Отведи меня в церковь

- Больно щиплешься. Синяк будет. Нейтан потирает предплечье с краснеющими на запястье следами от укусов насекомых; у него отросшие немытые волосы, трехдневная щетина и новые морщины на лице. Словом, он выглядит реальным, как на вид, так и на ощупь. - У мертвых не бывает синяков, - с расстановкой произносит Финч, вид у него слегка отрешенный, - А ты мертв. Ты мертв, Нейтан. Умершие не возвращаются. - Много ты знаешь о мертвых. Ты-то сам жив. У Нейтана в голосе сквозит снисходительность, и в этом весь он. Странно, нет ни мурашек по спине, ни сомнений в собственном здравом рассудке. Гарольд уже давно понял, что остров – крайне необычное место. Может быть, он что-то вроде чистилища. Самолет разбился, и теперь… - С чего ты взял, что я жив, Нейт? Я уже ни в чем не уверен. - Просто поверь мне на слово. Помнишь, на втором курсе мы спорили насчет сингулярности пространства-времени, физических параметров души, возможности наблюдать в нашем трехмерном пространстве проекции многомерного? - Ага. Но какое это имеет отношение к нам теперешним? Нейтан передергивает плечами, смотрит мимо из-под набрякших век; мелкие сосуды глаз частично полопались, то ли от недосыпа, то ли от раздражения. - Человечество веками неистово ищет ответ на вопрос, есть ли жизнь после смерти. Как насчет того, чтобы стать тем, кто его получит? Финч прикрывает глаза, слушая стрекот сверчков и журчание воды где-то поблизости. Если это искусственный мир, то тут все чертовски хорошо продумано. - Нет уж, спасибо. Хватит с меня того, что я создал Бога. И пока даже не могу понять – созидательное это божество, или разрушительное. По крайне мере, я сделал все, чтобы добиться первого. Нейтан загадочно усмехается, будто фокусник, который вот-вот вытащит из шляпы кролика, подмигивает левым глазом. - Я много чего узнал… о Боге. Конечно, смотря какое значение вкладывать в это слово. Что ты вкладываешь в это слово, Гарольд? В мире так много боли, вот о чем мы думали после одиннадцатого сентября. Так много боли, так много бессмысленных смертей. Что мы можем сделать? Мы не боги, мы просто люди. Верно? Финч раздумчиво кивает, ворошит прутиком тлеющие угольки в костре. - Я помню. Должен ли кто-то, кто стоит над правительствами и корпорациями, с их вечными интригами, властолюбием и корыстью, вмешаться в происходящее? Должен ли он влиять на людей, совершенствовать их, лечить болячки общества? Или ему стоит отойти в сторону и просто предоставить нас собственной судьбе? - «Сердце мое полно жалости», - медленно цитирует Нейтан, - «я не могу сделать это»*. Мы не смогли просто стоять и смотреть, мой друг. Частично поэтому ты сейчас здесь. - Я? – Гарольд порывисто поднимает голову. В следующую секунду окружающий мир словно бы замирает и пустеет, и, кажется, нет ничего вокруг - ни деревьев, ни животных, ни птиц, ни насекомых. Ни людей. Ничего, кроме громадных остановившихся часов. - Я ничего не знаю об этом месте. Почему именно я? Нейтан передергивает плечами. - Если не ты, то кто? В каждой эпохе рождаются люди, намного опережающие свое время. Идеалисты. Беззащитные, непрактичные, наделенные величайшими талантами. Ты один из таких людей. Губы Финча словно сами собой складываются в горькую усмешку. - Кто из нас идеалист – еще большой вопрос. Это ты хотел спасать людей, попавших в иррелевантный список. Ты, а не я. Я хотел отойти от проекта, жениться на Грейс и спокойно встретить старость где-нибудь в швейцарских Альпах. Меня можно назвать не только сугубо практичным человеком, но даже черствым эгоистом. Мотнув головой, Нейтан, наконец, глядит ему прямо в глаза. - Ты создал Бога, Гарольд. Ты создал его. Ты создал одного Бога, ты сумеешь помочь другому. - Нейтан, прекрати. Я устал от загадок. - Больше никаких загадок, братец. Джейкоб расскажет тебе все, что знает. В итоге, ты узнаешь куда больше, чем знает он. Надеюсь, эти знания не причинят тебе вреда. У Гарольда непроизвольно вырывается нервный смешок. - Признаюсь, ты начинаешь меня пугать. - Не бойся. Все будет… Но договорить он не успевает – ослепительный белый свет заливает окружающее пространство, поглощая картинки, звуки и запахи.