Дикая охота. Полотно дорог.

Над синей водой, рябящей и бликующей на солнце, плыли белые кружева яблоневых садов. Будто неведомая мастерица растянула на сложных пяльцах зеленый шелк и принялась плести вокруг него дивные цветы из белоснежных нитей, искусно заплетая их в сложный узор. Остров, заросший яблонями, замер между морской ширью и омутом неба, в которое бы падать и падать, и ветер срывал нежные лепестки с ветвей, кружа их в веселом танце. Волны подбирались прямо к подножиям утесов, на которых раскинулись бесконечные сады, и соленая белая пена облизывала тонкую полосу мелкого золотого песка, усеянного крохотными ракушками и диким янтарем. В садах царила тишь, и солнечный свет, рассеиваясь сквозь листву и белые цветы, распадался на тысячи сияющих струн, протянутых от неба до самой земли. Он путался в лепестках, в густой молодой траве, а еще – в золотых волосах девушки, танцующей меж деревьев. Ее тихий смех дразнил и манил за собой, и тонкая фигурка мелькала меж стволов легким белым силуэтом. За ней шлейфом стелились по ветру яблоневые цветы, и Меред со всех ног торопилась за ней, пытаясь догнать – только узкое запястье ускользало из рук в тот момент, когда ей казалось, что она поймала хозяйку яблоневого острова. Так ей казалось: девушка непременно должна быть его владычицей. Она обернулась ровно в тот миг, когда Меред вновь ухватила ее за руку, и за пеленой яблоневых лепестков девушка успела различить тонкие черты ее лица и невероятно красивые глаза, напоминающие летний мед. Она улыбнулась – и в следующий миг обернулась ворохом тех самых сорванных лепестков, что закружили Меред в колдовском вихре, и белое сияние заполнило весь мир, от облаков до самого морского дна. По лицу что-то мазнуло, и Меред открыла глаза, возвращаясь в реальность. Они стояли на широком выступе одного из утесов, а под ними, насколько хватало глаз, расстилалось белое море снега, из которого вырастали глыбы скал. Почему-то едва ощутимо пахло яблоками – так пахли волосы Атеа. Это ее локон, выбившийся из тугого высокого хвоста, задел щеку Меред. Она изо всех сил втягивала носом воздух, стараясь заполнить легкие этим тонким ароматом, но запах снега был сильнее, и все, что ей оставалось – наслаждаться ускользающей сладостью, даже не прося о чем-то большем. - Наамах, - выдохнула Атеа, и парок сорвался с ее губ крохотным полупрозрачным облаком. Ветер рванул ее волосы, но девушка даже не обратила на это внимание, глядя лишь вперед. Меред тоже устремила свой взгляд в заснеженную даль. Теперь их путь пойдет через низину меж двух длинных хребтов, тянущихся далеко на север до самой Гильдии, и им не придется взбираться на горные выступы – да и ветер, натолкнувшись на исполинские скалы, вынужден будет отступить, и наконец станет не так холодно. Это было удобно еще и тем, что где-то в низине находился крохотный городок, в котором они смогут заночевать в пути. По ее расчетам, до Келерийской Гильдии оставалось еще около четырех дней пути – стало быть, какой-то из ночлегов точно там. Меред даже не помнила названия города – бывала там лишь однажды, с обозом: везли зерно из Птичьего Городка. Жители селения относились к Птицам по-доброму, а потому частенько путники из Гильдии останавливались там. Аллэивар, тоже стоящая рядом, кивнула. - Наамах, - женщина некоторое время глядела на заснеженную низину меж двух высоких гор, за которыми начинались длинные цепи склонов и вершин, больше похожие на хребты драконов, что давным-давно уснули среди гор. Меред почти видела, как время превращает их жесткие спины в камень, как они складывают крылья – и меж громадных костей прорастает вереск и горькая горная трава. Хребты Наамаха и впрямь напоминали двух драконов, что легли рядом сотни веков назад да так и заснули, глядя бездонными глазами на север. Высокие скалы – будто бы шипы вдоль изгибающегося позвоночника, низина меж ними – будто крылья, что с течением лет срослись, а там, где горы спускались ниже и тянулись плавной волной подобно драконьим шеям, вырос белый замок Келерии. И два дракона испокон веков стерегут его, пусть сон и сковал их могучие тела, кажется, навсегда. - Ну что же, свою задачу я выполнила, - Аллэивар обернулась к ним, усмехаясь краешком рта. Смотрела она лишь на Меред, и девушка ощутила уже привычное раздражение, смешанное с чем-то новым, подозрительно напоминающим понимание и жалость. Слабый отголосок этих ощущений словно что-то сдавливал внутри, и сбитая с толку Птица сморгнула, пытаясь освободиться от неведомого чувства, - Стало быть, доброй вам дороги, пташки. Авось, свидимся еще! Она протянула ладонь Меред. Перчатки Аллэи сняла, поэтому Птица ощутила тепло ее кожи, неловко пожимая протянутую