Дикая охота. Полотно дорог.

Узкую, вытоптанную в снегу тропинку уже начала заметать мелкая снежная пороша. Благо, метели не было – но тяжелые облака кругами ходили по небу, зловещим шлейфом тянулись всюду, куда бы Даэн ни шла. Словно напоминали: торопись. У тебя мало времени. И без вас помню, мрачно подумала Танцующая, всматриваясь в темноту. - Не меня ли ищешь, Даэн из Фаулира? – резкий скрипучий голос, раздавшийся откуда-то из-за плеча, окончательно развеял все сомнения Даэн. Узнать обладательницу голоса не составило труда - но особой радости по поводу ее присутствия здесь Птица не ощутила. - Видимо, тебя, госпожа Дамала. Здравствуй. - И тебе не хворать, - от стены отделилась тень, и в тусклый круг света на крыльце вошла невысокая женщина. - Как продвигаются поиски? Нашла хоть что-нибудь? - Нет. Никаких следов в окрестных городах. Говорят, что неладное творится ближе к Гарварне, но это участок Ашлинн. Зачем ты здесь, госпожа Дамала? – Даэн решила не ходить вокруг да около. Если дочку Вороны принесло сюда, значит, что-то неладно. - По твою душу пришла, - оскалилась Дамала. Улыбалась она всегда так, что у всех вокруг сразу появлялось желание сбежать куда-нибудь подальше. Глаза ее, казалось, не знали радости – два омута угольной темноты, в которых плескался стылый холод. Бледные резкие губы, жесткие, будто из камня вытесанные, черты лица, бескровная кожа – такой Даэн помнила Дамалу с тех самых пор, как впервые увидела ее. И спустя долгие годы ничего не изменилось – разве что в смоляные волосы наставницы, вечно зачесанные назад и заплетенные в толстую косу, вплелись белоснежные паутинки седины. В далеком детстве отец говорил Даэн, что с возрастом женщины становятся добрее. Только вот это было явно не о Дамале. - Завтра ты отправляешься в Лореотт, к пещерным эльфийкам. - В Лореотт? Постой, госпожа Дамала, почему в… - Рот закрой, пожалуйста, – это прозвучало практически как просьба. Даэн умолкла и послушно сжала зубы: по статусу Дамала, как состоявшая в Старшем Совете, была выше нее, потому могла командовать. Да и пост Крылатой при Гильдии обязывал обыкновенных Птиц относиться к Дамале с уважением. А в выражениях она никогда особенно не стеснялась. - Умница какая. А теперь в кои-то веки, Даэн из Фаулира, не перебивай и дослушай до конца. К своим годам ты должна была бы этому научиться, не так ли? - Я слушаю, госпожа Дамала. - Итак. Повторяю: завтра утром ты отправляешься в Лореотт. Вместе с тобой пойдут еще двое, Меред и Атеа. Вы встретитесь у Серой Топи, а дальше будете идти на северо-запад, через Перевал Химер – прямиком к пещерам желтоглазых. Лорелей отправила им птицу, так что думаю, вас не убьют в ущельях. По крайней мере, не сразу, - вновь оскалилась Дамала. Даэн похвалила себя: она все же умудрилась сохранить бесстрастное выражение лица. - Далее. Королева желтоглазых сама прислала письмо в Гильдию с просьбой о помощи: несколько молодых девочек пропало в лесах близ склонов Лореотта, а их старуха, Мэгавар, чует диких. Возможно, там-то они и гнездятся. Вам нужно узнать, где пропадали девочки, и осмотреться там. Еще раз, Даэн: только осмотреться. Узнать, есть ли там они, сколько их. Куда направляются. Кто их ведет на этот раз. Все ясно? – пронзительный взгляд Дамалы впился в женщину. - Так точно, госпожа Дамала, - без тени эмоций ответила та, спокойно выдержав пристальный взгляд бывшей наставницы. - Вот и славно. Надеюсь, вы не будете предпринимать каких-либо глупых инициатив, Даэн – из вас троих мозгов больше всего у тебя, как ни печально мне это признавать. Потому я обращаюсь к тебе: отвечать за всех будешь именно ты. Естественно. Кто бы сомневался. - Разреши вопрос, госпожа Дамала. - Разрешаю, - нехотя буркнула дочь Вороны. - Кто и почему выбрал нас для этого, госпожа Дамала? У Гильдии много свободных Птиц – мы же прочесываем наземные города, и у меня по плану еще несколько. Даже выпускницы могли бы… - Не могли бы, - отчеканила Дамала. - Это