Дикая охота. Полотно дорог.

Бес бы тебя забрал, девка! Придушу своими руками проклятущую! А в Гильдии скажу, что померла сама – если ты еще жива. За считанные секунды Даэн и Меред взлетели на второй этаж, и Коршун только диву давалась, как балки не проломились под ними, и как они умудрились удержаться на узких полосках древесины так легко. Слышалась какая-то возня, шумное дыхание Атеа и тихий свист, с которым металл рассекает воздух. Успеть! Жалобно скрипнула половица под ногой, когда Даэн буквально переметнулась через острые сколы обломанных досок и выпрямилась в полный рост, становясь в первую стойку. Рядом бесшумной тенью появилась Меред, напряженная и готовая в любой момент вскинуть Крыло, изогнутым длинным пером зажатое в левой руке. - Атеа! Девушка стояла к ним спиной, и по линии ее плеч Даэн видела – она держит кого-то на острии Крыла. В один миг Даэн оказалась подле нее – и остановилась, неуверенно глядя на скорчившееся в углу существо, затравленно озирающееся по сторонам и нападать явно не собирающееся. - Ты в порядке, Лебедь? – Меред не обращала внимания на согбенную фигурку на полу, глядя лишь на Атеа. Та скосила взгляд на Птицу и нервно фыркнула. - Ну конечно, я в полном порядке, Меред, дорогая! Я прямо-таки в абсолютном порядке. Еще вот сейчас наша умница Даэн разберется, что это за тварь, и мое «в порядке» станет совсем уж неоспоримым! Даэн проигнорировала ядовитый тон и резкость Лебедя. Не впервой, что уж там. Однажды девчонка выведет ее из себя окончательно, и тогда уже ничего не помешает Коршуну вызвать ее на Арену и хорошенько намять ей бока – или хотя бы оттаскать за золотистую косу. А пока – и впрямь: есть дела поважнее. Женщина вышла вперед, загораживая собою молодых Птиц. Существо, скрючившееся на полу, испуганно отпрянуло, пригибаясь пониже. Из-под тонких прядей волос, серебрящихся и мягких даже на вид, прямо на Даэн глядели глаза, в которых вспыхивали и гасли изумрудные яркие искры. Никогда Птица не видела таких глаз у диких – этот дух был совершенно другим. Осмысленный взгляд до смерти напуганного создания поражал своей ясностью и глубиной. Дух попятился назад еще сильнее, вжимаясь в стену, и падающий лунный свет сквозь дыры в ветхой крыше высветил тонкие пальцы, укрытые молочным сиянием. Под кожей бежали бледные полосочки переплетающихся сосудов – в полумраке Даэн не могла разобрать их цвет. Видела лишь одно: кровь духа не была черной, как у диких. В темноте блеснуло остро отточенное лезвие Крыла. Даэн не опускала оружие, готовая ударить существо в любой момент. Раскосые глаза расширились от ужаса, и дух чуть приподнял верхнюю губу, словно дикое затравленное животное, пытающееся хоть как-то защититься от нападающего. - Кто ты? Голос Даэн звучал хлестко, резко. Дух вздрогнул, еще сильнее вжимаясь в пол, но взгляда не отвел. - Ты дикий? Тебя зовет Охота? Существо снова дернулось, словно от удара, а затем вдруг зашлось тихим-тихим смехом. Даэн обратила внимание, что когда дух двигался, пространство вокруг него едва заметно колебалось, словно нематериальная плоть существа проходила его насквозь, расслаиваясь и размываясь. - Ни сна, ни покоя, ни того-кто-меня-поведет… - дух лег на пол, переворачиваясь на спину. Его тело, не сокрытое одеждой, напоминало холст, на котором чья-то рука нарисовала темной краской полосы, узоры, линии и тени. Там, где у человека бьется сердце, у духа быстро-быстро вспыхивала