For you, Caroline

— Давай же, Клаус, трубку возьми. Пунцовые капли со вкусом металла на искусанных губах. И длинные гудки как выстрелы в голову - один за другим. И кровь, что шумит в висках так громко. Почти оглушает. "... Вы можете оставить сообщение после сигнала..." — Клаус, не будь ребенком, трубку возьми. Клаус, черт тебя подери, это вопрос жизни и смерти! Не сбрасывая звонок, из последних сил запускает телефоном в низкий кирпичный заборчик, увитый плющом. Аппарат разлетается в стороны осколками пластика, стекла, микросхем. Кэролайн смаргивает слезы, что струятся по лицу, не прекращая. Слезы прозрачные, как родниковая вода. Слезы бессилия и отчаяния. — Клаус... она идет. Она уже близко. Вербена, закаченная в вены, ослабляет тело и туманит рассудок. Кровь уже пузырится на губах, а перед глазами вспыхивает ярко-белый свет, сжигая сетчатку, лишая зрения. Звон в ушах прекращается, и белокурая головка с потеками подсыхающей крови на платиновых прядях бессильно падает на грудь. Клаус... Клаус, беги. * * * Звонок застигает его посреди Бурбон-стрит, кишащей туристами и местными, перемешавшимся на этом вечно празднике жизни. Вампиры, что могут не прятать клыки, утоляя жажду прямо среди многолюдных улиц, ведьмы, что отводят глаза смертным, парой фраз превращая кровавое зрелище в театральную постановку, и оборотни, что зорко оглядывают окрестности, высматривая возможных врагов. "Кэролайн" Это имя пульсирует на экране вибрирующего телефона, и гибрид опускает руку, с силой заставляя пальцы чуть разжаться, чтобы не превратить хрупкий аппарат в пыль. Он не отвечает, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, пытаясь прогнать злость, ошпаривающую затылок и заставляющую рассудок таять приторной патокой. До сих пор, даже столько времени спустя. Даже после всего, что она сделала. Отвернулась, ушла, отказалась. Выбрала не его. Клаусу Майклсону больше тысячи лет, а он все еще чувствует себя, как школьник, мучающийся эрекцией только от взгляда на декольте сексапильной учительницы. "Клаус, возьми чертову трубку!", - захлебывается криком в его сознании блондинка, о которой он никогда не хотел бы вспоминать. Когда включается голосовая почта, он хочет просто нажать на отбой, но что-то удерживает первородного, и спина покрывается холодным липким потом, когда он слышит едва живой, переполненный ужасом шепот Кэролайн: "Она идет. Она уже близко. Камень Феникса, Клаус, и охотница, что заберет твою жизнь. Засунет в камень, а потом просто проткнет насквозь, как остальных. И даже ты не сможешь выжить, потому что ... Бледный конь уже у нее, что бы это ни значило..." Запись обрывается на полуслове, и бессмертный опускает ресницы, чувствуя, как холод втекает под ребра, заполняя изнутри все пустоты. Кэролайн, если бы тогда ты осталась со мной, Кэролайн, я смог бы защитить. Ты была бы жива, и смеялась бы так заразительно, так беззаботно. Сбрасывает оцепенение и запирает печаль в самый дальний уголок подсознания. У него будет вечность, чтобы оплакать ее - его колибри. У него будут тысячи лет, чтобы убить каждого, кто обидел ее, но охотница будет первой. Быстро набирает по памяти номер, и голос раздается в трубке всего полсекунды спустя: — Никлаус? — Собирай армию, брат. Она восстала - хранительница Феникса идет за нами. Скажи Давине, чтобы поспешила, нам потребуется вся мощь первородной семьи и все ведьмы Квартала. На этот раз она умрет навсегда.