For you, Caroline

— Постой. Ну же, дай мне сказать. — Потом, все потом. Боги, как сладко. Целует, прокусывая губы, зализывая языком и без того стремительно затягивающиеся ранки. Ее волосы пахнут мимозами и маргаритками, а дыхание - апельсином и мятой. Ее тонкие пальчики зарываются в его отросшие кудри, тянут, сжимают. Моментами так сильно, что слезы на глазах выступают. Он смаргивает их, чтоб утянуть девушку в новый поцелуй. Томный, пьянящий. Крепче самого выдержанного бурбона. — Боже мой, Кэролайн. Под балконом балагурит яркая праздничная процессия - в Квартале очередной карнавал. Музыка, громкие шутки, раскованный смех. И чувство, что каждый оттенок вдруг стал в тысячу раз ярче, звук и запах - насыщенней. И в голове звенит и пульсирует. И он не может, никак не может остановиться, насытиться, потому что мало. Всегда мало его Кэролайн. Упирается унизанными колечками пальцами в твердую грудь, отстраняет от себя и смотрит с таким сожалением, что он хотел бы накинуться снова и целовать до тех пор, пока эта грусть не растает в глазах цвета лесных незабудок. "Я не забуду тебя никогда", - кажется, он сказал ей это когда-то. В одной из их прошлых бессмысленных жизней, когда всегда один уходил, второй бежал следом, и на пути вырастали препятствия, одно за другим, как грибы после дождя. Неминуемо, как сгорающий заживо вампир под жаркими лучами ярко-белого солнца. — Клаус... Раздельно и твердо. И глаза ее в эту секунду, как твердеющие на солнце кристаллы. Как яркие драгоценные камни, прочнее алмазов. — Клаус, посмотри на меня. — Зачем? Ведь я знаю каждую твою черточку. Я могу рисовать тебя с закрытыми глазами, любовь моя. Я так и делал. И сотни, тысячи твоих портретов - лучшее доказательство тому. Два маленьких шага назад, а он вдруг вздрагивает, как от резкого порыва холодного ветра, хлестнувшего по глазам. И отчего-то чувствует все прожитые столетия, что будто рухнули монолитной тяжестью на его плечи. — Ты пришла не потому, что скучала? Ведь так? Что-то случилось и тебе нужна помощь. Ах, нет, не отвечай, дай угадаю, помощь нужна не тебе... — Не злись. Она губку кусает и накручивает нервно локон на палец, не представляя, как сексуальна и желанна сейчас, как закипает его кровь, но и ярость льется по венам - густая, тягучая, черная. Посадить бы ее под замок и заставить позировать пару столетий. Пока все ее дружки не сгинут в очередной авантюре. Так не позволит ведь, глаза коготками выцарапает, волосы повырывает клочками... Упрямая. Своевольная. Взрывная. Моя. — Кто из них в этот раз? Стефан, не так ли? Уж ведьме-то явно хватает ума держать старшего Сальваторе в ежовых рукавицах подальше от всех этих дрязг. Наверное, Бонни просто устала умирать. Кэролайн качает головой и отводит куда-то в сторону глаза. Странное чувство... предчувствие колет в груди острой и быстрой иглой. И тут же пропадает. — Говори уже, милая. И вернемся к более интересным занятиям. Я все же скучал. Тебя два месяца не было. — Были дела с... Она нервничает, понимает первородный. В глаза так и не смотрит, натягивает рукава кофты на пальцы, и нижняя губа - она скоро дыру в ней прогрызет. Даже при усиленной регенерации... — Малыш, я не умею читать твои мысли, хотя иногда, кажется, душу бы продал за этот талант. "Ага, и оглох бы за пару часов. Или свихнулся. Если не быстрее" — Это древнее зло, которое мы выпустили из подвалов Арсенала. Мы думали, что разделались с ним, но... Тяжелый вздох. "Ну почему я должен вечно разгребать за вами, детишки?" — Кто в этот раз? — Это Хейли... и Кол. Как обрушить небосвод на голову. Может быть, правы были древние люди, уверяющие, что он твердый и очень тяжелый? В ушах звенит, перед глазами - яркие вспышки. — Мой брат и волчица? Какого дьявола? — Я не знаю... Они просто приехали и поселились в том вашем доме. Не трогали никого. Я не знаю, Клаус. Клянусь. Но это твой брат и мать твоей дочери, я должна была сказать. И... нам нужна помощь. Мы не справляемся. Бонни говорит, выхода нет. Но ты придумаешь что-то? — Что говорит Бонни? Голос холодный, мертвый. Как промокшее ржавое железо. — Запереть их в подвале, пока мы не найдем способ. Запереть. Стучит в затылке, висках. Запереть. Для них это не смерть. Они смогли бы ждать неделю, месяц, столетие, тысячу лет... Кэролайн вновь опускает ресницы, утыкаясь мокрым от слез лицом в его грудь. Пальцы успокаивающе перебирают пшеничные кудри, забирая тревогу. Она не расскажет, что в Мистик Фоллс Кол Майклсон искал вовсе не Хейли. Она не расскажет, что и волчица искала не Майклсона, - Локвуда, чтобы создать новую стаю. Она не скажет, какими теплыми были губы его брата, когда он трогал ими ее запястье, приглашая на танец. Она ведь не согласилась ни разу. Но он сказал, что найдет способ, завоюет внимание. Первородный дурак. Младший Майклсон всегда был очень упрям. Как и любой представитель древнего семейства.