руку. Эльфийка сжала ее пальцы с силой – но в то же время со странной нежностью и осторожностью, а в следующий миг она рывком дернула Меред на себя. Ее лицо оказалось совсем близко, и Птица ощутила себя крохотным птенцом, на которого сейчас набросится змея. Она оцепенела, сжавшись и напрягшись, но Аллэивар лишь тихонько выдохнула: - Береги себя, стриженная. Таких девиц, как ты, по всему миру на пальцах пересчитать можно. А мне бы хотелось поглядеть на тебя еще. Короткое «еще» свистящим шепотом прошлось по коже, щекоча затылок. Меред сдавленно кивнула, старательно пряча глаза – слишком личным показалось ей это слово, слишком многообещающим, не предназначенных для чужих ушей. Богиня, я ведь и впрямь боюсь ее. Она все же осмелилась поднять взгляд на Аллэи – эльфийка была выше ее и нависала над ней дикой химерой, - и сухо пожелать: - И ты будь осторожна, Ищущая Аллэивар. Доброго тебе пути. Аллэи криво ухмыльнулась и отпустила ладонь Меред. Мороз тут же вцепился в кожу, нагретую чужой рукой, и Птица невольно сжала кулак. Женщина подземелий отвела глаза и развернулась к Атеа и Тэарге. - Ты, златовласка, тоже береги себя! Не ввязывайся туда, куда не надо, - Атеа обворожительно улыбнулась ей в ответ, демонстрируя ряд ровных белых зубов. Напоследок Ищущая задумчиво оглядела Тэаргавар, а затем почтительно склонилась – не в пояс, но достаточно низко, - Пусть небо сохранит тебя, Знающая. Ведьма кивнула женщине. - Я буду молиться за Лореотт. С моим уходом кое-что изменится… - она помедлила, - Позаботьтесь о праматушке Мэгавар. Сейчас ей будет очень тяжело. Аллэи непонимающе вздернула бровь, но ведьма больше не проронила ни слова. Холодный ветер колыхал ткань ее пальто, но капюшон все так же оставался на месте, словно гвоздем прибитый. Меред вдруг стало интересно, как же она выглядит. Об альбиносах она лишь слышала, но совершенно не представляла, какие они. Знала, что волосы их белее снега – и что глаза у них часто бывают красными. Рожденных луной считали проклятыми небом, а потому те редко выживали в человеческих городах. На этом все знания Меред заканчивались. Тем временем Ищущая уже шла к своей химере. За ней увязался зверь Тэарги, и ведьма не стала его удерживать. Неужто пешком собралась идти? Меред с сомнением оглядела Знающую: пока что создавалось впечатление, что она очень тонкая и хрупкая, несмотря на высокий рост, и Птица не знала, выдержит ли та переход. А может, и сама Тэаргавар сейчас уйдет в другом направлении? Она ведь сказала, что будет делить с ними путь до тех пор, пока не решит выбрать другую дорогу – и втайне Меред надеялась, что этот момент наступит сейчас. Присутствие ведьмы страшило ее куда сильнее, чем опасность, что могла бы таиться где-нибудь в тени скал. Аллэивар взобралась на Йэн и выпрямилась на ее спине, и на один миг Меред подумалось, что перед ней – могучая воительница из старых, давно забытых легенд, опасная и дикая. Мигнул золотой глаз, ветер взметнул пепельные короткие прядки ее челки – и Аллэивар, развернув химеру, направилась прочь, оставляя Птиц и ведьму за спиной. Химера Тэарги мягко бежала следом за ними, даже не оборачиваясь на свою хозяйку, и Меред вновь задумалась: видимо, до конца химер не мог приручить никто – даже чародейки, в чьих руках лежала сила подземелий. Меред передернула плечами, провожая взглядом силуэт Аллэи, а затем вновь обернулась к бесконечному простору Наамаха. - Ну что ж, - Атеа выжидающе уставилась на ведьму, фальшиво улыбаясь, - Доброй дороги и тебе, госпожа Знающая, мы были несказанно рады твоей компании и будем очень тосковать без тебя… - Не стоит, - Тэарга чуть склонила голову, и на ее уста легла тень улыбки, - Я ведь никуда не ухожу. - Хм, - Атеа моргнула – ожидала-то она явно другого, - А я думала, что… что на границе Наамаха наши дороги разойдутся… - Нет, не тревожься, - качнула головой Тэаргавар, легко проходя мимо Атеа и направляясь к единственному видимому спуску с утеса. Лебедь возмущенно уставилась ей в спину, а эльфийка, даже не обернувшись, бросила через плечо, - Идемте. Думаю, нет смысла медлить – в долине должно быть не так холодно. Мне бы не хотелось промерзнуть. Атеа скривилась и искоса взглянула на Меред, неохотно следуя за ведьмой. Всем своим видом она показывала, что больше всего на свете хотела бы избавиться от Тэаргавар – и Меред даже понимала ее, однако ничего тут не попишешь. Приходилось мириться с нею, как с холодными ветрами, неотступно следующими за ними, как с серым небом, тяжело нависшим над головой. Птица еще раз обернулась вслед Аллэи, но на утесе уже никого не было – лишь белый простор на тысячи верст вокруг. Пока они спускались в низину, Меред усиленно вспоминала сны, пришедшие к