Отведи меня в церковь

- Что тебя беспокоит? Джосс прикусывает нижнюю губу, морщит лоб. Во всей её позе сквозит тревога и напряжение. - Мне не разрешили их допросить… Если они виновны, то наверняка должны что-то знать про HR. Если виновны…, - она замолкает, мотнув головой и глядит в одну точку. - Отдел внутренних расследований никому не позволяет вмешиваться в их работу, ты же знаешь. - Знаю. Но мне от этого не легче. Фаско внезапно обуревает острый приступ сочувствия и заботы с легкой примесью раскаяния. Ему хочется положить руку ей на плечо, что-то сказать и сделать, что помогло бы снять с нее хотя бы часть тревог и нераскрытых загадок. Но это плохая идея, учитывая нрав напарницы, и он просто позволяет ей вновь углубиться в чтение чьего-то досье, целая стопка коих высится на её столе справа от монитора. Да, дело о двух детективах отдела по борьбе с наркотиками, которых взяли с поличным при получении взятки, дурно пахнет, это понятно. Такие дела всегда пахнут дурно. Одного из арестованных полицейских, детектива Кастилло, Картер знала лично еще с академии. Это всегда тяжело. А тут еще Риз… Чудо-парень скрытничает, он почему-то не хочет рассказывать Картер о том, что Финч исчез, а на его месте оказался двойник. Может и правильно, что не хочет. От всего этого мистического дерьма можно угодить в дурку. Джосс чувствует, что он что-то скрывает, и это не дает ей покоя. С другой стороны - Риз держит в неведении Картер, но доверился ему. Какого, спрашивается? С Джосс они куда более близки, а он всего лишь продажный коп, которого заставили работать на человека-в-костюме под угрозой разоблачения. Ладно-ладно, бывший продажный коп. И работает на чудо-парня и его таинственного босса он уже не из-за страха, а вроде как, по совести. Но все равно – Риз мог принести тот стакан с отпечатками пальцев Картер, а не ему. Теперь у него две головные боли – не проболтаться напарнице, да еще эта ситуация с отпечатками… Риз пока не знает. Фаско тогда не нашел хозяина отпечатков ни в полицейской базе, ни в базах Интерпола и спецслужб, он так и сказал Ризу – полный тупик. Но буквально несколько дней назад эти самые отпечатки мелькнули в деле о полицейских-взяточниках. Разумеется, они не были никем опознаны кроме него, когда он всеми правдами–неправдами получил доступ к сопутствующим делу материалам, чтобы помочь Картер с информацией об HR. Все слишком легко стыковалось в этом деле, подозрительно легко. Неопровержимые улики, острая нужда в деньгах, как личный мотив, свидетельские показания. Правда, обвиняемые упорно отказывались признавать вину. Что ж, их можно понять. Коп в тюрьме – это ходячий покойник. Если это была подстава, то очень умелая и продуманная. Внезапная мысль приходит Фаско в голову, отнюдь не добавляя ему спокойствия. А что, если двойник Финча проворачивает темные делишки в славном городе Нью-Йорке? Тогда понятно, почему Риз обратился к нему, а не к Картер – ей крайне сложно идти на компромисс с совестью. И что же ему теперь делать, черт подери, в самом деле? Если оставить все как есть, то два возможно невиновных человека угодят за решетку. Если начать копать, то это затронет интересы Риза, явно не желающего огласки. Как будто в ответ на эти мысли, телефон в его кармане начинает вибрировать. - Детектив Фаско…, - Лайонел ощущает, как по его телу ползут мурашки. У этих двоих даже голоса одинаковые. Твою ж мать, а. Что называется, вляпался по самое не балуйся. - Надо встретиться. - Где и когда? В горле пересохло, а внутри клубком ворочаются недобрые предчувствия. Фаско машинально кивает головой, запоминая место и время, позабыв, что собеседник не может его видеть. Хотя, со всей этой чертовщиной стоит ожидать чего угодно. Этот звонок… Не может же двойник Финча читать мысли, в самом деле. Мы же цивилизованные люди, не какие-нибудь дремучие дикари, которым легко задурить голову. Так он успокаивает себя по дороге к месту встречи, но получается как-то не очень. У реки промозгло и сыро; ветер гонит рябь по воде и серые кустистые облака по небу. Фаско шагает по направлению к знакомой фигуре, ощущая внутри то самое неприятное, сосущее и скребущее, что всегда предшествует сложнорешаемым проблемам. Человек, стоящий к нему спиной, опершись о перила ограждения, оборачивается, и у Фаско вновь ползут мурашки по телу. Он, однако, старается придать себе независимый и даже грозный вид – выпячивает грудь вперед, сует руки в карманы. Лучшее средство обороны – нападение. - Если вы, мистер Злой Близнец, думаете, что я буду каждый раз срываться по первому вашему требованию, то зря. Вы не Финч, и никогда им не станете. Фаско ожидает в ответ ядовитой злодейской улыбки и какой-нибудь колкости, но Лайнус лишь слегка морщится и устало трет пальцами переносицу. У него невыспавшийся и слегка взъерошенный вид; ворот рубашки в тонкую полоску, проглядывающий поверх воротника пальто, помят, будто кто-то недавно тряс его за шкирку. - Вы наверняка догадываетесь, зачем вы здесь, детектив. Я знаю, Джон просил вас проверить мои отпечатки. Знаю, что впоследствии вы обнаружили их в неких файлах, которые никак не должны были попасть в поле вашего зрения. И да – я скажу вам именно то, что вы ожидаете услышать. Не лезьте в это. Нет, не торопитесь принимать гордую позу и посылать меня куда подальше. Вернее, вы, конечно, можете это сделать. Послать меня подальше и натравить на меня полицию Нью-Йорка. Только вреда от вашего поступка будет несоизмеримо больше, чем пользы, верите вы в это, или нет. Может вы с Джоном и считаете меня кем-то вроде зловещего профессора Мориарти, но меня не интересуют ни деньги, ни власть, ни грязные игры на правительственном уровне, ни высокие технологии. Сфера моих интересов лежит куда выше всей этой мелкой суеты. Фаско дергает уголком широкого рта, переминается с ноги на ногу. Ему не хочется признавать, но слова Лайнуса произвели на него впечатление. Отчего-то ему показалось, что они были искренними. - А что это за сфера такая? – произносит он, кашлянув, и даже не ожидает ответа. У Лайнуса множество выражений лиц, которые сложно описать словами, ибо человеческий язык чересчур для этого беден. Он глядит на Фаско с одним из этих своих странных выражений, а его не прикрытые стеклами очков глаза кажутся глазами инопланетянина. - В человеческом понимании, это называется «служение Богу».