приказ Лорелей, и он не обсуждается. Имена тоже назвала она. Поэтому умолкни, собери всю полученную информацию воедино и сделай то, что тебе приказано. Разума на это тебе должно хватить. Доброй ночи, - с этими словами Дамала развернулась к ней спиной и спустилась с крыльца, демонстрируя, что диалог окончен. - Ты не переночуешь здесь, госпожа Дамала? Ночь на улице – ты могла бы разделить со мной кров, если это угодно тебе, - не то что бы Даэн горела желанием находиться с дочерью Вороны больше того времени, что она уже провела в ее обществе, но, не предложи она Дамале остаться, та могла бы расценить это как оскорбление. Женщина обернулась через плечо и вновь неприятно оскалилась: - Даэн из Фаулира, если ты попыталась таким образом затащить меня в койку, вынуждена разочаровать тебя: ты не в моем вкусе. Но не расстраивайся. Я никому не расскажу о твоей неудаче, - и как ни в чем не бывало направилась прочь от постоялого двора, оставив Даэн в одиночестве у порога. Даэн вспоминала эту беседу еще дня три, вертя в голове и так, и эдак ее слова и обдумывая дальнейшие действия. Она не любила, когда приходилось отклоняться от намеченного пути и перестраивать поставленные задачи - однако никто не интересовался тем, что ей нравилось, а что нет. Да и Дамала всегда преподносила информацию в особой манере, которую никак нельзя было назвать приятной, и Даэн неизменно морщилась, припоминая детали их диалога. Но потом разговор с Крылатой отошел на второй план, когда на горизонте показалась стена деревьев Гарварнского леса. К этому месту Даэн всегда относилась с особым трепетом. Здесь – только гораздо южнее – прошло ее детство. Она хорошо помнила бересклетовые заросли и серебристые косицы молоденьких ив, спускающиеся к воде, мрачные сосновые рощи и полянки, залитые горячим летним солнцем. Лучи дробились, разбиваясь о переплетения ветвей и листьев, и свет пронизывал воздух золотыми стрелами. Летом там всегда пахло нагретой землей и спелой земляникой, и птичий гомон не утихал до самого вечера. Летом она часами играла там, и лощина была лабиринтом, а старое дерево с громадным дуплом – замком… Как же давно, боги. Как же давно. Ближе к Наамаху леса Гарварны становились совсем уж дикими и колючими, и до того суровыми, что маленькие дети южных холмов, прибывшие в Келерию, всерьез боялись темной чащобы, подступающей к их горам. Но север быстро выстудил страх – да и все чувства тоже. Даэн часто думала о том, как ощущают мир другие, не знающие этих холодов. Наверное, каждый их день наполнен солнцем – как тогда, в детстве… Хватит. Нет уже твоего детства. До Серой Топи она добралась спустя пять дней, и все это время тяжелые облака не отставали от нее ни на версту. Снег сыпался все таким же мелким крошевом – и Даэн чувствовала: что-то не так. Наставницы говорили, что когда дикие пробуждались, снег шел непрестанно, и громадные хлопья застилали землю толстым ковром за считанные дни. На этот раз все было иначе, и это настораживало ее. Но пока никаких выводов сделать она не могла. Серая Топь – маленькая деревенька близ болот – выглядела донельзя отвратительно. Покосившиеся дома, беспорядочно налепленные вокруг колодезной площади, казалось, доживали свою последнюю зиму. Чахлые сады, окружающие дворы, только добавляли убогости в пейзаж. Даэн, добравшаяся до деревни поздним вечером, даже боялась подумать, что ждет ее на местном постоялом дворе. Оный обнаружился все на той же площади – рядом ютился дом старейшины. Наверняка он-то и держал. Вывеска на скрипящих петлях гласила «Уютный очаг». Под крыльцом тихо поскуливал худой облезший пес, а гнилые ступени грозили проломиться под ногой. Уютнее просто некуда. Внутри заведение оказалось еще более паршивым, но внутри у очага ее уже ждали две Птицы, с которыми ее и отправляли в пещерный город Лореотт. Первой ее заметила именно Атеа. - Здравствуй, Даэн, - мурлыкнула она, растягивая губы в обаятельной улыбке и чуть вскидывая голову. Золотые