Дикая охота. Полотно дорог.

Снег под ногой скрипел и то и дело ссыпался вниз вместе с мелкими мерзлыми камешками. Обледенелый наст скользил, и Даэн постоянно приходилось балансировать на узкой тропе, чтоб не свалиться в пропасть. Острые бивни скал пока еще были недалеко внизу – но падать на них совершенно не хотелось. - Богиня милостивая, когда уже проклятая тропа станет шире… - Атеа оступилась и чуть было не поехала по скользкому склону вниз. Девушка явно нервничала – хоть и очень старалась скрыть это от спутниц. - Думаю, еще не скоро, - Меред, шедшая впереди, обернулась. - Подъем долгий, а мы только в предгорьях. По сути, она была права. Спустя четыре дня после того, как они покинули равнины, пологие холмы превратились в крутые склоны, по которым приходилось карабкаться с неимоверной осторожностью - снег так и норовил сойти вниз, увлекая за собой, цепляясь за ноги и вытягивая все силы. Даэн молилась, чтоб тропа действительно стала шире хотя бы на перевале – иначе дорога к Лореотту займет куда больше времени, чем она рассчитывала. А там уж придется объясняться с королевой желтоглазых эльфиек, а потом – что гораздо хуже – с госпожой Лорелей, почему они так долго исполняют приказ. В пропасть полетела еще одна горсть мерзлых камешков, тускло поблескивающих грязными кристаллами. Даэн проводила их взглядом и невольно поежилась – повторять их судьбу ей совершенно не хотелось. Впрочем, мысли о случайном падении очень скоро отошли на второй план. Гораздо больше ее занимал вопрос, где им встать на ночлег. Шанс найти более-менее подходящий уступ, с которого они ночью не свалятся, был – однако для этого им придется идти раза в два быстрее, чем они ползут ныне. Если так пойдет и дальше, ночевать им придется, прижавшись к холодным камням, вздымавшим острые гребни вдоль тропы – да и еще и вцепившись в эти самые камни, чтоб ненароком не рухнуть во сне. Мысли казались чужими, вялыми и какими-то… ненужными. Разве так важно то, что тебя сейчас якобы занимает? Даэн с каким-то отстраненным удивлением осознала, что ей абсолютно все равно, выберутся ли они до темноты с тропы или нет. Да и вообще – весь мир стал далеким, чужим, размытым. Даже Меред и Атеа. Даже она сама. Зато в груди раскрывала крылья птица. Та самая, что просыпалась всякий раз, когда чуяла холодный, острый ветер, пахнущий свободой и небывалой высотой. Наверное, так пахли звезды. Может быть, так пахла сама Ярис? Даэн ощущала себя на своем месте. Ее сердце, казалось, само было таким – синекрылым, холодным, стремящимся куда-то вверх. Вверх! Женщина всегда жалела лишь о том, что они, Келерийские Птицы, не умели летать по-настоящему – Хартанэ, жестокая шестикрылая Хартанэ, не стала одаривать своих дочерей настолько щедро. Впрочем, Ее подарок тоже был дорог и ценен. Да и ходили среди молодых Птиц байки, в которые ей, взрослой Танцующей, всегда хотелось верить. Камень под ногой был холодным, шершавым – Даэн ощущала это даже сквозь подошву мягких сапожек, в которых они обычно расхаживали в комнатах. Фонарь из синего стекла давал совсем немного света, но девочка все равно прикрывала его ладошкой, чтоб никто из старших, не приведи Хартанэ, не заметил отблеск в коридоре. За прогулки в такое время наказание может быть суровым. Даэн вся взмокла от напряжения, и теперь черные кудряшки облепили влажный лоб, мешаясь и норовя залезть в глаза. Девочка осторожно кралась по коридору к комнате Алеяры, пригнувшись, чтоб в окнах не отразился свет. Маленький язычок пламени на фитиле трепетал – и так же трепетало сердце Даэн. Волнение и страх быть застигнутой наставницами заставляло торопиться и то и дело испуганно приседать от каждого шороха. В животе словно узел заплели… Но вот уже показался поворот, за которым начинались спальни девочек-третьегодок. Даэн тихонько поскреблась в знакомую дверь. