от разнообразия украшений, сластей, оружия, тканей и прочего, прочего. Не удивительно, что его назвали так - Купчий Дол. И ведь время-то не ярмарочное… Что же тут творится летом? Меред даже растерялась – ощущение было таким, словно им нужно найти иголку в стоге сена. Она неуверенно тронула узелок Дара Хартанэ в груди, и тот расплелся, разбрасывая во все стороны золотые петли и нити, распускаясь и словно ища. Она теперь тоже ощущала легкое волнение и беспокойство – однако причина могла быть в том, что Тэарга ей сказала о возможном успехе здесь. Втайне Меред надеялась, что эльфийская женщина не ошиблась. Пока что ничто не менялось, все было как и в двух городках до того, и Птица не почувствовала никаких неожиданных перемен в собственных ощущениях. Она повернулась к Тэаргавар, когда ведьма сама окликнула ее. - Нам нужно разделиться. Я тоже буду искать. Так вероятность того, что мы скоро найдем ведунов, возрастет. - Ну… хорошо, - девушка даже опешила: она-то думала, что ведьма теперь не отвяжется от нее вообще никогда. Подозрение всколыхнулось в груди, и пришла мысль проследить за Тэаргой, однако она быстро одернула себя: у нее было задание от Лорелей, и прежде всего нужно было выполнить его. Повертев головой по сторонам, Меред вопросительно взглянула на нее, - Мы встретимся где-то вечером? Или пути расходятся? Наверное, в голосе ее прозвучала надежда, потому как Тэарга едва заметно усмехнулась. - Не надейся. Встретимся. Гляди, - она кивнула куда-то за плечо Меред, и Птица обернулась. Неприметный на первый взгляд, за рядами палаток виднелся небольшой трактир под узорной вывеской. Приглядевшись, девушка различила выжженную, чуть кривоватую надпись «Донышко». Хмыкнув про себя, Меред повернулась к ведьме. - Хорошо. Тогда – удачи тебе в поисках. Эльфийская колдунья чуть слышно ответила: - И тебе, Птица Меред, - а затем она зашагала прочь, теряясь в толпе и ныряя куда-то в сторону, меж лотков и холщовых провисших крыш. Меред проводила ее взглядом, покуда та не скрылась среди людей, и прикрыла глаза, чутко прислушиваясь к собственным ощущениям. Ничего не менялось. Нахмурившись, Меред побрела вперед, по длинной улице, где протолкнуться было довольно-таки сложно, и попыталась уловить малейшие колебания струн, разошедшихся от самого сердца во все стороны. Они чуть заметно дрожали, напряженные и тонкие, и Птица понятия не имела, что это означало. Без ведьмы, тенью следующей за ней по пятам, тоже было странно: вроде бы и легче – девушка наконец смогла вздохнуть спокойно, а вроде бы и до того непривычно, что поначалу Меред чувствовала себя немного неуютно. Впрочем, скоро это ощущение пропало – осталась лишь тонкая сеть Дара Хартанэ. Интересно, так ли ощущают себя пауки, растягивающие паутину на ветвях и ждущие добычи? Мысль позабавила ее, и Меред начала озираться по сторонам, рассеянно разглядывая рыночную площадь. Купчий Дол жил шумно, пестро и ярко. В глазах уже начало рябить от количества безделушек и цветастых платков, и потому Меред вздохнула свободно, когда наконец вышла на ряд, где торговали снедью. Здесь были круглые кренделя, сладко пахнущие печным духом и медом, толстые кольца колбас, соленья, румяные яблоки, снятые с ветвей лишь тогда, когда первые морозы тронули мир, а от того хрустящие и сладкие. Птица усмехнулась тихонько: пускай она и не любила атмосферу ярмарок и торговых кварталов, а здесь все же царил странный теплый уют жизни. Впрочем, не только уют. То ли чутье, то ли случай заставили Меред скосить взгляд влево, и девушка увидела молодого мужчину, чуть заметно улыбающегося и щурящего глаза, словно кот. Неприметная городская