пушистые ресницы трепетали, словно крылья бабочки на ветру, а взгляд янтарных глаз стал голодным. Впрочем, так Атеа реагировала на многих женщин Гильдии, и новостью это не было. - Здравствуй, Атеа, - как можно холоднее ответила Даэн, проходя мимо светлокосой Птицы и протягивая руку ее спутнице. - Здравствуй, Меред. Они стиснули ладони друг друга, и Меред склонила голову. - Рада видеть тебя, старшая. Садись здесь. Устала с дороги? - Есть немного. Вы давно здесь? Меред только открыла рот, как ее опередила Атеа: - Нет, Даэн, дорогая. Только вчера прибыли – очень по тебе скучали… Но зато теперь мы все в сборе, так что скука закончилась, я уверена, – хищный блеск в глазах Атеа заставил Даэн отодвинуться подальше от нее. Меред аккуратно взглянула на нее: - Атеа, перестань. Не время и не место. Атеа только фыркнула - но притихла, прекратив разглагольствовать. Даэн с благодарностью посмотрела на Меред: только она могла контактировать с молодой женщиной как-то... безболезненно. Практически все время Атеа занималась тем, что вешалась на окружающих ее Птиц и заманивала их в свою постель. Многие поддавались ее чарам – и ведь было чему поддаться! Атеа стоило только склонить голову набок и взглянуть из-под пушистых ресниц, и окружающие мгновенно готовы были исполнить все ее прихоти. Лебедь прекрасно знала это и активно пользовалась своей красотой. Золотая кудель ее локонов спадала до самых бедер, а глаза у нее были совершенно дивные: будто темный мед. Хитрая, словно лиса, изящная и гибкая, словно кошка, она легко перелетала из рук в руки и практически не имела друзей. Только боги знали, как так сложилось, что златовласая Птица прибилась к молчаливой, спокойной и рассудительной Меред – более того, как сложилось, что они общались вот уже десять лет. И повлиять на Атеа в течение всех этих лет могла лишь Меред. Если Атеа волочилась за всеми вокруг, то Меред никогда не позволяла себе этого. Даэн не раз наблюдала, как в перерывах между занятиями девушка сидит где-нибудь на парапете над ущельем в одиночестве и задумчиво смотрит куда-то вдаль. Ветер ворошил короткие темные прядки, касался длинного белого шрама на открытом затылке, обнимал крепкие плечи юной Меред – а она сидела, даже не шевелясь, и другие Птенцы с интересом поглядывали на нее еще тогда. Ее нельзя было назвать красивой, или хорошенькой – но надежность молодой Птицы притягивала к ней окружающих. А ее недоступность притягивала еще сильнее. Спустя несколько лет за Меред начали таскаться целые стаи свободных Птиц, а она оставалась все такой же отстраненной и холодной ко всем. После того, как второе Крыло легло в ее ладонь, Меред вознамерилась учить Птенцов – самых младших, которые не начинали при ее приближении мурлыкать с придыханием и бросать на нее масляные взгляды. Все так же молодая женщина приходила к ущельям и любовалась закатами и узорами снега, которые ткал в воздухе ветер. Даэн иногда сидела вместе с ней, и между ними возникло что-то вроде дружбы – точнее, молчаливого понимания. Их обеих взял стылый горный холод и отпускать явно не собирался. Даже глаза у Меред были, словно северное море – или высокое зимнее небо: прозрачно-голубые, с темно-серым окоемом. И если бы хотела, она могла бы одним взглядом покорять самых неприступных женщин. Только она не хотела. Шаг, поворот, вдох. Шаг, шаг, выдох. Изогнуться, замереть. Резкий взмах рукой, вдох. Когда на башни Гильдии опускалась темнота, самая загадочная Птица Келерии выходила Танцевать на забытое всеми плато, где только ветер гулял. Каменный парапет, истертый ветрами, во многих местах осыпался в пропасть, и даже самые отчаянные Птенцы боялись соваться к краю – внизу хищно сверкали обледеневшие острые камни, больше похожие на клыки. Ущелье, разверзнутое словно пасть дикого зверя, темнело и будто ждало, когда мощный порыв ветра сбросит хрупкую человеческую дочь вниз. Здешние горы любят кровь, девочка… Меред всегда танцевала у самого края. Ветер