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем дверь распахнулась, и ее втащили в комнату. Жасвенна, невысокая, с громадными совиными глазами, схватила Даэн за руку. - Хвала Богине, мы заждались уже!.. Почему так долго?! – возбужденно зашептала она. Даэн виновато втянула голову в плечи: - Обход был – наставница могла заметить… Я выжидала… Но Жасвенна уже не слушала ее. Девчонка потащила младшую к кроватям, составленным треугольником, на которых уже расселись тихо перешептывающиеся будущие Танцующие. Здесь были и второгодки, как Даэн, и первогодки, и совсем маленькие птенцы, которых Гильдия взяла под свою опеку, и девочки-третьегодки, глядящие на малышню с открытым пренебрежением. Даэн восхищенно засопела: через год эти девочки будут доказывать, что достойны носить Крылья и зваться Танцующими, Птицами, Крылатыми… В центре, важно поглядывая на остальных, сидела Алеяра. Тихие шепотки стихли, когда Даэн, втянув голову в плечи еще сильнее и опустив глаза, присела на краешек кровати – Алеяра, оглядев всех, заговорщицким шепотом начала: - Ну что, хотите, расскажу вам огромный секрет? Девочки восторженно закивали, горящими глазами глядя на старшую. Та снисходительно улыбнулась и продолжила: - Только никому-никому не рассказывайте! Это – страшная тайна, и тот, кто ее выдаст хоть кому-нибудь, никогда не сможет научиться тому, о чем расскажу вам! И Алеяра поведала им самый большой секрет Келерийской Гильдии: Птицы умели летать. Ныне Даэн, вспоминая это, только усмехалась. Ну конечно, правды в тех байках было столько же, сколько воды в давным-давно пересохшем русле. Но тогда, в детстве, они так верили этим чудесным историям, так мечтали проснуться однажды и ощутить за спиной крылья… Алеяра всю душу им разбередила своими сказками о том, как наставницы будут учить их с помощью Дара Хартанэ прятать эти крылья от посторонних глаз, летать и использовать их в битвах. И девочки не могли ей не верить. Да только время шло, а заветных крыльев не было, и ни Гаэра, ни какая другая взрослая Птица ничего не говорили им о дне Третьего Посвящения, как нарекла его Алеяра. Многие девочки позабыли ее сказки почти сразу же – да только не Даэн. Будущие Птицы частенько задумывались о том, как наставницы и старшие разведчицы умудряются путешествовать на огромные расстояния с минимальными потерями времени. Даэн раньше не раз и не два замечала, что те перемещаются слишком уж быстро – даже лошадь не смогла бы столько преодолеть за один день. Но нигде – ни в летописях, ни в казармах старших разведчиц, ни в библиотеках - не было ни единого намека на то, чтоб байки о птичьих крыльях были правдой. В конце концов, она пришла к выводу, что Алеяра все выдумала, а позже, получив Крылья, узнала, что Птиц обычно перебрасывают с места на место ведьмы Келерии. Вот и вся тайна. Но так или иначе, сейчас, вдыхая стылый горный воздух, она ощущала себя летящей. Колкий ветер вытрепывал из косы витые прядки, цеплялся за одежду, путался под ногами – но Даэн вовсе не злилась. Пусть себе. Пусть играет. В конце концов, ветра всегда были близки птицам и могли позволить себе немного вольностей с ними. Даже бесконечное ворчание Атеа не могло вывести ее из себя. Даэн заметила, что после ночевки на тропе, когда они поделились историями своих жизней друг с другом, стала относиться к Лебедю гораздо терпимее. Нет, златовласка по-прежнему казалась ей невыносимой, взбалмошной девчонкой, у которой самомнение слишком уж было высоким – но при этом ныне Атеа воспринималась, как капризная принцесса, сердце которой надежно укрыли под шелками, бархатом и драгоценностями. А что с таких возьмешь? Ее приязнь к Меред же выросла еще. Они с Атеа несколько раз упросили ее спеть снова, и молчаливая девушка, казалось, оттаяла. Меред будто бы ныне была прозрачнее, тоньше