ней нынешней ночью. Кожей она ощущала ветер степей и морскую соль, и чувство было до того родное, что даже холода Наамаха не могли прогнать его. Однако образы, такие яркие несколько часов назад, размылись и теперь казались укутанными в туманы. Девушка тщетно ловила их, как ловят светлячков дети, чтоб посадить их в бумажный фонарик, – но раз за разом те ускользали из памяти. Оставались лишь короткие обрывки-вспышки – золото волос самой прекрасной в мире женщины, яблоневые лепестки, море с белыми гребнями волн, отцовский дом, сладко пахнущий древесиной, Праздник Лета и цветные ленты. Но кроме этого – ничего. Разве что светлая, приятно тянущая тоска в груди – такая, которую прятать бы к самому сердцу да бережно хранить. Она даже не заметила, как они спустились в низину меж «драконьих спин». Сообразила только тогда, когда ветер внезапно прекратил рвать и трепать ее волосы и вгрызаться в щеки колючими поцелуями. Теперь он тщетно бился о скалы, пытаясь дотянуться до трех хрупких фигурок, что медленно двигались по заснеженной пустоши на север – и не мог. Ему оставалось лишь выть от бессильной ярости да срывать с гор снежные тонкие покрывала, стряхивая их наземь полупрозрачными вуалями. Брели они в тишине, практически не разговаривая друг с другом. Ведьма шла впереди, чуть поодаль от них с Атеа, и Меред изредка бросала хмурые взгляды на ее хрупкие плечи, сокрытые пепельной тканью. Эльфийка двигалась легко, почти что не касаясь снега, будто бы летела над землей, и молодой Птице отчаянно хотелось осенить себя знаменем Хартанэ, чтоб уберегла от чар. Ей не хотелось, чтоб ворожба Тэарги имела хоть какое-то отношение к ним, хотя Знающие уже исцеляли их. Но тогда Тэаргавар колдовала над Даэн – и Меред успокаивала этим себя. В конце концов, от ведьм она всегда старалась держаться подальше – кто уж разберет, что у них на уме. Исключением была разве что госпожа Мара, но и к ней Птица относилась с осторожным почтением. Лесная колдунья несла в себе странную, мощную силу, которую Меред ощущала каждой своей частичкой, но которую не могла даже назвать, сколько бы ни старалась. Низина меж горных цепей то становилась шире, и тогда ветер все же набрасывался на них разъяренным зверем, то вновь сужалась, и все звуки мира затихали, оставаясь где-то за серыми стенами древних скал. Поначалу Меред не ощущала ничего, кроме странной пустоты, заполняющей ее до самой макушки, но, когда их крохотный отряд оказался буквально зажатым с двух сторон громадными заснеженными утесами, девушка ощутила подступающую тревогу. Та кралась за ними бесшумно, осторожно ступая на мягких лапах невидимой химеры, заставляя Меред поминутно оглядываться назад и озираться по сторонам, не снимая руки с Крыла. Ощущение того, что за ними наблюдают, не покидало Птицу, и несколько раз она раскрывала огонек Дара Хартанэ в груди, проверяя, нет ли поблизости темных духов. Но вокруг стояла тишь, и наблюдать за ними могли лишь призраки былого, оставшиеся в здешних горах навек. Чем дальше они брели, тем сильнее чесались лопатки у Меред, словно кто-то сверлил в ней дыру взглядом. Девушка ощущала, как сводит от напряжения мышцы и как тревожный колокольчик звенит в голове. Отвесные скалы поднимались стенами буквально в нескольких саженях от них, и в узком каньоне стояла такая тишь, что Меред слышала, как снег срывается с выступов и медленно осыпается наземь. Один из таких полупрозрачных холодных платков, подхваченный тонкой рукой ветра, упал прямо на Меред, путая в ее волосах снежную сверкающую пыль. Девушка зябко отряхнулась и инстинктивно задрала голову вверх, да так и замерла, смаргивая снежинки с ресниц: высоко над ними, на одном из выступов, виднелась каменная кладка, полуразрушенная от времени и ветров. Меред прищурилась, разглядывая нежданную находку. Больше всего она напоминала оборонительную стену – приглядевшись, Птица увидела узкие бойницы. Их осталось не больше трех: время изрядно потрудилось, и вряд ли кто-то мог использовать это сооружение по назначению сейчас. Слишком ветхое, разваленное. Камень метко брось – наверняка рассыпется. Повертев головой по сторонам, она углядела нечто похожее чуть дальше – на выступе впереди, неприметная из-за камней, окружающих ее, виднелась приземистая башенка. Стена ее в одном месте полностью обрушилась, открывая взору истертую, занесенную снегами винтовую лестницу – тоже наполовину обвалившуюся. Меред негромко позвала: - Атеа? Девушка вопросительно взглянула на Меред, приподнимая тонкие брови. - Гляди вон, - Птица указала на оборонительную стену над ними. Атеа подошла поближе и остановилась, задрав голову вверх. Меред не нужно было глядеть, чтоб знать – девушка напряглась и уже сейчас