Дикая охота. Полотно дорог.

- Когда-нибудь я займу твое место, королева!.. Лезвия столкнулись, и вибрация, прокатившись волной по металлу, тут же отозвалась в ладони сотней крохотных иголочек. Шедавар лишь ухмыльнулась, принимая удар на клинок: дралась девчонка, надо признать, не ахти. Зато гонора было хоть отбавляй, и засчет него она, пожалуй, и держалась до сих пор. На подвесной площадке никого, кроме них двоих, не было – разве что у моста, ведшего сюда, дежурила убеленная сединой охранница. Лореотт только-только просыпался – в такую рань немногие эльфийки могли выползти из-под теплых одеял на тренировочное поле, взять в руки оружие да хотя бы поразминаться. Что уж говорить о полноценной тренировке в паре с кем-то? Шедавар, каждое утро проводящая здесь, и не надеялась встретить кого-нибудь, кого можно было бы отколотить – и кто бы сам мог оставить на ней пару-тройку синяков, если бы удача улыбнулась ему. Поэтому несказанно обрадовалось, еще с моста завидев тонкую фигурку, упражняющуюся с мечом. Девочка оказалась совсем молодой – еще и тридцати зим не отжила. Слишком фигуристая для настоящего воина, слишком плавная и медлительная, зато знала, как меч в руках держать – и то хорошо. Шедавар тихо зашла ей за спину, следя за ее движениями, некоторое время наблюдала за ней, а затем негромко позвала девицу. - Не хочешь со мной потанцевать? Та резко обернулась, едва не выронив оружие из рук. Пепельную челку девчонка зачесала назад, открывая высокий лоб, чтоб волосы в глаза не лезли, и Шедавар заметила крохотные капельки пота, выступившие на ее висках. Милая. Черты лица у нее были мелкие, аккуратные, а из-за круглых золотых глаз она напоминала то ли сову, то ли испуганную лань. Молодая эльфийка тут же поспешно согнулась в поклоне, и Шедавар не сдержала раздраженного вздоха. - Да выпрямись ты уже. И все-таки, окажешь честь своей королеве, красавица? Девушка зарделась, глядя на Шеду из-под полуопущенных ресниц. Помедлив, она все же ответила: - Это ты окажешь мне великую честь, королева, если позволишь скрестить с тобой оружие. Шедавар неспешно стянула через голову шерстяную рубаху, оставаясь в плотной безрукавке и позволяя прохладе города обнять себя. Взгляд девчонки, скользнувший по нагим плечам, не укрылся от нее, и эльфийка мысленно поморщилась: всегда одно и то же. Словно бы других баб с красивыми руками вокруг не было… Королева прошла к стойке с тренировочным оружием, взглядом находя подходящий меч, вынула его, взвесив в руке, и обернулась к девочке. - Как зовут-то тебя? - Рейнэвар, королева. Рейна. - Красиво. Тебе идет. Что ж, Рейна, нападай. Спустя полчаса девочка еле держала меч в руках, но сдаваться упорно не желала, распаляясь все больше – а Шедавар даже не устала. Удары Рейны она отбивала легко, угадывая маневры девчонки, как бы та ни старалась обхитрить ее. Впрочем, глаза у молодой эльфийки блестели азартом, и Шедавар это нравилось. - Когда-нибудь я займу твое место, королева!.. Она ударила сверху, пытаясь продавить оружие королевы вниз, чтобы тем самым открыть грудь и живот соперницы. Силенок у нее явно не доставало – Шедавар удерживала ее клинок, медленно поднимая лезвие вверх, чтобы отбросить меч соперницы и обезоружить ее. Она бы могла это сделать одним броском, быстро и резко, но королеве нравилось ощущать напряжение, сладкой волной наполняющее ее руки, нравилось прорабатывать каждое движение, чувствуя проходящую силу и сопротивление, а потому она не спешила. Рейнэвар зарычала от натуги и уперлась свободной ладонью в лезвие, наваливаясь всем весом на клинок – благо, тот был затуплен. - Конечно, займешь, - рассмеялась Шедавар, - Только сначала отрежешь себе руку, если будешь вот так делать. С этими словами она отшагнула в сторону, чуть разворачивая корпус, и девчонка, не сумев воспротивиться инерции, полетела вперед, неловко взмахнув мечом. Впрочем, в последний момент она умудрилась извернуться и броситься в атаку, однако ни сил, ни скорости ей не хватило. Шедавар отбила три удара, и, прежде чем Рейна успела занести клинок для нового, выбила меч из ее руки, задев кисть. Девчонка зашипела, а затем оторопело уставилась на оружие, тускло отражающее бледное сияние кристаллов. Посмеиваясь, Шеда неторопливо побрела к оружейной стойке, возвращая клинок на место. - Если хочешь стать королевой и вести за собой народ, тебе стоило бы больше времени проводить на тренировочном поле. Рейнэвар подошла ближе, хмуро потирая запястье. - Да, королева… Вообще – это я не серьезно. Ну… - она замялась, - Насчет трона. Слишком большая ответственность для меня. Ищущая Этанэвар говорит, что мне куда больше пристало тяпку держать, чем меч. Мол, только на это я и гожусь, - девочка вздохнула, а затем спохватилась, вновь краснея, - Ох, что это я! Прости, королева, это вряд ли то, что следует рассказывать. Шедавар набросила на плечи рубаху и серьезно посмотрела на Рейну. - А еще хорошая королева должна уметь выслушивать свой народ. Посему не извиняйся. И не расстраивайся – Этанэвар лишь хочет, чтоб ты стремилась быть лучше, чем ты есть. Прими ее науку и трезво оценивай каждый свой шаг. Только так ты сумеешь добиться высот, кем бы ни станешь потом, какой бы путь ни выберешь. Доброго тебе дня, Рейнэвар – и спасибо за танец. С этими словами она развернулась и направилась к мостику, оставляя за спиной оторопевшую Рейну. Небось, через пару часов вовсю будет щебетать о том, как дралась и разговаривала с королевой. Для молодых она по-прежнему оставалась сакральной, чуть ли не божеством, которое редко снисходит до общения с простыми смертными. Лишь старшие Ищущие действительно осознавали, что Шедавар – такая же, как и они, эльфийка из плоти и крови, любящая хорошую драку, добрый крепкий мед и задиристых девок. Впрочем, даже они относились к ней с почтением – что уж говорить о таких вот юных, как Рейнэвар. Охранница бесшумной тенью следовала за ней, держась на некотором расстоянии от Шедавар, и ее присутствие даже не напрягало королеву. Хоть она и упрямо считала, что в родном городе опасность ей не грозит, а Аллэивар все-таки настояла на том, чтоб при ней находился хоть кто-то. Выбор пал на Келевар – одну из самых опытных Ищущих, выдающуюся охотницу, предпочитающую молчание пустой болтовне. Как минимум за это Шеда ее уважала – впрочем, было еще за что: Келевар, узнав о плане королевы увести эльфов из подземелий, начала тайком беседовать с другими разведчицами и с рабочими эльфийками – и теперь за спиной Шедавар стоял весь Дом Ищущих и добрая половина Дома Творящих. Оставалось лишь убедить в необходимости такого решения ведьм, а там снежный ком покатится, зацепив и Жриц… - Шеда, искорка… Королева, вздрогнув от неожиданности, замерла – Слепая Мэг стояла прямо перед ней, зябко кутая острые худые плечи в шерстяную шаль и опираясь на узловатую клюку. Если бы она не позвала, Шеда точно врезалась бы в нее. - Праматушка? Что ты делаешь здесь? Тяжело ведь… - Надо потолковать. – в голосе Мэг Шеда ощутила металл, и ее невольно пробрала дрожь: старая ведьма была одной из первых, кто ушел в подземелья, а потому рядом с ней эльфийка чувствовала себя маленьким несмышленым