и легче, и по-своему это грело Даэн. Несмотря на все темное, что навалилось на плечи молодых Птиц, они продолжали жить и не боялись незнакомого неба и чужих склонов. Снег и каменная насыпь под ногой Атеа поехала вниз, и девушке пришлось развернуть тело в изящном пируэте, чтоб не заскользить следом. - Бесовы горы! – в сердцах воскликнула Лебедь, ставя ногу поустойчивее. - Если я сверну здесь шею, буду являться Лорелей во снах и мучить до конца ее дней! - Долго придется являться, - заметила Даэн, осторожно пригибаясь под каменным навесом. - Лорелей стояла во главе Гильдии еще тогда, когда я была Птенцом, а вы и не родились - и даже больше скажу, чуть ли не со времен первых Изломов. Никто не знает, сколько ей лет. - Может, тавранка? – задумчиво, ни к кому толком не обращаясь, пожала плечами Меред. - Возможно – но тавране живут до четырехсот лет и все же стареют, а кто-то из Наставниц говорил, что она не выглядит старухой. Гаэра – тавранка, и ныне ей триста с немалым; и это, как видите, заметно. Лорелей же другая. Да и имя не северное. Скорее, эльфийка, или еще кто - но я не уверена, что эльфы столько живут… - покачала головой Даэн. С госпожой Лорелей ей не доводилось встречаться лично, но это ее не печалило: о Первой Птице Гильдии ходило много легенд, и половина из них не предвещала ничего хорошего тем, кто удостаивался чести видеть ее. - Да хоть сама дочь Хартанэ! – буркнула Атеа. - Как можно было отправлять нас в такую даль, не позаботившись о том, как мы доберемся?! - Атеа, ты не в столице Тиннереда, здесь тебе карету к дому не подадут, - флегматично отозвалась Даэн. Лебедь явно собиралась гневно зашипеть в ответ, но тут снег вновь ушел из-под ее ног, и девушка еле сумела удержаться, смешно размахивая руками и балансируя. Бросив полный негодования взгляд на Даэн, Атеа развернулась и, больше не отвлекаясь от тропы, пошла следом за Меред, стараясь ступать точно в ее следы. Горы высились впереди, и всем своим существом Птица ощущала их тяжелый взгляд, впивающийся и держащий каменными тисками – однако ей не было ни страшно, ни неуютно. Наоборот – в груди пульсирующими толчками разливался покой, не схожий ни с каким другим ощущением. Даже здесь, на узкой каменистой тропе, то и дело грозившей обвалиться вниз, она чувствовала это твердое спокойствие. Каждый шаг ее был уверенным, дыхание – мерным. По сути, сейчас я тоже Танцую. - Кстати, об эльфийках, - голос Меред вывел ее из оцепенения. - Сколько живут горные эльфы? - Едва ли не столько же, сколько обычные, - слабо усмехнулась Даэн. - Несколько веков точно. - Мне вот что интересно: как племя живет столько времени практически в полной изоляции от остального мира и при этом не вымирает? Насколько я знаю, в их кланах есть лишь женщины, - Меред бросила короткий взгляд через плечо на Даэн и тут же отвернулась – на тропе не следовало отвлекаться. - Честно говоря, понятия не имею, - Даэн задумчиво оглядела гряду: они приближались к Перевалу Химер. - Хотя вопрос интересный. Пропали-то молодые девочки, считай – дети. Откуда в клане, где нет мужчин, взяться детям – не знаю. - Может, они – как дриадки, - подала голос Атеа. - Те ведь из деревьев рождаются… Почему бы и желтоглазым не вылезать из скалы? - Действительно, - проворчала Меред. - И как ты себе это представляешь? Эльфийка несколько лун таскает за собой громадный булыжник, а затем он трескается, и на свет появляется дитя? Атеа задохнулась от возмущения: - Но ведь дриады… - Птицы, - тихонько позвала их Даэн, и обе девушки разом умолкли, оглядываясь на старшую. - Потом обсудим. Перевал Химер близко. Атеа и Меред послушно примолкли, как одна уставившись туда, куда смотрела Даэн. Тропа под их ногами резко начала забирать вверх, шла петлей вдоль отвесной скалы, а затем так же круто ныряла вниз – они не видели, что