и гасла золотисто-огненная искорка, трепещущая, словно птичье сердечко. Волосы-туман растеклись волной по полу, чуть колышимые холодным ветром, - Если хочешь – бей и освободи. Дух закрыл глаза, откидывая голову назад так, что длинный изгиб шеи не защищало ничего. Даэн с недоверием глядела на него: почти умиротворение замерло на лице создания. Едва ли дикий вел бы себя так же. - Ты не ответил мне. Кто ты? - Я – тот-кто-играет-со-светом, - ясная полоса изумрудного света из-под его век напомнила Даэн солнечное сияние, просачивающееся сквозь зеленую листву. Не дикий. Дух долго вздохнул, - Так меня звали раньше. - Что это означает? – подала голос Атеа, и Даэн, даже не оборачиваясь, знала: вот уж кто напуган, - Зубы заговариваешь, дикий? Дух снова рассмеялся, все так же тихо и полубезумно. - Меня не зовут диким, та-у-кого-золотые-волосы. Меня зовут не так. Не так! – последнее он выкрикнул, изогнув спину болезненной дугой, и Даэн не удержалась от тихого вскрика: боль прошила ее, словно голос духа резанул острым клинком по ниточкам-нервам. А тот-кто-играет-со-светом вновь тихо смеялся – только на лице его читалась странная, неведомая Птице мука. - Кто бы ты ни был – мне нужно знать, почему ты не спишь. Все духи зимой возвращаются в Пустоту, - Даэн все так же направляла на него Крыло, готовая отбить атаку, стоит только духу попытаться напасть. Но тот даже не пытался – лишь лежал, запрокинув голову, и пронзительный тоскливый взгляд шарил по запыленной комнате, словно искал что-то. - Не сплю, не сплю, не сплю… - горькая улыбка замерла на его лице, - Я никогда не сплю. Теперь – никогда. С самого первого черного дня, та-что-держит-мою-смерть, с самой первой ночи, когда они появились здесь. - Ты говоришь о диких? – Даэн не сводила глаз с духа. Тот резко сел, подтянув колени к груди, и принялся раскачиваться взад-вперед, иногда пряча лицо в узких, почти светящихся ладонях. - О тех-кто-не-знает-жизни. О них! – снова крик, поднявший волоски на затылке Даэн дыбом, - О тех-кто-идет-из-тьмы… О тех-кого-ведет-Она! Она и меня звала, знаешь? Звала… Звала – но я не пришел к ней, я просил того-кто-дал-мне-жизнь, и он спас меня от нее. Дух всхлипнул, и тонкие плечи его задрожали. - Но домой он меня не возьмет, он не может меня забрать… И я не могу заснуть, я не знаю сна, я не знаю отца своего, я забыл его! Тысячи лет, тысячи лет, тысячи ночей. А знаешь, как страшно, когда они просыпаются, знаешь? – тот-кто-играет-со-светом встал на колени, покачиваясь будто тростинка на ветру, и поднял голову, глядя на Даэн. Глаза его поглотили зеленое темное море, и в них Птица видела невыносимое страдание, - Они не трогают меня – не в их власти дать мне покой или забрать к себе, но я чувствую то, как гниет внутри них мой отец. А во мне… - тонкая рука духа взметнулась вверх и вновь опала. Существо низко опустило голову, и голос его звучал едва слышно, - А во мне мой отец обезумел. А с ним и я. Скрипнули доски, вторя скулящему ветру. Даэн убрала Крыло в ножны и осторожно опустилась на колени рядом с духом, боясь спугнуть его. За спиной раздался испуганно-возмущенный громкий шепот: - Что она делает, побери ее бес?! - Тише, Атеа, - мягко остановила ее Меред, и Даэн в который раз ощутила благодарность к этой девочке. Впрочем, сейчас все было так неважно. Значение имели лишь печальные глаза духа, сошедшего с ума. Все в руках твоих, Хартанэ. - Ты жил здесь до первого