целовал обнаженные руки и крепкие плечи, затянутые в темную плотную ткань. В вечернем тусклом мареве заснеженной долины Крылья, вынутые из ножен, блекло сияли, и, когда девушка плела узор Танца, ее тело окружали серебряные росчерки. Словно и впрямь прозрачные перья. Меред всегда танцевала с закрытыми глазами. Здешние горы не терпят страха, девочка… Меред не боялась. Никто не знал, как прозвали Меред после того, как ей дали Крылья. Никто не знал, какой Птицей нарекли ее. Ее обществу Даэн даже радовалась – из всех молодых Птиц Меред была ей ближе всех, да и смекалки у нее имелось достаточно. Но всюду за тихой Меред по пятам ходила Атеа, и с этим приходилось мириться как с неизбежным. Именно поэтому весть о том, что они должны идти в Лореотт вместе, не слишком обрадовала Даэн. Впрочем, это не имело особого значения. Гильдия приказала. - Дамала что-нибудь говорила вам кроме того, что нам нужно искать диких в лесах близ пещер? Меред неловко дернула плечом: - Дамала нам вообще ничего не говорила. Нас встретила Илима, у Прибережка – сказала незамедлительно двигаться сюда и ждать тебя здесь. Мол, приказ Лорелей. И что у тебя будет больше информации, - она выжидающе взглянула на Даэн. Плюсы возраста и рангов. Заправив за ухо выбившийся из косы локон, Даэн откинулась спиной на стену и понизила голос: - В Гильдию пришло письмо от королевы горных эльфиек, Шедавар. Пропало несколько девочек в лесах близ Лореотта. - И что? – фыркнула Атеа, скрещивая руки на пышной груди. - Знаем мы этих желтоглазых девок… и то, почему они убегают. Шеда небось не разрешает молодым ходить друг другу в пещеры, как думаешь, Даэн? – голос ее вновь стал бархатным, а глаза - лукавыми. Меред вздернула бровь и покачала головой – словами Атеа играла искуснее певуний в столицах. - Я думаю, - тихо-тихо молвила Даэн, - что тебе стоит перестать похабничать. По крайней мере, в моем обществе. Меред верно сказала – не то время и не то место. - А разве я похабничала, госпожа Коршун? – Атеа наклонилась вперед, протягивая изящную руку к языкам пламени и искоса глядя на Даэн. Сквозь золотые кудри, упавшие на лицо, мелькнула тонкая улыбка. Даэн решила, что и на это тоже не будет обращать никакого внимания. - Их ведающая, Мэгавар, чует духов. Совсем рядом от подземного города. Шедавар предполагает, что где-то есть логово. Мы должны проверить это – но только проверить, в бой не соваться. Неизвестно, сколько их там. Выяснить все, что можно. - А если нет никаких диких, и девчонки действительно сбежали… просто так? – с сомнением в голосе поинтересовалась Атеа. - Мы потеряем много времени. Гильдия разослала около сотни Птиц на местность – и нас троих уже можно вычесть. Из оставшихся половина – несмышленый молодняк, только получивший Крылья. Мы должны быть в низинах на тот случай, если… - Если Ярис взойдет? – выгнула бровь Даэн. - Она уже на небе. А если хочешь оспорить приказ Лорелей – пожалуйста, отправляйся в Гильдию. Мы с Меред управимся без тебя. …С превеликим удовольствием. Атеа решительно тряхнула копной золотистых кудрей. - Ну уж нет. Спорить с Лорелей только дурак станет. Поглядим, кто в итоге окажется прав. - Вот и славно. Выдвигаемся завтра на рассвете – до предгорий не больше двух-трех дней пути, дальше пойдем долинами, а там уж придется карабкаться по склонам. Надеюсь, за неделю-полторы дойдем до пещер, - Даэн поднялась со скамьи и вопросительно взглянула на Меред. - Комнату на ночь вы взяли? - Да, - Меред взъерошила спутанные прядки пятерней – так она всегда делала, когда начинала утомляться. - И, пожалуй, правда пора спать. Завтра будет долгий переход – а мы устали. Она первая поднялась со скамьи и направилась к полутемному проходу, занавешенному ветхим полотном. Даэн последовала за ней, оставив Атеа сидеть в одиночестве у огня. Загривок почти горел – тавранка ощущала взгляд Лебедя, и ничего хорошего от этого взгляда она не испытывала. В комнате на грязном полу лежали набитые сеном тюфяки, а