там, обрыв ли, крутой спуск или еще что. А дальше, за заснеженным краем, начиналась горная долина, взрезанная каменными гребнями самых причудливых форм. Некоторые были совсем небольшими – не выше Даэн, другие острыми драконьими клыками вспарывали облака, третьи тянулись змеями вдоль ущелья. Выглядела долина странно, зловеще, неестественно – и еще большей странности добавляли темные провалы прямо в неподатливой скальной породе. Провалы слишком правильной, ровной формы. - Если говорить хочется – говорите, но шепотом, - негромко предупредила Даэн, выходя вперед. - Я понятия не имею, сколько правды в байках о Перевале, но давайте будем поосторожнее. Птицы безмолвно согласились со старшей и позволили ей вести себя. Даэн, двигаясь боком по тропе, начала подниматься по крутому склону. Темные провалы, казалось, следили за ней пустыми глазницами – а может, то была всего лишь игра воображения. Но в памяти сами собой всплыли мрачные истории госпожи Анары. Немногим Птицам довелось побывать на юге Караласской гряды, где меж гор лежит древняя, богами забытая долина. И не всем тем, кому все же посчастливилось воочию увидеть этот край, удалось вернуться. Потому и не знает никто в Гильдии, как же на самом деле выглядят химеры, в честь которых и нарекли перевал. Вернувшиеся домой Птицы рассказывали всякое, а потому химеры стали сказочными чудищами с десятками голов, орлиными крыльями и змеиными хвостами. Но и по сей день на Перевале частенько пропадают путники, и ночами ветра носят над просторами едва различимый звук – то ли приглушенный крик, то ли вой. На самом деле, о существовании химер знал каждый Птенец – в башне Гаэры даже был старый, побитый молью гобелен, привезенный ею откуда-то с юга и изображающий химеру во всей ее красе. Ныне вышивка настолько прохудилась, что еще во времена Даэн никто не мог понять, где у химеры хвост, а где – морда, ибо рисунок представлял собой темное пятно, выгнутое, словно коромысло. Но слишком много баек вилось вокруг загадочных созданий, да и никто толком не мог сказать, что же это за существа, а потому все воспринимали истории Анары как сказки, забытые давно легенды и мифы. Сейчас в сердце Даэн поселилась странная тревога – ощущение возникало всякий раз, когда кто-то наблюдал за ней. Кто-то, кого она не могла увидеть, кто умело прятался, кто скрывался где-то на грани тени и света. И вот сейчас это чувство исходило от черных дыр, отсюда казавшихся крохотными точками в острых каменных зубьях. Подниматься Птицам пришлось еще несколько часов, и к тому моменту, когда они наконец взобрались на вершину петли, ноги звенели от усталости и напряжения. Меред и Атеа опустились на снег, обессилено вытягиваясь на плащах, а Даэн, чуть пошатываясь и морщась, прошла чуть дальше, туда, откуда начинался спуск. Склон оказался не таким уж крутым, и Коршун даже заприметила несколько удобных плато, где можно было бы заночевать – если они не успеют спуститься в долину. Тропа виляла, петляя между выступами и насыпями, и временами спуск становился совсем уж пологим – а внизу был скатным, плавно, но круто соскальзывая в узкую длинную чашу перевала. На горизонте виднелись заснеженные склоны – Перевал Химер тянулся на множество верст вперед. Сразу же за ним должен быть Лореотт, однако, сколько им идти через долину – тот еще вопрос. Меред разминала ноющие икры, кривясь и шипя от боли, Атеа просто лежала пластом, уткнувшись лицом в снег. Обе Птицы были вымотаны, но Даэн не намеревалась рассиживаться здесь долго. - Десять минут – и пойдем дальше. Думаю, к вечеру мы окажемся где-то на подступах к долине. Можно будет заночевать на спуске, если поторопимся – там есть вполне себе подходящий выступ. Там и отдохнем. А покуда – не расслабляться. Меред упрямо сжала зубы, но кивнула, а Атеа лишь глухо застонала. Даэн