Дикая охота. Полотно дорог.

Вместо серых валов облаков над головой уже второй час нависал тяжелый каменный свод. Он давил, пытался навалиться всем весом на плечи, сжать сердце в тисках паники – но Даэн было абсолютно плевать. Затылком она ощущала пристальный взгляд ведьмы, острый, словно пики гор в сердце Наамаха. И это было гораздо важнее всего остального. Сказать, что Аллэи удивилась, когда Даэн признала Мару – это не сказать ничего. Эльфийка косилась на ведьму подозрительно, и Птица видела, что девочки, поймавшие колдунью в предгорьях, не отводят рук от оружия, настороженно вздрагивая всякий раз, когда та делала неосторожное резкое движение. Благо, что хоть на стреле не держали – Даэн упросила Аллэи не вести женщину пленницей. - Она пришла помочь, - тихо сказала Даэн у входа в пещеры, глядя Аллэи прямо в глаза. - Если Мара здесь - она так же нужна твоему народу, как и мы. Верь мне, Аллэи. Ищущая одарила Мару цепким оценивающим взглядом, и ведьма не опустила глаз. Тогда-то Аллэи и кивнула, а затем обратилась к девочкам на гортанном, грубом наречии. Девчонка постарше – Дейя, кажется, - непонимающе вскинула брови и попыталась возразить, но Аллэи моментально пресекла это одним движением руки и жестким, словно сталь, словом. Даэн не поняла ничего, но даже ее холодок пробрал: эльфийку слушали, и не подчиниться ей вряд ли бы кто осмелился. После этого Аллэи повела их в пещеры. Даэн долгое время не могла привыкнуть к густой темноте, обволакивающей и словно живой – приходилось идти на ощупь, придерживаясь рукой за холодные камни и то и дело спотыкаясь и оскальзываясь. Это не нравилось Танцующей: ощущение было таким, словно ее ослепили. Даэн терпеть не могла беспомощность, а потому чувствовала себя неуютно. Пару раз Аллэи останавливалась и что-то говорила куда-то в темноту – и ей отвечали невидимые собеседники. После этого они двигались дальше, и Даэн не могла прогнать ощущение, что их провожают внимательными взглядами. Наверное, стражи. Пещеры должны были хорошо охраняться – эльфийки не терпели незваных гостей. Спустя какое-то время – кажется, после третьей остановки – Даэн запоздало поняла, что вокруг становится светлее. Вскоре она уже различала очертания Меред, идущей впереди, камни под ногами и над головой, и ей больше не приходилось придерживаться за стены. А еще отчаянно хотелось обернуться. Она почему-то не сомневалась, что окружающая темнота не причиняет ведьме никакого беспокойства. За ее спиной слышалась тихая ровная поступь, словно Мара прогуливалась по своим владениям и досконально знала тропу, по которой идет. Они не успели перекинуться даже словом – Аллэи сразу же повела их вглубь Лореотта, не дав времени на разговоры, а потому Даэн не знала, как женщина оказалась здесь и почему. Но ныне она молилась Хартанэ так, словно перед Первым Посвящением. Пожалуйста, Шестикрылая. Пожалуйста. Дай мне хоть крупицу из Своих золотых песков времени. Дай нам хоть самую малость. Освещение менялось, и скоро Даэн поняла, почему коридор заполнился молочным сумрачным светом: в стенах то тут, то там вырастали острые граненые кристаллы, распространяющие вокруг тусклое сияние. Его вполне хватало, чтоб разогнать чернильную темноту, и Птица почувствовала себя гораздо лучше. Таких кристаллов она не видела никогда в своей жизни, и где-то внутри зародилось почти детское любопытство – хотелось осторожно выковырять из стены мелкий камешек и поглядеть, будет ли он мерцать на ее ладони так же. Не удержавшись, женщина протянула руку и коснулась кончиками пальцев острого молочно-белого бока. Кристалл был холодным и практически ничем не отличался от грубой