размышляет над тем, не может ли кто скрываться за старой каменной кладкой, - И вон там еще, видишь? - Вижу, - недобро сощурилась Атеа, переводя взгляд на башенку, - Вряд ли их строили жители этого… как его там… - Града-на-Перевале, - тихо подсказала Тэаргавар, и обе Птицы разом уставились в спину ведьме. Та шла неспешно, спокойно, и Меред быстро нагнала ее. - Что же это тогда, Знающая? Кто строил их? - Боги знают, - ответила Тэарга, едва заметно пожимая плечами, - Говорят, когда-то здесь жил Скрытый Народец – воинственное племя, охотящееся на всякого, кто забредал на их территорию. Скрытые Люди носили огромные маски из дерева и кости, покрывали свои плечи шкурами, а на руках рисовали точки красной глиной – те точки с кожи невозможно было смыть ничем. Говорят, в утесах у них были целые города, а перед входами в свои селения они строили вот такие башни и стены, чтоб чужак не нашел лаз и не пробрался в город. Их лиц не видел никто, их речи никто не слышал. Да и никто не скажет, кто они – быль или сказка, чтоб детей пугать. Она ненадолго замолчала, а Меред поймала себя на том, что слушать Тэаргу невероятно интересно – голос ведьмы мягко струился прохладным ручейком меж камней, увлекая и зачаровывая. - Иные рассказывают, что не было никакого Скрытого Народца, и что такие вот крохотные форты строили наши предки, горные эльфы. А третьи говорят, что так люди укрепляли свои позиции здесь, в Наамахе. Даже Знающие не ведают правды. - Знающая, ты бывала в здешних местах? – поинтересовалась Атеа, внимательно разглядывая колдунью. - Нет. Никогда. Земли Наамаха слишком далеко от моего дома, - Тэаргавар чуть повернула голову, и теперь Меред видела ее тонкие бледные губы, словно из мрамора вырезанные. Казалось, что ведьма никогда не улыбалась – ни единой складочки, что появляются от частых улыбок, на ее гладких щеках не было. - Именно поэтому ты сейчас покинула Лореотт, Знающая? – от Меред не укрылось ехидство в голосе Лебедя, растянувшей губы в понимающей улыбке и захлопавшей длинными ресницами, но Тэаргавар проигнорировала выпад девушки. - Время пришло, - просто сказала ведьма, и тем самым словно подвела незримую черту, после которой разговор исчерпался. Атеа явно хотела что-то еще сказать, однако почему-то отмалчивалась в этот раз. Меред даже подняла на нее недоверчивый взгляд, с сомнением глядя на подругу, но та лишь кусала обветренные губы, глядя куда-то сквозь пространство и ничего вокруг не замечая. Где же бродят твои мысли, лебеденок? Над какими просторами ты летаешь сейчас? Впрочем, и она тоже задумалась – о Скрытых Людях, странных существах, что прятались средь этих гор когда-то давно. Она вскинула голову, вновь обращаясь к Знающей. - А что стало со Скрытым Народцем? Куда они делись? - Никто не ведает. Да и никто не ведает, правда ли это вообще. Если и был Скрытый Народец, последние его дети канули в бездну много веков назад. Вестей из Наамаха давным-давно не приходит. Да и раз уж на то пошло, Птица Меред, о судьбе здешних жителей должны знать вы – Келерия ведь держит весь Наамах. - Нам никогда не рассказывали о таком, - Меред покачала головой. Говорить с ведьмой было крайне странно – вроде и не больно хотелось, но почему-то очень нравилось. - Значит, скорее всего – это все просто байки, - подытожила Атеа, смахивая ладонью снег с крутого склона – и тут же отпрыгнула в сторону: следом за осыпавшейся снежной шалью вниз поползла лавина, грозящая превратить девушку в маленький сугроб. Благо, здесь снега было не так много, а потому на их головы не обрушилась белая волна, но Лебедь тут же заработала укоризненный взгляд от Меред. Заискивающе улыбаясь, златовласка отошла подальше от утесов, пристраиваясь рядом со второй Птицей, - Для таких, как ты, Меред, дорогая. Ты ведь у нас веришь в сказки, - она протянула руку и, усмехаясь, подцепила пальцем перышко, привязанное к рукояти Крыла. Меред хмуро оттолкнула ее руку – впрочем, сделала это так осторожно, как только могла. Ей не хотелось, чтобы Лебедь обижалась на нее. Характер у девушки был тот еще, и только боги могли знать, какое из твоих слов она может счесть личным оскорблением. Да и то, иногда Меред думала, что даже владыки неба, в чьих руках весь мир лежит, с ужасом смотрят на воплощение первозданного хаоса по имени Атеа в ожидании того, что именно этот кошмар выкинет в следующий миг. - В вере нет ничего зазорного, какой бы она ни была, - прошелестела Тэаргавар. Казалось, она говорила сама для себя, но Меред тут же обратилась в слух, - Если она согревает твое сердце и не вредит другим – значит, она действительно правильная. - Конечно, Знающая, конечно, - закивала головой Атеа, принимая самый серьезный вид, на какой была