понимала их: она сама была иссушена, а мышцы ног огнем жгло. Зато дыхание нисколько не сбилось, а внутри звенела натянутой струной сила. Даэн с удовольствием отметила, что с легкостью смогла бы пройти еще как минимум один такой переход, прежде чем тело начнет действительно утомляться. Пока она вполне могла идти. Пошатываясь, девушки поднялись с земли, отряхивая плащи от снега. Атеа, на чьих щеках играл яркий румянец, наградила Даэн уничижающим взглядом, но, не сказав ни слова, пошла следом за Меред. Коршун пропустила обеих вперед, замыкая шествие. Сумерки здесь начались раньше, и Птицам пришлось ускориться, чтоб все-таки добраться до последнего широкого плато до того, как темнота окончательно поглотит долину. Даэн внимательно огляделась: судя по всему, оставшийся спуск займет где-то час – а выдвинутся они завтра с утра. За это время тело должно отдохнуть и восстановиться. Деревьев в округе вовсе не было, а потому пришлось зажечь промасленные свертки, которые Птицы использовали в крайних случаях, когда не могли добыть дрова. Огонек получился скромным, зато грел хорошо, да и хватало его надолго – один клубок ткани догорал только спустя час, а таких клубков было с десяток у каждой. Даэн отложила по два свертка, рассудив, что тратить больше не имеет смысла – неизвестно еще, как там дальше повернет. Меред и Атеа устраивали лежанку, разгребая снег и разворачивая на земле плащи и одеяла, а Даэн сидела на самом краю плато, изредка поглядывая на слегка чадящий огонек. На душе было легко и славно, бесконечная вереница вопросов наконец перестала тянуться в ее голове. Сейчас ей было просто спокойно. - Эй, госпожа Коршун, хватит кости морозить. Иди к нам, – раздался голос Атеа. Даэн обернулась к Птицам. Те забрались под одеяла, устроившись плечом к плечу у самого огня. Усмехнувшись, Птица поднялась и направилась к костру. Снег, потревоженный неосторожным движением, ссыпался вниз и снова взвился, подхваченный порывом ветра. Проводив его взглядом, Коршун опустилась на одеяла, ощущая боком тепло тела Меред. - Ну как, отдохнули? – поинтересовалась Даэн, пряча ехидную улыбку: девочки слишком отвыкли от нагрузок. Во времена, когда она была Птенцом, с них наставницы десять шкур спускали, гоняли по всем окрестным горам и уже после Первого Посвящения выводили на местность, чтобы драться с дикими – зато и выучка была что надо. А раз три последних Посвящения проходили без истинных духов, то тут и говорить нечего – Птицы Келерии совсем ослабли. Едва ли их каждый день по горам гоняли. Во время обучения – еще возможно, но после того, как Птенцы подтверждали право зваться Птицами… Сама Даэн тренировалась ежедневно даже спустя десятки лет, чтоб тело оставалось таким же сильным. Но она понимала, что такие, как Атеа, вряд ли станут по утрам выходить за территорию Гильдии и карабкаться по склонам на Тренировочное Плато. - Хорошо тебе, ерничать еще можешь, - пробурчала Атеа. - А я едва ногой двинуть способна… Боги, какой кошмар, я не чувствую мышц. Так все тянет… еще и холодно. - Кто же тебе виноват, - рассудительно пожала плечами Даэн. - Надо не хвостом вилять в Гильдии, а… - Уймись, госпожа Коршун, - поморщилась Лебедь. - Только одно от тебя и слышу: надо то, надо это. Я сама знаю, что мне надо. - Я вижу – именно поэтому сейчас ноешь. Атеа, громко клацнув зубами, обиженно засопела, а Даэн мысленно похвалила себя: за время, проведенное с Птицей, она практически перестала раздражаться, ныне воспринимая Лебедя как мелкую надоедливую собачку, каких вечно таскают на руках знатные дамы. Иногда этот комок золотой шерсти, прочно связавшийся в голове Даэн с образом Атеа, даже казался забавным. За краем выступа начиналась темнота, в которой то и дело проносились снежные вихри. Снег, благо, не трусил, но холодные порывы то и дело подхватывали верхний