Излома? Дух закивал, и Даэн показалось, будто цветной узор на его теле изменил свой цвет, переливаясь подобно радуге. - На дне ручья, под деревянным колесом. На лугу, что за плетнем. В листве, что когда-то пела так сладко, так весело!.. Я жил всюду, и каждую зиму возвращался домой, к нашему отцу. Даэн чувствовала, как внутри что-то чутко отзывается, ощущая эмоцию духа. Раньше такого не было, и женщина насторожилась: незнакомое чувство не походило на дар Хартанэ, но принадлежало ей. Казалось, будто еще чуть-чуть – и она начнет видеть то, о чем говорит дух. Словно он баял ей на языке видений. Быть того не может! Даэн вспомнила, как Мара показывала ей чудеса, яркие и живые – и нынешнее чувство напоминало отголосок того, что возникло в каменной келье под сводами Лореоттских пещер. Там, где пахло земляничным чаем, разгоряченной под ладонями кожей и дикими травами. Птица недоверчиво тряхнула головой – и только ныне разглядела полупрозрачную пелену, занавесившую весь мир. Только дух оставался четким, ясным, настоящим – а все остальное куда-то ушло. Утекло, словно вода. - Ты все верно чувствуешь, та-у-кого-солнце-в-глазах, - дух закивал, все так же нервно и быстро, - Это будет нашим с тобой секретом, хочешь? Атеа за спиной что-то заворчала, но Даэн не было до того никакого дела. - Это неважно. Расскажи мне, что случилось потом? Почему ты здесь? И где дикие? Они выбираются сюда из леса? Дух качнулся в сторону, и лунный свет размыл серебро его волос влажной кистью, оставив во тьме тонкие полупрозрачные блики. - Потом… потом случилось что-то. Пришла она и выжгла нас до самого донышка. Она выжгла мой дом, она подвела ко мне за руку мою смерть, но смерть отказалась брать меня… Я помню Дом – и мне некуда идти отсюда. Знаешь, та-у-кого-солнце-в-глазах, здесь когда-то пахло такими, как ты. Люди были здесь, сеяли здесь зерно, которого не водилось в моем лесу – но я все еще помню этот запах, когда они перетирали его. Такой странный запах… - тот-кто-играет-со-светом склонил голову набок, задумчиво глядя в пустоту сквозь Даэн, - Он нравился мне. Потом людей не стало, и зерна того не стало, и вода в моем ручье стала ядом. Дух повернулся к ней спиной, и вдоль его позвоночника Даэн увидела черную лозу, вьющуюся странным узором вниз. Приглядевшись, Птица тяжело сглотнула: на бесплотном теле духа остались глубокие черные борозды, словно кто-то лил раскаленное железо ему на спину. - Этот яд выжег и меня, - существо снова рассмеялось – будто старое серебро крошилось, будто струна под пальцами рвалась, - Пропитал землю, ушел в травы и песок, в деревья, в кровь моих братьев и сестер, в кровь людей. Им ненавистно солнце, и летом они засыпают в своих норах под корнями, а порой и зимою спят – им голодно. Но та-что-хочет-разрушить-мир зовет их, и они просыпаются. Ищут. Бродят. - Где их логово? Ты знаешь? – Даэн чуть склонилась над ним, и по коже прошлась странная колючая волна. Так бывает, когда где-то рядом бьет молния, и в воздух вонзаются тысячи крохотных иголочек. Дух отпрянул, испуганно закрываясь от нее руками. - Нет! Тот-кто-играет-со-светом не знает, не знает!.. Они там, - полные ужаса глаза обратились к разлому окна, где острым черным частоколом виднелся иссушенный лес, - И даже отец не заставит меня идти туда… - Сколько их? – Даэн ненавидела себя почему-то – ей казалось, что она допрашивает духа, перепуганного, словно ребенок. Но иначе нельзя