способна. Однако Меред не сомневалась, что сейчас в ее глазах пляшут бесы – слишком уж хорошо знала этот тон. Да и вообще – слишком хорошо знала ее нрав. Молчание вновь повисло, накрывая их мягким плащом. Из головы Меред все никак не шел рассказ Тэарги о Скрытом Народце – ей казалось, будто давным-давно она уже слышала нечто подобное, только вот никак не могла вспомнить, где и когда. В Паррене никто и не ведал о том, что лежит за гигантской горной грядой, протянувшейся с юга на север, а потому узнать такую байку на родной земле она не могла. В Гильдии – тоже навряд ли, Атеа бы вспомнила… В глазах старого Агара отражался огонь – это Ранлу раскручивала огненные шары, крепящиеся на цепях, в танце. Меред уже давно не смотрела на чужеземную смуглую красавицу, тоненькую и черноглазую, тренирующуюся в окружении других скоморохов – ее целиком и полностью занял рассказ седого предводителя бродячей труппы. Меред чуть было не охнула – воспоминание пришло цветной картинкой, до того яркой, что белизна снега вокруг казалась ей фальшивой, ненастоящей. - …А еще, детки, древние горы помнят златоглазых эльфов – тех, что сейчас ушли под землю… Тогда маленькая девочка с криво остриженной косой лишь фыркнула – все знали, что эльфы бывают лишь морскими, да и те давным-давно исчезли, почивая на дне морском вместе со своими древними городами. - …А еще они помнят полулюдей-полузверей, что никогда не показывали своего истинного лица – путники, которым посчастливилось выжить после встречи с ними, говорили, что те носят странные огромные маски, до того страшные, что вы бы со страху бежали до самых южных пустынь. Верно я говорю, Ранлу? Тогда смуглая красотка Ранлу лишь кивнула, не отрывая сосредоточенного взгляда от огня, пляшущего прямо в ладони от ее обнаженных рук – но улыбка ее, брошенная наставнику, была такой, словно они вдвоем знали великую тайну. - …Они шили себе одежды из шкур горных котов и диких волков, а к рукавам пришивали перья соколов. Не было на земле существ, ведающих лучше о ветрах и земле. Знатные шаманы были – только речи их не слышал ни один из странников. Не всякому удавалось уйти от их племени, не всякому… Кто знает, где они теперь – ушли к праотцам или по-прежнему прячутся среди скал… Тогда Меред, отныне ставшая одной из сказительниц в труппе старого Агара, впервые не могла уснуть ночью – ей все казалось, что за тысячи верст отсюда где-то в горах под луной таинственные полулюди-полузвери жгут костры, и ветер играет с длинными перьями на их рукавах. Они смотрят сквозь ночь, и их глаза посверкивают сквозь темные прорези в костяных масках – и, быть может, прямо сейчас их взгляды впиваются в нее острыми копьями, на древках которых виднеются алые полосы… Меред усмехнулась, чувствуя, как в сердце развязывается тугой узел. Вот тебе и байки… Не бывает так, чтоб легенды сами собой возникали. Не бывает. Она и сейчас чувствовала взгляды-копья – пусть даже на самом деле их могло и не быть. Когда на горизонте показались огоньки селения, вечер уже обнимал вершины гор. Завидев вдалеке сияющую полосу, Меред неосознанно ускорила шаг – уж больно ей хотелось сегодня заночевать под крышей, наконец сняв с себя хотя бы куртку и опостылевшие сапоги. Пальцы ног немилосердно сводило, сколько бы девушка не шевелила ими, пытаясь разогнать кровь по сосудам, и она буквально грезила о минуте, когда сможет все-таки стянуть обувь и отогреться у очага. По крайней мере, ей очень хотелось верить в то, что в Граде-на-Перевале есть годный постоялый двор. Высокая стена, окружавшая город, к удивлению не пустовала – Меред заприметила стражу, дежурящую на смотровых башенках. А стража, видимо, заприметила их – к моменту, когда они втроем подошли к крепким дубовым воротам, окованным полосами железа, их уже встречал караульный в тяжелом меховом плаще. - Кто такие и зачем приперлися? – без обиняков гаркнул мужчина, особо не церемонясь. Меред уже собиралась открыть рот, как вперед вышла Атеа, расправляя плечи и глядя на него сверху вниз. - Так-то в Граде-на-Перевале встречают Келерийских Птиц, любезный господин? Стражник тут же как-то сжался, и Меред могла бы поклясться, что щеки его сейчас стали пунцовыми. - Ох, простите, госпожа моя светлая… Кто ж в темноте-то признает, кто вы такие?! – он всплеснул руками, - Вы уж не серчайте… Так-то конечно, проходите, сударыни. Хотя, постойте… - он замер, внимательно оглядывая их, - А что это вы идете не со стороны Гильдии, а? Атеа скрестила руки на груди, картинно вздыхая и закатывая глаза. В голосе ее Меред услышала нотки раздражения: - Вам не кажется, милейший, что слишком много вопросов задаете? Задание у нас, неужто не знаете, какое нынче время? Будете долго еще нас