слой с заметенных камней и сбрасывали его вниз, разметая и закручивая белоснежную ледяную пыль в причудливые узоры. Тусклый круг света не мог высветить всю мглу вокруг, а потому отовсюду к ним подступала плотным кольцом темнота со своими шорохами-шепотами, странными полутенями и ощущением затаенной беды. Впрочем, Даэн за долгие годы научилась отгонять от себя страх темного времени суток – в нем не было ничего, что Келерийская Птица не смогла бы одолеть. Продолжая сопеть, Атеа выпуталась из-под одеяла и поковыляла в сторону поворота, откуда они пришли. Меред вскинула голову. - Ты куда? - А угадай с трех раз, - язвительно отозвалась Лебедь. - Прогуляюсь пойду, ночь ведь какая теплая, ясная!.. С этими словами Птица развернулась и скоро скрылась за выступом. Меред, проворчав что-то неразборчивое в ответ, уставилась в огонь, наблюдая за танцем пламени. Тишину нарушал лишь тихий треск костра, да шипение масла, едва различимое. Даэн прикрыла глаза, поглубже вдыхая – как же давно она не ощущала этого пронзительного горного ветра, хлещущего по щекам ледяной плетью… Неожиданно раздался визг, а затем на выступ, оскальзываясь и спотыкаясь, вылетела мертвенно-белая Атеа. Даэн и Меред, вскочившие на ноги, тут же оказались рядом с ней. - Что?! Дикие?! – Даэн развернулась к тропе, выворачивающей из-за скального навеса, и вгляделась во тьму. Ответить Атеа не успела. Во мгле на тропе показался темный неясный силуэт, плавно приближающийся к ним. Крылья сами скользнули в ладони Даэн, и женщина приготовилась бить. Вскоре создание ступило на выступ, и Атеа снова тоненько взвизгнула, прячась за спину Меред. А обе Птицы застыли, переводя недоуменный взгляд друг на друга, на существо – и обратно. На снегу, смешно растопырив задние лапы, восседало нечто. Огромные глаза-плошки отражали отблески пламени. Белая, тонкая, мягкая даже на вид шерсть с мелкими темными пятнами вокруг глаз чуть топорщилась на ветру. Черные, с длинными кисточками, уши чуть подергивались, улавливая каждый звук. У существа была непропорционально большая голова, круглая и тяжелая, казавшаяся несуразной в сравнении с туловищем. Тело его больше всего походило на кошачье - только крупнее раз в пять, да и слишком чудное. За спиной существа виднелись темные кожистые крылья на тонких костях – слишком тонких, Даэн сомневалась, что оно способно подняться в воздух. Белая шерсть перемежалась с черной, словно создание перемазалось грязью – да так и осталось. В свете огня Даэн обратила внимание на острые когти, вспахивающие белый снег. Существо глядело на них, склонив косматую голову набок, и в его глазах Даэн видела… любопытство? - Что это за дрянь?! – дробно стуча зубами, подала голос Атеа. - Химера?.. – тихо предположила Меред, глядящая на существо с недоверием и опаской. Чудной зверь склонил голову на другой бок, воззрившись на выглядывающую из-за плеча Меред Атеа, и издал странный короткий звук, похожий на мурлыканье. - Похоже на то, - все еще не веря своим глазам, кивнула Даэн. - По крайней мере, это не похоже ни на одного зверя, что я видела на своем веку. Но опасности от него я не чувствую. Химера поднялась со снега и, смешно ковыляя, потрусила к Меред. - Даэн! Сделай что-нибудь! – заорала Атеа, хватаясь за Крыло. - Оно сейчас нас в клочья изорвет! Даэн взглянула на Меред: та явно тоже не собиралась пока нападать на странное создание. Зверь, тихонько мяукая и кряхтя, оскальзываясь на снегу и смешно заваливаясь набок, обходил девушку по кругу, явно заинтересовавшись Лебедем. Задние лапы химеры то и дело разъезжались, и Даэн подумалось, что это детеныш. Да и выглядел он не слишком устрашающе – скорее, нелепо. Зверь обошел Меред и радостно мявкнул, остановившись напротив Атеа. - Не подходи, тварь! Существо с интересом застыло рядом с ней, чуть выгнув спину. То ли