породы, из которой рос. Сколько же чудес под этим небом, Хартанэ? Маленькая Хана, шедшая позади Мары, что-то крикнула Аллэи. Та, не оборачиваясь, хмыкнула, а затем обратилась к Даэн. - Это кварц. Самый обыкновенный – разве что наша Слепая Мэг над ним пошептала. За пределами пещер он светиться не будет, а потому даже не думай. Впрочем, если упросишь – Мэгавар и тебе амулет сделает. У нас у всех есть, и если старуха будет благосклонна, то и для тебя заговорит. Мара что-то тихо пробормотала, и это не укрылось от чуткого слуха эльфийки. - Что такое, Знающая? – в голосе Аллэи послышались ледяные нотки, и Даэн напряглась. - Коль уж все вместе идем – говори погромче, чтобы тебя все слышали, не только тени да ветра. - Зря ты, Аллэи, ждешь от меня недоброго, - от голоса Мары все внутри Птицы сладко заныло. - Ничего плохого я не сказала – мне лишь интересно, как ваша Знающая говорит с камнями. - Спросишь у нее, когда увидишь, - Аллэи все же обернулась, и Даэн непроизвольно вздрогнула: глаз эльфийки в полумраке тускло светился плавленым золотом. - Хоть Небесная Дочь Даэн и сказала, что ты с ними, а с королевой ни одна из вас не встретится, пока на вас не посмотрит Слепая Мэг. Таков закон. - Но она ведь слепая, - в тишине подземелий звонкий, словно ручеек, голос Атеа звучал совсем уж не к месту. - Как она может посмотреть? К тому же, нужды в этом нет: ваша королева сама послала за нами. Ведьму проверяйте сколько угодно – нас-то зачем? - Таков закон, - повторила Аллэи, пригибаясь ниже, и Атеа, вертящая головой по сторонам, врезалась лбом в свисающий с потолка камень. Даэн подавила смешок – в суровых условиях свою лебединую грацию девушка окончательно растеряла. Они вышли в длинную узкую пещеру, из которой подобно кроличьим норам расходились во все стороны рукава-коридоры. Аллэи повела их в боковой, даже не оглядевшись – видать, знала пещеры наизусть. Даэн содрогнулась при мысли о том, что им пришлось бы в одиночку плутать здесь. А с учетом того, что пещеры охранялись, Птицы могли запросто поймать несколько стрел, прежде чем их, безвольных и слабых, приволокли бы к Шедавар. Не самая хорошая перспектива. Мы добрались до Лореотта. Разум совершенно не хотел осознавать это, а мысли явно не собирались структурироваться. За спиной шла Мара, по воле судеб снова вплетенная в путь Даэн, и это занимало ее гораздо больше, чем Излом, эльфийки и дикие, вместе взятые. Птица была готова поклясться, что чувствует, когда взгляд ведьмы шелковой лентой скользит по ее плечам и снова мягко спадает, оставив после себя ощущение прикосновения. И от этого мысли разбегались кругами на воде, тревожной рябью расходились во все стороны. О чем ты думаешь ныне, ведьма? Знать бы это, суметь бы прочесть… Потолок вдруг резко ушел вверх, а Аллэи остановилась. Послышался восхищенный вздох Атеа, Меред тихонько присвистнула. Даэн силой вытащила себя из своей же головы, чтоб оглядеться – да так и застыла. Пещера была немыслимой. На версты вперед простирался каменный зал, до того огромный, что конца ему Даэн не видела. Темноту разгонял свет сотен, а то и тысяч кристаллов – белых, голубоватых, фиолетовых, словно весенние сумерки над низинами. Некоторые были не больше пальца, другие – едва ли не с саму Даэн. Они тускло светились высоко над головой, высвечивая очертания громадных исполинских сталактитов и тонких подвесных мостиков, перекинутых через пустоту между камнями. Кристаллы взбирались так далеко вверх, что самые дальние казались ночными звездами, теряющимися прямо в небесах. Птица видела резные галереи, тонкие лесенки, вырезанные прямо в жесткой породе, многочисленные входы и высокие