допрашивать – или наконец пропустите? - Ох, время дурное, - закивал стражник, - Я потому-то и так вот… Не серчайте только, светлейшие! Эй, Гальт! – он тяжело заколотил по воротам кулаком, - Отворяй скорее, дурья твоя голова! Мы уж тут вовсе заморозилися… От Меред не укрылось, как морщилась Атеа на исковерканные слова – но сама Птица ощутила, как внутри все теплеет. В городах всегда было так – что-то свое, славная нелепость, раздражающая и так привлекающая одновременно. Словно маленький камешек в мозаике, непохожий на другие кусочки, словно цветная ниточка, затесавшаяся в однотонную шерсть. Она неловко улыбнулась стражнику, что низко поклонился ей, пропуская ее к воротам. Добро к добру, говорил ей всегда отец – а в этом крохотном городке Меред чувствовала что-то очень светлое. Улицы пустовали – лишь одинокие прохожие спешили по домам, провожая их любопытными взглядами. Меред узнала у местного, где находится постоялый двор, и теперь они пробирались по расчищенным дорожкам к центру, где и стояла «Краюшка». До чего же славное название, мелькнуло в голове у Меред, когда увидела вывеску под фонарем, аккуратную и даже искусно сделанную. Постоялый двор был большим, в три этажа, и из окошек на снег падали теплые отсветы, иногда рябящие из-за силуэтов. Слышался приглушенный смех, а едва различимый запах еды раздразнил желудок. Атеа первой поднялась на крыльцо и дернула на себя дверное кольцо, а следом за ней внутрь «Краюшки» прошли и Меред с Тэаргой. Внутри оказалось людно, но на прибывших никто, кроме хозяина, внимание не обратил. Когда Меред с наслаждением опустилась за свободный стул у столика подле очага, трактирщик уже был рядом с ними, сияя улыбкой, словно начищенная монета. - Доброго вечера, сударыни. Из Келерии держите путь? - В Келерию, - уточнила Меред, чувствуя себя немного неуютно – хозяин постоялого двора тут же перевел внимательный взгляд на нее, - Мы – Птицы, возвращаемся с задания. На ночлег хотим остановиться да поужинать. Есть ли у вас свободные комнаты? - Конечно, - кивнул мужчина, все так же улыбаясь, - Комната уже готова, сударыни – на втором этаже, только прибрались в ней как раз. Что изволите отужинать? - Пожалуй, горячая похлебка с бараниной нас устроит, - мурлыкнула Атеа, развешивая плащ на спинке стула, - А еще я бы не отказалась от вина – только доброго вина, хозяин, не вздумай обмануть. И от свежего хлеба да сыра. - Считайте, что все уже на столе, - доверительно улыбнулся трактирщик, чуть кланяясь, - Ваши спутницы желают отведать то же самое? Меред неуклюже кивнула, а Тэарга тихо молвила согласное «да». Хозяин тут же окликнул невысокую румяную служанку с рыжей косой, перекинутой через округлое плечо. Девушка птичкой подлетела к нему и, выслушав поручение, тут же умчалась выполнять, а хозяин возвратился за стойку, радушно приветствуя постояльцев и перебрасываясь с некоторыми отдельными фразами. Атеа сбросила куртку с плеч, оставшись в белой форменной рубашке с высокими манжетами и застежкой под горло, и довольно вытянула под столом длинные ноги. - Боги, какое наслаждение… наконец-то. Госпожа Знающая, тебе не жарко в твоих одеждах у огня? – медовые глаза ее блеснули азартом, - Быть может, снимешь капюшон, отдохнешь от этих накидок? - Нет, благодарю, - Тэарга склонила голову, - Мне более чем уютно. - Ну, как пожелаешь, - ухмыльнулась Атеа, пожимая плечами, а затем принялась разглядывать постояльцев, потеряв всякий интерес к Знающей. Меред знала этот взгляд – девушка что-то искала, ведомое лишь ей. Любопытство все-таки пересилило вежливость, и Меред осторожно спросила: - Кого-то ищешь? - Да, - ответила Атеа, не отрывая взгляда от лиц, - Того, кто сможет дать нам какую-нибудь информацию о том, что творится в мире. - Зачем? – непонимающе нахмурилась Меред. Лебедь повернулась к ней, и на лице ее отразилась чуть ли не мука. Вздохнув, девушка покачала головой: - Меред, голубка моя, информация – очень ценная штука: она может пригодиться даже тогда, когда ты сам этого не ожидаешь. Подумай хорошенько, что мы знаем о том, что происходит во внешнем мире? – не дожидаясь ответа, Атеа хмыкнула, - Правильно: абсолютно ничего. Поскольку Лорелей решила поиграть в политику, почему бы нам не пособирать зернышек и не принести их в клювике? Авось какое окажется золотым. Меред еще размышляла над последней фразой Лебедя, когда рыжая служанка расставила перед ними глубокие глиняные миски с ароматной похлебкой, от запаха которой у Птицы живот требовательно заурчал. Девушка тут же принялась за еду, а Атеа, чуть подавшись вперед и заглядывая служанке в глаза, ласково пропела: - Благодарю, душенька. Надеюсь, ты не забыла про сыр и вино? - Нет, госпожа, сей же миг принесу, - девушка