оно запугивало свою добычу, то ли играло - Даэн не слишком понимала, однако выглядело это до того забавно, что она не сдержала смешка. Меред, все еще не понимающая, что делать в этой ситуации, беспомощно посмотрела на нее, ища поддержки или хоть какого-нибудь жеста, послужившего бы руководством к действиям. Существо тем временем вплотную подошло к златовласой Птице, оттопырив пушистый зад и явно играясь. Атеа снова взвизгнула и приставила прямо к черному носу химеры Крыло. - Что вы стоите, дурные?! Помогите, Мне же страшно, идиотки! Меред! Оно сейчас нападет на меня! Химера снова мявкнула, чуть притаптываясь задними лапами на одном месте, словно и впрямь собиралась напасть. Атеа дергано двигалась вместе с ней, вцепившись в Крыло двумя руками – словно за соломинку держалась. - Дурные, да помогите же мне! Отгоните его! – зверь сунулся ближе, и девушка, зажмурившись, наобум ткнула клинком в него. Сталь не причинила созданию вреда, отскочив от жесткой шкуры, но он испуганно присел на задние лапы, непонимающе глядя на Крыло. А затем, подумав некоторое время, грозно рыкнул и легонько пихнул Атеа в бок лапой, не выпуская когтей. Девушка, вскрикнув, рухнула спиной на снег, а химера, очевидно, решив, что жертва в ловушке, прыгнула на нее, по-прежнему проявляя не агрессию, а совершенно детское желание поиграть. Зверь не пытался укусить ее или как-то навредить ей - просто изучал, и делал это так бестолково, что Даэн все-таки рассмеялась, а следом за ней - и Меред. - Да слезь ты с меня, безмозглая тварь! Слезь, кому говорю! Пшел вон! – с этими словами девушка с силой хлопнула химеру по носу, отпихивая ее от себя. Существо испуганно дернулось и тут же соскочило с нее, обиженно пятясь назад, к Даэн и Меред, и тряся круглой головой. - Ну-ну, Атеа, зачем ты так? – Меред, посмеиваясь, опустилась на колено рядом с химерой и протянула к ней раскрытую ладонь. Зверь очень обстоятельно обнюхал руку, затем уставился на нее, и Птица осторожно почесала за мохнатым ухом. - Это же детеныш. Гляди – он как большой котенок. Ты же любишь котят и прочую пушистую живность. - Не говори ерунды, полоумная! Какой, к бесам, котенок?! Оно чуть не убило меня! – Атеа, закончив отряхиваться, разгневанно ткнула пальцем в зверя. Тот, прижав уши к круглой голове, вновь попытался издать нечто, что должно было быть грозным рычанием, и вздыбил шерсть на загривке. Впрочем, на ласку Даэн детеныш тоже реагировал - и вскоре рычание перешло в прерывистое мурлыканье. - Идиотки, вы - обе, слышите меня? Полнейшие идиотки... Даэн присела рядом с Меред и пригляделась к химере, тоже протягивая к нему руку. Зверь, зажмурившись, боднул ее тяжелой головой, потом снова привалился ко второй Птице. Даэн ощутила на лбу существа костяные наросты. Рожки что ли? Меред взглянула на Коршуна, улыбаясь. - Да уж… Вот тебе и зловещее создание из страшных сказок. - Он маленький еще – посмотри на это, - Даэн приподняла косматую голову химеры, демонстрируя Меред пустые глаза. - Ни одной мысли. - Да, наверное, ты права, - кивнула та, гладя зверя вдоль позвоночника. - И наверное, он скоро линять начнет. Белая шерсть явно пуховая, совсем мягкая… а вот тут, - она положила ладонь на расплывчатое черное пятно на шкуре зверя, - Уже жесткая, взрослая. Интересно, как выглядят взрослые химеры – да и вообще, химеры ли это? - Ну а кто еще? Ты когда-нибудь видела нечто подобное? – Даэн осторожно приподняла верхнюю губу создания и тут же отдернула руку – меж жемчужно-белых острых зубов мелькнул раздвоенный язык, и существо смешно зачавкало, облизываясь. - Нет, - кивнула Меред, - Но мало ли, что еще живет в горах, о чем мы не имеем ни малейшего представления. Я слышала, что эльфийки приручают их - неудивительно, что он не сторонится людей, не боится совсем... Химера тем временем потеряла к ним