Damaged

Чанмин наблюдал, как члены семьи и друзья по очереди заходили в больничную палату, чтобы попрощаться с Юнхо. Он следил за их реакцией на тело, которое зависело от дыхательного аппарата и белых бинтов на голове, продолжающих пропитываться кровью, сколько бы медсестры их не меняли. Некоторые спокойно брали Юнхо за левую руку и желали ему скорейшего выздоровления, говорили, как отчаянно им будет его не хватать и как сильно они его любят. Другие, только зайдя в палату, разворачивались и уходили, не в состоянии смотреть на то, что стало с когда-то сияющим, здоровым молодым человеком. Больше всех Чанмина раздражали те, которые с заплаканными глазами цеплялись за Юнхо и умоляли его не уходить. Ему физически приходилось сдерживать себя, чтобы не встать и не швырнуть парочку из них об стену. Юнхо бы этого не одобрил, поэтому Чанмин сидел справа от него, держа безжизненную руку друга и одаряя пристальным взглядом тех, кто советовал ему уйти. Он не двигался с места до тех пор, пока Юнхо не унесли, и задавался вопросом, сможет ли он отпустить его. – Чанмин, может... – начала миссис Шим. – Нет, – отрезал парень, даже не посмотрев на мать. – Я всего лишь хотела предложить, может, ты хочешь чего-нибудь выпить, – сказала она, кладя руку ему на плечо в знак поддержки. Чанмин засмеялся, вынуждая остальных присутствующих оглянуться на него. – Мам, я выпью после того, как Юнхо умрет. Я буду много пить, когда это случится. – Дорогой, не надо, – вымучено попросила миссис Шим, понимая, что эта трагедия всегда будет преследовать ее сына. Миссис Чон, стоявшая рядом со своим мужем, подошла ближе к молодому парню, едва сдерживающему эмоции. – Что? Я думаю, пить – вполне нормальная реакция, когда… когда кто-то получил пулю вместо тебя, тем более, в голову. Я, конечно, постараюсь трезвым присутствовать на помин… – Хватит, – отрезала миссис Чон, кладя руку на другое его плечо. – Твоя жизнь значила для него больше, чем его собственная. Он так тебя любил. Ты можешь в этом не сомневаться. – Любовь Юнхо – это не то, в чем можно сомневаться. Она как... – Чанмин сразу замолчал, заметив, как Хичоль, Сонмин и Ынхек заходят в комнату. Рука об руку, они с осторожностью приблизились к кровати, утирая слезы. Хичоль последовал за ними, но замер, готовый развернуться и убежать в любой момент. – Так... Так когда они... когда они собираются отключить аппарат? – спросил Хичоль более собранным голосом, чем ожидал от него Чанмин. Между Хичолем и Юнхо была странная дружба, но, тем не менее, она просуществовала больше времени, чем чья-либо другая. Миссис Чон, отпустив Чанмина, подошла к Хичолю. – В течение часа... его заберут в операционную. Он всегда хотел стать донором органов, и мы хотим исполнить его последнею мечту. Джихе поднялась с диванчика, на котором сидела последние несколько часов с Го Арой, и приблизилась к матери. – Они сказали, что чем быстрее мы это сделаем, тем лучше. Все тесты уже проведены, и никакой деятельности мозга не обнаружено. Того Юнхо, которого мы знали, больше нет. Благодаря ему многие больные люди будут спасены. – Что насчет сердца? Кто-то получит сердце Юнхо? – Хичоль обращался к его младшей сестре с таким видом, будто из него вынули все внутренности. Джихе, обычно спокойная, вдруг замерла, услышав этот вопрос. Женщина обняла дочь и ответила вместо нее: – Да, кто-то получит его очень сильное, надежное и доброе сердце. – Только не сердце Юнхо, – с недоверием произнес Хичоль, сама мысль об этом ужасала его. Он резко развернулся и вылетел из комнаты, борясь