было. Тот-кто-играет-со-светом судорожно затрясся – точно человек. Только вот Даэн ощущала в нем страх такой мощи, что ни один из смертных не смог бы выдержать этого чувства. - Сотни, тысячи… Они – будто свора, бешеные гончие, которые подчиняются лишь безумной ее воле… Не ходи, не ходи в черный лес – не воротишься назад!.. - Уж мы-то, наверное, и без тебя разберемся, странный дух, - нервно рассмеялась Атеа, и именно сейчас Даэн захотелось убить ее. Дух вцепился в ее запястье тонкими холодными пальцами, и Птицу словно прошила дрожь: его прикосновение было странным – острым, жгучим и ледяным одновременно. - Не ходи в черный лес, не ходи, не ходи! - Я не позову тебя с собой, - тихо сказала Даэн, исподлобья глядя на духа. Тот, тихонько поскуливая, вновь припал к земле и затряс головой. - Не ходи! - Хартанэ, убереги от безумцев, - проворчала Атеа где-то за спиной. Меред что-то тихо шепнула ей на ухо – лишь эхо разошлось по комнате тихим шелестом. Но это подействовало: молодая Птица прекратила бурчать под нос. - У нас есть долг, и мы обязаны выполнить его, - медленно проговорила Даэн, тщательно взвешивая каждое слово, - До рассвета путь в Мертволесье нам заказан – а ты сказал, что они боятся солнца. Днем нам ничего не угрожает, если так. К тому же, мы обучены сражаться с дикими, и в нашей груди поет светлая богиня, защищающая нас. Нас уберегут. - Нет, нет, нет… - дух горестно вздохнул, а затем заломил тонкие руки – и тут же замер, расслабляясь. Что-то незримо изменилось в нем, и Даэн показалось, что перед ней – абсолютно спокойное разумное существо, не опутанное сетями безумия, - Вы не знаете, что ждет вас там. Мертволесье отравлено, и тут ваша богиня не сможет помочь тебе. Никому из смертных не помогают те-кого-вы-зовете-богами – не здесь. От этого края они давно отвернулись. Тот-кто-играет-со-светом поднялся на ноги. Он был ниже Даэн примерно на голову, тонкий и хрупкий, не похожий ни на одно живое существо. Осторожно, словно во сне, он с минуту разглядывал ее, обходя по кругу – и Птица поворачивалась за ним. Она ненавидела, когда кто-то оказывался за ее спиной – особенно кто-то из тех, в чьих жилах течет не кровь. Меред и Атеа смотрели на него настороженно, иногда бросая быстрые взгляды на Даэн, чтоб иметь возможность повторить ее действие. - Они могут прийти сюда ночью? Дух остановился, покачиваясь с пятки на носок. Воздух вокруг него дрожал и бликовал, мелко-мелко рябил, и Даэн почему-то это казалось красивым. - Нет – дела им нет до моего разрушенного дома. Разве что вас учуют. Но они-то далеко, в самом сердце мертвого леса… Поэтому – здесь вам безопаснее будет, чем где-то еще. Впрочем, едва ли тут безопасно. Даэн кивнула – скорее себе, чем тому-кто-играет-со-светом. Расслабляться нельзя, это уж точно. - С твоего позволения, мы останемся тут до солнца. А потом уйдем. - Лучше бы вам уйти прочь, не в сторону леса, - покачал головой дух, а затем вновь что-то изменилось, и движения его стали резкими, дерганными, а взгляд – рассеянным, - Тот-кто-играет-со-светом может уйти, если та-у-кого-в-глазах-солнце попросит. - Это было бы очень кстати, - снова подала голос Атеа, складывая руки на груди и сверля духа тяжелым взглядом, - Не люблю, когда рядом спят бесплотные. - У тебя в глазах нету солнца, та-у-кого-золотые-волосы, - пропело существо, бросая на нее ничего не означающий взгляд, - Потому я спрашиваю не тебя. Атеа открыла было