окошки, в которых дрожали огоньки и мелькали тени. Подвесные площадки, надежно закрепленные толстыми канатами, поддерживаемые каменными узкими колоннами беседки, громадные арки и перекрытия – все стремилось вверх. Прямо над их головами раскинулся город пещерных эльфиек – и ничего удивительнее в своей жизни Даэн не видела. Слышался гомон женских голосов, смех и окрики, треньканье тетивы доносилось откуда-то сверху. Лореотт, город из камня и воздуха, встретил их. Под сталактитами на полу подземного зала тоже кипела жизнь. Даэн видела фонтаны и колодцы, приземистые строения из камня, крохотные дворики, окруженные колоннами, громадные костры в специальных углублениях, возле которых сновали хозяева пещерного города. Под ногами змеились те же узоры, что украшали тесьму эльфиек, воздух полнился запахом дерева, горных сухих трав, жаренной дичи и дыма из кузниц. Даэн слышала где-то вдалеке размеренный стук молота – и еще тысячи звуков, в которых утопал Лореотт. - Добро пожаловать в наш Дом, Небесные Дочери и Знающая, - голос Аллэи звенел гордостью и какой-то силой, словно бы за ней стояла вся громада скал Лореотта. Впрочем, так оно и было. - Надеюсь, что Мэгавар рассудит вас, как должно, и у вас будет время, чтоб осмотреть здесь все. Первой от удивления и восхищения очнулась, как ни странно, Атеа. - А что будет, если она рассудит нас как-то по-другому? Аллэивар пожала плечами: - Либо вам отрубят головы, либо Мэг отдаст вас своим теням – это зависит от того, что она увидит. - Замечательно просто, - пробормотала Меред. - А ничего, что Шедавар сама послала в Келерию за нами? - Оно-то, конечно, так, - рассудительно кивнула эльфийка. - Только с самого первого дня своего существования здесь мы храним Лореотт от чужаков. Друг ли, враг ли – мы проверяем всех. Каждого, кто проник в город сам или по нашей воле. Королева Нэренавар, выбранная первой в нашем клане, повелела так тысячу лет назад, и с тех пор ее слова не ослушались ни разу. Не думаю, что Шедавар сделает исключение для вас, Небесные Дочери. Впрочем, - она усмехнулась, прищурив золотой глаз, - Я уверена, что все будет в порядке. Я верю вам. Даже тебе верю, Знающая, - она покосилась на Мару. Ведьма, стоящая чуть поодаль, обернулась, наградила Аллэи долгим взглядом и склонила голову в жесте благодарности, прижав руку к груди. Даэн не смогла отвести глаз от нее, и ведьма заметила это. Птицу обожгло, словно Хартанэ хлестнула по лицу огненной плетью наотмашь, и сердце замерло, на один долгий миг забыв о том, что должно биться. Бес тебя забери, как же мучительно – прикасаться к тебе только взглядом. Мучительно – и до того хорошо, боги… Мара не собиралась отводить взгляда – она и никогда не отводила, судя по всему, - и Даэн первая сдалась, поспешно отвернувшись. В сумрачном свете пещер ведьма казалась нереальным видением, и холодное сияние ложилось прозрачными тенями на ее лицо, делая ее совсем уж дивной. Аллэи повела их в зал, позволяя хоть немного осмотреться. Даэн ловила на себе любопытные взгляды эльфиек, наблюдающих за ними. Некоторые обращались к Аллэи, что-то спрашивая у нее, и Ищущая коротко отвечала, подолгу не задерживаясь. Среди каменных построек Даэн видела вырастающие из земли сталагмиты, стремящиеся вверх. В них, словно в домах, были вырезаны окошки, входы, и тусклый свет мерцал в глубине камней. Они направлялись к одному из таких сталагмитов – высокому, в три этажа, если не больше. Камень был весь изрыт темнеющими окошками, а на его верхушке находилась неширокая площадка. Откуда-то сверху спускались туго натянутые канаты, уходящие за сталагмит, но понять их назначение Даэн покуда не