с позывами рвоты. Сонмин последовал за ним, пытаясь вытянуть за собой и Ынхека, но тот остался в комнате. Ынхек сглотнул и, пытаясь собраться с чувствами, повернулся к мистеру Чон, который, облокотившись о стену, смотрел на своего сына и будто не замечал происходящего вокруг. – Мистер Чон, я знаю, мне не стоит об этом просить... – Тогда не проси, – оборвал его мужчина, не отрывая взгляда от сына. – Я должен. Он заставил меня пообещать, что я попрошу. Он хочет увидеть его… Ему нужно увидеть его, – тихо просил Ынхек, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих в палате, за исключением одного, чьи глаза уже никогда не откроются. – Он? – презрительно выговорил мистер Чон, обращая взгляд на Ынхека. Парень побледнел. – Джунсу. – Пускай катится в ад, – обронил Чанмин, поднимаясь на ноги. Он так сильно дрожал от ярости и скорби, но его отец тут же оказался рядом и придержал его, не позволяя упасть. – Он не может просто заявиться сюда и встретиться с ним, когда Юнхо не может даже сказать ему… – Чанмин, прекрати, – остановила его миссис Чон, усаживая обратно. – Сейчас это уже не важно. Все, что теперь имеет значение, – это Юнхо. – Что насчет других двоих? Они ни о чем не спрашивали? – холодно спросил мистер Чон Ынхека, который наблюдал за сокрушающимся Чанмином. Парень обратил взгляд на отца Юнхо: – Дже был на лыжном курорте в Европе. Ючон отказался прийти, но Джунсу здесь, он ждет снаружи вместе с фанатами и очень хочет попрощаться. Мистер Чон, нахмурившись, подошел к окну. У входа в больницу стояло красное море людей. – Какой удачный момент для него. Уверен, что его мать думала об этом. Прекрасный способ отвлечь внимание от негативной информации, которая могла поползти от новости, что Юнхо умирает из-за одной ненормальной фанатки. Я уверен, что точно такие же, как и она, сейчас стоят среди фанатов с видом полного горя и разбитого сердца. Я так и слышу, как его родители снова и снова рассказывают всем желающим выслушать историю о том времени, когда Юнхо жил с ними, – мистер Чон отвернулся от окна и взглянул на Ынхека. – Джунсу был хорошим ребенком. Он был таким добрым. К несчастью для самого парня, его вырастила гадюка, и я годами наблюдал, как она окутывает его своей злостью и алчностью. – Но он любил Юнхо, несмотря на все это, он всегда любил его... что бы ни произошло. Он ненавидит то, чем все закончилось, ненавидит себя, – Ынхек вымаливал для своего лучшего друга шанс попрощаться. – Что ж, ему придется и дальше себя ненавидеть, потому что сегодня он не сможет искупить свои грехи. Он не подойдет к моему умирающему сыну и не будет просить прощения, потому что в тот самый момент, когда в Юнхо попала пуля, все шансы для извинений были потеряны. Ты передашь ему мои слова? – закончил мистер Чон. – Да, сэр, – пробормотал Ынхек, разочарованно покачав головой, и с чувством выполненного долга уже собирался покинуть палату. Он больше не мог это выносить. – Подожди! – Чанмин поднялся со стула, когда волнение его немного отпустило. – Передай ему… Передай ему, что я ненавижу его и ненавижу их всех, но только не Юнхо. Юнхо было больно... очень больно, и после этого он стал другим, не таким, как раньше. Несмотря на то, что его предали, он все равно винил себя каждый день, каждый час, каждую минуту и каждую секунду своей жизни. Этот выстрел в голову был милостью по сравнению с тем, что сделали они. – Чанмин, пожалуйста, – Гоара приблизилась к нему, поравнявшись с миссис Шим. – Это не вина Ынхека. – Я не обвиняю его, а передаю послание. Я