ребенком, который и двух слов связать не мог. Шедавар взглянула на Келевар и кивком головы отпустила ее. Эльфийка пристально поглядела на королеву, а затем чуть поклонилась и отступила назад, скрываясь за поворотом. Шеда заставила себя расслабиться – все же Мэг не сделает ей ничего дурного. Ведьма, слепо глядя сквозь нее белыми, как молоко, глазами, прокряхтела: - Подойди-ка, детка – мне и впрямь стоять тяжко. Подай мне руку, искорка… Шедавар шагнула к ней, осторожно подхватывая Знающую под руку. Несмотря на то, что старая эльфийка тут же навалилась на нее, королева практически не ощущала ее веса – словно та была перышком. Ее ладонь казалась сухой, легкой и пустой, словно кто-то перетер ее кости внутри тела в пыль да так и оставил, и теперь ветер древности перегонял эту пыль, как сердце качает кровь. Шеду передернуло. Они шли медленно, и серая накидка колдуньи стелилась за ней шлейфом, тихонько шурша по каменным белым плитам. Краем глаза Шедавар видела ее профиль и думала о том, что в былые времена Мэг, наверное, была невероятной красавицей – и в глазах ее плавилось золото, и в волосах ее путался теплый ветер, и смеялась она, как смеются серебряные ручейки по весне. Интересно, как это – не видеть белого света, не знать, что происходит вокруг, отдать себя вечному служению? Воистину, Знающая, я подарю тебе солнце – пускай его и немного выпадет на твой век, но, клянусь кровью своей матери, ты ощутишь его прикосновение к своим щекам! Пустующая воздушная беседка встретила их тихим журчанием белокаменного фонтана – ключ бил из ладоней молодой девушки, сомкнутых в чашу, и вода опадала к ее ногам вниз, разбиваясь о бортик крохотного бассейна и искрясь в тусклом мерцающем свете. Шедавар аккуратно подвела старуху к широкой каменной лавке, помогая ей присесть, и Мэг с тяжелым вздохом опустилась, склонив седую голову на грудь. Шедавар, севшая рядом, не решалась начать разговор – в молчании старой ведьмы что-то скрывалось, какая-то сильнейшая скорбь, которую королева ощущала едва ли не кожей. Помолчав, Мэгавар вновь вздохнула и тихонько молвила: - Я помню тебя, искорка – помню, хоть ты, наверное, и думаешь, что это невозможно… мол, слепая. А я вижу так, как ни одна из вас не видит. И я видела тебя, когда ты еще на руках у матери своей лежала, у ее груди – Миренэвар пришла ко мне просить благословения для тебя. Ты была теплая, и такая маленькая – точно искорка… - она усмехнулась, тряхнув головой, - Я еще тогда знала – ты, девочка, станешь великой. Шедавар не перебивала ее, не торопила. Знающая спустилась сюда из своей пещеры сама, проделав такой тяжелый путь – значит, ей нужно было сказать что-то очень важное. - И так оно и случилось, да, случилось… Ты так выросла, искорка… - ее дрожащая ладонь накрыла руку Шеды, а в голосе вдруг прорезалась горечь, - Ты ведешь за собой наших детей, даруя им надежду. Ты готова сжечь все былое, чтобы дать жизнь новому, не раздумывая. Не спрашивая совета, ты делаешь так, как велит тебе сердце – а может, это небо говорит через тебя… И, наверное, ты не ошибаешься… Что-то было в ее речах, что-то пряталось, и с каждым словом ее Шедавар чувствовала нарастающую тревогу, тяжелую и колючую, словно ощетинившийся базальтовый камень. И тревога эта разгорелась пламенем в ее груди в тот миг, когда Мэгавар подняла на нее белые глаза, в которых плескалась боль, ярость и страх, и почти беззвучно прошептала: - Но сейчас, девочка, вместе с былым можем сгореть и мы. Помолчав, Мэгавар прикрыла глаза – впервые на памяти Шеды, смежив веки сознательно. Плечи старой ведьмы