могла. Возле него дежурила молодая коротко стриженная эльфийка, со скучающим видом опирающаяся на копье. Завидев Аллэи и ее спутниц, эльфийка выпрямилась, задрав подбородок – Ищущая была выше девушки на целую голову. - Ищущая Аллэивар! – эльфийка коротко стукнула кончиком древка об пол, приветствуя старшую. - Вольно, часовая, - небрежно отмахнулась от нее Аллэи. - Вели опустить подъемник – я привела тех, за кем посылала королева. Эльфийка кивнула, оглядев пришедших, а затем скрылась в темноте камня. Некоторое время ничего не происходило, а потом Даэн обратила внимание, что веревки позади сталагмита медленно перетягиваются. Послышался тихий скрип, едва различимый среди других звуков, заполняющих Лореотт. - Гляди, - Меред, придвинувшись к Даэн, указала куда-то вверх. Даэн проследила за ее движением и усмехнулась. В Гильдии подъемника было два: один у Вороньего Гнезда, башни старой Гаэры, другой – у Западных Врат. Вторым практически не пользовались – зато на первом каждая Птица хоть раз в жизни, но прокатилась. Птенцы радостно визжали, когда деревянная площадка медленно поднималась вверх, и сердитые наставницы постоянно отгоняли от края самых любопытных. Ходила даже байка о том, что Хартанэ будет благоволить девочке, весь подъем просидевшей на самом краю – но старшие Птицы быстро вправляли мозги младшим леденящими кровь историями о несчастных, сорвавшихся в пропасть с подъемника. Впрочем, сама Даэн всегда любила то, как скрипят цепи на ветру, как покачивается и чуть дрожит деревянная площадка – она никогда не боялась ни высоты, ни резких порывов ветра, ни зловещего треска и скрипа механизмов. Этот подъемник был гораздо меньше келерийского, полегче – а еще ненадежней. Конструкция казалась хлипкой, но Аллэи без промедления шагнула на деревянный настил. - Залезайте, Небесные Дочери – сейчас увидите Лореотт. Ханавар, Дейевар, - девочки-эльфийки замерли, вытянувшись и почти не дыша. - Возвращайтесь в лагерь, сообщите старшей о том, что Знающую доставили в город. Можете передать, что вас встретила я. Старшая девочка, Дейя, кивнула, и они вместе с Ханой, укутанной в меха, поспешили прочь. Даэн забралась на подъемник, на всякий случай сильнее вдавливая массу тела вниз, проверяя доски. Должен выдержать. Следом за ней шагнули Меред и Атеа, увлеченные жизнью подземного города, и лишь потом рядом встала Мара. Отстраненная, холодная, спокойная, словно озеро в безветренную летнюю ночь, ведьма повернулась спиной к Даэн, и Птица увидела еще одну родинку – на шее, чуть выше ворота плаща. Интересно, сколько их у тебя. Даэн собиралась отругать саму себя за подобные мысли, но тут настил дрогнул под ногами, качнулся и начал медленно подниматься вверх. Механизм оказался куда прочнее, чем показалось на первый взгляд, и вскоре Даэн расслабилась, с интересом оглядываясь по сторонам. С каждым мгновением земля отдалялась, и вскоре она смогла увидеть, что наземные постройки не разбросаны где попало, а вместе с двориками, фонтанами и площадками создают рисунок, расходясь кольцами от центра. Выбеленные временем дорожки плавными волнами разбегались от круглой площади, по периметру которой горели высокие костры. Навесы и каменные крыши, колонны, узкие террасы, арки и перекрытия – все выстраивалось в сложный, крученый узор. Даэн внимательно разглядывала круг, от которого расходились линии, сворачивающиеся в спираль. В сердце каждой спирали на белокаменной площади виднелась круглая выемка под костер. - Колесо, - тихо молвила Мара, глядя куда-то вниз. Даэн вскинула голову и, придвинувшись ближе, тихо переспросила: - Что? О чем ты? - Внизу. Приглядись внимательно, - ведьма