одежда не привлекала внимания – ничего в нем не казалось странным. Птица нахмурилась: что-то ведь должно было зацепить ее взгляд… Мужчина неспешно брел вдоль прилавков, отвечая отрицательным наклоном головы на зазывания торговцев, и едва заметно крутил кистью так, словно в ладони его был зажат небольшой шарик. Меред знала: так тренировались жонглеры, плавно прорабатывая каждый жест и движение, держа в руках лишь воздух. Но мужчина не походил на жонглера. Внезапно в руке его откуда ни возьмись появилось спелое яблоко с ярко-алым боком, и Меред непонимающе сморгнула: она могла поклясться, что ни карманов, ни достаточно широких рукавов в темно-коричневой простой куртке не было. Мужчина неторопливо прошел мимо прилавка, на котором горкой лежали точно такие же яблоки, и Птица увидела, что в ровно сложенных рядах плодов не достает одного – в самом низу, там, откуда торговец смог бы достать яблоко лишь тогда, когда все верхние будут распроданы. Ведун! Меред догадалась ровно в тот миг, когда ниточка Дара Хартанэ, слепо потянувшаяся следом за странным мужчиной, тоненько зазвенела, напряженно натягиваясь и дрожа. Вспомнив слова Тэарги о том, что ведуны, скорее всего, могут ощутить ее, она, воззвав к Богине, мягко загасила искорку Дара – так, чтобы тот едва заметно ощущался. Стараясь не привлекать внимание, Птица пошла за ним, изредка останавливаясь, словно бы разглядывала товары. Кажется, мужчина не заметил ее – по крайней мере, он ни разу не оглянулся, не запнулся, и Меред сделала вывод, что дела ему до нее нет. Не теряя из виду его каштановую макушку, девушка непринужденно брела за ним сквозь паутины улиц и переулков, лихорадочно размышляя, что же делать дальше. Возможно, это на самом деле не ведун, нужный ей, а всего лишь уличный вор, с помощью ворожбы промышляющий на улицах – и что тогда? Или он вообще не согласится слушать ее, даже говорить с ней? Или еще что-то? Когда он свернул в неприметный уголок, Меред на миг заколебалась: вероятность того, что она ошиблась, была слишком высока. С другой стороны, никто не смог бы сказать ей, ошибается она или нет – оставалось узнать это самостоятельно. На всякий случай держа руку поближе к Крылу, Птица последовала за ним. Несмотря на ее промедление, мужчина никуда не делся и в воздухе не испарился, как она боялась – его спина виднелась впереди, чуть поодаль. Людей здесь практически не было, и редкие прохожие не обращали на нее никакого внимания, а потому Меред даже не пыталась держаться в тени. Сейчас основной ее задачей было не потерять эту единственную ниточку следа и надеяться на то, что он приведет ее к ведунам. Вдруг мужчина остановился и обернулся, глядя прямо ей в глаза. Меред даже споткнулась – до того это было неожиданно. Его насмешливый взгляд скользнул по ее лицу, по руке, инстинктивно дернувшейся к сердцу, а затем он замер, разворачиваясь к ней полностью и скрещивая руки на груди. В ладони его было зажато надкушенное яблоко. - И что нужно от меня молодой Птице? – голос у него был тихим, и Меред слышала слабое эхо, волнами расходящееся по воздуху. Такой голос был лишь у ведунов. Собираясь с силами и набираясь храбрости, Птица подошла к нему, вскидывая голову – тот был выше ее. - Ты – ведун? – без обиняков спросила она, выдерживая почти презрительный взгляд. Меред поймала себя не том, что не может понять, сколько лет этому человеку – и вообще, человек ли он. В чертах его лица скользило что-то эльфийское, а еще – неуловимо знакомое, словно где-то она его видела. - Положим, - он пожал плечом, растягивая губы в неприятной ухмылке, - И что с того? - Ведун, которого не признают придворные