зарумянилась еще сильнее, и на щеках ее показались две очаровательные ямочки. Сверкнув глазами, она тут же направилась в сторону кухни, вильнув крутыми бедрами. Атеа, растягивая губы в хищной ухмылке, прицокнула языком: - Нет, от этой бесполезно ждать чего-то дельного – вряд ли она знает что-нибудь, кроме городских сплетен. Будем искать. Ужинали они в молчании, наслаждаясь вкусом горячей еды. Похлебка оказалась наваристой, щедро приправленной травами и луком, и Меред впервые за долгое время ощутила себя по-настоящему сытой. Хлеб, что принесла служанка, был только вынут из печи, мягкий как перышко и теплый, с хрустящей золотой коркой – как во сне Птицы, и девушка невольно улыбнулась, откусывая кусочек и запивая его сладковатым, пряным вином. Трактирщик не солгал – вино оказалось действительно добрым, и вскоре Меред разморило. Под боком весело трещал огонь в очаге, согревая озябшее тело, в мышцах разливалось приятное тепло, и Меред ощутила, что вот сейчас, несмотря ни на что – ей хорошо. Атеа рядом таскала тонкие ломтики сыра, уничтожая один за другим, а Тэаргавар, отодвинувшаяся подальше от пламени, и вовсе замерла, словно и не было ее тут. Теплую уютную полудрему прервал хозяин «Краюшки». Мужчина, склонившись над столиком, с улыбкой протянул Атеа небольшой медный ключ. - Второй этаж, прямо от лестницы, четвертая дверь, сударыни. Изволите чего-нибудь еще? Атеа, лениво зевнув, взглянула на него: - Скажи, добрый хозяин, а есть ли в твоем славном заведении бани? Хотелось бы смыть дорожную пыль, мы совсем уморились в пути. - Обижаешь, госпожа! Есть, конечно. Прикажешь растопить? - Чуть позже – посиди с нами, добрый хозяин, порадуй байкой какой, - с этими словами Атеа легко хлопнула по свободному стулу рядом. Трактирщик покачал головой, расправляя невидимые складки на белом фартуке: - Ты прости, светлая госпожа – работы у меня много. Я бы и рад потешить тебя рассказами, да дел невпроворот… - Как жаль, - вздохнула Атеа – слишком преувеличенно, однако откуда о том знать хозяину «Краюшки», - Ну что ж, тогда, пожалуй, прикажи топить бани. Хоть я и сомневаюсь, что они так хороши, как бани Тиннереда – не в обиду тебе. Просто я родом оттуда, и знаю, что с их купальнями никакая сравниться не может. Хозяин постоялого двора вновь покачал головой: - Ну, думаю, сейчас-то им не до того, чтоб в банях париться да веники вязать. Пока король не оправится – или не преставится, упаси Светлый, – так уж точно. - А что же так? – взмахнула ресницами Атеа, и тут Меред поняла, что трактирщик попался. - Дык горе же у них. Государь год назад еще с хворью слег – да так и не встал с постели, горемычный. Уж над ним и лекари сидели сколько, и ведуны – все без толку. Совет при дворе уже и предлагал королеве его прирезать по-тихому, - трактирщик понизил голос, все-таки присаживаясь на стул, - Но та не дает, охрану приставила к нему и сама в покоях его дежурит денно и нощно. Оно не мудрено – король-то почти не говорит, только бормочет что-то бессвязное о драгоценном подарке и о том, что по нему все узнают, когда срок придет. А что узнают, кто все – непонятно. Наследников у него нет, королева править не может без его дозволения, как и совет придворный. Вот она и ждет чуда – хотя бы такого, чтоб тот в себя пришел да сказал, что корону ей передает, а там уж его можно будет отравить по-тихому да сказать, что сам помер. Если сейчас убить, страна останется без владыки, а Эллоин-то наверняка захочет к себе такую территорию богатую присоединить. Да и Верданор тоже. Вот они и сидят все как на иголках да молятся – чтоб король до срока не помер, или наоборот, чтоб помер, но до того хоть сказал, кто править-то будет. Сама понимаешь, госпожа, где уж им до бань… - Да, печально, - протянула Атеа, скорбно поджимая губы и вздыхая так, словно ей действительно было дело до судьбы государя Тиннереда, - Так что же это, Верданор и Эллоин могут драться за Тиннеред?.. Трактирщик фыркнул: - Спрашиваешь еще, госпожа! Конечно. У них же испокон веков между собой войны идут, где уж упускать такую возможность. Эллоин сейчас границы укрепляет – даже весть пошла, что государь тамошний того и гляди будет созывать войска и отводить их на восток, в сторону Тиннереда и Верданора. Угрозу оттуда ждут, никого не пускают – за Железным трактом, ближе к столице, в фортах сейчас ведуны объявились, и тех, кто пройти без королевского на то дозволения пытаются, мигом разворачивают. Еще и молний могут наслать на бедолагу, если ослушается. Причем не важно, откуда идешь – хоть от Гарварны, хоть от Креасса, хоть с юга – все равно погонят. А пропускают только торговые караваны союзных государств, если не путаю ничего. Так-то, - он постучал пальцем