указала на площадь. - Видишь? Круг, от него – двенадцать лучей, чередуются длинные и короткие, - ее рука плавно прошлась по воздуху, изгибаясь так же, как изгибалась улочка на земле. Даэн заворожено наблюдала за ладонью Мары. - Это Колесо. Думаю, что вон там, на лучах, должен гореть огонь. - Все верно, Знающая, - подала голос Аллэи. - Колесо вращается, и в течение всего года мы зажигаем его костры – на его спицах, - Даэн слышала, что эльфийка улыбается – но улыбается печально. - Слепая Мэгавар ведет огонь по кругу, но после нынешней Ночи Сна она не смогла разжечь первый костер. Это означает только одно: Излом. Подъемник мягко стукнулся бортом о выступ в сталактите и замер. Канаты надежно держали его, а потому страха Даэн не ощутила. Почему-то гораздо больше подъема ее всегда пугала остановка – казалось, что в следующий миг все устремится обратно вниз, и шанса спастись не будет. Сейчас же тревоги не было. Даэн сошла на выступ следом за спутницами и позволила себе еще немного поглазеть на Лореотт. На верхних уровнях было еще интереснее. Внизу виднелись площади наземного яруса, а здесь же острые конусы сталактитов, украшенные резьбой, арками и галереями, соединялись между собой мостиками – веревочными и каменными. Ничего вычурного здесь не было – все казалось гармоничным, умеренным, и в тоже время до того красивым, что дух захватывало. Повсюду тьму разгоняло бледное сияние – точно такое же, как захлестывающее Птичью Башню в Келерии. Там были синие стекла – Даэн помнила это. Башню она всегда любила. Внизу света было больше, да и само освещение из-за костров казалось гораздо мягче, теплее. А еще – более земное. Здесь же все казалось колдовским, волшебным – и совершенно нечеловеческим. - Сколько же времени надо потратить, чтоб так искусно обработать камень? – Меред покачала головой, оглаживая каменную лозу с острыми листьями, увивающую стену сталактита. Аллэи усмехнулась: - Немало, это правда. Впрочем, порода здесь податливая, мягкая, и работать с ней легко – мы научились за долгие годы. Камни здешних пещер слушают нас. Да и к тому же, город помогали строить Знающие, обладавшие большой силой. Последняя из них – Слепая Мэгавар. Она до сих пор помнит Лореотт пустой, затхлой пещерой, наполненной пустотой и тишью. А ныне… - она хмыкнула, поводя плечами. - Ныне наш город разросся. Клан Вар считается самым большим, главенствующим над другими. - А есть еще? – Атеа с любопытством взглянула на эльфийку. Та кивнула: - Есть. Пойдемте – до дворца королевы еще дойти надо. А я по пути расскажу как раз. Аллэи повела их под своды стрельчатой арки, за которой начинались вырезанные прямо в гигантских сталактитах ходы. Даже здесь не было тихо – слышались голоса, временами навстречу им по тонким каменным лестницам спускались эльфийки, провожающие их внимательными желтыми глазами. Даэн поежилась – здешний свет, неживое мерцание кристаллов, чем-то отпугивал ее. - Все началось давным-давно, еще когда мир был молод, - начала Аллэи. - Существовало три племени эльфов: морские, лесные и горные. Первые жили на островах, что за Призрачным морем, и на континенте почти не появлялись. В ту пору воды морей были неспокойны, и города наших морских братьев один за другим уходили в пучину. Всего за несколько веков племя морских эльфов навсегда исчезло. - Морские эльфы? – Атеа с сомнением глядела в спину Аллэи. - Никогда не слышала. - Я слышала, - тихо ответила ей Меред. - В Паррене очень много легенд и песен сложено о городах, ушедших под воду. Я расскажу тебе как-нибудь. - Я бы тоже послушала. А мне расскажешь, стриженная? – лукаво спросила Аллэи, через плечо глядя на Птицу. Даэн