хочу, чтобы они знали – когда Юнхо разрежут во время операции, врачи обнаружат, что его сердце уже давно было вырвано. – Сын, – миссис Шим сжала его плечо, усаживая обратно на стул. – Мне... очень жаль, – Ынхек развернулся, собираясь наконец покинуть палату, но чуть не врезался в Минхо, что вместе с менеджером уже некоторое время стоял в проходе, но остался незамеченным. Он сразу же подошел к Чанмину и обнял его. – Если Ынхек не передаст, то передам я. Я расскажу всем, кто захочет слушать, – произнес менеджер Шайн. – Юнхо был очень хорошим человеком. Миссис Шим, которая успела незаметно куда-то уйти, вернулась и подошла к миссис Чон. – Мы можем поговорить? Миссис Чон оторвала взгляд от сына и обернулась к ней. – Это займет всего пару минут, – миссис Шим указала на дверь. Женщина кивнула в знак согласия и последовала за ней в тихий уголок. – О чем ты хотела поговорить? – насторожено спросила миссис Чон, ее интересовало, что могло быть важнее ее умирающего сына. – Дже только что приземлился в аэропорту. Он будет в больнице в любую минуту, – произнесла миссис Шим. – Он даже не поднимется на сюда. Этот этаж приватный – пускать сюда Дже, Джунсу, Ючона, их друзей или любых других чужаков запрещено. Миссис Шим на секунду отвела от нее взгляд, затем вздохнула и произнесла: – Я просто подумала, что, может, Юнхо хотел бы, чтобы он был здесь. Ты так не считаешь? Миссис Чон позеленела. – Я… Я… Как ты можешь спрашивать меня об этом? Его отец никогда не позволит... – Твой сын умирает. Человек, которого он любил и, возможно, никогда не переставал любить, сейчас едет сюда. Речь идет не о твоем муже и не о том, позволит он или нет, речь о твоем сыне. Миссис Чон выглядела так, как будто ее ударили. – Как он может до сих пор его любить? Как он может? Дже хотел отомстить ему. Он содействовал распаду Донг Банг Шин Ки. Как Юнхо может до сих пор любить его... Как? – Потому что понимал, что сам довел его до этого. Он знал: все, что Дже когда-либо делал, было прямым следствием того, что Юнхо недостаточно его любил, чтобы послать твоего мужа к чертям, – распалилась миссис Шим, не жалея огорченную женщину. – Ты ошибаешься. У Гоары и моего сына все серьезно. Его не волнует эта шлюха, – ненавистно выплюнула миссис Чон, отводя глаза. – Если бы Чанмин умирал, и они бы захотели с ним встретиться, я бы позволила, несмотря на то, что он всегда испытывал к ним намного больше ненависти, которую Юнхо только мог себе представить. Я бы им позволила, потому что Чанмин – мой сын, я знаю, что у него на сердце, даже если он сам этого не осознает, – не сдавалась миссис Шим. – Что ж, это прекрасно с твоей стороны, но его сердце скоро будет принадлежать кому-то другому. И раз уж мы заговорили про твоего сына, то Юнхо практически вырастил его и принял за него пулю... Если ты приведешь Дже в эту комнату, твой сын будет первым, кто набросится на него. Некоторые вещи не прощают... – Мне жаль. Я не хотела расстраивать тебя, – сожалела миссис Шим, пытаясь найти другой путь. Она отчаянно хотела позволить Дже и Юнхо увидеться в последний раз. – Я просто вспомнила те времена, когда они еще были вместе. Они словно сияли. Я люблю Юнхо. Я так сильно его люблю и никогда не смогу отблагодарить его за то, что он спас моего мальчика. Я знаю: твой сын умирает за моего, – миссис Шим остановилась, ее настигала волна мучительной горечи. Она глубоко вздохнула и сглотнула. – Меня тошнит от мысли о том, что Юнхо хотел бы, чтобы Дже был здесь, а мы не позволяем этому произойти. – Дже никогда не поднимется