For you, Caroline

В горле противно щекочет, словно там застрял какой-то мерзкий слизень, которого никак не удается выплюнуть. Клаус опрокидывает залпом стопку бурбона, еще одну. Не помогает. Стефан-мать-его-Сальваторе. Это все он. Старый друг, оживший призрак из прошлого, что заявился в его город, в его квартал, его особенный бар и заставил вспомнить все то, что Клаус клыками выгрызал из самых дальних уголков памяти, заливал тоннами крови и алкоголя, глушил десятками напудренных женщин с чужим приторным запахом. Женщин, что всегда хотели так много. Женщин, что рождали в сознании желание убивать, рвать на куски, прокусывать их яремные вены, давясь горячей и такой вязкой жидкостью с привкусом металла и тлена. Женщин, ни одна из которых так и не смогла хотя бы на йоту приблизиться к ней. Кэролайн. Это все Стефан, что выскочил чертиком из табакерки с этим взглядом загнанного олененка и незаживающей раной на груди. Стефан, что когда-то был почти братом, а теперь, оказывается, крутит любовь с той единственной, которая была предназначена ему, Клаусу Майклсону небесами (или самим адом, это уж как посмотреть). Кулаки сжимаются сами по себе, и мысленно он уже выпотрошил Стефана Сальваторе, как того же оленя, подстреленного на охоте. Высосал кровь из вен и бросил ссохшийся труп в один из мусорных баков прямо здесь, за баром. Но перед глазами вспыхивает лазурный взгляд чище, чем высокое кристальное небо теплым июльским днем. Взгляд ярче, чем васильки на полянке за лесом или незабудки, что росли в Мистик Фоллс у ее дома. Кэролайн. Девушка, что учила его бороться с тьмой. Девушка, которой он доказал, что тьма есть в каждом, что тьма притягательна и умеет пленять. Девушка, что застряла меж ребер осколком кола из белого дуба. Девушка, от которой он смог отказаться, потому что просила она. Наверное, поэтому, когда он видит метку Рейны Круз на груди Сальваторе, не вырывает глотку мальчишке, что посмел притащить в его город очередную угрозу древней семье, угрозу маленькой Хоуп. — Ты уйдешь прямо сейчас из этого бара и немедленно покинешь мой город, иначе я вырву твое сердце, не задумываясь, - тихо цедит гибрид, глядя прямо в глаза того, кого называл братом несколько жизней назад. — Она убьет меня, Клаус. — Или тебя убью я. "Но не за то, что ты посмел забрать Кэролайн Форбс, не за то, что это тебе она шептала те самые слова, которых я так и не дождался. Не за то, что мог быть рядом, когда меня она попросила уйти... Совсем не за то, Стефан. Все дело в безопасности и семье" Все это проносится в голове за две с половиной секунды, пока за Стефаном закрываются двери, а по помещению разливается напряжение, смешанное с заглушенным чувством вины и какой-то досады, что звенят в голове, как натянутые канаты, и вот-вот лопнут, взрывая мозг изнутри. А потом на столике звонит забытый парнем телефон. Уже протягивая к нему руку, Клаус знает, что не должен смотреть, не должен отвечать. "Кэролайн" И внутренности забыто-привычно ошпаривает кипятком, когда он проводит по сенсору, принимая звонок. — Здравствуй, любимая... Собственный голос кажется звуком какого-то заржавевшего механизма, а сердце в груди делает кульбит и, кажется, замирает, лишь бы не мешать громким стуком слушать звук ее дыхания и серебристый голос. Боги, лучше любой музыки, что он слышал за все свои столетия. Еще до того, как она отвечает, Клаус Майклсон уже знает, что через несколько минут догонит Сальваторе, как бы далеко не успел тот уйти. Догонит, чтобы снова спасти ему жизнь. Может быть, это уже вошло в привычку? Because of you, Caroline...