колдуны, верно? – уточнила Птица, игнорируя его тон и собственное неудовольствие: общение с чужими людьми всегда давалось ей тяжело – а если уж человек был заранее неприятен ей… Успокойся: если он приведет тебя к ведунам, Лорелей получит то, что хочет. - Ты очень проницательная девочка, малютка, - он вздернул бровь, и Меред еще больше уверилась в мысли, что перед ней – эльф-полукровка. Только они могли вести себя так паршиво, ничего, казалось бы, не делая, - Но я повторю свой вопрос: и что с того? - Мне нужно поговорить с вашим главным, - Меред постаралась, чтоб в ее тоне никак не проявлялось нетерпение или досада. Мужчина сощурил темные кошачьи глаза. - Зачем? - Я прошла долгий путь от Келерийской Гильдии, чтобы просить ведунов о помощи, - холодно ответила она, - Но остальное мне бы хотелось обсудить с человеком, к которому меня и направили. К тому, кто имеет влияние на всех ведунов, которых признают отступниками. Если он согласится меня выслушать. - Вот оно как? – ведун потер подбородок, и взгляд его на миг стал задумчивым. Меред ждала, пытаясь держаться как можно более непринужденно. У Атеа точно бы получилось. Вот у нее – получилось бы все и сразу, быстро и легко… Боги, я надеюсь, что у тебя все в порядке, Лебеденок. Тебе-то тоже сейчас вряд ли сладко. Выдержав долгую паузу, мужчина бросил короткий взгляд куда-то за плечо Меред и небрежно позвал, - Ладно. Идем-ка, маленькая Птица. Самый главный, как ты выразилась, ведун нынче слишком далеко, но умные люди тебя выслушают. Не отставай. Он развернулся, двигаясь легко и мягко, и направился куда-то вглубь города. Меред нагнала его, не оглядываясь по сторонам. Сердце ликовало: она нашла ведунов! Лорелей получит их поддержку – придется еще немножко постараться, но Меред почему-то не сомневалась в том, что все получится. Она привыкла идти по одному шагу за раз, и сейчас нужно было сделать последний, самый сложный для нее шаг. Меред не могла бы стать дипломатом, не умела договариваться – да и вообще говорить с людьми, однако нужно учиться всему. И она была намерена держать удар. Не зря ведь когда-то меня учил Агар, правда, Хартанэ? Все ведь не зря? Теперь нужно вспомнить все и рассказать так, чтоб они пошли за Лорелей хоть за самый край мира. Помоги мне, милостивая! Мысленно коснувшись губами холодного лезвия Крыла, Меред вдохнула морозный зимний воздух, успокаивая собственное сердце, ныне зачастившее. У нее получится обязательно. Атеа сейчас вела куда более сложную игру, и Меред не могла опозорить годы их долгой дружбы собственной неудачей и подвести Лебедя, а вместе с ней и всю Гильдию. Мужчина, казалось, не обращал на нее никакого внимания – лишь вел ее меж закоулков и домов, изредка похрустывая яблоком. Меред он не нравился: она вообще не любила таких людей – мнящих о себе слишком много, самоуверенных, насмешливых, убежденных в собственном превосходстве. Однако сейчас приходилось терпеть, и это, в общем-то, было не более сложным, чем терпеть присутствие ведьмы. Вспомнив о Тэарге, Меред понадеялась, что та дождется ее в трактире, или каким-нибудь немыслимым образом найдется, если Птица задержится среди ведунов. Да и в принципе, если она уйдет, плакать и скучать Меред точно не станет. Очередной переулок вильнул петлей, ужом закручиваясь среди темных неприметных домов с закрытыми ставенками, и дорога уперлась прямо в шаткие деревянные ступени длинного крыльца. Двухэтажное здание, за мутными стеклами которого плясали отблески света, казалось давно заброшенным – и таким ветхим, что резкий порыв ветра вполне мог бы развалить его. Меред нахмурилась: из конюшни, такой же разбитой и