на этот этаж, – отрезала миссис Чон, сжав руки. – Поднимется. И мы обе прекрасно это знаем. Он не будет стыдливо стоять на стоянке и ждать, как Джунсу. Он соберет свой стыд в кулак и поднимется сюда. Но у него не получится пройти через ту толпу скорбящих, они не позволят это сделать. Только если ему кто-нибудь не поможет. – Ты считаешь, что я должна помочь ему? – в шоке воскликнула миссис Чон, облокотившись о стену. – Я считаю, что ты не должна принимать решения, основываясь на сегодняшнем дне или последних годах. Вспомни, как все было раньше. Когда... – Когда мой сын по-настоящему улыбался? Когда желание моего бедного мальчика заставить своего отца гордиться им в итоге обернулось тем, что он стал несчастным? – миссис Чон прикрыла глаза, когда мысли, которых она так долго избегала, нахлынули с новой силой. *********** – Ты должен уйти. Это очень плохая идея, – предупреждал Канта Дже, когда тот вышел из лифта с двумя телохранителями с каждой стороны. – Я не могу, – ответил Дже, наблюдая за тем, как целый этаж людей оглянулся на него. – Твое очарование здесь не сработает. У нас иммунитет, куколка. Разворачивайся и уходи. Не устраивай сцен, прошу тебя, – умолял стилист, который работал с ним долгие годы. – Я не могу, – огорченно повторил он. – Я должен увидеть его. – Юнхо не узнает, здесь ты или нет, а вот Чанмин узнает, и он не хочет тебя видеть. Ему и не стоит. Он очень тяжело все это переносит, ты только еще больше его расстроишь, – произнес подоспевший Литук. – Я должен увидеть его… Юнхо. Я должен, – Дже потер шею. – Если ты сделаешь хоть один шаг к его палате, мы тебя остановим. Его семья дала строгий указ не пускать тебя, – путь парня преградила охрана. – Я не хочу устраивать сцен, но я должен увидеть его, – телохранители Дже приблизились к нему поближе. Менеджер Юнхо в окружении охранников SM подошел к нему. – Почему бы тебе не устроить их, грязный ублюдок? Как ты осмелился тут появиться? – Хватит! – выкрикнула миссис Чон, пробираясь через толпу прямо к Дже. – Миссис Чон, – Дже направился к ней, избегая встречи взглядами. – Мне жаль, что твои каникулы были прерваны. Как покатался? – ее взгляд, как огонь, прожигал его. Дже, немного поколебавшись, медленно поднял глаза. – Я должен увидеть его. Пожалуйста, миссис Чон. Умоляю вас. Она, полная ненависти к нему и той боли, которую он причинил ее сыну, оглядела парня. – Что ж, нам надо спешить, потому что врачи вот-вот переведут моего прекрасного сына в операционную. Они собираются увезти и разрезать его замечательное тело. Это была его последняя мечта – стать донором. Дже отступил назад, прикрыв веки. Миссис Чон ожидала, что он сейчас сломается, но парень решительно взглянул на нее. – Я должен его увидеть. – Тогда нам лучше поторопиться, – она взяла его за руку и повела через толпу, которая тут же расступилась перед ними. *********** Когда миссис Чон зашла в палату под руку с Дже, со всех сторон мгновенно раздались удивленные вздохи и ругательства. – Я хочу, чтобы все вышли отсюда. – Зачем ты привела его сюда? Ты сошла с ума, – мистер Чон тут же оказался возле жены. – Да, сошла. Мой сын умирает, я сошла с ума, и ты сейчас же покинешь эту комнату. – Единственный человек, который покинет эту комнату, – это он, – отрезал мистер Чон, с презрением косясь на Дже. – Я никогда не перечила тебе, всегда принимала твою сторону и поддерживала тебя, но не в этот раз. Ты выйдешь сейчас, или произойдет то, чего никогда не исправить, – миссис Чон дотронулась до лица мужа, заставляя перевести взгляд с Дже