по деревянной столешнице, - Попомните мое слово, уж эта зима такой суровой будет… Как бы война не захватила весь Бар-эс-Тиллад. - Война, война, - Атеа свела к переносице красивые золотистые брови, - Слово недоброе. - Ну а что поделать, госпожа, - развел руками трактирщик, - Хоть недоброе, зато правдивое. Хотя – кому война, а кому мать честная, на самом-то деле, - он тоже нахмурился. Атеа по-птичьи склонила голову набок, пытливо глядя на него: - Что ты имеешь в виду, добрый хозяин? - Да то, - он наклонился еще ниже, - Что наемники сейчас в цене будут, ежели так и дальше пойдет. Ходят слухи, что государь Эллоина посылал к тавранам, на север, но там ему от ворот поворот дали. Тавране – они ж гордые, как девка с богатым приданным, так просто за золото не продаются. Им подавай что-то более серьезное. - Что же? – глаза Атеа блеснули, словно два уголька, - Алмазы? Земли? Что? - Идею, - усмехнулся мужчина, сцепляя пальцы в замок, - Они пойдут за тем, кто предложит им самую… красивую войну. Честь – вот за что пекутся тавранские наемники, как бы абсурдно это ни звучало. Но тавран я еще уважаю, - он помедлил, и меж его бровей вновь залегла хмурая складка, - А вот всякую шваль вроде Креасских – нет. Те пойдут за тем, у кого власти в руках больше. Им подавай грязную войну, их больше ничего и не интересует. Так что тех на свою сторону хоть Верданор переманить может, хоть Эллоин, хоть сам бес. Я как-то слыхал даже, что они и за Синеокой пойдут, убереги Светлый. Хотя вот это уже байки, скорее всего. Но сами понимаете – недобрая зима. Он помолчал, а затем усмехнулся: - Другие вон вообще ничего не ведают – живут себе как всегда. Недавно пришел человек из Эллоина, шел от самой столицы, ни единого города не пропустил… Говорит, всюду, где бы ни был – скоморохи. Меред насторожилась, прислушиваясь к разговору еще более внимательно. Неспроста уже второй раз за день прошлое теребило ее за рукав, напоминая ей о себе. - …Их-то почему-то тоже пропускают – королю до них дела нет. Они толпы веселят, с огнем танцуют, байки травят. Всюду – ленты цветные да карты, всюду смех. Народ на них глядит да о бедах не особо думает. Уж не знаю, худо это или хорошо – может, оно и к лучшему, не сидят да не трясутся. А с другой стороны, если и впрямь война вдруг разразится, никто к тому готов не будет… В общем-то, так, - трактирщик перевел дух, и тут же спохватился, - Ох, заболтался я, дурень старый! Заговорили вы меня, сударыни, - он с лукавой укоризной взглянул на Атеа, и девушка округлила глаза, принимая самый честный вид: - Простите, любезный – сама того не заметила! Больно славно да интересно вы говорили. Ну что же, мы тоже пойдем – нам отдыхать с дороги надо, завтра ведь снова в путь. Разве что в бани бы нам… - Да-да, Эшка сейчас мигом растопит, вы располагайтесь да спускайтесь, пройдете вон туда, под лестницу – там дверь к купальням. Доброй вам ночи, госпожа, с утра рассчитаемся завтра с вами. - Конечно, - кивнула Атеа, плавно поднимаясь со стула, - Меред, Тэарга. Меред кивнула, поднимаясь следом за ней, а там и Тэарга отодвинула стул, неторопливо направляясь за ними. Трактирщик уже и не глядел на них, шумно раздавая указания двум девочкам-служанкам, и те торопливо кивали, запоминая его поручения. Рыжая тут же юркнула под лестницу – видать, бани пошла проверить. Комната им досталась большая, с тремя узкими кроватями, расставленными вдоль стен, крепким столом и тремя табуретками внутри. Даже сундук был. Меред устало опустилась на одну из кроватей и подняла взгляд на Атеа. Девушка раскладывала вещи на крышке сундука и распускала тугую шнуровку на высоких сапогах. Ощутив взгляд Меред, она обернулась и вопросительно изогнула бровь дугой: - Что? - И чем поможет нам то, что мы услышали? – и, предвосхищая вздох Атеа, спешно добавила, - Я правда не понимаю. Все это так… далеко. - Все это гораздо ближе, чем ты думаешь, Меред, - девушка усмехнулась, распрямляясь и стягивая ленту с волос, - Гораздо. На один миг взгляд ее стал задумчивым и отстраненным, а затем она кивнула, словно самой себе. Она вновь растянула губы в улыбке, воззрившись на Меред, и уперла ладони в бедра. - Идем-ка, попаримся. Постараюсь втолковать тебе, что все не просто так. Знающая, мы оставим тебя здесь покуда – если ты не против. Я так понимаю, ты не особо любишь раздеваться в компаниях, поэтому тебя не зовем. Тэарга лишь кивнула, отходя к окну у дальней стены и разворачиваясь к ним спиной. Меред мысленно застонала, покорно поднимаясь с кровати и направляясь к двери следом за Лебедем. Вряд ли в бане рядом с обнаженной Атеа она сможет понять хоть десятую часть того, что та собралась ей разъяснять. Меред и так не была сильна в политике.