Отведи меня в церковь

Свет фонарей с улицы масляно размазывается по покрытым липкой влагой стеклам; там снаружи не то снег, не то дождь, не то какая-то мутная изморось с примесью тумана. Джон медленно вытягивает вперед правую руку с раскрытой ладонью – универсальный жест мира и доверия. - Пожалуйста, успокойтесь. Я пришел помочь вам, я не причиню вреда. Вашей семье угрожает опасность, вы должны поехать со мной. Они уже близко, нам надо торопиться. - О чем вы говорите? Кто они?! Я не знаю вас! Просто покиньте наш дом, и мы не станем звонить в полицию! В просторной гостиной царит полумрак; скупой свет с улицы очерчивает силуэты мебели и три человеческие фигуры – высокий мужчина с растрепанными волосами, в квадратной формы очках и с бейсбольной битой наизготовку, женщина с округлым животом и съежившаяся за их спинами девочка. Снаружи слышится звук двигателя; свет фар бьет в глаза сквозь окна, отражается в стеклах очков Кристиана и заставляет каждый завиток на голове Саги вспыхнуть живым золотом. Прерывисто выдохнув, Риз поворачивается лицом к входной двери, вынимает из-за пояса «Глок», заученным движением снимает с предохранителя. Ну вот, опять. Опять он все провалил. Без Гарольда он беспомощен и никому не способен помочь. А Лайнус… Он же знал, с самого начала знал, что этому человеку нельзя доверять. Чему удивляться? Он позволил заморочить себе голову. Еще и Фаско… Черт бы побрал детектива Фаско. Только продажному копу могло придти в голову, что он в сговоре с Лайнусом и обделывает грязные делишки вместо того, чтобы заниматься номерами. «Джон, пожалуйста, прекрати…» Голос Бена похож на толчок изнутри. Ризу не хочется думать про все это дерьмо, потому что здесь есть толика и его вины. Если бы он так по-идиотски не попался тогда в руки наркокартеля, Лайнусу не пришлось бы просить помощи Элаеса ради его спасения. И не пришлось бы потом платить за эту помощь. И меньше всего хочется думать о том, что когда вчера вечером он приставил ко лбу Лайнуса ствол и поклялся, что убьет его, если тот сейчас же не уберется из библиотеки без права возврата, то двигал им не столько гнев, сколько чувство вины. Это все - настоящее безумие. Безумием было лететь сюда на полной скорости, врываться в дом, напугав хозяев по полусмерти, безумием было пытаться уговорить их довериться совершенно незнакомому вооруженному человеку. Худшая операция в его жизни. Он ведь даже не знает, сколько снаружи агентов «Северного сияния», помимо тех двоих, которых он нейтрализовал. Некому сообщить ему эту информацию, и некому прикрыть ему спину. Он совершенно один. Входная дверь распахивается, в прихожей слышатся шаги, а потом Бен переступает порог гостиной, не обращая ни малейшего внимания на направленный в его сторону ствол. Он даже не смотрит на Риза, он смотрит на только на Сагу, как будто в комнате никого нет кроме неё. - Я не опоздал, это хорошо. Не бойся. Ты была права – я не случайно появился в вашем доме. И я не случайно встретил тебя на улице. Твоя подруга попросила меня за тобой приглядывать. Меня и вот его, - небрежный кивок в сторону Риза, - Приглядывать и защитить, если понадобится. Девочка делает шаг вперед, проигнорировав попытку матери её остановить. Хмурится, прикусывает нижнюю губу. - Как её зовут? Мою подругу. Как её зовут? - Она называет себя «Машина». Потому что так её назвал отец. Сага кивает с удовлетворенным видом, потом поворачивается к родителям. - Мам, пап. Нам нужно ехать. Я расскажу вам все по дороге. Риз отступает в угол и отстраненно наблюдает, как, подчиняясь командам Бена, Линдрусены хватают документы, торопливо запихивают в сумку какие-то вещи, слушает, как всхлипывает Малика, а Кристиан бормочет себе под нос ругательства на шведском; как Бен разговаривает по телефону с Фаско, а потом сообщает Линдрусенам, что машина подъедет через пару минут, и детектив полиции Нью-Йорка увезет их в безопасное место. Риз ощущает себя астронавтом, зависшем в невесомости внутри капсулы – нет ни низа, ни верха, а за хрупкой перегородкой лишь вакуум и бесконечность. Линдрусены выходят из дома с черного хода, пересекают соседский двор и исчезают в темноте переулка, откуда тускло светятся габаритные огни припаркованного Шевроле болотного цвета; Лайонел приоткрывает дверцу и нетерпеливо машет им рукой. Риз выгоняет из гаража новенький серебристо-голубой Вольво, дожидается, пока Бен запрыгнет на пассажирское сидение и давит на газ. В полном молчании они петляют в лабиринте улиц минут пять, потом Риз первым подает голос. - Я высажу тебя где-нибудь по пути, там, где нет камер. - Это еще зачем? - В машине установлен жучок, они наверняка уже кинулись вдогонку. Я собираюсь покататься по городу, чтобы сбить их с толку, а потом брошу автомобиль и скроюсь. Ты будешь лишь помехой. Бен вздергивает подбородок, пренебрежительно кривит губы. - Не похоже, что сегодня я был тебе помехой, Джон. Не наступай в третий раз на те же грабли, прояви благоразумие. В следующую секунду Риза прорывает. - Кто ты, черт тебя подери, такой, чтобы советовать мне проявить благоразумие?! Ты – ошибка. Тебя не должно здесь быть! Тебе здесь не место! Бен с минуту молчит, отвернувшись к окну, потом негромко произносит. - Ты не прав. Я здесь именно потому, что должен здесь быть. А он там, именно потому, что там он нужнее. Я знаю, ты скучаешь. Потерпи еще немного… - Прекрати говорить со мной как со слабоумным ребенком! Ты… Все, что скопилось за прошедшую неделю, все, что Риз должен был выплеснуть - все свои страхи, сомнения, подозрения, фантомные боли, надежды – все словно бы захлебывается в один момент, когда яркий свет фар мчащегося навстречу им авто бьёт по глазам, а затем слышится душераздирающий визг тормозов и выстрелы.