на нее. – Он умирает. Его секреты уже не навредят никому, но могут причинить боль тебе и твоей бесконечной гордыне. Мистер Чон смотрел на нее, как на незнакомку. Незнакомку, которая угрожала ему. – Давайте оставим их наедине, – распорядился мистер Чон. Люди сразу же стали покидать комнату, не обращая взгляда на Дже. А он не отпускал руку миссис Чон и не отрывался от человека на больничной койке. – Мам? – ДжеХе осталась последней из гостей. Она обращалась к матери, но взгляд ее был направлен на парня. – Все будет хорошо. Пожалуйста, просто выйди, – попросила миссис Чон, обнадеживающе смотря на дочь. – Хорошо уже не будет, – произнесла ДжиХе, затем подошла к Дже и мягко похлопала его по спине, прежде чем уйти. – Чанмин, – миссис Чон взглянула на парня, продолжавшего сидеть на стуле. – Я не оставлю его наедине с этим… – Чанмин указал на нежеланного гостя, не в состоянии найти подходящего слова, чтобы описать его. Гнев, бурлящий в нем, не дал ему докончить предложение. Дже, который все это время оставался удивительно спокойным, отпустил руку миссис Чон и, слегка дрожа, подошел к кровати, на которой неподвижно лежал Юнхо. – Что, даже не заплачешь, Дже? – горько спросил Чанмин. Дже покосился на парня, который когда-то его обожал. – Что, раз нет камер, то нет и повода притворяться убитым горем? Я уверен, ты будешь плакать навзрыд перед бедными зрителями следующие месяцы и годы, рассказывая о вашей последней встрече с Юнхо. – Чанмин, – Дже устремил на него умоляющий взгляд. Пошатнувшись, он схватился за изножье кровати, чтобы не упасть. – Хорошо, что ты не начал пускать фальшивых слез из таких же фальшивых глаз, потому что, если ты начнешь, я выбью из тебя все дерьмо. – Успокойся, – попыталась прекратить ссору миссис Чон. – И ни один пластический хирург во всем мире не сможет сделать твое личико снова красивым, после того как я закончу с тобой, – не останавливался Чанмин. Он печально улыбнулся, когда встретился глазами с Джеджуном. – Ты знаешь, что на ней была твоя футболка? Наверное, из-за этого она привлекла внимание Юнхо. От услышанного ноги Дже подкосились, и он повалился на пол. – Чанмин, прекрати! Хватит! У вас вся жизнь впереди, чтобы обсудить это, сейчас не самое лучшее время, – миссис Чон утешающее сжала плечо Чанмина. – В отличие от Юнхо, которого впереди уже ничего не ждет: его время прошло, – Чанмин весь дрожал от переполнявшей его безнадежности. – Я знаю, милый. Я знаю, – успокаивала его миссис Чон, уже не в состоянии сдержать слез. Парень обнял ее, отпустив руку Юнхо. Пытаясь подняться на ноги, Дже слушал, как плачут мать Юнхо и Чанмин. Он должен был встать: времени осталось немного. Собрав все силы, которые еще не покинули его, он все-таки это сделал. Медленно подойдя к изголовью, он нежно взял безжизненную руку Юнхо. Чанмин оторвался от миссис Чон, и они вместе наблюдали за застывшим Дже. – Что бы ты ни хотел сказать, поторапливайся и говори. Уже скоро… за ним придут. Его отец и сестра тоже хотят попрощаться, – произнесла миссис Чон, направляясь к двери. Дже понимающе кивнул, наклонился вперед и, прислонившись к уху друга, прошептал: – Юнхо, это я, Дже. Ты должен знать, что, если ты умрешь, я поднимусь на крышу госпиталя и сброшусь в самую большую толпу фанатов, которую только найду. Я обещаю тебе это. – Какого черта! – Чанмин, который все это услышал, подался вперед, собираясь наброситься на парня. Дже без сознания повалился на пол, прежде чем Чанмин успел дотянуться до него. – Чанмин! – вскрикнула миссис Чон. – Он открыл глаза.