опустились, будто сверху на нее давила земная твердь – вся, какая есть. А затем она тихо-тихо выдохнула: - Что же ты наделала, искорка… Зачем же ты ее отпустила… В белой тишине был лишь один звук – скрип снега под сапогами да тихий звон, когда снежная пыль осыпалась наземь, касаясь ледяными боками ослепительного покрывала, устилающего землю. Скалы наконец расступились, и у Меред пропало ощущение, что камень хочет навалиться на нее, сдавить ее в губительных объятиях и сделать частью себя. Даже дышать стало легче, не говоря уже о том, что мир, казалось, посветлел. До самого горизонта землю устилал снег, и все тонуло и терялось в этой белизне – лишь острые бивни скал взрезали простор, впиваясь в серое небо. Меред уже который час пыталась найти взглядом башни Гильдии, прорезающие вышину каменными копьями – однако край земли все так же пустовал. Атеа бодро шагала впереди, не давая им подолгу засиживаться на привалах или замедляться. Казалось, что у девушки второе дыхание открылось, и теперь она стремится дойти до Гильдии как можно быстрее. Лебедь даже не оглядывалась на них, изредка бросая через плечо что-то вроде «Боги, вы можете не ползти, как улитки по весне?! Шевелитесь там!», и Меред волей-неволей приходилось ускоряться, сцепив зубы. Тэаргавар шла позади нее, и несколько раз Птица, обернувшись, видела, что эльфийская ведьма смотрит назад. Это не нравилось ей. Возможно, Тэарга всего лишь тосковала по родной земле, но со спины вот уже который раз накатывало ощущение темной волны, грозящей накрыть их с головой. Оно приходило практически незаметной рябью, тревогой, колебанием огонька Дара Хартанэ в груди – но Меред всегда доверяла ему и пока еще ни разу не ошиблась. А потому всякий раз недоверие еще глубже прорастало в ней, когда она видела тонкую фигурку ведьмы, обращенную на юг. Когда Тэарга в очередной раз обернулась, замерев позади Меред, девушка не выдержала. - Знающая, ты что-то чувствуешь? Или высматриваешь? Тэаргавар полуобернулась к ней, низко опустив голову, и теперь Меред готова была поклясться, что из-под капюшона показалась тонкая-тонкая белая прядь – до того белая, что казалась сотканной из лунного света. Знающая стояла прямо, не шевелясь, и ветер чуть заметно трепал край ее одеяния. Меред ощутила, как тяжелый ком сдавливает горло – волна непонятного ужаса накатила на нее, тут же растворившись в шорохе ветра и сияющей белизне окружающего мира. - Быть может, - тихо молвила Тэарга. Меред напряглась еще сильнее – ведьма темнила, это даже ребенок видел. Заметив это, Знающая изогнула губы в легкой усмешке, - Не бойся, Птица Меред. Тебе нет нужды бояться меня. Я так не думаю. Из оцепенения ее вывел звонкий голосок Атеа: - Эй, где вы там?! Что застряли? Пошевеливайтесь – мы уже на подходе к Гильдии. Мне порядком поднадоело торчать в этой холодрыге. Меред, тихонько ворча под нос, повернулась к девушке, исподлобья глядя на нее. Та, возмущенная и раскрасневшаяся, стояла чуть поодаль, уперев кулаки в бедра, и всем своим видом намекала на то, что не намерена разбираться в происходящем. Да и вряд ли Атеа обратила внимание на странное поведение Знающей… Они продолжили путь, растянувшись вдоль тропы на несколько шагов друг от друга. Меред затылком ощущала колючий страх, забирающийся за шиворот и заставляющий ее прислушиваться куда сильнее обычного. Тэаргавар ступала бесшумно, и уже не раз Птице хотелось вновь обернуться, чтоб удостовериться, что ведьма идет за ней. Впрочем, та никуда не девалась – странная, жутковатая, она шла следом, напоминающая белого призрака, вестника