даже в сумраке заметила, как полыхнули румянцем щеки Меред, а глаза сверкнули яростью. Эльфийка отвернулась и продолжила как ни в чем не бывало. - В то время лесные эльфы вели борьбу с людьми за территории у гор, на юге отсюда. Война шла жестокая, и наши братья проигрывали. Тогда Эалерон, властитель лесов, обратился к королю горного племени с просьбой о помощи – не было воителей лучших, чем горные эльфы. Однако Каэнарин отказал ему, и Эалерону пришлось позорно бежать, оставив земли людскому племени. В сердце короля лесных эльфов поселилась злоба, и с каждым годом она росла все больше. Он возненавидел племя Каэнарина и поклялся отомстить ему. Узкий коридор уперся в витую лесенку. Аллэи повела их за собой вверх, и Даэн все гадала, насколько же глубоко они сейчас в камне. Ощущение было странным – она до сих пор не могла поверить в то, что вокруг нее – толщи жесткой породы, за которой – лишь воздух. Голос Аллэи не отдавался эхом под потолком: камень глушил звуки, а потому здесь царила странная мягкая тишина, обволакивающая со всех сторон. - Шанс отомстить появился у Эалерона много позже. До эльфийского государя дошла весть, что Каэнарин погиб на Перевале Химер – его задрала насмерть молодая мать, защищавшая детенышей. И ныне на престол горного королевства претендовали его дети и два князя, жаждущие заполучить власть. В племени развязалась война. Тогда-то Эалерон и решил ударить. Он собрал войско, взяв с собой лучших Знающих лесов, и двинулся сюда, к Караласской гряде. Горные эльфы ослабли за долгие месяцы непрерывных битв: старший сын Каэнарина был убит, но на престол все еще претендовала Инведаар, дочь короля. Многие города остались без защитников – лишь окружавшие их горы были щитом, да, как выяснилось, ненадежным. Когда Инведаар повела свое войско против одного из восставших князей, Эалерон напал на столицу горного королевства и смел ее с лица земли. Знающие камня на камне не оставили от города, ни единой живой души, - она покачала головой. - Та же участь постигла и другие города. Эалерон не щадил ничего и никого. Когда горные эльфы наконец поняли, кто их настоящий враг, было поздно. Пал Дом Неба, пал Лин-Тианор, пали Столпы. Исчезла Эссиль, Дарравеан. Инведаар, выжившая в междоусобных битвах, смотрела, как гибнет ее государство, как земля принимает в себя ее братьев и сестер, ее города, всю ее жизнь. И тогда Инведаар решила уйти от гнева Эалерона туда, где он бы точно не смог достать их – под землю. Эльфы не могут жить без солнечного света, а потому, когда Инведаар позвала с собой немногих выживших, за ней следом пошла лишь половина. Другие сдались захватчику и стали рабами, часть притаилась в поселениях среди хребтов, в отдаленных уголках Караласса. Эалерон решил, что королевна сама найдет свою гибель в мрачных пещерах, и действительно не стал спускаться за ней под землю. Аллэи помолчала, переводя дух, а когда заговорила вновь, в голосе ее Даэн слышала затаенную горечь, словно та пила полынное вино. - Гибель действительно шла следом за Инведаар. Из ушедших за ней четырех сотен в живых осталось лишь пять десятков. Темнота подземелий губила эльфов, и сама Инведаар отчаялась, глядя, как один за другим умирают дети, молодые девушки и юноши, старики. Они обосновались здесь, в Лореотте. Учились жить заново. Приспособились – боги смилостивились, сделав нас такими, - она усмехнулась, проводя рукой по пепельным волосам. - Мы научились видеть в темноте. Научились обрабатывать камень. Инведаар повезло – при ней было шестеро Знающих. Они помогали строить город, лечили, делали все, чтоб племя выжило. В верхних пещерах начали выращивать зерно и