интерес, отошла в сторону и растянулась на снегу, переворачиваясь и демонстрируя белоснежный живот с мягким-мягким теплым пушком. - Боги, то ли котенок, то ли глупый щенок, - усмехнулась Меред. - Эй, Атеа! Хватит дуться – посмотри, какое славное создание! К тому же, ты ему явно понравилась. - Я, конечно, искренне за вас троих рада, - голос Атеа звучал как-то сипло. Даэн обернулась к ней: девушка глядела куда-то за спину Коршуна, и выражение ее лица ничего хорошего не предвещало, - Но кто-то из вас, идиоток, кажется хотел поглядеть, как выглядит взрослая особь?.. Даэн почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок. Медленно поднявшись на ноги, Птица обернулась и уставилась в тускло отсвечивающие глаза на уровне собственного лица. Взрослая химера оказалась полностью черной, гибкой и устрашающей. Из-под приподнятой в оскале верхней губы поблескивали острые клыки длиной в палец Даэн. Уши были прижаты к голове, а когти угрожающе рыли снежный настил. Длинный хвост стегал по бокам зверя. Отблески пламени высветили рога, чуть изгибающиеся назад. И, в отличие от детеныша, существо явно могло управлять собственным телом – и крыльями, и хвостом, и когтями. Детеныш, завидев другого зверя, издал какой-то странный звук и, подскочив, заторопился к нему, все так же нелепо поскальзываясь и то и дело заваливаясь набок. Последние шаги он преодолел чуть ли не вприпрыжку, врезавшись головой в широкую грудь существа и урча без передышки. Химера обнюхала свое, судя по всему, чадо, облизала всю морду детеныша, а затем мягко отодвинула его лапой и снова подняла взгляд на Птиц. Даэн расслышала, как в глотке зверя зарождается рычание, а затем увидела, как снова мелькнули острые клыки. - И что теперь прикажешь делать, умница? – слабым голосом поинтересовалась Атеа. - Отходить, - Даэн, медленно пятясь к спуску, одним движением кисти приказала девушкам делать то же самое. Химера так же медленно двинулась следом за ними, громко рыча, а бестолковый детеныш путался под ее лапами, все время мешаясь и норовя вцепиться мелкими зубками куда-нибудь. А дальше все произошло слишком быстро. Взрослая химера сорвалась с места, а детеныш, воспринявший все как игру, кинулся ей под лапы - в тот же миг, когда Даэн, понимавшая, что убежать от существа невозможно, приготовилась к атаке. Зверь, явно не ожидавший такого, перецепился через младшего, и оба кубарем покатились вниз с крутого спуска, увлекая за собой лавину снега и камней. Остолбеневшие Танцующие так и замерли, глядя, как химеры, перекувыркиваясь друг через друга, летят к устью долины, а следом за ними стелется белеющее в темноте марево. Некоторое время Птицы молча смотрели в темноту, а затем Даэн опомнилась: - Какого беса, быстро собираемся! – женщина бросилась скатывать одеяла. - Не хватало еще, чтобы здесь вся долина собралась. Нужно уходить. - Что мы будем делать? – Меред принялась помогать ей, распихивая все по вещмешкам. - Вниз нам путь заказан… Да и то – если они действительно умеют летать, нам нигде не спрятаться. Может, лучше разведем огонь побольше? Звери ведь боятся огня... По чести сказать, Даэн не знала, какой из вариантов краше: все одинаково плохи. Напряженную тишину нарушил глубокий, с хрипотцой, женский голос. - Прежде всего, вы объяснитесь, кто вы и какого лешего здесь забыли. А там уж разберемся. Да что за бесов день… Даэн инстинктивно обернулась, вновь выхватывая Крылья – да так и замерла. Прямо напротив ее лица горели громадные глаза-плошки. В свете огня, медленно затухающего, вырисовались очертания огромного зверя с блестящей черной шкурой, острыми рогами и сложенными вдоль тела крыльями, а на его спине восседала незнакомая женщина с повязкой на левом глазу – правый же сверкал плавленым золотом. - Похоже, мы нашли эльфиек, - слабым голосом подытожила Меред.