рот, но Даэн подняла руку, останавливая девушку, и кивнула. - Не уходи. Это твой дом, кем бы ты ни был. Мы в нем гости, не ты. Дух рассмеялся – почти что счастливо. А потом вдруг замер, прислушиваясь к чему-то. Даэн интуитивно погрузилась в дар Хартанэ, высвечивая весь мир на версту вокруг, но диких поблизости не почуяла. - В чем дело? – тихо спросила Коршун у того-кто-играет-со-светом. Дух, отсвечивая серебром и лунным светом, плавно опустился на пол, вновь обнимая собственные колени и укладывая голову на них, словно ребенок. - Скоро гости будут здесь. Они летят быстрее ветра, быстрее тени. Спешат прямо сюда, по вашим следам! – он покачал головой и улыбнулся, как-то светло и доверчиво, - Вам бы встретить их – все равно они и сюда выберутся, если понадобится. А гостей у порога должно встречать, неужто не знаете? Атеа грязно выругалась и злобно зыркнула на Даэн. - Вот, пожалуйста! Пока этот невесть кто заговаривал нам зубы, его дружки учуяли нас, и сейчас твоими молитвами и глупостью сюда сбежится все Мертволесье! Дух снова рассмеялся, мечтательно глядя сквозь пространство. Даэн подошла вплотную к Лебедю и буквально прорычала в лицо златовласой: - Закрой рот, Атеа из Эглеира. Прекрати разглагольствовать и паниковать. Это раз. Два – я являюсь старшей твоего отряда. Поэтому изволь подчиняться моим приказам. - Изволь сначала отдать приказ, - огрызнулась Лебедь, не отступая ни на шаг. Боги, наступит день, когда я упрошу Наставницу Найю дать мне самые крепкие розги и высеку эту дрянь перед всей Гильдией! - Замечательно. В таком случае – немедленно заткнись и спускайся следом за нами. И только попробуй сказать еще хоть слово в сторону этого духа, - предупредила ее Даэн. Девчонка гордо вздернула подбородок, и Коршун улыбнулась ей – недобро так улыбнулась, - Не шути со мной, Атеа. Не надо. Я терпелива – но до поры. И ты прекрасно это знаешь. - Даэн, мне кажется, сейчас есть дела и поважнее, - тихо заметила Меред, как бы ненароком втискиваясь между ними и заслоняя широким плечом Атеа, пронзительно глядя Коршуну в глаза, - Поставишь ее на место позже. По сути, Меред была права. Даэн развернулась и направилась к дыре в полу, откуда удобнее всего было перебраться на балки, бросив через плечо: - За мной. Обе. Спуститься оказалось гораздо сложнее, чем взобраться наверх. Для Даэн-то это не составило большого труда – Птица привыкла к долгим тренировкам, когда они балансировали на узком бревнышке, перекинутом через ледяной ручей. За годы упорной работы тело легко находило точку равновесия и словно само знало, куда поставить ногу или перенести вес. А вот молодые Птицы за спиной Даэн были гораздо более напряжены. Спускались они медленно, осторожно, долго примеряясь перед прыжками, и Коршуну казалось, будто одна из них вот-вот точно свалится. Это не дело. Если они спустя несколько лет столько навыков растеряли, то по-настоящему умелых воинов у Гильдии не так-то и много. Молодые не видели диких, те, кто постарше, ведут себя так, словно тренировок в юности им хватит на всю жизнь… Что же будет, Хартанэ? Даэн спрыгнула на пол, бесшумная, словно кошка. Спустя некоторое время рядом двумя тенями встали Меред и Атеа. Пылинки, потревоженные движением, танцевали в сумрачном свете, льющемся из окон и щелей, и холодный ветер качал их, сталкивая друг с другом, снова разгоняя порознь и заплетая узорными вихрями. Даэн дышала глубоко и медленно, любуясь эти