овощи. Этого было мало, ничтожно мало, но… Вскоре родились первые эльфы подземелий - а в пещеры начали спускаться уцелевшие наши горные собратья; народу нужно было объединяться, и когда Лореотт сочли пригодным для жизни, сюда стянулись почти все остатки племени. Дети были слабыми, и их берегли как зеницу ока – и не выпускали на поверхность. Они росли здесь, не зная солнечного света, и выходить под солнце на охоту и учения им дозволялось лишь тогда, когда Знающие давали на то свое согласие. Кое-как – но мы сумели выжить. Скоро город разросся, и среди соплеменников Инведаар появились те, кто захотел уйти еще глубже в горы. Другие наоборот, решили, что угроза миновала, и что они могут возвратиться на поверхность. Королева и слышать о том не хотела, но потом все же сдалась: подземелье медленно убивало и ее, а потому скоро на престол взошла ее дочь Нэренавар. Новая королева согласилась на разделение, и из Лореотта ушли на поверхность эльфы, чтоб отстроить там разрушенные города. Парни и девушки, стремящиеся увидеть солнце и ощутить ветер в своих волосах. Ныне есть лишь один наземный город нашего племени – Аэль-Роадан, город клана Эсс. Всего же кланов ныне семь: наш клан женщин, Вар, клан мужчин Ниир, клан мужчин Веон, клан женщин Даар и смешанные кланы Рель, Иан и Эсс. Лореотт – самый крупный из городов, и сюда иногда приходят женщины других кланов, чтобы остаться здесь. Кроме того, мы торгуем с Тавранией, и в Лореотт поставляют все товары. А потом уже все расходится к другим городам. - Почему такое разделение? – Даэн нахмурилась. - Я вполне понимаю, если бы столицей оказался город смешанного клана – рождаются дети, и город процветает. Но как живут города мужчин и женщин? Должна быть преемственность поколений… - Она и есть, - пожала плечами Аллэи. - Пещерные эльфы живут точно так же, как жили горные эльфы множество веков назад. Мы не привязаны к месту, и каждый волен уйти туда, куда ему хочется, - поймав недоуменный взгляд Даэн, эльфийка пояснила. - Подобно тому, как вы чтите своих богов, мы чтим первых эльфов, ступивших на эти земли. Ниэннавар – Защитница, Ведающая, Мать; ее супруг, Каланвеон – Воин, Отец; их дочь, Ивиэрель – Дитя. Каждого из них мы почитаем в равной степени, каждому себя отдаем. Когда мы вырастаем, перед нами появляется выбор пути – путь Защитницы, путь Воина или путь Ребенка. Практически все эльфы рождены на землях смешанных кланов: там они растут, воспитываются Жрицами - и лишь потом выбирают, по какому пути идти. Женщины, выбравшие дорогу Ниэннавар, уходят на земли клана Вар и клана Даар. Мужчины, решившие посвятить себя Воину, приходят к Веон и Ниир. Те же, кто выбирает служение обоим, остается на родной земле. Мы не навязываем своим детям собственные дороги, и, если они решили уйти, не удерживаем их – если дитя пожелает, то Жрицы отправят его в клан Вар или Ниир, например, уже хоть на пятом году жизни. Поэтому дети есть и в женских, и в мужских городах – о них заботятся Смотрящие, и живут они в Доме Смотрящих до самого совершеннолетия. Есть среди нас и те, кто хочет родить ребенка, не отдавая себя пути Ивиэрель, Пути Двоих, – тогда они просто временно уходят из своих городов, чтоб найти себе пару. Женщины возвращаются вместе с рожденными дочерьми сюда, когда дети немного подрастают, мужчины забирают сыновей. Вот и все. - Боги, дикость какая… - тихонько пробормотала, качая головой, Атеа. - Это получается, что все дети в племени общие, в кланах женщин и мужчин нет семей... - Семьи есть, - тон Аллэи не изменился, но Даэн ощутила, что эльфийка напряглась. - Видишь ли, златовласка, для нас многие ваши обычаи и нравы