беды, и Меред все пыталась понять, реальна ли эта беда. Только богиня молчала, и все, что ей оставалось – ждать. Вскоре горы справа от них расступились, и сквозь прорехи в каменной гряде показались темные кроны древних деревьев Гарварнского леса, вползающего в низину щупальцами сказочного водяного чудища. Меред даже встрепенулась – это означало, что совсем скоро на горизонте замаячит силуэт старого замка, где вот уже несколько веков передавали искусство божественного Танца. Страх отступил на несколько шагов – теперь он жался к ведьминым ногам, не пытаясь вновь вцепиться в Меред. Впрочем, девушка все равно оставалась начеку, периодически прислушиваясь к изменениям собственных ощущений. Однако по-прежнему вокруг и внутри стояла тишь, а когда впереди показался тонкий шпиль Птичьей башни, Меред совсем отпустило. Добрались. С каждым шагом силуэт Гильдии становился все более четким, и скоро Птица уже могла различить окошки в башнях и хозяйственных постройках, лестницы и мосты, крохотные фигурки Птиц на стене. Чуть поодаль, еще севернее замка, у самого подножия гор ютился Птичий Городок, и Меред видела серебристый дымок, тянущийся над крышами. Ветер доносил до нее едва различимые звуки, такие непривычные после тиши гор, и она наслаждалась ощущением близости дома. Как ни крути, а здесь действительно был ее Дом. На заснеженном поле перед воротами Келерийской Гильдии маячило с десяток фигурок. Они постоянно двигались, менялись, и вскоре Меред поняла: молодые девчонки играют на свежем воздухе. Чуть поодаль виднелась еще одна фигурка – видимо, какая-то из Наставниц наблюдала за птенцами. Уже слышался смех, перезвон детских голосов, и Меред невольно улыбнулась: когда-то и она точно так же играла в салочки – Атеа со временем нашла к ней подход и постоянно вытягивала угрюмую подругу веселиться. Не то чтобы Меред очень того хотела, но и она помнила это сладкое ощущение звенящего воздуха вокруг, прикосновения мороза к горячим щекам и блестящие озорные глаза девчонок, их заливистый хохот, их визги, когда кто-то кого-то ловил и валил в снег… Это было действительно славно. Голоса становились все громче, а потом вдруг разом затихли, когда кто-то из девочек заметил их. Они замерли, всматриваясь вдаль, бросив свои веселые игры, а Наставница подошла ближе, становясь рядом с ними. Меред не могла рассмотреть с такого расстояния, кто это, но огненно-рыжее пятно колышущихся на ветру волос могло принадлежать только одной из Крылатых – Сольвэ. Она тоже была родом из Паррена, как и Меред, а потому всю жизнь девушка питала к Наставнице особую нежность. Правда, нрав у Сольвэ был крутой, словно пики Наамаха, а подзатыльники она раздавала направо и налево, не скупясь, но зато науку давала на века. Над долиной разнесся колокольный звон, гулкий и глубокий – это стражницы Гильдии оповещали о прибытии своих сестер, и Меред зашагала быстрее, стремясь как можно скорее очутиться за воротами. Атеа тоже чуть ли не подпрыгивала, шагая рядом, и Птица различила блеск ее медовых глаз. Пусть Лебедь всю жизнь не питала к Келерии особых чувств, а возвращаться сюда ей тоже было радостно – в этом Меред не сомневалась. Вдруг девочки – Меред уже практически могла различить их лица – засуетились, а Сольвэ что-то выкрикнула, срываясь с места и стремительно приближаясь к отряду Птиц. Ворота со скрипом отворились, и птенцы один за другим юркнули под огромную арку – лишь одна замешкалась, обернувшись к ним. Меред нахмурилась – а в следующий миг еще один удар колокола расколол тишину надвое, заставив девушку похолодеть. Дважды