странным танцем – и обнажив лезвия Крыльев. Она слышала стук сердец девочек, и, кажется, все остальные звуки ушли и растворились. Осталось лишь это трепетное, едва различимое биение. Приближение незнакомца она скорее ощутила, чем услышала или увидела. Легкое колебание – словно маятник качнул воздух, словно маленький камешек упал в воду, и круги побежали во все стороны. Подобно пузырькам воздуха, поднимающегося от этого камешка на поверхность, к ней шло ощущение, безымянное чувство. Ладонь лежала на рукояти привычно, и Даэн ждала, замерев и лишь дыша. Глубоко и мерно. Волна докатилась до нее, разбежавшись мурашками по коже. Скрипнула половица снаружи, сиплый вдох разогнал тишину, и Птицы синхронно вскинули Крылья – каждая по-своему, каждая – так, как не сможет повторить другая, каждая – к своему имени. Бить в зависимости от того, сколько их. Слушайте меня, ясно? Без фокусов. Ответ пришел от обеих девушек, и Даэн легко различила голос-ощущение, идущее от каждой. Ядовитая Атеа и спокойная, тихая Меред. Впрочем, обе были собраны – и то хорошо. Лунный свет высветил силуэт женщины, распахнувшей дверь, высветил острый взгляд, пронзающий насквозь. Даэн уставилась на нее, не до конца веря своим глазам. У диких не было глаз со звездным колесом на донышке – стало быть, все было действительно так, и на пороге и впрямь стояла Мара. Первой от шока отошла Атеа. - Твою же прародительницу, поганая ведьма! Совсем уже одурела, что ли? Ни стыда, ни совести у тебя нет! Мы уж было подумали, что дикий, а ты тут прогуляться вздумала… - Язык придержи, девочка – не то я его вырву, - миролюбиво ответила ведьма, и Даэн почему-то не сомневалась: уж она-то точно вырвет. - Что ты здесь делаешь? – напряжение все никак не хотело отпускать плечи Даэн. Женщина опустила оружие, наблюдая, как ведьма заслоняет за собой дверь, - Ты ведь собиралась к Сестрам… И как ты нашла нас? Как добралась сюда так быстро? - Я попыталась ощутить тебя – и не сумела, - ведьма подошла к ней, бесцеремонно развязывая ворот рубахи. Что она делает?.. Щеки Даэн вспыхнули – благо, в темноте никто не заметил, - но тут Мара вытащила на свет кристалл, подаренный ею же, и сжала его в ладони, прикрыв глаза. Некоторое время ведьма хмурилась, перекатывая камешек в ладони, а потом покачала головой, - Ничего не понимаю. Он холоден, словно и не касался тебя… - Камни вообще-то не нагреваются – настоящие, по крайней мере, - язвительно пробормотала Атеа, упирая руки в бока. - Я говорю не о том, дитя. И не с тобой, - Мара отпустила камень, и Даэн тут же спрятала его под рубаху. Ощущение кристалла, прикасающегося к телу, почему-то нравилось ей, - Энергетического тепла не было. Так бывает лишь в смерти, - она покачала головой, - Потому-то я и решила, что у вас случилась беда. И пошла за вами. Шла следом, по Мостам, - поймав непонимающий взгляд Даэн, Мара уточнила, - Расстояние между энергиями, от одной точки до другой, называется Мостом. Так можно переходить быстро, сливаясь с той или иной силой, и преодолевать огромные расстояния – хоть и я крайне редко пользуюсь таким способом передвижения. - Почему? Так бы ты добралась туда, куда тебе нужно, гораздо быстрее, - Даэн все еще хмурилась, глядя на женщину – хоть внутри все пело, тянуло тревогой и нежностью, желанием поскорее увести ее отсюда в безопасное место, спрятать от всех бед и хранить ее покой там, где кошмары не найдут ее. Только перед ней