являются дикостью - ну так что же? А наш народ и есть наша семья. Мужчина ли, женщина ли - каждый сам волен делать свой выбор. Пол не определяет нашу судьбу и долг; мы сами решаем это. - Только пещерные эльфы почитают трех первопришедших, или же вера одна для всех племен? – задумчиво спросила Мара, до того момента молчавшая. Аллэи, которую явно задела Атеа, перевела внимание на ведьму. - Это не совсем вера, Знающая. Это – выбор пути, и он един. Колдунья кивнула, чуть сощурившись, и больше ни слова не проронила. Аллэи продолжала вести их куда-то вверх, периодически сворачивая в узкие галереи, переброшенные от одного сталактита к другому. Стекол в высоких окошках не было, а в узорных стенах мерцали россыпи кристаллов. Даэн не удержалась и все-таки подошла поближе к окнам. Да, высоко мы забрались… Острые тяжелые глыбы сталактитов тянулись вниз, а еще ниже лежал наземный ярус, отсюда напоминающий огромный рисунок с движущимися по нему фигурками. Галерея уперлась в узкую открытую лесенку, вдоль которой высились белокаменные статуи. Они, безмолвные и холодные, провожали их суровыми взглядами, пока женщины поднимались к окованной железом двустворчатой двери. Аллэи остановилась на крыльце и, обернувшись к ним, многозначительно посмотрела на Атеа. - Сейчас вы предстанете перед королевой Шедавар – а потому, златовласка, держи-ка язык за зубами, если не хочешь остаться без него. Слишком уж много говоришь того, чего не стоило бы произносить вслух. Щеки Атеа покрылись пунцовыми пятнами. Девушка открыла было рот, чтобы возразить эльфийке, но Даэн предупреждающе вскинула руку: - Атеа. Лебедь нахохлилась, словно воробей под дождем, но спорить не стала. Аллэи одобрительно фыркнула, а затем, приложив ладонь к створкам двери, звучно крикнула: -Ищущая Аллэивар, привела чужеземок к королеве. Через несколько секунд дверь медленно отворилась. На пороге стояла хмурая женщина, всколоченная будто дворовой кот, с таким же настороженным прищуром и совершенно кошачьим разрезом глаз. - Каких чужеземок? Голос у незнакомки оказался низким, густым, словно мех дикого животного. Она переводила колючий взгляд с одной женщины на другую, и Даэн с изумлением поняла, что не может смотреть ей в глаза долго – ее тут же придавливало невероятной тяжестью и силой, которой она не могла ничего противопоставить. - Посланниц из Келерийской Гильдии, королева, - Аллэи чуть поклонилась, а Даэн так и замерла. Это и есть Шедавар, владычица Лореотта? Такая молодая? – А еще – Знающую, ведунью из сердца леса. Она говорит, что пришла к Слепой Мэг. А Небесные Дочери знают ее – поэтому мы привели их вместе. - Хвала богине, - женщина вышла на крыльцо, заметно расслабляясь. Даэн обратила внимание, что ладонь ее лежала на рукояти боевого ножа в ножнах на поясе – и лежала уверенно. Да и руки у королевы были жесткими, мозолистыми, с сетью шрамов, уходящих под рукава грубой рубахи. - Ну что же, добро пожаловать в Лореотт, - она обвела их взглядом, подолгу рассматривая каждую. - Впрочем, сначала на вас посмотрит Слепая Мэгавар, а там уж будем говорить. Отведи их к ней, Аллэивар. Если Мэг даст добро – тогда проведешь их к Дому Пришедших, пускай отдохнут, а потом и потолкуем. А если нет… - она сощурилась. - Тогда веди ко мне. - Да, королева, - Аллэи снова поклонилась, от чего Шедавар поморщилась, словно от зубной боли. - И оставь это, богини ради. Терпеть не могу всю эту церемониальную шелуху – тем более, когда это делаешь ты. С этими словами королева Шедавар развернулась и скрылась за дверью, плотно притворяя ее за собой. Аллэи взглянула на Даэн: - Ну что ж, идемте. Поглядим, что о вас скажет Слепая Мэг.