поверх них – походные одеяла Птиц. Единственная узкая кровать, стоящая у окошка, не внушала особого доверия – меньше всего Даэн хотелось кормить здешних клопов. В этой дыре они наверняка питаются редко, а потому должны быть жутко голодными. Меред, судя по всему, рассудила точно так же. Усмехнувшись, молодая Птица кивком головы указала на кровать. - Это оставим для нашей принцессы – пусть отдохнет с комфортом. А простым смертным и вот такого хватит, - она растянулась на тюфяке, заворачиваясь в свое одеяло. Даэн опустилась рядом с ней. - Тому, кто принял ее в Гильдию, стоило броситься на Крыло. Дважды. Чтоб наверняка. Меред покачала головой. - В таком случае, всей Келерии пришлось бы перерезаться – она бы так просто не отстала. Из кожи бы вылезла – а своего бы добилась, - она немного помолчала, а затем совершенно неожиданно добавила. - Выглядишь очень усталой, Даэн. Что поделать. - Давай-ка спать, Меред. Обменяться комплиментами еще успеем. Меред в ответ хмыкнула и, по-детски спрятав руки под голову, зарылась в свое одеяло. Даэн боком ощущала ее тепло, и от этого на душе стало немного светлее. Она все еще могла чувствовать что-то. Ей-то давно казалось, что ей чужды все ощущения – а нет. Пока еще нет. Вот и славно. Ночью все тени серые, бледные, лунные, раз-два-три, тихо-тише, спи, дитя… С-с-спи. Ночью шепоты-шорохи, да что там – тебе это только снится. Снитс-с-ся… Раз-два-три, раз! Даэн резко села, прислушиваясь. В вое ветра за окном ничего не изменилось, все так же сыпал снег да стонали старые стены. Вот только руки словно звенели, а к горлу подкатила ледяная волна ужаса. Тише-тише, доченька, с-с-спи. Ночь с-с-седая за окном бродит, я за окном брожу, за окном – холодно, впус-с-сти меня… Впус-с-сти да с-с-спи, доченька, дай погретьс-с-с-ся… Меред, сидящая напротив, не мигая таращилась за окно, а рука ее инстинктивно потянулась к Крылу за поясом. На кровати замерла Атеа, дико озирающаяся по сторонам. - Не слушать, - негромко приказала Даэн, медленно поднимаясь с тюфяка и сбрасывая плащ, чтоб не мешал. - Слушать только меня. Концентрируйтесь на мне и на Крыльях, обе. Меред кивнула и стала спиной к Даэн, напряженно глядя на дверь. Атеа уже вытащила Крылья, и тонкие лезвия с тихим скрежетом сомкнулись, когда Танцующая приняла первую боевую стойку. - Ждать. Впус-с-сти же, девочка, с-с-славная, милая – я с-с-спою тебе, с-с-сердечко убаюкаю, с-с-станешь тихой и легкой как с-с-снежок… В скрежете чужого голоса слышалась странная мелодия. Жуткая, пугающая – словно скрип несмазанных петель в помещении, где ветра нет. Даэн чувствовала страх, медленно заполняющий комнату, как вода заполняет затонувшую лодку. Нехорошо. Так будет сложнее. - Они питаются страхом. Птицы, соберитесь. Неужто забыли, как проходили Посвящение? - На Посвящении против нас не выпускали диких, - отстраненно заметила Меред, а Даэн ошеломленно заморгала. Не веря своим ушам, женщина переспросила: - Что?!.. - Против нас не выпускали истинных диких, - повторила Меред. - Вот уже три года наставницы не могли найти ни одного из них, и мы сражались с немертами, как и на Первом Посвящении. Ох, Хартанэ… Богиня-Птица вряд ли услышала ее – оставалось надеяться лишь на себя. - И бес с ним. Значит так. Немедленно закройтесь, выкиньте все мысли. Позвольте Узору создаться самому. Танец будет творить вас, а не вы его. Если в тот момент, когда эти твари проберутся сюда, одна из вас допустит хоть одну лишнюю мысль – я не смогу вам помочь. И никто не сможет. Скрипнула половица за дверью. Тихий шорох, будто кто-то легонько царапал шероховатые доски, отозвался мурашками в позвоночнике. Не мысли. Даэн хорошо помнила, как сражаться с дикими – страха не было. Но страх молодых Птиц рядом практически забивал весь покой, с таким трудом выстроенный ею. Долго она не выдержит, если они не возьмут себя в руки. - Держитесь, - одними губами шепнула Даэн. В этот самый миг щеколда на двери сдвинулась, и дверь отворилась.