стояла ее Мара, которая вряд ли согласится на такой исход. Ведьма пожала плечами. - Ну, во-первых, я не знала, куда мне идти. Невозможно мигом переместиться из одной энергии в другую – Мосты соединяют лишь родственные им силы. Грубо говоря, между точками огня – огненный мост, между точками воды – водный. Это если грубо. И нужно постоянно переходить с Моста на Мост – а мне моя дорога неведома. А во-вторых – я пробовала так делать лишь однажды, и тогда это отняло много сил. Сейчас же у меня был четкий след – энергии запоминают тех, сквозь кого они прошли, и кто прошел сквозь них. Так что я шла на вас и ошибиться не могла. - Замечательно, - Атеа чуть сощурилась, - Значит, это о тебе говорил тот чудак… Ну, все лучше, чем стая темных духов у двери. - Какой чудак? – Мара склонила голову к плечу, внимательно глядя на нее. - Здесь живет дух – не дикий. Он наверху – это он сказал нам, что скоро здесь будет гость. Почуял тебя, видать, - Даэн задрала голову, но наверху не слышалось ни шороха. - Дух? – Мара ошеломленно покачала головой, - Быть того не может! В Ночь Сна все духи, кроме диких, уходят к Бессмертному и… - А этот не ушел, - пожала плечами Лебедь, - Ишь, какая находка. Самовольничает, негодяй. Бормочет чушь какую-то все время, то хохочет, то скулит. В общем, ты бы потолковала с ним, госпожа ведьма, а то он подозрительный уж больно. Спать не хочет, в лес нас не пускает, глупости какие-то все время говорит – а дальше-то все может еще хуже обернуться! Кто же их, юродивых, знает… Ярость Даэн, так долго и тщательно сдерживаемая, уже готова была выплеснуться, когда тихий смешок откуда-то сверху привлек их внимание. Тот-кто-играет-со-светом мягко спускался с балки на балку, чуть покачиваясь и двигаясь то плавно, то резко. - Веселая та-у-кого-золотые-волосы. Не смотри на нее, та-у-кого-наша-кровь. Она всего лишь играет, - дух спустился вниз и медленно подошел к Маре. Долго смотрел ей в глаза, долго-долго, и не шевелился – и ведьма так же замерла рядом с ним, не отводя взгляда. Эти минуты растянулись в вечность, пока дух вдруг не упал ей на руки, вцепляясь в ее рукава и сотрясаясь в беззвучных рыданиях. Мара осторожно поймала его, прижав к себе, а тот-кто-играет-со-светом плакал и тихо-тихо просил, - Забери меня, отведи меня домой. Отведи меня домой… Пожалуйста, забери… Ведьма посмотрела на Даэн, и в глазах у нее Птица увидела такую боль, что горло будто невидимым кулаком сжали. Даже Атеа притихла, как-то мгновенно изменившись в лице и ныне испуганно глядя на Мару круглыми глазами. - Побудьте здесь до рассвета, - Мара бережно подняла духа на руки и направилась к потоку тусклого света, тоненькими ниточками тянущегося из разбитого окна, - Ночью там опасно – как и всюду за пределами этих стен. Какими бы ветхими они ни были. А утром я пойду с вами. Покуда же – не мешайте мне. Даже Лебедь не посмела возразить ей. В доме что-то изменилось, и Даэн знала – сейчас будет твориться волшебство. Тихое, невообразимо сложное – и в то же время настолько незаметное, что завтра никто уже о нем и не вспомнит. Разве что душа, сейчас лежащая в светлых тонких руках, укрытых темно-зелеными рукавами. Меред осторожно взяла Атеа за локоть и отвела ее к дальней лавке. А Даэн так и стояла, ощущая, как в сердце натягиваются тонкие струны, отзываясь на пока еще невидимую ворожбу. А потом Мара начала петь. И даже во мгле на границе Мертволесья стало легче дышать.