грязной, слышалось лошадиное ржание, а на небольшом пятачке промерзшей земли перед крыльцом стояли скоморошьи фургоны. Быть не может… Птица оторопело заморгала, когда мужчина, поднявшись по скрипучим деревянным ступеням, широко распахнул дверь и, усмехаясь, шутливо поклонился ей. - Добро пожаловать, госпожа, в наш славный дом. Не споткнись – здесь высокий порог. Меред, не особо прислушиваясь к нему, буквально взлетела на крыльцо, ныряя в темноту дверного проема. В сенях было тепло, а потому щеки сразу же закололо иголочками, но девушка не обращала на это внимание. Ведун затворил дверь, непринужденно проскользнул мимо нее ко второй двери, за которой слышался гул голосов и изредка – чей-то смех. Потянув за металлическое кольцо, он заглянул внутрь, и навстречу ему тут же ринулся луч света и шум. - Хей, Трисс пришел!.. - И даже не один, - мужчина усмехнулся кому-то – Меред видела его профиль, высвеченный отсветами огня, - А привел юную госпожу, желающую поговорить с мудрыми людьми. За дверью загудели, и в общем тоне она уловила нотки любопытства, одобрения, искры веселья, настороженность. А еще – Меред ощущала запах. Он был особенным, знакомым ей с детства, родным и верным, хоть она и отказывалась признавать его. Судьба не могла так шутить. Просто не могла. Мужчина взглянул на нее, отступая на шаг, и Птица, тяжело сглотнув и натянув на лицо маску спокойствия, прошла к двери и шагнула внутрь. В огромной комнате почти не было мебели – широкий стол с длинными лавками вдоль и целая куча свободного пространства. Там, негромко переговариваясь и не отрывая взглядов друг от друга, упражнялись молодые мальчишки и девчонки – они танцевали с лентами, перебрасывая из рук в руки цветную ткань и кружась в такт. Им подыгрывала на скрипке женщина, сидящая на самом краю лавки. Остальные люди, собравшиеся вокруг стола, как один смотрели на Меред, улыбались ей, и Птица видела разрисованные красками лица и цветные одежды скоморохов. В груди защемило, и девушка, тряхнув волосами, просипела, поднимая взгляд на приведшего ее сюда мужчину: - Ты говорил, что приведешь меня к ведунам, а не к балаганным фокусникам… В ответ мужчина лишь усмехнулся, вытягивая руку к ней. Миг – и на его ладони затанцевал огонь, превращаясь в силуэт пляшущей женщины. Меред видела шесть крыльев за ее спиной и клинки, зажатые в крохотных ладонях. - Все ведуны – балаганные фокусники. И наоборот, - он одарил ее насмешливой улыбкой, - Ты нашла то, что искала, малютка. - Это правда, Птица Меред, - раздался до боли знакомый голос, и Меред едва не подскочила от неожиданности: у стены, притаившись в тени и сложив руки под грудью, стояла Тэарга, как всегда спокойная и расслабленная. Птица покачала головой, недоверчиво глядя на эльфийку: - Как ты… почему ты здесь?.. Как ты нашла это место… - Случай, - ведьма пожала плечами, отталкиваясь от стены, - Тот же случай, что привел сюда тебя. Видишь, как все заплетается по воле Неба? Меред не верила. Все не могло быть… так. Просто не могло. Мужчина-ведун неторопливо прошел к лавкам, коснувшись кончиками пальцев волос какой-то молодой женщины, нежно улыбнувшейся ему, а затем опустился рядом со скоморохами, оборачиваясь к Птице, что так и замерла столбом у порога. - Проходи, молодая Птица. Келерийские женщины разумны, если решили объединиться – а это значит, что диалог у нас должен сложиться. Время Изломов – сложное время, и мы понимаем это. Не бойся. Мы готовы выслушать тебя. Все еще не веря истине – такой простой, лежащей на ладони перед ней, Меред втянула носом этот запах красок и пепла, запах тканей и жженного масла, а затем сделала шаг вперед.