колокол Гильдии звонил крайне редко – но каждая Птица знала, что это означает: дикие у ворот. Ати уже готовилась к тому, что сейчас ее повалят в снег и начнут катать по земле, хохоча и визжа от радости, когда пухленькая Цейра вдруг замерла, глядя куда-то мимо нее. Инстинктивно Ати обернулась, откидывая ворох непослушных кудрей назад, и тоже остановилась, прекратив топтаться на месте: с юга к ним приближались люди. Присмотревшись, девочка поняла, что это – кто-то из старших Птиц; одну из них, шедшую впереди, она видела в Гильдии несколько раз – девушка была очень красивой. Ати узнала ее по длинной золотой копне волос, струящихся вниз по плечам, и по легкой танцующей походке. Вероятно, две другие женщины тоже были Птицами… Что-то привлекло ее внимание, и девочка перевела взгляд за их спины, всматриваясь вдаль. За Птицами шли еще люди – Ати не могла их рассмотреть, лишь видела несколько темных точек, что приближались очень быстро. Неестественно быстро. А в следующий момент Сольвэ рявкнула: - Дикие! Живо за стену, быстро!.. Она бросилась навстречу к Птицам, и Ати еще успела заметить ее побелевшее лицо и кисти маленьких красивых рук, ложащиеся на рукояти Крыльев. Перед глазами мелькнул вихрь огненных волос, а затем Цейра больно схватила девочку за запястье: - Ати, что стоишь?! Скорее! Глаза у Цейры были огромные, круглые и перепуганные, и Ати не успела ничего ей ответить – подруга потащила ее за собой, спеша вслед за другими девочками, такими же испуганными. Кто-то толкнул ее в плечо, и Ати отшатнулась назад, ощутив, как слабнет хватка Цейры. Рука выскользнула из холодных скользких пальцев, и девочка едва удержала равновесие, чудом умудрившись не упасть носом в снег. Она резко обернулась, глядя назад, на Сольвэ, на Птиц, что разворачиваются к преследователям, вынимая Крылья – и на темные силуэты диких, что неумолимо приближались, черными стрелами рассекая пространство. Девочка оцепенела, чувствуя, как страх сковывает все тело и не дает сделать ни шага к спасительным стенам Гильдии. Толпа птенцов исчезла в проеме арки, и дверь пришла в движение – Ати была под самой стеной, и ее вряд ли заметили дозорные, спеша защитить молодых обитателей Гильдии. Она словно во сне смотрела, как медленно смыкаются тяжелые створки и слышала голос Цейры, надрывно кричащей ее имя. Звук доходил словно издалека, будто подруга говорила из-под воды, и Ати отстраненно поняла, что не успеет. Дверь захлопнулась, отрезая от нее звуки и лица, и Ати медленно подняла голову, чувствуя, как дрожат колени. Колотить по массивным створкам было бесполезно – вряд ли кто услышит. Девочка сжала покрепче тренировочный меч, понимая, что толку от него не будет никакого – однако у нее не было ничего, кроме этого сомнительного оружия. Птицы впереди выстроились щитом, поднимая Крылья и ожидая удара, а Ати просто смотрела, как темные силуэты приближаются к ним, обретая очертания самых страшных ночных кошмаров. А потом одна из женщин шагнула влево, резко разворачиваясь и взмахивая клинком, и мимо нее пронеслась размытая тень с горящими бликами белых глаз, и начался смертельный Танец. Ати смотрела во все глаза, молясь про себя Хартанэ и дрожа от страха, когда вдруг ощутила на себе взгляд, от которого все холодело внутри. Он был близко, непонятно каким образом зайдя со спины Сольвэ – и теперь медленно приближался к Ати. Ветер трепал седые лохмы, рассыпанные паутинными нитями по острым плечам, изрытым черными бороздами. Ати сглотнула, неумело выставляя перед собой затупленный меч. Он был близко – а Птицы были слишком далеко.